Жанр: Научная фантастика
Властелины погоды 1-3.
...л. Здание, казалось, вымерло, и я
почувствовал себя ужасно одиноким.
На одном из диванов в холле, листая журнал, сидел Тэд. Он взглянул на
меня.
- Доктор Б. подумал, что у вас может не быть машины, чтобы вернуться в
город. А достать здесь такси сейчас почти невозможно. Хотите, подвезу?
- Спасибо. Вы едете в Бостон?
- Я живу в Кембридже, прямо за рекой. Пошли.
У него была старая, потрепанная двухместная машина марки "лотос". Взвыл
мотор, Тэд выстрелил машиной со стоянки на кольцо и на ручном управлении с
рыком ринулся вперед. "Наверное, у него нет автоводителя", - подумал я.
Давненько я не бывал в апреле в Новой Англии и совсем забыл, как здесь
бывает холодно, а ведь на мне все еще был легкий спортивный костюм. И
теперь у меня зуб на зуб не попадал от холода. Тэд, к счастью, этого не
замечал. Стараясь перекричать вой мотора и свист холодного ветра, он без
устали говорил, жестикулируя одной рукой, а другой ведя машину сквозь все
уплотнявшееся уличное движение. Темы его монолога сменялись почти с такой
же частотой, как перекрестки, которые он проскакивал с удивительной
скоростью. Он говорил о Россмене, Барневельде, что-то о турбулентных
потоках воздуха, о математике, о загрязнении атмосферы и даже попытался
прочитать мне небольшую лекцию об особенностях климата на Гаванях. Я
послушно кивал головой, между тем как все тело мое сотрясалось от дрожи.
Всякий раз, когда Тэд обгонял очередную машину, я мечтал оказаться на
автоматической линии автострады.
Он забросил меня в отель. Услышав его название, Тэд высоко поднял
брови:
- Роскошно путешествуете - лучший отель в городе.
Моя комната оказалась удобной. И теплой. Однако меня удивило, что отель
не предоставил мне более вместительного номера. "Слишком много людей
приехало, не хватает мест", - объяснил портье. По видеофону я заказал себе
одежду, весьма скромную: брюки, пиджак и самые необходимые принадлежности
туалета.
Ужин я принял было за ленч, пока не осознал, что все еще продолжаю жить
по гавайскому времени. В полночь я не испытывал ни малейшего желания спать
и смотрел ночные телепередачи до тех пор, пока незаметно для себя не
погрузился в сон.
Солнце поднялось над Западным полушарием, согревая своим теплом моря,
континенты и покрывающий их словно мантией беспокойный, давящий своей
тяжестью на земную поверхность воздушный океан. Атмосфера, получающая
энергию от Солнца, закрученная вращением Земли, двигалась словно живое
теплокровное существо. В ней пульсировали ветры. Гигантские столбы воздуха
вздымались вверх, впитывали влагу и вновь обрушивались вниз, освобождаясь
от нее; они собирали тепло тропиков и несли его к полюсам - а вместе с
теплом несли жизнь. Над этим не знающим покоя взвихренным слоем атмосферы
воздушный океан становился спокойнее, и в нем лишь продолжали стремительно
мчаться струйные течения. А еще выше, в потемневшем небе, где вспыхивали
метеоры и разреженный воздух становился совершенно непригодным для
дыхания, но все же прикрывал Землю от жесткой, мощной солнечной радиации,
- в атмосфере зарождались электрические заряды. Постоянно колеблемый
солнечными и лунными приливами и отливами, терзаемый магнитными бурями и
невидимым межпланетным ветром, воздушный океан исчезает в темных глубинах
космоса.
Я проснулся поздно, поспешно натянул на себя костюм и вызвал машину,
чтобы ехать в Климатологический отдел. Пока машина с автоводителем
пробиралась сквозь немыслимую кутерьму Бостона, я купил на завтрак в
автомате-буфете, установленном на спинке заднего сиденья, лучшее из того,
что мне могли предложить: синтетический фруктовый сок, подогретый бисквит
и порошковое молоко.
