Жанр: Научная фантастика
Орион1-5.
... Ахиллеса, самого могучего
ахейского воина, ничего хорошего их не ждет. Случилось, что Агамемнон
наградил Ахиллеса молодой пленницей и тут же забрал ее обратно. Подобного
оскорбления великий воин не мог снести даже от самого царя.
- Самое смешное в этом, - сказал один из мужей, бросив тщательно
обглоданную баранью кость псам, бродившим возле нас, - то, что Ахиллес
всем женщинам предпочитает своего друга Патрокла.
Все закивали и одобрительно зашумели. Ахиллес с Агамемноном поссорились
не из-за женщины, дело было в оскорбленной гордости и попранной чести.
Причем с обеих сторон, насколько я смог разобраться.
Пока мы ели и разговаривали, небо потемнело, над сушей прокатился гром.
- Отец Зевс взывает с горной вершины, - сказал Политос.
Один из пехотинцев в кожаной куртке, заляпанной жиром и кровью,
поглядел на облачное небо:
- Зевс, может быть, позволит нам отдохнуть сегодня после полудня.
- Нельзя же драться в дождь? - откликнулся кто-то.
И в самом деле, дождь начался через несколько минут. Все разбежались по
укрытиям, кто какое сумел найти. Мы с Политосом устроились у борта корабля
Одиссея.
- Великие вожди теперь встретятся и заключат перемирие, чтобы женщины и
рабы вышли и забрали тела погибших. Сегодня их сожгут, а над прахом
насыпят курган. - Он вздохнул - Так начали этот вал - с кургана, который
укрыл останки погибших героев.
Я уселся и принялся следить за дождевыми каплями, прибивавшими пыль,
образовавшими лужи на песчаном берегу, барабанившими по волнам. Порывистый
ветер гнал серую пелену дождя через залив, стемнело, и теперь я уже не
видел мыса. Стало прохладно, делать было нечего, оставалось только
бездумно ждать, пока не вернется солнце.
Я вжался в борт лодки насколько мог, ощущая холод и полнейшее
одиночество. Я с тоской размышлял о том, что мне не место в этом времени и
в этих краях, куда забросила меня беспощадная сила, которая убила мою
любовь.
"Я служу богу", - так мне пришлось сказать доверчивым ахейцам. Служу,
но против желания. Бедный безумец, заблудившийся в дремучем лесу, я
покоряюсь силам, недоступным моему пониманию.
"Кто толкнул меня на подвиг?" - размышлял я. Золотой бог моего сна
называл себя Аполлоном. Но по словам греков, окружавших очаг, Аполлон
поддерживал в этой войне троянцев, а не ахейцев. Я боялся уснуть, потому
что знал: стоит мне закрыть глаза - и опять придется предстать перед
этим... богом. Иначе назвать его у меня язык не поворачивался.
Отвлекшись на мгновение от своих дум, я заметил, что передо мной
появился дюжий, плотно сбитый мужчина с поседевшей темной бородой и
угрюмым выражением лица. Подняв глаза, я разглядел волчью шкуру, накинутую
на его голову и плечи, по которой барабанил дождь, тунику до колен, меч на
бедре, ступни и лодыжки в грязи, кулаки размером с хорошие окорока,
упертые в бедра.
- Это тебя зовут Орионом? - выкрикнул он, пытаясь перекрыть шум дождя.
Поднявшись на ноги, я увидел, что на несколько дюймов выше пришедшего.
И все же он не из тех, кого можно одолеть.
- Да, я Орион.
- Пойдешь за мной, - отрезал он и повернулся.
- Куда?
- Мой господин Одиссей хочет видеть человека, который сумел преградить
путь царевичу Гектору. Живее! - бросил он через плечо.
Под проливным дождем мы с Политосом направились к веревочной лестнице,
спущенной с палубы.
- Знал я, что здесь лишь у Одиссея хватит ума, чтобы прибегнуть к твоим
услугам, - хихикнул старик. - Да-да, я знал это!
5
- Какому богу ты служишь? - спросил Одиссей.
