Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...емной душе -
представлений. Он подумал, что мысли паука, или богомола, или марсианской
песчаной змеи, обрети они разум, показались бы по сравнению с этим родными
и милыми.
Он теперь понял, что то таинственное существо было право. Человек или
Пришелец - во всей Вселенной было место только для одного их них. Они были
дальше друг от друга, чем бог или дьявол, - между ними не могло быть даже
равновесия.
Ближе. Карсон ждал, пока он приблизится на несколько футов, пока он
протянет к нему свои щупальца...
И тут, забыв про свои страдания и, собрав все оставшиеся силы, он
сел, занес гарпун и бросил его.
Пришелец, с глубоко вонзившимся в него оружием, покатился прочь.
Карсон попытался встать, чтобы броситься вдогонку, но не смог. Он упал и
пополз вслед за противником.
Веревка размоталась и потянула Карсона за руку. Его протащило еще
несколько футов, потом натяжение ослабло. Карсон продолжал двигаться
вперед, подтягиваясь руками по веревке.
Пришелец остановился, размахивая щупальцами и тщетно пытаясь вытащить
гарпун. Казалось, он задрожал, а потом, очевидно, поняв, что ему не уйти,
прокатился назад к Карсону, протянув к нему когтистые щупальца.
Карсон встретил его с ножом в руке. Он наносил удар за ударом, а эти
ужасные когти рвали его кожу и мясо.
И вдруг Пришелец застыл в неподвижности.
Зазвонил звонок. Карсон открыл глаза, но не сразу сообразил, где он и
что с ним. Он был пристегнут к сиденью своего космолета, и на экране перед
ним не было ничего, кроме космической пустоты. Никакого противника,
никакой немыслимой планеты.
Звонок вызова продолжал звенеть - кто-то хотел, чтобы он ответил.
Чисто рефлекторным движением Карсон протянул руку и перебросил тумблер.
На экране появилось лицо Брандера - капитана судна-базы "Магеллан".
Он был бледен, глаза его возбужденно сверкали.
- Карсон! Я - "Магеллан"! - рявкнул он. - Отбой. Все кончилось! Мы
победили!
Экран померк - Брандер вызывал остальных патрульных.
Медленно Карсон вывел свой корабль на обратный курс. Медленно, не
веря своим глазам и ушам, он отстегнулся от кресла и пошел к крану попить.
Почему-то он чувствовал страшную жажду. Он выпил шесть стаканов.
Потом он прислонился к стене, собираясь с мыслями.
Было ли все это на самом деле? Он здоров, цел и невредим. Жажда была
скорее воображаемой, чем настоящей: горло у него вовсе не пересохло.
Нога...
Он задрал штанину и посмотрел на икру. Там был длинный белый шрам, но
он давно зажил. Раньше никакого шрама здесь не было. Он расстегнул молнию
на куртке и увидел, что его грудь и живот иссечены крохотными, почти
незаметными и тоже совершенно зажившими шрамами.
Это было на самом деле.
Автопилот уже вводил его космолет в трюм базы. Захваты уложили его на
место, и через мгновение зуммер сообщил, что шлюз заполнен воздухом.
Карсон открыл люк и вышел наружу через двойную дверь шлюза.
Он направился прямо в кабинет Брандера, вошел и отдал честь.
Брандер выглядел все еще слегка ошалевшим.
- Привет, Карсон, - сказал он. - Ты такое пропустил! Вот это была
картина!
- Что случилось, сэр?
- Точно не знаю. Мы дали один залп, и весь их флот рассыпался в пыль!
Что-то такое мгновенно перекинулось с корабля на корабль - даже на те, в
которые мы не целились и которые были за пределами нашего огня. Весь флот
был уничтожен на наших глазах, а у нас ни одной царапины! Мы даже не можем
приписать себе эту честь. Наверное, в их металле была какая-нибудь
нестабильная составная часть, и наш пристрелочный выстрел вызвал реакцию.
Ух, что было! Жаль, что все обошлось без тебя.