Из машины я позвонил в Отдел. Секретарша Россмена сообщила, что он
занят, во пошлет кого-нибудь встретить меня в холле.
Автомобильная стоянка возле Бюро была забита машинами, а в холле
металось множество людей. Я назвал свое имя дежурному, тот кивком указал
мне на тоненькую хорошенькую блондинку в светло-зеленой юбке и такого же
цвета свитере, сидевшую за столом. От всей ее легкой фигурки, казалось,
исходил аромат свежести, цветущих полей.
- Присцилла Барневельд, - представилась она. - Доктор Россмен просил
сопровождать вас, чтобы вы не заблудились по пути в Сектор.
Я заметил, что глаза у нее серовато-зеленого цвета, слегка удлиненное
лицо с правильными чертами заканчивалось небольшим, но решительным
подбородком.
- Да-а, - протянул я, - вы, пожалуй, самый приятный из всех сюрпризов,
с которыми мне довелось встретиться в Бюро погоды.
- А это самый приятный комплимент... по крайней мере за сегодняшний
день. - Она говорила с легким, едва заметным акцентом. - Лифты вон там.
- Не забудь очки, Барни, - напомнил ей дежурный.
- О, спасибо, - она вернулась к креслу, в котором сидела, и подобрала
очки. - Без них я бы весь день напролет щурилась.
- А почему Барни? - спросил я, пока мы шли к лифтам.
Улыбка скользнула по ее лицу.
- Это лучше, чем "Присей" или "Силли", не правда ли?
- Да, конечно. - Двери лифта распахнулись, и мы вошли в кабину. - А это
вам не мешает порой?
- Да не такой уж я пунктуальный человек... особенно в отношениях с
людьми... Третий этаж, пожалуйста, - сказала она в щелку панели
автоматического управления лифтом.
Оформление документов в секции обслуживания на установку у нас в
Гонолулу службы срочного прогнозирования доктора Россмена заняло у меня
почти час. Барни помогала мне и, когда все нужные бумаги были заполнены,
заложила их в автомат-исполнитель, который занимал большую часть
помещения. Потом она спросила:
- А вы видели все здание? Я бы могла устроить вам официальную
экскурсию, хотите?
"Только этого мне не хватало", - подумал я; впрочем, это все же лучше,
чем торчать в аэропорту в ожидании очередного рейса.
- Ну, что ж, показывайте.
Экскурсия заняла остаток утра. Здание оказалось гораздо вместительнее,
чем можно было предположить, обозревая его снаружи. С задней стороны
находилась пристройка, где размещались магазины и склады запасного
оборудования. Барни показала мне лаборатории, в которых занимались
изучением свойств воздуха при различных давлениях и температурах: его
химическим составом, способностью поглощать тепловую энергию, влиянием
содержания водяного пара, частиц пыли и множеством других явлений. По пути
к вычислительному центру мы оказались в теоретическом секторе.
- У теоретиков особо нечего смотреть, - сказала Барни, когда мы
проходили мимо их небольшого помещения. - Только и знают, что целыми днями
сидят и пишут уравнения, которые мы потом должны решать.
Вычислительный центр производил сильное впечатление: ряд за рядом
тянулись гудящие компьютеры, из кассет выползали спирали перфолент,
куда-то бежали девушки, печатающие устройства выстреливали длинные свитки
непонятных цифр и символов.
- Здесь я работаю, - донесся до меня голос Барни сквозь шум машин. - Я
математик.
Я рассмеялся.
- Для не очень-то пунктуального человека, как вы изволили выразиться,
это весьма неожиданная профессия.
- Я не очень пунктуальна только с людьми, - возразила она. - Другое
дело с компьютерами. Я прекрасно лажу с большими машинами. Они не
проявляют нетерпения, им незнакома смена настроений. Они строго логичны.
