Жанр: Научная фантастика
Тридцать второй 2. Безумие хаоса
...я почувствовал, как сжатые в пружину нервы
слегка расслабились и одновременно с этим навалилась непередаваемо тяжелая, мутная
усталость.
- И что ты предлагаешь?
- Поверни в следующий переулок, заглуши мотор и откинь назад спинку сиденья.
- А как же: "Демон-ветер гнал меня к востоку от солнца"? В том смысле, - быстро
поправился я, - как на это промедление отреагирует лазер, томящийся на подступах к
радиоактивной пустыне?
- С ним ничего не станется - тем более, что больше трех часов отдыхать тебе не
придется.
Я не стал спорить, а молча свернул в указанный переулок и, припарковавшись, заглушил
мотор. После чего, откинув назад спинку сиденья, устало закрыл глаза. Казалось бы, после
такого немыслимо напряженного дня мозг сразу отключится, но сна не было.
- Зря мы все это затеяли, в таком состоянии я все равно не усну.
- Ты забываешь, что я могу посодействовать тебе в этом.
Мне показалось, что в ее реплике проскользнула тень злорадства...
"Не нужно", - хотел было попросить я, но не успел: сознание провалилось в мягкую
бездонную пропасть короткого тревожного сна.
Генерал Коррел, вошедший в кабинет аналитика, отметил про себя сразу две неприятные
детали. Во-первых, в приемной не было секретаря, что выглядело по меньшей мере странно,
чтобы не сказать больше, и во-вторых - вид человека, устало откинувшегося на спинку кресла,
явно оставлял желать лучшего. Он еще не был изможден работой до крайней степени, но
находился у того предела, за которым мозг либо должен получить необходимый ему отдых,
либо...
О том, что будет, если у руководителя, облеченного всей полнотой власти, произойдет
нервный или физический срыв, Коррел не хотел даже думать, поэтому загнал эту не
сформировавшуюся до конца мысль подальше в глубь подсознания и сконцентрировался на
предстоящем разговоре.
Исходя из того, что аналитик вызвал его для личной беседы, проигнорировав
возможности телефонного общения, можно было сделать единственный вывод: на повестке дня
стоит чрезвычайно важный вопрос.
Первые же слова Зета подтвердили эту догадку.
- Генерал, у нас возникли определенные неприятности, решение которых под силу
только человеку с вашим авторитетом.
Начало разговора не предвещало ничего хорошего, поэтому Коррел внутренне напрягся,
ожидая очередного чудовищного приказа наподобие того, что сегодня днем уже уничтожил
несчастный Таллоу.
- Суть проблемы в том, - не меняя интонации, продолжал Зет, - что некоторые лица из
генерального штаба, имена которых сейчас уточняются, решили взять нынешнюю непростую
ситуацию под личный контроль. Причем, наблюдая лишь верхушку айсберга и не осознавая
масштабов надвигающейся катастрофы, они наивно считают, что действуют во имя благих
целей.
- Нельзя ли поконкретнее? - сухо попросил генерал.
- У меня в конторе сидит "крот", сливающий информацию всем, кому только можно, в
том числе и военной верхушке. Вам уже, должно быть, известно, что около двадцати минут
назад вертолет, посланный с военной базы "Полинава", попытался уничтожить машину, в
которой находился Чужой, двумя ракетами класса "воздух-земля". Без всякого сомнения, ему
бы это удалось, если бы не феноменальное мастерство водителя полковника Фабела.
- Я в курсе событий. Что конкретно вы предлагаете? - Коррел даже не пытался скрыть,
что ему неприятен этот разговор.
"Дорогой генерал, вывод напрашивается сам собой", - хотел было произнести Зет, но в
последний момент сдержался и ответил более нейтрально:
- Эти люди представляют потенциальную опасность и должны быть ликвидированы.
- Вы уверены в своих выкладках?
- Безусловно. Около двадцати минут назад из-за чьей-то преступной глупости мы чуть
было не потеряли Чужого - единственную слабую зацепку, способную привести нас к
решению проблемы вселенского катаклизма. Пройдет еще полчаса, и не исключена
вероятность, что сюда ворвутся части военных спецподразделений, чтобы арестовать либо
просто-напросто уничтожить всех причастных к данной организации.
- Части специального назначения подчиняются лично мне. - В голосе генерала
слышалась плохо скрываемая ирония - эти гражданские постоянно везде и во всем видят
заговоры, перевороты и старый дряхлый призрак военной хунты.