Карсону удалось улыбнутъся. Это было жалкое подобие улыбки, - только
много дней спустя он переживет все происшедшее, - но капитан не смотрел на
него и ничего не заметил.
- Да, сэр, - сказал он. Здравый смысл, а не скромность, подсказал
ему, что он навеки прослывет самым последним лжецом во всем космосе, если
проговорится хоть словом. - Да, сэр, жаль, что все обошлось без меня.
Фредерик БРАУН
ВОЛНОВИКИ
Краткий Вебстер-Хэмлин для средней школы, издания
1998 года, дает следующие определения:
К_о_с_м_и_к, а, м. Разг. Волновик, нетварь класса
Радио.
Н_е_т_в_а_р_ь, и, к. Невещественный организм,
волновик, космик.
Р_а_д_и_о, нескл., 1. Класс нетварей. 2. Частота
колебаний эфира, промежуточная между светом и
электричеством. 3. (Устар.) Средство связи, применявшееся
до 1957 г.
Канонада вражеских пушек не оглушала, хотя слышали ее миллионы людей.
И среди этих миллионов был Джордж Бейли, выбранный мною потому, что он
один из всех высказал догадку, почти точно попавшую в цель.
Джордж Бейли был пьян. Но, принимая во внимание обстоятельства, его
нельзя было осуждать за это. Он слушал по радио рекламы самого
тошнотворного свойства. Он слушал их не потому, что ему хотелось - вряд ли
об этом надо говорить, - а потому, что слушать ему велел его босс
Д.Р.Мак-Джи из радио-корпорации "Юнион".
Джордж Бейли зарабатывал тем, что писал для радио рекламу. Рекламу он
ненавидел почти так же, как радио, а радио ненавидел больше всего на
свете. И вот он сидит и слушает в свое нерабочее время глупые, гнусные
рекламы конкурирующей радио-корпорации. "Бейли, - сказал недавно Джорджу
Д.Р.Мак-Джи, - вы должны лучше знать, что делает наш противник. В
частности, вы должны быть в курсе дела, какую рекламу поставляют сейчас
другим радио корпорациям. Я вам настоятельно рекомендую..."
Нельзя одновременно возражать начальству, которое тебе что-то
настоятельно рекомендует, и занимать место, дающее двести долларов в
неделю.
Но зато можно, слушая чужие рекламные объявления, пить виски с
лимонным соком. И Бейли пил.
И еще можно в перерывах между передачами играть в кункен с Мейзи
Хеттерман, хорошенькой, рыжеволосой, миниатюрной машинисткой из
радиостудии. Квартира принадлежала Мейзи. И радиоприемник тоже (Джордж из
принципа не покупал ни радиоприемник, ни телевизор), зато виски принес
Джордж.
- ...только табак самых лучших сортов, - говорило радио, - идет
пип-пип-пип лучшие в стране сигареты...
Джордж посмотрел на приемник.
- Маркони, - сказал он.
Он, разумеется, имел в виду "Морзе", но лимонный коктейль уже ударил
в голову, и его первая догадка-обмолвка, как потом оказалось, почти точно
попала в цель. Да, это был Маркони, в каком-то смысле. В каком-то очень и
очень своеобразном смысле.
- Маркони? - переспросила Мейзи.
Джордж терпеть не мог разговаривать с диктором наперебой, поэтому он
потянулся через стол и выключил радио.
- Я хотел сказать "Морзе", - поправился он. - Знаешь, чем пользуются
бойскауты и военные связисты. Я ведь мальчишкой тоже был бойскаутом.
- Ты с тех пор сильно изменился, - сказала Мейзи.
Джордж вздохнул.
- Кто-то, видно, хочет связаться с самим чертом, посылая сигнал на
такой волне.
- А что это значит?
- Как что значит? А-а, ты спрашиваешь, что значат эти сигналы? Гм,
этот сигнал означает букву "с". "Пип-пип-пип" значит точка-точка-точка. А
точка-точка-точка - буква "с". Знаешь, как звучит SOS? Пип-пип-пип,
пии-пии-пии, пип-пип-пип.
- Значит "пии-пии-пии" буква "о"?
