Жанр: Научная фантастика
Орион1-5.
...ете в виду? - переспросил он.
- Возможно ли, используя дейтерий в качестве естественного детонатора,
вызвать взрыв защитной оболочки реактора?
- Нет, нет, ни в коем случае. Абсолютно исклю... - Он на секунду
запнулся и после минутного колебания неуверенно произнес: - Скажем так:
это весьма маловероятно. Чрезвычайно маловероятно. Разумеется, чтобы точно
ответить на ваш вопрос, мне необходимо произвести дополнительные расчеты,
но в любом случае...
- Двадцать четвертый, выйдите на связь. - Резкий голос Мэнгино прервал
рассуждения Вильсона.
Я обернулся и бросил взгляд на шефа службы безопасности. Он недоуменно
и обеспокоенно смотрел на экран монитора.
- Двадцать четвертый, черт вас возьми, отвечайте!
Он сердито покосился на меня, словно я был виновником последнего
происшествия.
- Один из моих людей не отвечает на запрос. Он патрулирует территорию
грузового склада.
- Грузового склада! - Вильсон невольно вскочил на ноги.
- Не волнуйтесь. - Мэнгино успокаивающе поднял правую руку. - Там
повсюду установлены контрольные камеры. Я сам проверил территорию. Все
выглядит совершенно нормально. Но я не могу найти патрульного. Вполне
возможно, он просто ненадолго отлучился по малой нужде.
Я обошел стол и в свою очередь взглянул на экран монитора. Территория,
примыкавшая к складу, была ярко освещена. Ничего подозрительного: я не
заметил ни людей, ни машин. Вся обстановка выглядела достаточно мирной и
будничной.
- Пожалуй, все же нам следует самим пойти и посмотреть, - нерешительно
заметил я.
Мы растолкали Демпси и попросили его понаблюдать в наше отсутствие за
экранами мониторов. Он, правда, еще не вполне отошел от сна, но и задание
не требовало от него особого напряжения умственных способностей. Затем
доктор Вильсон, Мэнгино и я торопливо направились в сторону склада. На
ходу шеф СБ опустил руку в карман пиджака и, достав свой пистолет, снял
его с предохранителя.
Огни ламп автоматически вспыхивали впереди нас, пока мы бежали по
центральному коридору корпуса, и тут же гасли за нашими спинами.
Помещение склада ничем не отличалось от других ему подобных: те же
бесчисленные стеллажи и бесчисленные ящики, аккуратно упакованные в
пластик.
- Здесь без труда можно спрятать взвод солдат, - недовольно проворчал
Мэнгино.
- Но все, кажется, в полном порядке, - с видимым облегчением заметил
Вильсон, оглядываясь вокруг.
Я уже был готов согласиться с его мнением, когда почувствовал на своем
лице слабую струю прохладного воздуха. Я бросил взгляд в сторону огромных
металлических ворот ангара. Они были плотно закрыты. Или это только
казалось? В одной из створок имелась врезная дверь для прохода людей. Я
неуверенно потрогал дверную ручку.
- Она закрыта, - заметил Мэнгино. - Электронный замок, абсолютно
надежный, соединенный с сигнальным устройством. Если кому-нибудь придет в
голову попытаться открыть его...
Ему не удалось закончить фразу, так как дверь, повинуясь нажиму моей
руки, в ту же секунду бесшумно распахнулась. Склонившись над замком, я
убедился, что он практически вырван из своего гнезда. Сквозь
образовавшееся в металле отверстие и проникала легкая струя холодного
воздуха. Я молча указал на него Мэнгино.
- Непонятно, почему не сработала система сигнализации, - недоуменно
произнес шеф службы безопасности.
- Теперь это уже не имеет значения, - отозвался я. - Злоумышленник
внутри лаборатории. Нам нельзя терять ни минуты.
Мы бросились к помещению, где находился термоядерный реактор. Дверь,
ведущая в комнату, где размещался пульт управления лазерами, была сорвана
с петель, хотя мы никого там и не обнаружили. Пока Вильсон проверял
настройку пульта, Мэнгино по телефону отдавал приказания своим
подчиненным.
- Всем свободным от несения караульной службы собраться у помещения
реактора. Задерживать всех, кто попадется вам на глаза. В случае
сопротивления стрелять без предупреждения. Немедленно связаться с полицией
и отделением ФБР.
Мы миновали большие двойные двери и перешли в комнату с бетонными
стенами, где находились сами лазеры. Осветительные лампы включились сразу
же, едва мы переступили порог помещения.
- Эти двери всегда закрыты, - прошептал доктор Вильсон, уже не пытаясь
скрыть охватившей его тревоги.