Нужно только задать им программу на будущее. С ними гораздо легче
договориться, чем с людьми.
- Но с ними, наверно, довольно скучно, - заметил я.
- Ну, а люди, особенно некоторые, иногда раздражают, - отпарировала
Барни.
- Это место, - сказал я, наблюдая за девушками, обслуживающими
компьютеры, - представляется мне гаремом для метеорологов.
Барни кивнула.
- Здесь и в самом деле то и дело завязываются романы. Я частенько
говорю, что, если бы программистами были мужчины, в отдел наведывалось бы
вдвое меньше мужчин с требованиями специального программирования.
- Вероятно, женский труд дешевле.
- И лучше, во всяком случае, если говорить об аккуратности, - горячо
заверила меня Барни.
- Простите, я сказал, не подумав. Такая у меня дурная привычка. Я не
имел в виду...
- Я не обижаюсь, - улыбнулась Барни.
Чтобы переменить тему разговора, я сказал:
- Вчера вечером я встретился с доктором Барневельдом - это ваш отец или
дедушка?
- Дядя, - ответила Барни. - Ян Барневельд. Он получил Нобелевскую
премию за исследования физической химии воздуха. Это он изобрел первые
препараты для засеивания облаков, которые воздействуют на
непереохлажденные облака.
Звучало внушительно, хотя я не имел ни малейшего представления о
предмете разговора.
- Мой отец - Ханнес Барневельд, они с мамой работают в Обсерватории
Стромло в Южной Африке.
- Астрономы?
- Да, отец - астроном, а мама - математик. Они работают вместе.
Я улыбнулся.
- Значит, вы пошли по стопам своей матери.
- Вот именно. Пойдемте. - Она взяла меня за руку и провела сквозь узкий
ряд компьютеров. - Тут есть еще одно место. Если там не побывать,
экскурсию нельзя считать завершенной.
Мы ступили через порог в темноту. Барни закрыла за собой дверь, и мы
оказались словно за сто миль от вычислительного центра. В комнате было
прохладно и стояла умиротворяющая тишина. Постепенно, когда глаза немного
свыклись со слабым освещением, я понял, что это было.
Я услышал собственный вздох.
Мы стояли перед экраном высотой футов в двадцать, на котором умещалось
все Западное полушарие. Я легко мог различить континенты Северной и Южной
Америки, хотя тучи закрывали широкие участки суши и моря. От
ослепительного блеска Арктики и всплесков света - голубого, зеленого,
красного, белого - буквально перехватывало дыхание.
На противоположной стене располагалось другое полушарие: Европа, Азия,
Африка, огромный Тихий океан - оно занимало еще два экрана.
- Никто из тех, кто здесь побывал, не остался равнодушным к этому
зрелищу, - тихо сказала Барни. - И меня оно потрясает всякий раз, когда я
сюда прихожу.
- Это... - я не сразу нашел нужное слово, - это... невероятно!
- Изображения мы получаем с синхронных космических станций. Одним
взглядом можно окинуть весь мир и представить себе метеорологическую
картину Земли.
Барни подошла к пульту в центре комнаты, легко коснулась нескольких
контрольных кнопок, и на экранах поверх телевизионных изображений
появились карты погоды.
- Можно вернуться назад, - она вновь прошлась пальцами по кнопкам, -
вот так, например, карта погоды выглядела вчера... - карта сдвинулась и
немного изменилась, - или позавчера... неделю назад... в прошлом году...
- А какая она будет завтра? На следующей неделе? Через год?
- Завтрашняя - пожалуйста... - Карта снова слегка изменилась, и я
увидел, куда завтра переместится шторм, бушующий сейчас над драгами нашей
фирмы.
- Мы можем дать вам приблизительную сводку погоды на следующую неделю,
- сказала Барни, - но она настолько неопределенна, что мы не хотим тратить
сил даром и не составляем таких прогнозов. Что же касается погоды на
следующий год, - тут она заговорщически понизила голос, - посоветуйтесь с
"Альманахом старого фермера". Мы все так делаем.