Джордж улыбнулся.
- Попищи еще раз, Мейзи. Мне очень понравилось. Ты пищишь, как
птенчик.
- А вдруг, Джордж, это действительно сигнал бедствия? Включи
приемник.
Джордж включил. Реклама табака все еще продолжалась.
- ...джентльмены, обладающие самым пип-пип-пип вкусом, предпочитают
более тонкий аромат пип-пип-пип ...арет. В новой оригинальной упаковке,
которая сохраняет пип-пип-пип и свежим.
- Нет, это не SOS. Это просто "с".
- Похоже на закипевший чайник. А может, Джордж, это рекламные штучки?
Джордж отрицательно покачал головой.
- Не может быть. Писк заглушает название рекламируемого товара. Так
не делают. Давай-ка посмотрим, что на других волнах.
Он снова потянулся к приемнику и стал медленно крутить ручку сначала
вправо, потом влево - ну лице его отразилось изумление и недоверие. Довел
влево до самого отказа. Там не было ни станций, ни глушителей, ни несущих
волн. А из динамика все вылетало: "пип-пип-пип".
Джордж покрутил до отказа вправо. Опять "пиппип-пип". Он выключил
приемник и уставился на Мейзи невидящим взглядом, хотя не видеть ее было
не так-то просто.
- Что-нибудь случилось, Джордж?
- Я надеюсь, - медленно и отчетливо сказал Джордж, - я очень надеюсь,
что наконец-то что-то случилось.
Он потянулся было за бутылкой, но раздумал пить, его вдруг пронзило
предчувствие чего-то огромного и небывалого. И захотелось поскорее
отрезветь, чтобы в полной мере оценить происходящее.
Но он и не подозревал, какими грандиозными последствиями было чревато
это безобидное попискивание.
- Джордж, что ты имеешь в виду?
- Сам не знаю что. Пойдем-ка, Мейзи, на радиостудию. Вот где, должно
быть, сейчас потеха.
5 апреля 1957 года. Вечером этого дня околоземное воздушное
пространство подверглось нашествию волновиков.
Вечер начался, как обычно. Но затем все пошло кувырком.
Джордж с Мейзи подождали такси, но такси не было, и они поехали на
метро. Да, да, представьте себе, метро тогда еще работало! Вышли они из
подземки за квартал до радиоцентра.
Студия походила на сумасшедший дом. Джордж, улыбаясь во весь рот и
ведя Мейзи под руку, проследовал через вестибюль, вошел в лифт, доехал до
пятого этажа и неизвестно по какой причине дал лифтеру доллар, хотя
никогда в жизни не давал и цента.
Лифтер поблагодарил.
- Держитесь от начальства подальше, - предупредил он Джорджа. - Если
сейчас к ним сунешься - сожрут живьем.
- Превосходно! - бросил Джордж и, выйдя из лифта, направился прямо в
кабинет самого Д.Р.Мак-Джи.
За стеклянной дверью слышались громкие, раздраженные голоса. Джордж
взялся за кругляк ручки, Мейзи попыталась его остановить.
- Джордж, - прошептала она, - тебя выгонят.
- Час пробил, - сказал Джордж - и, ласковой, но твердой рукой
отстранив Мейзи от двери, прибавил: - Отойди от двери, миленькая. А теперь
смотри.
- Что ты собираешься делать, Джордж?
- Смотри, - повторил он. Приоткрыл дверь, просунул в щель голову.
Истерические голоса тотчас смолкли, глаза всех присутствующих обратились к
нему.
- Пип-пип-пип, - пропищал Джордж. - Пип-пип-пип.
Отскочил он вовремя: со звоном посыпались на пол разбитые стекла, и в
коридор вылетело массивное пресс-папье, а следом - мраморная чернильница.
Подхватив Мейзи под руку, Джордж бегом помчался по лестнице вниз.
- Вот теперь выпьем! - весело воскликнул он на ходу.