- Это высшие военные чины подчиняются непосредственно генералам, а все остальные
- только своим командирам. Если через пять минут какой-нибудь полковник или даже майор,
сославшись на несуществующую директиву, прикажет вверенной ему части взять штурмом
определенный объект, то я не думаю, что у него возникнут какие-либо трудности.
- Это в принципе невозможно...
- Коррел, в данном случае речь идет не о частной инициативе, а о задаче, поставленной
перед частями с ведома генерального штаба. - Зет слишком устал, чтобы скрывать сквозящее
в голосе раздражение. - Приказ об уничтожении Чужого вышел из недр базы "Полинава", но
отдавший его полковник или генерал сделал это не из личной прихоти, а следуя установке,
полученной свыше. Поэтому, вместо того чтобы объявлять гражданскую войну и устраивать
штурм наших военных баз, я предлагаю вам простое и конкретное решение: быстро и тихо
ликвидировать людей, мешающих нам спасти этот сумасшедший во всех отношениях мир.
- А вы отдаете себе отчет в том, - от металлических оттенков, звучавших в голосе
генерала, веяло явной угрозой, - что физическое устранение фигур подобной величины может
вызвать непредсказуемый резонанс? Одно дело - убрать с Доски короля преступного мира, и
совершенно другое - группу людей, напрямую отвечающих за безопасность страны.
- Генерал, мы уже около суток находимся в состоянии тотальной войны. Причем не
просто локального конфликта, а глобальной битвы, результатом которой будет либо победа,
либо смерть, Причем смерть не отдельных представителей нашего мира, а абсолютно всех без
исключения людей. И три с половиной миллиона гражданских, которые сгорели в
термоядерном смерче, накрывшем Таллоу, отдали свои жизни не для того, чтобы горстка тупых
и никчемных военных, возомнивших себя хозяевами жизни, пыталась вмешаться в войну,
правил которой они не только не знают, но даже не могут хотя бы отдаленно представить.
- Так, может быть, стоит попытаться им объяснить ситуацию?
- Коррел... - Было явственно видно, что аналитик устал от этого затянувшегося
разговора. - Информаторы, снабдившие данными ваших коллег из генерального штаба, может
быть, не сообщили своим хозяевам все детали, но наверняка хотя бы в общих чертах
обрисовали сложившуюся ситуацию. И если даже после всего этого было принято решение
устранить Чужого, значит, люди, ответственные за этот приказ, в полной мере осознавали
последствия своих действий. Что приводит нас к началу разговора. Если мы с вами все еще
хотим попытаться спасти этот мир, то необходимо избавиться от всех потенциально опасных
фигур, имеющих достаточно власти и влияния, чтобы встать на нашем пути.
Разумеется, доводы аналитика были более чем убедительны, но в глубине души генерал
все еще сомневался. За истекшие сутки все его представления о долге, чести, порядочности и
кодексе военной службы были смяты и отброшены в сторону. Но прошло еще слишком мало
времени, чтобы он сумел смириться с крушением былых идеалов, составлявших чуть ли не
первостепенный смысл всей его жизни.
- Вы уверены, что другого выхода нет? - На этот раз голос Коррела прозвучал
неестественно глухо.
- Абсолютно.
- Когда приступать к операции?
Дальнейшие споры и пререкания были бессмысленны. Рубикон был перейден во второй
раз за неполный день, и в глубине души генерала поселилась гнетущая, бездонная, как
свежевырытая могила, высасывающая силы и отравляющая разум пустота.
- Как только поступит достоверная информация о том, кто именно стоит за вылетом
вертолета с базы "Полинава". Я думаю, об этом мы узнаем в течение ближайших двух часов. И
еще... - Зет выдержал паузу. - В операциях подобного рода, разумеется, не принято давать
советы, но я настоятельно рекомендовал бы задействовать на этом задании не многочисленную
команду специального назначения, а человека полковника Фабела под кодовым именем Зеро...
У Коррела не было ни сил, ни желания продолжать этот разговор.
- Вы знаете, как меня найти, - коротко произнес он, после чего развернулся и на плохо
сгибающихся ногах, походкой испорченного деревянного солдатика покинул стены этого
жуткого, насквозь пропахшего смертью кабинета.
Отравленные семена, посеянные в его душе после уничтожения Таллоу, давали бурные
всходы, заполняя все вокруг.