- И Тэд Маррет тоже?
- Вы знаете Тэда? - удивилась она.
- Мы впервые встретились вчера вечером. Разве ваш дядюшка не
рассказывал об этом?
- Нет, скорее всего забыл. Забывчивость - наша фамильная черта.
- А не знаете, Тэд здесь? Я бы хотел поговорить с ним.
- По утрам он занят в Массачусетском технологическом. Обычно мы
встречаемся во время ленча, - сказала Барни.
Я взглянул на часы. Было около двенадцати.
- А где вы завтракаете?
- В нашем здании есть кафетерий. Хотите к нам присоединиться?
- Если не возражаете.
- Но предупреждаю, - сказала она серьезно, - обычно ничего, кроме
деловых разговоров, за ленчем не бывает.
- Если деловые разговоры касаются управления погодой, я с удовольствием
их послушаю.
3. АЭРОДИНАМИКА ПЛЮС ВОДА
Кафетерий при Климатологическом отделе - большой, шумный, переполненный
людьми, - произвел на меня тягостное впечатление. Стены были выкрашены в
унылый серый цвет, а от жалких попыток как-то украсить их почти не
осталось и следа. Люди протискивались к стойке или толпились возле ничем
не покрытых пластиковых столов. Да и еды-то практически не было - одни
концентраты и синтетика, малоаппетитные блюда, хотя Барни, казалось, была
вполне довольна выбором.
- Вы не голодны? - спросила она, пока мы отыскивали свободный столик.
У меня на подносе почти ничего не было.
- Я... Дело в том, что я привык к гавайской кухне, - неловко солгал я.
- Тут в окрестных городишках есть рестораны и получше, ну, и в Бостоне,
конечно. Но они довольно дорогие.
- Настоящее мясо стоит того.
Барни бросила на меня испытующий взгляд и переменила тему разговора.
Мы наконец нашли столик и сели. В это время в кафетерии появился Тэд
Маррет.
- Вот Тули Нойон и Тэд, - показала Барни на двух мужчин, которые брали
подносы и проталкивались в очередь. - Тули приехал из Внутренней Монголии.
Тэд нашел его в Массачусетсом технологическом и подыскал ему работу здесь,
правда, не на полный день. Он химик-кинетик.
- Кто, кто?
- Химик-кинетик, - повторила она. - Тули работал с моим дядей над
новыми катализаторами, способными изменить энергетический баланс воздушной
массы.
- О, это что-то вроде засеивания облаков?
- Вот именно.
Тули был массивного телосложения и от этого но казался очень высоким,
но я заметил, что ростом он почти с Тэда. У него было круглое,
широкоскулое лицо с плоскими чертами - он скорее мог сойти за эскимоса,
чем за азиата.
Пробираясь к нашему столику, они не переставали разговаривать -
впрочем, говорил в основном Тэд. В одной руке он умудрялся держать тяжело
нагруженный поднос, а другой оживленно жестикулировал. Время от времени
Тули с непроницаемым видом кивал головой.
Когда они поставили свои подносы на наш столик, я встал. Тэд кивком
поздоровался с нами и, как ни в чем не бывало, продолжал начатый разговор:
- Так что Густафсон разрешил мне использовать их компьютер с полуночи
до четырех утра, если я найду программиста. Я полагаю, Барни, что ты как
раз подходишь для этого.
Тули, все еще не садясь за столик, представился:
- Я Тули Нойон, друг и помощник этой рыжеволосой говорящей машины.
Я засмеялся.
- А я Джерри Торн.
Мы пожали друг другу руки и сели.
- А, забыл вас представить, - пробормотал Тэд, уже принявшись за еду. -
Голова полна дел посерьезней. Барни, ты должна выкроить время и составить
программу для машины МИТа. А может, урвешь немного времени для меня и
здесь? Для хорошего дела.