Я замер перед лицом царя Итаки, сидевшего на деревянном табурете. Рядом
с ним расположились знатные воины. На первый взгляд царь выглядел
низкорослым: ноги его были коротковаты, плечи широки, а мощная грудная
клетка такова, какой и должна быть у человека, плававшего с мальчишеских
лет. Его крепкие накачанные руки охватывали кожаные браслеты на запястьях,
а над левым локтем - бронзовое кольцо, поблескивавшее полированным ониксом
и ляпис-лазурью даже во мраке корабля. На темной коже царя белели шрамы
старых ран, разделявшие черные волосы обеих рук, словно дороги в лесу.
Из свежей раны на правом предплечье сочилась кровь.
Дождь барабанил по холсту в паре дюймов над моей головой. В шатре пахло
собаками, мускусом и сыростью. Несмотря на холод, Одиссей был в тунике без
рукавов, ноги царя оставались босы, а широкие плечи согревало овечье руно.
Лицо украшала густая темная вьющаяся борода, в которой лишь изредка
мелькала седина. Курчавые волосы спускались на плечи и лежали на лбу,
доходя почти до самых бровей. Глаза, серые словно море в дождливый
полдень, искали, выпытывали, судили.
Он начал с вопроса, едва мы с Политосом переступили порог его шатра,
без каких бы то ни было фамильярных приветствий и вежливых фраз:
- Какому богу ты служишь?
Я поспешно ответил:
- Афине.
Не знаю, почему я выбрал богиню-воительницу. Однако Политос говорил,
что она держала сторону ахейцев в этой войне.
Одиссей буркнул что-то и пригласил меня сесть на единственный свободный
табурет. Двое мужчин, сидевших по обе стороны царя, выглядели почти как
он. Один из них казался ровесником Одиссея, второй был много старше:
волосы и борода его полностью побелели, а конечности иссохли до костей.
Старик кутался в синий плащ. Все они после утренней битвы выглядели
усталыми и изможденными, - впрочем, кроме Одиссея, свежих ран не имел
никто. Одиссей как будто бы только что заметил Политоса.
- Кто это? - спросил царь.
- Мой друг, - отвечал я, - спутник и помощник.
Он кивнул, разрешая сказителю остаться. Позади Политоса, почти под
дождем, стоял офицер, который привел нас к царю Итаки.
- Сегодня утром ты сослужил нам великую службу, - проговорил Одиссей. -
За подобную службу следует наградить.
Худощавый старик, сидевший справа от Одиссея, заговорил удивительно
сильным глубоким голосом:
- Нам сказали, что прошлой ночью ты прибыл среди фетов на борту
корабля. Но нынешним утром ты бился как подобает человеку, рожденному и
вскормленному для войны. Клянусь богами! Глядя на тебя, я вспомнил о
собственной молодости. Тогда я не ведал страха. Меня знали в Микенах и
Фивах! Позволь мне сказать...
Одиссей поднял правую руку:
- Прошу тебя, Нестор, оставь на мгновение воспоминания.
С видимым неудовольствием старик умолк.
- Какую награду ты попросишь? - спросил меня Одиссей. - Я охотно дарую
тебе все, что угодно, если это в моей власти.
Я раздумывал самую малость - полсекунды, а потом ответил:
- Я прошу у тебя позволения биться среди воинов царя Итаки. И чтобы мой
друг мог прислуживать мне.
Одиссей ненадолго задумался, Нестор же энергично качал белой головой, а
молодой воин, что сидел слева от царя, улыбался мне.
- Но вы оба - феты, не имеющие дома? - спросил Одиссей.
- Да.
Царь погладил бороду, и лицо его медленно озарилось улыбкой.
- Дом царя Итаки приветствует тебя. Твое желание выполнено.
Я не знал, что делать, но Нестор нахмурился слегка и взмахнул обеими
руками, обратив ладони книзу. Я склонился перед Одиссеем.
- Благодарю тебя, великий царь, - сказал я, надеясь, что правильно
избрал тон смирения. - Я буду служить тебе, не жалея своих сил и жизни.
Одиссей снял кольцо со своего бицепса и защелкнул его на моей руке.