Бар напротив радиоцентра был полон, но в нем почему-то царила
непривычная тишина. Из уважения к тому, что большинство завсегдатаев были
причастны к радио, телевизора в баре не было, а только большой
радиоприемник, и сейчас почти все, кто находился в баре, столпились вокруг
него.
- Пип, - сказало радио. - Пип-пип-пип-пип, пип-пип-пип, пип...
- Ну разве не красота? - шепнул Джордж Мейзи.
Кто-то покрутил ручку, еще кто-то спросил:
- Это чья волна?
- Полиции.
- Попробуйте иностранные волны, - предложил кто-то.
- Вот, кажется, Буэнос-Айрес.
- Пип-пип-пип, - отозвалось радио.
Кто-то, взъерошив пальцами волосы, рявкнул:
- Выключите его к черту!
Кто-то сейчас же снова включил.
Джордж, улыбнувшись, повел Мейзи к дальней кабине, где еще с порога
заприметил Пита Малвени, сидящего в одиночестве за бутылкой. Они с Мейзи
сели напротив.
- Привет, - напыщенно произнес Джордж.
- Привет, пропади все пропадом, - ответил Пит, возглавлявший отдел
научно-технических исследований радиоцентра.
- Чудесный вечер, Малвени, - дурачась, сказал Джордж. - Ты заметил,
луна среди кудрявых облаков плывет подобно золотому галеону в бурном
море...
- Заткнись, - сказал Пит, - я думаю.
- Виски с лимонным соком, - заказал Джордж официанту. И, повернувшись
к приятелю, продолжал: - Думай вслух, чтобы и мы могли знать, о чем ты
думаешь. Как тебе удалось увильнуть от этого совета болванов? - Джордж
махнул рукой в сторону радиоцентра.
- Меня выгнали, вышвырнули, дали коленкой под зад.
- Я жму руку. Меня тоже. Ты чем провинился? Сказал им "пип-пип-пип"?
Пит взглянул на приятеля с восхищением.
- А ты сказал?
- Да, и у меня есть свидетель. А ты что сделал?
- Объяснил им, что, по-моему, происходит, и они решили, что я спятил.
- А ты, может, и вправду спятил?
- Может, я и спятил. Но "пи-пи-пи" - это чистое безумие.
- Прекрасно, - сказал Джордж, - мы тебя слушаем. - Он прищелкнул
пальцами. А как телевидение?
- То же самое. По звуковому каналу "пи-ни-пи", изображение плывет и
мерцает, ничего разобрать нельзя.
- Здорово! А теперь объясни нам, что, по-твоему, происходит.
Вообще-то мне все равно что, лишь бы было ни на что не похоже. Мне просто
интересно, что ты об этом думаешь.
- Думаю, дело не обошлось без космоса. И еще космическое пространство
должно быть искривлено.
- Старый, добрый космос, - вставил Джордж Бейли.
- Джордж, - сказала Мейзи, - пожалуйста, помолчи. Я хочу послушать,
что скажет Пит.
- Ведь и космос небесконечен, - Пит налил себе еще. - Если будешь
лететь во Вселенной все дальше и дальше, то в конце концов вернешься туда,
откуда стартовал. Как муравей, ползущий по яблоку.
- Пусть лучше по апельсину, - не унимался Джордж.
- Пусть по апельсину. Предположим теперь, что первые радиоволны, все,
какие были выпущены в эфир, совершили облет Вселенной. За пятьдесят шесть
лет.
- Всего за пятьдесят шесть? Но ведь радиоволны, по крайней мере я так
всегда думал, распространяются со скоростью света. Тогда за пятьдесят
шесть лет они должны покрыть расстояние в пятьдесят шесть световых лет.
Какой же это облет Вселенной, ведь существуют галактики, которые, мне
помнится, отстоят от нас на расстоянии миллионов или даже миллиардов
световых лет. Я точно не помню, но, кажется, даже наша собственная
галактика растянулась раз в сто больше, чем на пятьдесят световых лет.
Пит Малвени вздохнул.
- Вот поэтому я и сказал, что пространство должно быть искривлено.
Где-то, видно, имеется более короткий путь.
- До такой степени? Этого не может быть.