- Вечно у тебя "хорошие дела", - проворчала Барни, однако улыбнулась.
- Тэд почти убедил меня, что может составить прогноз погоды на две, а
то и на три недели вперед, - сказал Тули.
- Используя уравнения турбулентного переноса? - спросила Барни.
Тэд кивнул, заглатывая огромный кусок бифштекса из искусственного мяса.
- И ваш прогноз погоды на две недели будет вернее, чем предсказания
Бюро погоды на тридцать дней? - спросил я.
Он наконец с трудом проглотил кусок.
- Вернее? Никакого сравнения, приятель. Эти бредовые ежемесячные
диаграммы Россмена ничего не отражают, кроме самых общих представлений о
погодных тенденциях в данном регионе - температура, количество осадков для
таких районов, как Новая Англия или юго-запад в целом. Прогноз температуры
оправдывается на семьдесят пять процентов, а осадков - меньше чем на
пятьдесят. В общем ерунда.
- А ваши прогнозы?
- Гарантирую девяносто пять процентов точности. А по местности - до
одного метра. Еще немного поработать, и я скажу, на какой стороне улицы
пойдет дождь. Часы будете проверять по моим прогнозам!
- Тэд, конечно, немного преувеличивает, - сказал Тули, - по месячные
прогнозы, действительно, весьма приблизительны: даже прогнозы Бюро погоды
и его местных отделений на три дня вперед оправдываются процентов на
девяносто, не больше.
- И вовсе я не преувеличиваю, - настаивал Тэд. - Бюро в лучшем случае
может предложить лишь самый общий прогноз температуры, ветров и осадков.
Да я сам видел, как программисты закладывали в компьютер бабушкины
присказки, вроде, знаете, такой: "Небо красно поутру - моряку не по
нутру". Ну, по ерунда ли это? А результат был ничуть не хуже, чем
ежедневные сводки Бюро погоды. Клянусь! А я делаю точные прогнозы. С
точностью "скорость ветра - миля в час, количество осадков - два-три
миллиметра".
- Если получится, - сказал Тули, - это будет сенсация!
- Ладно, мой скептически настроенный Конфуций, я собственноручно
вычислил погоду на оставшиеся дни недели в Бостоне. Если прогноз
оправдается, закладываем в машину прогноз погоды на неделю вперед на
континентальные районы Соединенных Штатов.
- Скромное начало, - бесстрастно произнес Тули. - Почему бы не
составить месячный прогноз для всего мира?
Тэд взглянул на него.
- Возможно, через недельку я так и сделаю.
- Чует мое сердце, не до сна нам будет, начиная с этого момента и
вплоть до понедельника, - сказала Барни.
- А может, и всю следующую неделю, - весело откликнулся Тэд. - Я
намерен предсказать климатические изменения на три месяца вперед.
Тули сказал:
- Когда ты получишь, наконец, свою степень, тебе придется поделить ее с
Барни.
- Я грозил жениться на ней. Если ее и это не пугает, ее не испугаешь
ничем.
Барни промолчала, и беседа, казалось, зашла в тупик.
- Можно спросить?
- Конечно, Джерри.
- Вы тут говорили о прогнозах погоды и предсказаниях изменения климата.
Какая между ними разница?
Тэд управился наконец со своим белковым концентратом.
- Как сыграли "Красные носки" вчера вечером?
- А?
- Они выиграли со счетом четыре-ноль, - ответил Тэд самому себе.
- Но какое это имеет отношение...
Он будто не слышал меня.
- Позавчера они тоже выиграли, шесть-пять. А вот в понедельник
продулись, восемь-один.
- Варварская игра, - пробормотал Тули. - Никогда не заменит стрельбу из
лука.
- Так вот, каждая игра, - продолжал Тэд, не обращая внимания на Тули, -
это как погода каждого дня.