- Вставай, Орион. Твои смелость и мужество усилят наши ряды. - Офицеру,
стоявшему при входе в шатер, он скомандовал: - Антилокос, пригляди, чтобы
его одели как подобает и дали оружие.
Потом он кивнул, отпуская меня. Я повернулся и встретил улыбку
Политоса. Антилокос смотрел из-под мокрой волчьей шкуры, скорее оценивая
мои бойцовские качества, чем размышляя, во что бы меня одеть.
Когда мы оставили шатер и вышли под проливной дождь, я услышал дрожащий
голос царя Нестора:
- Очень мудрый поступок, Одиссей! Ты пустил его в свой дом, чтобы
заручиться милостью Афины, которой он служит. Я и сам не мог бы совершить
более мудрого поступка, хотя за долгую жизнь мне пришлось принять много
тонких решений, позволь напомнить тебе об этом. Что же, я помню то время,
когда флот царя Миноса был поглощен огромной волной, пираты совершали
набеги на берега моего царства и никто не мог остановить их. Однажды
пираты захватили торговое судно, везшее груз меди с Кипра. Это было целое
состояние. Ты ведь знаешь - без меди бронзы не получишь. Никто не мог
сказать, что делать! Медь была...
Сильный голос его наконец утонул за гулом тяжелых капель дождя и
порывами ветра.
Антилокос провел нас мимо итакийских кораблей к навесу из бревен,
сплетенных вместе и промазанных той же самой черной смолой, которой
пропитывали судна. Крупней сооружения в лагере я не видел, там вполне бы
могли поместиться целых две дюжины воинов. Единственный невысокий вход
защищала от дождя и ветра большая холстина.
Внутри помещение напоминало нечто среднее между складом и оружейной.
Политос даже присвистнул от удивления. Здесь хранились и колесницы, дышла
которых торчали вверх. Шлемы и доспехи аккуратно выстроились возле одной
стены, возле другой - копья, мечи, луки, между ними стояли сундуки, полные
одежды и одеял.
- Сколько всего! - воскликнул Политос.
Антилокос, который не умел смеяться, отвечал с угрюмой ухмылкой:
- Все отобрано или снято.
Политос кивнул и прошептал:
- Неужели так много!
Из-за стола, заваленного глиняными табличками, поднялся старик и
направился к нам по песчаному полу.
- Что еще? Неужели нельзя хоть на минуту оставить меня в покое? Зачем
ты опять тащишь сюда незнакомцев? - жаловался худой ворчун с кислым
выражением лица. Ладони старца были согнутыми, как клешни, а спина
сгорблена.
- Я привел к тебе новичка. Мой господин Одиссей хочет, чтобы его
облачили как подобает. - Проговорив это, Антилокос повернулся и нырнул под
низкую притолоку входа.
Шаркая ногами, старик приблизился настолько, что мог прикоснуться ко
мне, и поглядел прищурясь:
- Ты огромен, как критский бык! С чего это царь решил, что я сумею
найти одежду на такого бугая? - Бормоча под нос, он повел меня и Политоса
мимо столов, уставленных бронзовыми кирасами, поручнями, поножами и
шлемами. Я остановился и потянулся к шлему с красивым гребнем.
- Не этот! - взвизгнул вредный старикашка. - Такие не для тебе
подобных!
Одной клешней он впился мне в предплечье и потащил к груде одежды на
земле, валявшейся возле входа под навесом.
- Вот, - сказал он. - Погляди, может, подыщешь что-нибудь подходящее.
Мне пришлось потратить много времени, но наконец я оделся в запачканную
льняную тунику, кожаную юбку, которая доходила мне до колен, и кожаный
жилет, не стеснявший движений. Старик хмурился и ворчал, но я настоял,
чтобы и Политос отыскал тунику и шерстяную куртку. Из оружия я выбрал
простой короткий меч и прикрепил кинжал к поясу справа под курткой. Ни на
мече, ни на кинжале не было ни драгоценных металлов, ни самоцветов,
впрочем, по перекрестью бронзового меча змеился сложный рисунок.