- Пустота, - пробормотал генерал, проходя мимо стола, за которым обычно сидел
секретарь Зета. - Кругом одна бесконечная пустота...
5
Одни приходят в этот мир с задатками музыкантов или поэтов, ученых или просветителей,
другие - словно чистый лист бумаги: что на нем напишет судьба или окружение, то в
конечном итоге и выйдет. Зеро же родилась убийцей, и это было уже изначально заложено в ее
генах: отец, законченный садист и насильник, успевший начисто выпотрошить четырнадцать
человек, прежде чем его поймали и совершенно заслуженно поджарили на электрическом
стуле; мать - потомственная алкоголичка с ярко выраженными шизофреническими
наклонностями. При таком раскладе было бы глупо обвинять ребенка в том, что с самого
раннего детства насилие и жестокость прочно вошли в его сознание, вытеснив даже те крохи
светлого и чистого, которые можно было хотя и с трудом, но все же найти в мрачных и
неприступных, словно средневековая крепость, стенах детского приюта.
Видимо, эти же сумасшедшие гены были ответственны за то, что к двенадцати годам она
уже Точно знала, что обладает способностями и возможностями, недоступными обычным
смертным. Во-первых, девочке с легкостью удавалось менять свое обличье - нужно было
только закрепить в сознании лицо и внешние данные человека, в которого она хотела бы
перевоплотиться, после чего дело было за малым: на периферии сознания удерживать
слепленный образ, и тогда абсолютно все вокруг были уверены в том, что перед ними не
маленькая угрюмая девочка, а тот или та, в кого этот удивительный ребенок в данный момент
трансформировался.
А во-вторых, при сильном эмоциональном напряжении Зеро была способна вызывать
спонтанное возгорание вещей или предметов. С возрастом она научилась использовать этот
дар, полностью подчинив огненную стихию своему контролю. Единственное, чего ей так и не
удалось, - совмещать выбранную личину с голосом человека, в которого она собиралась
перевоплотиться. Пока она молчала, все было в порядке, но как только начинала говорить,
мираж рассеивался и иллюзионистка становилась сама собой - маленькой нелюдимой
девочкой, обладающей удивительным и пугающим даром манипулировать чужим сознанием.
У нее было много возможностей, но свое первое убийство Зеро совершила только в
неполных тринадцать. Мистер Палтин - толстый похотливый директор приюта, - используя
свою неограниченную власть вкупе с вполне реальными угрозами, склонял
четырнадцати-пятнадцатилетних девочек к сожительству. Это было давно устоявшимся
правилом, прихотью рабовладельца, против которой было абсолютно бесполезно возражать или
бороться. Но девочка по имени Люси была новенькой и совершенно не знала местных законов.
Ее чистое, невинно-детское сознание было бесконечно далеко от печальной и невыносимо
жестокой прозы жизни. Поэтому мистеру Палтину пришлось для начала основательно избить
несчастную, чтобы потом уже ее изнасиловать.
Зеро зашла в пустую туалетную комнату с длинным рядом умывальников вдоль стен и
увидела ее - сидящую на полу бездушную сломанную куклу в изорванном платье, с синяками
на лице, руках и ногах и остекленевшими от горя глазами, в бездонной глубине которых
отражалось что-то такое, от чего на какое-то мгновение дал трещину даже мощнейший
титановый панцирь, в который была заключена душа дочери безумного маньяка.
Она не произнесла ни слова утешения, потому что подобных фраз не было в ее лексиконе,
а лишь стремительно развернулась и молча вышла из туалетной комнаты. В комнате осталась
избитая, несчастная девочка с навсегда покалеченными сознанием и судьбой, а по коридору
уверенной походкой шествовал ее двойник - очаровательная принцесса в кокетливом розовом
платье, оканчивающемся чуть выше коленей, для того чтобы подчеркнуть красоту ее стройных
девичьих ног.
Зеро вошла без стука в кабинет директора и молча остановилась у самого порога.
- Ну что, понравилось? Захотела еще разок? - Одутловатое мерзкое лицо расплылось в
масляной похотливой улыбке. - Тогда иди ко мне... Папочка научит тебя всему, что знает
сам...
Грузное тело поднялось из-за письменного стола и сделало шаг навстречу юной
прекрасной фее в розовом платье.