- То есть, по-вашему, каждый день она разная?
- То гладкая, то жесткая, напряженная игра, то легкая победа... и все
это бейсбол. Казалось бы, все игры проводятся по одним правилам, и вместо
с тем ни одна не повторяет полностью другую. Так?
Я кивнул.
- А теперь скажите, какое место в таблице занимает команда "Красные
носки"? Четвертое, да? Две игры отдали "Сэттлу"... Вот вам климат на
данный сезон... грубо говоря. В прошлом, году они были на шестом месте -
семнадцать игр отдали ни за понюшку табаку, пентюхи.
- Кажется, я понял. Окончательный итог...
- ...каждодневных погод в течение продолжительного времени составляет
климат, - закончил Тэд. - Можно предсказать, например, что в этом году
"Носки" будут где-то между третьим и шестым местом. Это, пожалуй,
несложно. А вот чем закончится завтрашний матч, сказать труднее. Верно?
- Думаю, это мне понятно.
- Вот и хорошо. - Тэд вновь обратился к Барни и Тули. - Если мне
удастся достать вам в помощь еще двух парней, мы сумеем дать прогноз
погоды для любого района нашей страны на две-три недели вперед. Как,
годится для докторской диссертации?
- Не знаю, как для диссертации, - сказал я, - но ото как раз то, ради
чего я сюда приехал.
Кафетерий понемногу пустел, а я все рассказывал о штормах в Тихом
океане, об отцовских подводных хозяйствах, о гибнущих драгах.
Тэд внимательно все выслушал, потом сказал:
- Да, паршивый для тех мест год выдался, это точно. Всегда так при
минимуме солнечных пятен. Но вам нужны не долгосрочные прогнозы. Вы
нуждаетесь в управлении погодой.
- Я об этом и просил доктора Россмена, а он сказал, что это невозможно.
- Правильно... С его точки зрения.
- А с вашей?
В кафетерии становилось все тише. Тэд придвинулся ближе к столику и
понизил голос.
- Послушайте, что нужно для того, чтобы управлять погодой? Во-первых,
исчерпывающая информация о том, что происходит в данный момент, какая где
стоит погода. Этим мы располагаем. Во-вторых, мы должны вносить изменения
в погоду там и тогда, где и когда нам нужно. Настоящие изменения, не
какие-нибудь трюки. Такие ребята, как Тули и старина Барневельд, выпускают
отличные химикалии для засеивания облаков и изменения баланса энергии. А у
наших ВВС на орбите есть такие лазеры, с помощью которых можно поджарить
яичницу с расстояния в тысячу миль.
Он отхлебнул глоток кофе и продолжал:
- В-третьих, мы должны знать баланс энергии атмосферы в глобальном
масштабе. Это мы можем сделать уже сейчас. И последнее: мы обязаны
располагать точным прогнозом погоды для всех точек Земли на недели, а то и
месяцы вперед. Только тогда можно рассчитать, какие изменения мы вызовем.
Никто не станет усмирять шторм, если есть хоть малейшая угроза вызвать тем
самым снежный ураган во Флориде.
В чем в чем, а в логике ему не откажешь.
- Понятно, - сказал я. - Насколько я понял, в настоящее время вы заняты
решением именно этой, последней проблемы - разработкой точнейших
долгосрочных прогнозов.
- К концу этой недели выяснится, способны ли мы на это. Мне кажется,
способны.
- И ты в самом деле веришь, - спросила Барни, сосредоточенно
нахмурившись, - что уравнения турбулентного переноса являются ключом к
точному долгосрочному прогнозированию?
- В них все дело! - настаивал Тэд. - Ты посмотри. Что такое погода? Это
же турбулентные потоки воздуха... простая аэродинамика плюс вода. - Он
повернулся ко мне и продолжал: - Вода - вот, где собака зарыта... В виде
пара, дождя, снега или льда. Она способна высвобождать тепло или поглощать
его. И что нам совершенно необходимо для прогнозирования - это информация
о том, когда и сколько снега или дождя выпадет на нашу долю. Так?