Старик так и не смог подыскать мне подобающий шлем, пришлось наконец
остановиться на бронзовом колпаке. Сандалии и подбитые бронзой кожаные
поножи завершили мое облачение, впрочем, большие пальцы ног все же
выступали за края подошв.
Старик противился изо всех сил, однако, настояв на своем, я взял два
одеяла. Он визжал, спорил и пугал, грозя позвать самого царя, чтобы тот
убедился, какого прислал нахала. И лишь когда я поднял его в воздух,
ухватив за ворот туники, он успокоился и позволил забрать одеяла. Но от
выражения его лица скисло бы и парное молоко.
Когда мы покинули склад, дождь уже прекратился и заходившее солнце
быстро сушило песчаный берег. Политос шел первым назад к очагу, к людям, с
которыми мы делили в полдень нашу пищу. Мы снова ели, пили вино, затем
разложили свои новые одеяла, готовясь ко сну.
Неожиданно Политос упал на свои костлявые колени и сжал мою правую руку
своими ладонями с силой, которой я в нем не ожидал.
- Орион, господин мой, ты сегодня дважды спас мне жизнь.
Я хотел высвободиться.
- Ты спас весь лагерь от Гектора и мстительных троянцев, но кроме того,
ты возвысил меня из жизни, полной позора и несчастий. Я всегда буду
служить тебе, Орион. И всегда буду благодарен тебе за милосердие,
проявленное к бедному старому сказителю.
Он поцеловал мою руку.
Я поднял старика на ноги, взяв за хрупкие плечи.
- Бедный старый болтун, - сказал я непринужденно. - Среди всех, кого я
знал, ты первый благодарен за то, что стал рабом.
- Твоим рабом, Орион, - поправил он. - Я рад сделаться им.
Я покачал головой, не зная, что сказать и сделать. Наконец буркнул:
- Ну что ж, хорошо, давай спать.
- Да. Конечно. Пусть Фантастос пошлет тебе счастливые сны.
Я не хотел закрывать глаза, не хотел снова видеть своего творца,
который называл себя Аполлоном, если моя встреча с ним и правда произошла
во сне. Я лежал на спине, смотрел в черноту неба, усеянного звездами, и
гадал - к которой из них устремлялся наш корабль и появится ли
когда-нибудь в ночных небесах Земли вспышка его взрыва. Я снова увидел ее
неописуемо прекрасное лицо. Темные волосы блестели в звездном свете, в
серых глазах искрилось желание.
Он убил ее, он - я не сомневался в этом. Золотой бог Аполлон. Он убил,
а обвинил меня. Ее убил, а меня сослал сюда. Сохранил мне жизнь, чтобы
потешиться.
- Орион? - прошептал кто-то рядом.
Я сел и инстинктивно потянулся к мечу, лежавшему на земле подле меня.
- Царь хочет видеть тебя. - Надо мной склонился Антилокос.
Я поднялся на ноги, взял меч. Стояла черная ночь, и света от почти
угасшего очага едва хватало на то, чтобы различить лицо воина.
- Бери шлем, если он у тебя есть, - сказал Антилокос.
Я нагнулся и прихватил бронзовый колпак. Глаза Политоса открылись.
- Царь хочет говорить со мной, - сказал я старику. - Спи.
Он блаженно улыбнулся и завернулся в свое одеяло.
Я проследовал за Антилокосом к корме корабля Одиссея, мимо спящих
воинов.
Как я и предполагал, царь был намного ниже меня. Даже гребень на его
шлеме едва достигал моего подбородка. Он кивнул, приветствуя меня, и
сказал просто:
- Следуй за мной, Орион.
Втроем мы безмолвно прошли по спящему лагерю и поднялись на гребень
вала, невдалеке от ворот, где я сегодня завоевал уважение ахейцев. Там на
страже стояли воины, державшие длинные копья и нервно вглядывавшиеся в
темноту. За чернильной тенью рва на равнине виднелись многочисленные
костры троянцев.
Одиссей вздохнул. Не подобало исторгать подобные звуки из столь могучей
груди.