Она продолжала молча смотреть на это гадкое, омерзительное чудовище, и на какое-то
мгновение мистеру Палтину показалось, что в неестественно больших черных зрачках
отражаются всполохи пламени. Впрочем, это было лишь мимолетное чувство, которому он не
придал никакого значения, сделав еще один шаг вперед, чтобы в очередной раз сжать в своих
мощных руках эту невинную детскую плоть. Откровенная, ничем не прикрытая похоть не
только отражалась на его лице и заставляла топорщиться брюки, но и, казалось, сочилась
невидимым ядом из каждой поры огромного обрюзгшего тела.
- Сейчас... - начал он свою коронную фразу, окончание которой - "тебе будет
хорошо" - знали очень многие в этом мрачном, пропитанном страхом и насилием приюте, но
продолжения не последовало.
При взрыве термитной бомбы в эпицентре поражения температура достигает почти трех
тысяч градусов. Зеро было неполных тринадцать, поэтому она еще не научилась настолько
хорошо владеть своей психической энергией, чтобы приблизиться к этому показателю. Но и тех
двух огненных шаров, что вонзились в тело сластолюбивого директора чуть выше коленей, с
температурой около 500 градусов каждый, оказалось вполне достаточно, чтобы место
начальника приюта стало вакантным.
Высокий Палтин начал уменьшаться прямо на глазах - ноги стремительно плавились в
двух направлениях: от коленей к бедрам и к ступням. Процесс был настолько необратимо
быстрым, что директор потерял в росте около пятнадцати сантиметров, и только тогда из его
горла вырвался дикий, ни на что не похожий, нечеловеческий крик.
Казалось, само здание содрогнулось от этого вопля, услышанного в каждом, даже самом
отдаленном уголке, и только двое не испытали по этому поводу абсолютно никаких эмоций.
Первой из этих двоих была избитая и изнасилованная девочка, сжавшаяся в комок на холодном
кафельном полу туалетной комнаты, а вторым - ее близнец: красивая, уверенная в себе убийца
в розовом платье, молча наблюдающая, как у нее на глазах тает, словно восковая свеча,
ненавистный насильник.
Зеро сожгла тело мистера Палтина до бедер, а затем все так же, без единого звука,
развернулась и спокойно покинула стены этого кабинета, обильно пропахшего страхом, кровью
и тошнотворно-приторным угаром паленого человеческого мяса...
Директор умер в реанимационной палате, так и не придя в сознание, а маленькая угрюмая
девочка, шагнувшая из детства сразу во взрослую жизнь, в тот же вечер самовольно ушла из
приюта, чтобы выполнить предназначение, уготованное ей судьбой, - пойти по стопам своего
отца, став холодной и расчетливой убийцей.
Для проверки сотрудников организации, среди которых предстояло выявить "крота",
Фабел привлек Саймона - независимого специалиста-психолога, время от времени
оказывавшего подразделению полковника различного рода услуги. Вторым членом группы был
вернувшийся с задания Альфа, который уже успел не только в мельчайших деталях изложить
встречу с Чужим, но и поделиться своими соображениями по поводу того, что, по его мнению,
представляет их противник. Причем выводы этого доклада были явно неутешительными.
Существо, уничтожившее две трети группы полковника, если и было человеком, то лишь
отчасти. Вероятнее всего, это был какой-то немыслимый симбиоз машины и человеческого
разума, в котором главенствующую роль играл искусственный интеллект.
"Мы не можем заблокировать кукловода, который в случае крайней опасности
перехватывает контроль над телом Чужого, а следовательно, не представляется никакой
возможности захватить его живым", - написал Альфа в конце своего рапорта.
С точки зрения Фабела, уже потерявшего восемь своих лучших людей, захват Чужого
живым также представлялся маловероятным, но вся проблема заключалась в том, что убийство
постоянно ускользавшей из силков охотников добычи ничего бы не дало.
"Разберемся с этим позже, - устало подумал Фабел. - Сейчас главное - выявить
предателя. Остальное придется на время забыть".
Но, даже несмотря на его железную выдержку и стальные нервы, забыть о потерях не
удавалось - слишком много времени и сил ушло на поиски и подготовку каждого члена
команды, чтобы вот так просто в один момент вычеркнуть их из своего сознания.
- Альфа и Саймон, - его голос звучал неестественно глухо, - семнадцатый кабинет в
вашем полном распоряжении. Проверяйте второй, третий и пятый отделы. Мы с доктором
Таскеном будем в комнате двадцать три работать с первым, четвертым и шестым. Вопросы?