Я кивнул.
- Так вот, с точки зрения специалиста по аэродинамике, проблема погоды
- в определении пограничного слоя воздуха, прилегающего к поверхности
Земли. Но это _турбулентный_ пограничный слой, что сразу же усложняет
проблему. Когда на вас дует ветер, разве вы ощущаете его как постоянный,
ровный поток определенной силы? Он налетает порывами, шквалами и не
изменяется секунду-другую, не дольше. Потому что он турбулентный!
- Турбулентный поток, - пояснил Тули, - означает, что движение в нем
происходит сразу в двух направлениях - горизонтальном и вертикальном. По
всей тропосфере, то есть в нижнем слое атмосферы, воздух находится в
постоянном турбулентном движении. Над тропопаузой...
- Это верхняя граница тропосферы, - дополнила Барни. - Высота примерно
от двадцати до сорока тысяч футов.
- Да, - продолжал Тули, - так вот, над тропопаузой находится
стратосфера. Воздушный поток там течет почти совершенно ламинарно, он
движется горизонтально, с очень незначительными вертикальными колебаниями.
От всего услышанного у меня голова пошла кругом.
- Постойте! Кто-то из вас - кто именно, не помню - назвал воздух
потоком. Я не ослышался?
- Потоки могут быть жидкими, газообразными и плазменными, - уточнил
Тули.
- Понятно? - спросил Тэд. - То, что мы называем "погодой", существует
только в тропосфере, то есть в турбулентном потоке. Выше тропопаузы нет ни
турбулентности, ни погоды.
- Там струйные течения, - сказал Тули. - Они тоже определенным образом
влияют на погоду.
- Конечно. А еще выше можно обнаружить электрически заряженные слои в
ионосфере, и магнитные бури от вспышек на Солнце, и частицы космических
лучей, и мало ли еще чего. Но это уже воздействия второго, а то и третьего
порядка. На ежедневную погоду у нас здесь, внизу, они существенно не
влияют. Хотя могут повлиять на климат.
- Но все-таки кухня погоды находится в турбулентном слое воздуха? -
попытался я внести ясность в собственные представления.
- Правильно. Поэтому до работ Института Крейчнана, позволивших следить
за тем, что происходит в турбулентных потоках, не было реальной
возможности предсказывать погоду. Мне удалось использовать работу
Крейчнана для прогнозирования погоды. Если все пойдет так, как я это себе
представляю, мы действительно сможем научно предсказывать погоду, а не
гадать на кофейной гуще.
- Но как сейчас делаются прогнозы? Они не так уж плохи без всех этих
рассуждении о турбулентности.
Тэд усмехнулся и откинулся на спинку стула.
- Как они делаются сейчас? По-всякому. Подбрасывают монету, играют в
рулетку, ждут появления болей в суставах...
- Тэд, будь справедливым, - сказал Тули. - Техника прогнозирования
опирается в основном на регулярно повторяющиеся наблюдения...
- Смотрят в окошко, как там погода, - прервал его Тэд, - и стараются
определить, что будет в ближайшее время. Довольно сложно, но справляются с
этой задачей неплохо, только на короткие периоды - день-два, не больше.
Тули кивнул.
- Мы сейчас можем видеть весь земной шар благодаря спутникам. А
математические модели позволяют метеорологам в деталях и с известной
точностью предсказывать, в каком направлении будет изменяться погода на
поверхности Земли.
- Пока еще многое делается впустую, - упорствовал Тэд.
Тули вновь согласно кивнул головой.
- Все это довольно запутанно, - сказал я и оглянулся. Только тут я
заметил, что в кафетерии, кроме нас, никого нет.
- Закрывают, - сказала Барни. - Если мы не хотим, чтобы нас вымели
отсюда убо
...Закладка в соц.сетях