- Но, Джордж, ты только вслушайся в эту галиматью, которая неизвестно
откуда взялась. Ты азбуку Морзе знаешь?
- Немного. Но такие частые сигналы разобрать не могу.
- А я могу, - продолжал Пит. - Это передачи первых американских
радиолюбителей. Всем этим был наполнен эфир до того, как начались
регулярные радиопередачи: линго, сокращения, трепотня радиолюбителей с
помощью аппаратов Морзе, когерера Маркони или детектора Фессендена. Вот
увидишь, очень скоро мы услышим соло на скрипке. И я тебе скажу, что это
будет.
- Что?
- Это "Лярго" Генделя. Первая в мире запись на фонографе, переданная
по беспроволочному телеграфу. Эту первую музыкальную радиопередачу провел
Фессенден из Брант Рока в 1906 году. Сейчас мы услышим его позывные "СО".
Готов спорить на бутылку.
- Идет. А что в таком случае означают первые "пип-пип-пип", с которых
все началось?
- Это Маркони, Джордж, - улыбнулся Пит. - Тебе известно, когда он
послал свой трансатлантический сигнал?
- Маркони? Пип-пип-пип, пятьдесят шесть лет назад?
- Да, 12 декабря 1901 года три часа подряд мощная радиостанция,
которая находилась в Англии в Полду и принадлежала Маркони, с помощью
двухсотфутовых антенн посылала в эфир прерывистый сигнал "пип-пип-пип",
три точки, означающие букву "с". Маркони и его два помощника были в это
время в Сейт-Джонсе, в Ньюфаундленде. Они ловили посылаемый в другом
полушарии сигнал с помощью проволочной антенны, прикрепленной к воздушному
змею, запущенному на четырехсотфутовую высоту, и в конце концов поймали
его. Представь себе, Джордж, где-то в Полду, по ту сторону океана, из
огромных лейденских банок выскакивает голубая искра и с огромных антенн
стекает в эфир электричество напряжением в 20.000 вольт...
- Подожди, подожди, Пит, ты, видно, и впрямь спятил. Этот сигнал был
послан, ты говоришь, в 1901 году, а первая музыкальная передача - в 1906,
значит, "пип-пип-пип" Маркони и "Лярго" Генделя должны вернуться к нам,
воспользовавшись твоей коротенькой дорожкой, с промежутком в пять лет. Так
что, даже если во Вселенной и существует этот путь напрямик, и если
радиосигналы, путешествуя в космосе, почему-то не затухают, все равно твое
объяснение - явная нелепость и безумие.
- А я тебе и сам сказал, что безумие, - мрачно проговорил Пит. -
Действительно, эти сигналы, совершив кругосветное космическое турне,
должны были бы стать такими слабыми, что мы бы их и не заметили. А мы их
слышим на всех волнах всех диапазонов, начиная с ультракоротких, и везде
их мощность одинакова. При этом, как ты уже и сам заметил, за два часа мы
перескочили через пять лет, что невозможно. Я же говорю, что все это
чистое безумие.
- Но...
- Тс-с, - нрошептал Пит.
Из динамика донесся слабый, но вполне различимый человеческий голос
вперемешку с сигналами Морзе. Затем приглушенная музыка, с шипением и
треском, но, бесспорно, исторгаемая смычком из скрипки. Играли "Лярго"
Генделя.
Звуки вдруг взметнулись до самых высоких нот, пронзительный визг,
раздирая барабанные перепонки, поднимался все выше и, наконец, исчез за
пределами слышимости. Стало совсем тихо. Кто-то сказал:
- Выключите эту чертовщину.
Кто-то выключил, и на этот раз никто уже больше не стал включать.
- Я сам не могу этому поверить, - сказал Пит. - Все еще запутывается
тем, что эти сигналы принимаются телевизорами, тогда как обычные
радиоволны имеют другую частоту, и телевизоры для них недоступны.
Пит растерянно покачал головой.
- Нет, Джордж, видно, все-таки надо искать другое объяснение. Чем
больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что я не прав.
Да, Пит Малвени не ошибался, он был не прав.