- Ты видишь, царевич Гектор оставил за собой равнину. Завтра войско его
бросится на штурм вала, чтобы прорваться в лагерь и сжечь наши корабли.
- Можно ли воспрепятствовать этому? - спросил я.
- Боги решат, когда взойдет солнце.
Я молчал, сообразив, что Одиссей пытался что-нибудь придумать, дабы
побудить богов помочь ему. Сильный высокий голос обратился к нам из
темноты сверху:
- Одиссей, сын Лаэрта, ты пересчитываешь костры троянцев?
Одиссей мрачно улыбнулся:
- Нет, Большой Аякс. Их чересчур много, чтобы имело смысл считать.
Он махнул мне, и мы вернулись назад. Аякс действительно казался
гигантом: он возвышался над всеми и был даже выше меня на дюйм или два...
У него были громадные плечи и руки, как молодые деревья. С непокрытой
головой стоял он под звездами, одетый только в тунику и кожаный жилет. На
его широком лице с высокими скулами и крохотной пуговкой носа росла редкая
борода, еще совсем жидкая, не то что густая курчавая поросль на лице
Одиссея и прочих вождей. Невольно потрясенный, я понял, что Аякс очень
молод, видимо, ему всего лет девятнадцать или двадцать.
Возле него стоял человек, казавшийся старше, волосы и борода его
побелели, он кутался в темный плащ.
- Я взял с собой Феникса, - сказал Большой Аякс. - Может быть, ему
удастся убедить Ахиллеса скорее, чем нам.
Одиссей коротко кивнул в знак одобрения.
- Я учил Ахиллеса, когда он был еще юношей, - сказал Феникс слегка
подрагивающим голосом. - Он вел себя гордо и заносчиво уже тогда.
Аякс пожал мощными плечами. Одиссей проговорил:
- Ну что ж, попробуй убедить его присоединиться к войску.
Мы направились в дальний конец лагеря, где на берегу лежали корабли
Ахиллеса. С полдюжины вооруженных людей охраняли трех знатных воинов, я
шел среди них. Дул ветер с моря, резкий и холодный, он пронзал словно нож.
Я почти завидовал Политосу, закутавшемуся в одеяло, и уже жалел, что не
выпросил у прижимистого старика еще пару одеял.
Прежде чем попасть в стан войска Ахиллеса, пришлось миновать караульных
в доспехах и при оружии, со шлемами на головах и копьями в руках, одетых в
плащи. Ветер теребил ткань, и она волнами трепетала на бронзовых панцирях.
Они узнали гиганта Аякса и приземистого могучего царя Итаки и пропустили
всех беспрепятственно.
Наконец нас остановила пара стражей, в блестящей броне которых
отражались даже слабые звездные блики, в нескольких ярдах от большой
хижины, сооруженной из досок.
- Нас прислал великий царь, - проговорил Одиссей глубоким и серьезным
голосом. - Мы хотим увидеть Ахиллеса, царевича мирмидонян.
Страж отсалютовал, приветствуя нас, и ответил:
- Царевич Ахиллес ожидает вас и просит войти.
Он отступил в сторону и жестом пригласил нас внутрь.
Могучий воин Ахиллес наслаждался комфортом. Его жилище было украшено
богатыми тканями, пол устилали ковры, в просторном помещении повсюду
стояли ложа, лежали подушки. В углу мерцали красные угольки очага,
изгонявшие холод и сырость. Ветер выл в проделанной в крыше дыре, а внутри
было достаточно уютно и тепло.
Возле очага сидели три женщины, стройные и молодые, в скромных серых
платьях без рукавов и разглядывали нас большими темными глазами. На
треножниках над очагом стояли железные и медные горшки, из которых
тянулись тонкие струйки пара. Пахло мясом и чесноком.
Сам Ахиллес восседал на широкой кушетке у дальней стены хижины, спиной
к великолепному гобелену, на котором кто-то запечатлел кровавую битву.