Вопросов ни у кого не возникло, поэтому обе бригады молча разошлись по своим
кабинетам и приступили к проверке персонала. Проверке, которая, как выяснилось через три с
половиной часа, несмотря на применение стопроцентно действенного кардентобетазинтола, так
ничего и не дала.
Он всегда был слишком умен и амбициозен, чтобы довольствоваться жизнью обычного
среднестатистического гражданина общества. Вся эта бессмысленная повседневно-рабочая
суета, конечной целью которой было как максимум устроиться менеджером в крупную
компанию, сколотить небольшой капитал, купить в кредит дом и завести семью, его никогда не
привлекала. Он был выше этого и стремился если не к вершине мира, то, по крайней мере, к
чему-то очень близкому. Еще в школе ему хватило ума понять, что миром правят не военные и
политики, не деньги и даже не золото, а информация. Причем в чистом, абсолютном и
неразбавленном виде. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Именно поэтому, имея
чрезвычайно высокий показатель IQ, он без труда поступил в престижный университет на
факультет аналитики. Проявив недюжинные таланты и способности, уже вплотную подошел к
взятию первой намеченной высоты - успешной защите диплома, но именно в эту последнюю
неделю его пошло и без всякой выдумки, как последнего идиота, подсекли на крючок,
использовав в качестве наживки обычную девку.
Нет, разумеется, это была не какая-нибудь банальная шлюха - девушка являлась чуть ли
не самим совершенством: высокая стройная королева, с потрясающей фигурой... К тому же она
была определенно неглупа. Впрочем, эти бессмысленные оправдания не играют никакой роли.
Горькая правда жизни состояла в том, что весь его хваленый ум оказался не в силах
противостоять глупому и примитивному голосу плоти. Что в конечном итоге и привело к
поистине плачевному результату.
Они познакомились якобы случайно, в студенческом кафе, провели вместе две или три
незабываемо прекрасные ночи, а потом...
Потом было пробуждение того кошмарного утра. Он блаженно открыл глаза, сощурился
от солнечного луча, пробивающегося сквозь неплотно задернутую штору, и обнаружил
бесцветно-серого человека, сидящего в кресле неподалеку от изголовья его кровати.
Не понадобилось много времени, чтобы понять простую истину: либо он соглашается на
сотрудничество с разведкой потенциального противники - восточной империи, либо... По
документам "сиротке Дженни" было чуть больше семнадцати (что было откровенной ложью,
но не приходилось сомневаться в том, что люди подобного калибра разрабатывают операции
тщательно, поэтому документы пройдут все проверки на подлинность), однако с этим еще
можно было бы как-то смириться - дело молодое, девушка сказала, что ей двадцать, и т.д. и
т.п. К тому же семнадцать с половиной - это не четырнадцать и даже не пятнадцать. В общем,
можно было бы еще как-нибудь выкрутиться, но...
Мистер Смит показал заявление потерпевшей, в котором утверждалось, что ее жестоко, с
особым цинизмом и изощренностью, изнасиловали. А потом предъявил заключение врача,
взявшего анализ на идентификацию спермы.
И это было тем самым решающим аргументом, против которого даже в принципе не
могло быть никаких доводов.
Существовали всего два варианта дальнейшего развития событий: либо подписать
соглашение о сотрудничестве, став законсервированным агентом на то количество лет, которое
понадобится, чтобы достичь определенных высот, либо...
Сломать себе жизнь, угодив как минимум на Десять лет за решетку. А в том, что в случае
отказа это непременно произойдет, не было ни малейшего сомнения.
В общем, как уже говорилось, схема была донельзя примитивная, но тем не менее
стопроцентно действенная. Единственное, что удивляло, - новый подход в работе с кадрами,
рассчитанный на перспективу. Вербовались молодые талантливые люди, которые только со
временем - через 10-15 лет - могли рассчитывать на то, что отработают деньги и усилия,
вложенные в них.
Разумеется, он пошел на сотрудничество. Подписав все, что от него потребовалось. А те
пятьдесят тысяч, которые оставил на столике после своего ухода бесцветный мистер Смит,
существенно помогли ему в сложный период времени - сразу же после окончания
университета. Однако бесплатного сыра не бывает. И через шесть лет, когда его карьера
стремительно пошла в рост (не исключено, что в этом принимала активное участие контора, с
которой он подписал дьявольский контракт в студенческие годы), к нему снова пришел
немногословный мистер Смит, напомнив о том, что настала пора платить по счетам.