- Невероятно, - воскликнул мистер Оджилви. Он снял очки, свирепо
насупил брови, снова водрузил очки на нос. Посмотрел сквозь них на листы
бумаги с напечатанным текстом, которые держал перед собой в руках и,
презрительно фыркнув, бросил на стол. Листы упали веером на треугольную
табличку с надписью:
Б.Р.ОДЖИЛВИ
главный редактор
- Невероятно, - повторил он.
Кейзи Блэр, его лучший репортер, выпустил колечко дыма и проткнул его
указательным пальцем.
- Почему? - спросил он.
- Потому что... потому что невозможно.
- Сейчас три часа утра, - сказал невозмутимо Кейзи Блэр. - Помехи
начались в десять вечера, и вот уже ни радио, ни телевидение не могут
передать ни одной программы. Все главные радиовещательные и телевизионные
станции мира прекратили работу по разным причинам: во-первых, жалко
впустую тратить электроэнергию, во-вторых, и комитеты и министерства связи
во всех странах обратились к радио- и телекомпаниям уйти из эфира, чтобы
легче было обнаружить источник помех. Поиски ведутся уже пять часов,
используется новейшая аппаратура. И что же удалось найти?
- Невероятно! - опять воскликнул главный редактор.
- Невероятно, но другого объяснения нет. Гринвич, 23 часа по
нью-йоркскому времени - я все время перевел на нью-йоркское - пеленг
показал движение помехи в сторону Майами, затем далее на север, и около
двух часов пополуночи на Ричмонд, штат Виргиния; Сан-Франциско, 23 часа,
пеленг дает направление на Денвер, а три часа спустя на Туксон. В Южном
полушарии из Кейптауна сообщают, что запеленгованы сигналы, двигающиеся от
Буэнос-Айреса в сторону Монтевидео, который расположен на тысячу миль
севернее. В Нью-Порке в 23 часа были пойманы слабые сигналы,
перемещающиеся в сторону Мадрида, но к двум часам Нью-Йорк совсем перестал
их слышать. - Кейзи Блэр выпустил еще одно колечко дыма и продолжал: -
Возможно, потому, что в Нью-Йорке применяют антенны, которые вращаются
только в горизонтальной плоскости.
- Чушь!
- Мне больше нравится ваше "невероятно", мистер Оджилви. Невероятно -
да, но не чушь. Мне делается не по себе, мороз по коже дерет. Но от фактов
деваться некуда. Если в качестве направляющих взять касательные к Земле, а
не дуги, проведенные на ее поверхности, то все они укажут одно
направление. Я сам все это проделал с помощью глобуса и карты звездного
неба. И оказалось, что точка эта лежит в созвездии Льва.
Блэр подался вперед и постучал указательным пальцем по первой
странице статьи, которую только что принес редактору.
- Станции, находящиеся в околоземном пространстве прямо под
созвездием Льва, вообще не принимают никаких сигналов, - продолжал Блэр. -
Станции, расположенные по краю земного диска, как он виден в наибольшем
удалении от этой точки, регистрируют самое большое количество сигналов.
Послушайте, Оджилви, свяжитесь с астрономами, пусть они проверят мои
расчеты. Но поторапливайтесь, не то рискуете очень скоро прочитать обо
всем этом в других газетах.
- А как же, Кейзи, слой Хэвисайда? Ведь он преграждает путь всем
радиоволнам, отражая их обратно на Землю?
- Да, отражает, но, видно, где-то в нем имеется брешь. Или, может
статься, слой этот непроницаем только для волн, идущих с Земли, и,
наоборот, свободно пропускает волны из космоса. Ведь слой Хэвисайда
все-таки не монолитная стена.
- Но...
- Я согласен, это невероятно, но факты упрямая вещь. А до выпуска
номера остался всего один час. Я вам советую немедленно отослать статью в
набор. А пока ее набирают, проконсультируйтесь с астрономами. К тому же
надо выяснить еще один момент.
- Какой?