Ложе его стояло на возвышении подобно царскому трону. Увидев великого
воина, я удивился. Передо мной сидел не гигант с мощным телом, подобный
Аяксу. Не походил он и на могучего Одиссея. Ахиллес оказался невысоким
юношей, почти мальчишкой, на его тонких обнаженных ногах и руках не было
даже волос. Подбородок он выбривал дочиста, а серебряная цепочка на лбу
удерживала колечки длинных черных волос. Великолепную тунику из белого
шелка с пурпурным узором по подолу перехватывал пояс из сцепленных золотых
полумесяцев.
На первый взгляд казалось, что Ахиллес безоружен, однако возле него к
ковру прислонили с полдюжины длинных копий таким образом, чтобы он легко
мог дотянуться.
Но более всего потрясало его лицо: уродливое почти до гротеска.
Сверкали бусинки глаз, губы кривились в оскале, нос изгибался крючком,
кожу изрыли оспины и прыщи. В правой руке Ахиллес держал усеянную
самоцветами чашу с вином; скорее всего царевич уже успел как следует к ней
приложиться.
Возле ног его восседал молодой человек удивительной красоты, не
смотревший ни на кого, кроме Ахиллеса. Патрокл - я понял это без слов.
Крупные завитки его волос отливали рыжиной, что делало его непохожим на
черноволосых греков. Я подумал даже, не красит ли он волосы. Подобно
Ахиллесу, Патрокл не носил бороды. Впрочем, он явно был слишком молод и
еще не имел потребности бриться. Возле него стоял золотой кубок с вином.
Я вновь взглянул на Ахиллеса и понял, какие демоны сделали его
величайшим воином своего времени. Маленький уродливый мальчик, рожденный,
чтобы быть царем, чтобы править, и вместе с тем обреченный оставаться
вечным объектом для шуток и слушать наглые смешки за спиной. Юноша
научился внутренним огнем гасить смех, утихомиривать любых насмешников.
Его тонкие руки и ноги были тверды как сталь, в глазах не мелькало ни
искры смеха. На мой взгляд, этот юноша, без сомнения, способен одолеть
Одиссея или могучего Аякса одной только силой воли.
- Приветствую тебя, хитроумный Одиссей, - сказал он ровным чистым
тенором, в котором слышалась легкая насмешка. - И тебя, могучий Аякс, царь
Саламина и вождь ахейского войска. - Затем голос его смягчился. - И тебя,
Феникс, мой любимый учитель.
Я взглянул на старика. Тот склонился перед Ахиллесом, но взор свой
обратил к прекрасному Патроклу.
- Мы принесли тебе приветствие, царевич Ахиллес, - сказал Одиссей, - от
Агамемнона, великого царя.
- От нарушителя своего слова, хотите сказать, - отрезал Ахиллес. - От
Агамемнона - похитителя собственных даров.
- Он наш великий царь, - сказал Одиссей. По тону его можно было понять,
что все по горло сыты Агамемноном, но, увы, с ним приходится ладить.
- Да, это так, - согласился Ахиллес. - Его любит и отец наш Зевс, я
уверен.
Итак, становилось ясно, что переговоры предстоят нелегкие.
- Возможно, наши гости голодны, - негромко предположил Патрокл.
Ахиллес взлохматил его кудрявые волосы:
- Заботливый ты наш...
Он предложил нам сесть и приказал служанкам накормить гостей и принести
чаши с вином. Одиссей, Аякс и Феникс сели на ложа, расположенные возле
возвышения, на котором разместился Ахиллес. Патрокл наполнил чаши из
золотого кувшина, мы смиренно уселись на полу у входа. Женщины передавали
нам блюда с вареной ягнятиной, перемешанной с луком, и наполняли чаши
вином, подслащенным медом и приправленным пряностями.
После того как чаши завершили круг и все вежливо похвалили вино,
Ахиллес проговорил:
- Дошло до меня, что могучий Агамемнон рыдал сегодня как женщина. Не
правда ли, он слезлив?
Одиссей чуть нахмурился:
- Великого царя сегодня ранили. Трусливый троянский лучник поразил его
в правое плечо.
- Плохо, - проговорил Ахиллес. - Вижу, что и ты сегодня не избежал
раны. Однако неужели она заставила тебя рыдать?