С тех пор прошло девять бесконечно длинных и опасных лет, в течение которых он
исправно поставлял информацию своим новым хозяевам, получая за это вполне заслуженное
вознаграждение. Вероятно, успехи на предыдущем месте работы были настолько велики, что
его отметил и взял в свою новую команду великий гений анализа, человек, у которого не было
ничего, кроме лаконичного имени Зет.
Именно сюда "крот" приходил каждое утро вот уже два года. И именно здесь стоял на
столе медвежонок Баттси - символ хоккейной команды, за которую он болел с самого детства.
Это был вполне обычный стандартный сувенир на пружинке: чуть толкни его - и игрушка
начнет раскачиваться, напевая тоненьким голоском: "Оле-оле-оле... Медведи - вперед!!!" В
принципе в этом не было ничего необычного и уж тем более подозрительного - поклонник
хоккейной команды поставил рядом с монитором милую безделушку, но... Околи пяти лет
назад, когда его ценность неимоверно возросла, "крот" был подвергнут процедуре глубокого
психического кодирования. И фраза "Оле-оле-оле... Медведи - вперед!!!" была первым
ключом, который проникал в подсознание, терпеливо ожидая второго ключевого предложения
- несколько раз подряд произнесенных про себя или вслух слов незатейливого популярного
шлягера прошлых лет: "Милая моя, белокурая любовь моя, как же жду тебя, как же грустно без
тебя... одуванчику неиспорченному". Последние два слова - "одуванчику неиспорченному"
были не из песни, а страховкой на тот случай, если он случайно услышит по радио этот давно
забытый шлягер.
Медвежонок каждое утро произносил заученную фразу, ставя сознание "крота" на боевое
дежурство. А вот напеть мотивчик про белокурую красавицу только один раз - перед тем как
пришлось пройти проверку на детекторе лжи при поступлении в контору Зета.
Именно тогда, впервые за последние девять лет, на какое-то непродолжительное время он
вновь стал свободен и счастлив - подсознание вычеркнуло из памяти все, что было связанно с
вербовкой и секретной работой, и он оказался честным, ничего не боящимся человеком.
А потом в уличной суете какой-то прохожий произнес совершеннейшую абракадабру - и
только придя домой, он вспомнил все и осознал, что является все тем же жалким и ничтожным
осведомителем, удел которого - жизнь в постоянном напряжении и страхе неминуемого
разоблачения.
Вот и сегодняшнее утро началось как обычно - с жизнерадостного привета маленького
медвежонка, Потом была напряженная изматывающая работа, а когда наступил вечер, было
объявлено, что начальство хочет переговорить с каждым сотрудником лично. Двенадцать
человек из отдела вызывали по одному, и он был третьим в очереди. Этот внезапный вызов
показался ему чрезвычайно странным и тревожным, поэтому на подходе к кабинету он четко и
внятно повторил про себя спасительные слова забвения. А когда дверь открылась и внутри
вместо непосредственного начальника оказался доктор Таскен на пару с хмурым незнакомцем,
все сразу же встало на свои места - это была облава на "крота". Охотники притащили добычу
в свой дом и прямо сейчас начнут разделывать тушу.
Человек вошел, спокойно поздоровался и сел на предложенный стул. Все время, пока
лицо хранило маску вежливого недоумения, в сознании прокручивались одни и те же слова:
"Милая моя, белокурая любовь моя, как же жду тебя, как же грустно без тебя... одуванчику
неиспорченному", "Милая моя, белокурая любовь моя, как же жду тебя, как же грустно без
тебя... одуванчику неиспорченному", - и в тот момент, когда хмурый незнакомец сообщил,
что сейчас ему вколют "сыворотку правды", а доктор Таскен стал деловито перетягивать его
руку резиновым шнуром, он все еще продолжал твердить про себя как заклинание слова давно
забытой песни.
Игла вошла в вену и в кровь брызнул раствор подавляющего волю кардентобетазинтола
(Фабел намеренно солгал насчет "сыворотки правды"), но человеку, которому сделали
инъекцию, было нечего скрывать и бояться. Он был честным, законопослушным гражданином
своей горячо любимой Родины и искренне рассмеялся бы в лицо всякому, кто посмеет обвинить
его в связях с зарубежными спецслужбами.
Прошло около восьми лет, и Зеро выросла. Маленькая угрюмая девочка превратилась во
взрослую женщину. Ее вполне можно было бы назвать красивой, если бы не застывшее на лице
выражен
...Закладка в соц.сетях