- У меня пол рукой не было справочника, чтобы проверить на
сегодняшнюю ночь расположение планет. Созвездие Льва находится сейчас в
плоскости эклиптики. Между нами и этим созвездием может оказаться на
прямой какая-нибудь планета. Марс, например.
Мистер Оджилви на миг оживился, но глаза его тут же снова потухли.
- Если вы ошибаетесь, Блэр, - сказал он, - мы станем посмешищем в
глазах всего мира.
- А если не ошибаюсь?
Главный редактор поднял телефонную трубку и коротко отдал
распоряжение.
6-го апреля утренний (шестичасовой) выпуск "Нью-Йорк морнинг
мессенджер" вышел под следующей шапкой:
РАДИОСИГНАЛ ИЗ КОСМОСА, ОБИТАТЕЛИ
СОЗВЕЗДИЯ ЛЬВА ПЫТАЮТСЯ НАЛАДИТЬ
С НАМИ РАДИОСВЯЗЬ
Все радио- и телепередачи были прекращены.
С утра акции радио- и телекомпаний стали стремительно падать. К
полудню цена их немного поднялась благодаря обычному дневному оживлению
спроса.
Реакция публики была двоякой: за приемниками, особенно портативными и
настольными, были буквально драки. Телевизоры же перестали покупаться
совсем. Поскольку телепередач не было, на экранах не было никакого
изображения, даже расплывчатого, а по звуковому каналу шла все та же
чертовщина, что, как объяснил Пит Малвени Джорджу Бейли, ни в какие ворота
не лезло: ведь звуковой контур телевизора не мог принимать радиоволны.
И все-таки это были радиоволны, только искаженные до неузнаваемости.
Слушать радио стало невыносимо. Временами, правда, бывали проблески. О да,
бывали! Вдруг подряд несколько секунд вы слышали голос Уилла Роджерса или
Джералдин Фарар, или вдруг раздавались пальба, вопли, взрывы - и вы
попадали в разгар событий при Пирл-Харбор. (Помните Пирл-Харбор?). Но
такие моменты, когда можно было что-то послушать, выпадали исключительно
редко. По большей части радио выплевывало из своих недр окрошку из опер,
реклам, душераздирающего визга и хрипа, бывших когда-то прекрасной
музыкой. В этой какофонии не было никакой системы, и слушать ее подряд
хотя бы несколько минут было нестерпимо.
Но любопытство - великий стимул. И спрос на радиоприемники не падал
несколько дней.
Было еще несколько поголовных увлечений, менее объяснимых, менее
поддающихся анализу. Память о панике 1938 года, которую вызвали марсиане
Уэллса, породила внезапный спрос на пулеметы и пистолеты. Библии
раскупались с такой же быстротой, что и книги по астрономии, а книги по
астрономии расхватывались, как горячие пирожки. Население одного штата
вдруг бросилось устанавливать на крышах громоотводы; строительные конторы
были засыпаны срочными заказами.
Неизвестно по какой причине (не выяснено это и по сей день) в Мобиле,
в штате Алабама, публику охватила повальная страсть к рыболовным крючкам.
Все скобяные лавки и магазины спорттоваров распродали годичные запасы
крючков чуть ли не за два часа.
Публичные библиотеки и книжные магазины осаждали охотники за
астрономической литературой и книгами о Марсе. Да, о Марсе, хотя Марс в то
время находился по другую сторону Солнца и все газетные статьи на злобу
дня подчеркивали тот факт, что между Землей и созвездием Льва в данный
момент нет ни одной планеты Солнечной системы.
Творилось что-то непостижимое уму. И никакого вразумительного
объяснения происходящему пока дано не было. Все новости черпались только
из газет. Люди толпились у редакций, дожидаясь свежего выпуска. Заведующие
тиражом буквально сбивались с ног.
Любопытные собирались маленькими группками перед смолкнувшими радиои
телестудиями, переговариваясь между собой приглушенными голосами, точно на
поминках. Входные двери радиоцентра "Юнион" были заперты, но в проходной
все время дежурил привратник, который впускал и выпускал сотрудников
научно-техничес
...Закладка в соц.сетях