Аякс взорвался:
- Ахиллес, если Агамемнон плачет, то не от боли и не от страха. От
позора! Потому что троянцы сумели осадить наш лагерь. Потому что наш
лучший воин сидит на мягком ложе, пока Гектор со своими воинами убивает
его друзей.
- В позоре этом виноват сам Агамемнон! - закричал в ответ Ахиллес. - Он
ограбил меня! Он обошелся со мной как с рабом или того хуже. Он зовет себя
великим царем, но ведет себя как вор и содержатель притона!
Разговор оказался долгим. Ахиллеса разъярило то, что Агамемнон отобрал
у него доставшуюся при разделе добычи пленницу. И уверял всех, что, пока
он воевал, царь трусливо отсиживался в тылу, но после битвы забрал себе
самые лучшие трофеи и даже отнял у него, Ахиллеса, то, что принадлежало
ему по праву.
- Я взял штурмом больше городов и доставил ахейцам больше пленников и
добычи, чем любой из мужей, здесь сидящих, и никто из вас не может этого
опровергнуть, - горячо утверждал он. - Но толстозадый Агамемнон захотел
отобрать честно заслуженную мною награду, а все вы позволяете ему так
поступить. Неужели никто не мог защитить меня на совете? Или вы думаете,
что я в долгу перед кем-нибудь из вас? Почему должен я проливать за вас
кровь, если вы не хотите защитить меня даже словом?
Патрокл попытался утихомирить его, но безуспешно:
- Ахиллес, эти мужи не враги тебе. Они пришли сюда мириться. Хозяин не
должен кричать на гостей.
- Я знаю, - отвечал Ахиллес, чуть улыбаясь молодому человеку. - Это не
ваша вина, - сказал он Одиссею и остальным. - Но я клянусь, что скорее
попаду в Аид, чем вновь помогу Агамемнону. Он недостоин доверия. Надо
подумать о том, чтобы избрать нового предводителя.
Одиссей попытался тактично уговорить Ахиллеса, превознося его храбрость
в битве и подчеркивая ошибки и недостатки Агамемнона. Аякс, тупой и
прямолинейный, все твердил Ахиллесу, что тот просто помогает троянцам.
Старик Феникс взывал к совести своего бывшего ученика и напоминал эпизоды
из его детства.
Ахиллес не проявлял раскаяния.
- Честь? - возмутился он, обращаясь к Фениксу. - Разве я не буду
обесчещен, если встану в ряды войска человека, который ограбил меня?
Одиссей спокойно предложил:
- Если ты хочешь именно эту девушку, мы вернем тебе ее.
Ахиллес вскочил на ноги, Патрокл поднялся рядом. Я не ошибся: герой был
маловат ростом, хотя невероятно мускулист и жилист. Даже худощавый Патрокл
оказался выше его на несколько дюймов.
- Я буду защищать свои корабли, когда Гектор ворвется в лагерь, - в
ярости ответил Ахиллес. - Но до тех пор, пока Агамемнон не придет ко мне,
пока не принесет извинений, пока не попросит меня вернуться на поле брани,
я останусь здесь.
Одиссей поднялся, понимая, что разговор окончен. Феникс встал, и Аякс
сообразил, что пора уходить.
- Что же воспевать поэтам будущих поколений? - обернулся у выхода
Одиссей, выпуская последнюю стрелу, еще надеясь растревожить гордого
воина. - То, как Ахиллес отсиживался в шатре, пока троянцы убивали его
друзей?
Стрела отскочила от укрывшегося панцирем безразличия Ахиллеса, не
возымев действия.
- Пусть поют... Зато скажут, что я не забыл о собственной чести и не
стал служить человеку, который унизил меня.
Мы направились к двери, на ходу прощаясь. Феникс держался сзади, и я
слышал, как Ахиллес пригласил старого наставника переночевать у него в
шатре.
Выйдя на воздух, Аякс устало покачал головой:
- Мы ничего не смогли сделать, он просто не стал нас слушать.
Одиссей хлопнул по его широкому
...Закладка в соц.сетях