Лазеры представляли собой длинные, тонкие стеклянные трубки, снабженные
разнообразными приспособлениями и водруженные на тяжелые металлические
пьедесталы. Их насчитывалось не менее нескольких дюжин. Стволы лазеров,
занимавших все пространство обширной комнаты, были нацелены на узкую щель
в бетонной, армированной сталью стене, по другую сторону которой и
находился термоядерный реактор. Вся энергия мощных приборов была готова
сконцентрироваться на микроскопических шариках из дейтерия, заложенных в
рабочую камеру. Несколько мгновений мы нерешительно стояли посреди
комнаты. Неожиданно слабый звук привлек наше внимание. В ноздри нам ударил
запах озона. Стеклянные трубки засветились в темноте зловещим зеленоватым
светом.
- Бог мой, - прошептал Вильсон, - ему все-таки удалось включить лазеры!
8
Мэнгино и я одновременно посмотрели в дальний конец комнаты, где
находился центральный пульт управления. Там в тени позади толстого
защитного стекла угадывались знакомые очертания массивной фигуры Аримана.
Шеф СБ, не раздумывая, выхватил пистолет и нажал на курок. Стекло
покрылось трещинами, но выдержало. Ему потребовалось выпустить всю обойму,
прежде чем оно разлетелось вдребезги. Но этих нескольких секунд вполне
хватило Ариману. Он исчез. Одновременно погасли и все осветительные лампы.
Теперь помещение освещалось лишь устрашающим мерцанием лазеров, изливавших
свою смертоносную энергию сквозь щель в бетонной стене в самое сердце
термоядерного реактора. В комнате было темно, как в преисподней, до того
как черти догадались развести там огонь. Насколько я мог судить, Ариману,
с его дьявольской изобретательностью, удалось осуществить свое намерение,
обесточив весь район и использовав освободившуюся энергию для увеличения
мощности лазеров.
Перекрывая шум электрических генераторов, где-то недалеко от нас
раздался топот бегущих людей и беспорядочные выстрелы.
- Мои ребята все-таки добрались до него, - прозвучал в темноте
торжествующий возглас Мэнгино.
Увы, он ошибся. Очень скоро шум перестрелки стал заметно слабее, а
скоро и совсем стих в отдалении. Я не сомневался, что и на этот раз
Ариману удалось благополучно уйти от заслуженного возмездия.
- Я иду за ним, - прорычал шеф СБ, на бегу перезаряжая свой пистолет.
- Нам необходимо любым способом выключить лазеры, - крикнул я,
обращаясь к впавшему в прострацию Вильсону, - прежде чем они саккумулируют
достаточно энергии, чтобы взорвать литий.
В зеленом мерцании адского пламени глаза ученого казались неестественно
большими.
- Но это невозможно. - Он безнадежно передернул плечами.
- Так придумайте что-нибудь, - обозлился я.
На этот раз он и не думал спорить. Мы перешли в центр лазерного
контроля и сразу же убедились, что все оборудование предусмотрительно
выведено из строя. Главная консоль была разбита, от датчиков осталось одно
воспоминание, а сама металлическая панель оказалась с корнем вырвана из
своего гнезда. Обрывки проводов свисали из навсегда остановившихся
модулей. Казалось, здесь порезвился взбесившийся слон, спутавший центр
управления с посудной лавкой. Но и сквозь остатки защитного стекла мы
могли различить зловещую пульсацию лазеров, вопреки всякой логике
продолжавших функционировать в максимальном режиме. От удивления у
Вильсона отвисла челюсть.
- Но каким образом этот тип, кто бы он там ни был, сумел добиться
подобного?..
Вой электрогенераторов, похоже, достиг предела. Свечение лазеров
становилось невыносимым для глаз. Под ногами хрустело разбитое стекло. Я
оттащил Вильсона от искалеченной панели и, спотыкаясь в темноте коридора,
поволок его по направлению к реактору.
- Существует ли способ остановить это светопреставление? - крикнул я,
стараясь перекричать какофонию звуков, наполнявших помещение.
Вильсон пожал плечами.
- Количество дейтерия, находившегося в реакторе... - начал он.
- Бросьте, док. Держу пари, что оно уже превышает критическую массу.
- Тогда, - он беспомощно развел руками, - мы не можем прервать реакцию.
Нам остается уповать лишь на милосердие Божие...
В призрачном зеленом свете он выглядел постаревшим и совершенно
больным.
- ...Главная распределительная панель, - пробормотал он после
продолжительной паузы. - Пожалуй, я смогу отключить рубильник и обесточить
всю территорию лаборатории.
- Отлично, док, займитесь этим немедленно.
- Но на это потребуется время. Минут десять, в лучшем случае пять.
- Слишком много! Через пару минут здесь не останется камня на камне.
- Знаю.
- Что еще мы можем сделать? - Мне приходилось кричать во весь голос, и
все равно я едва мог расслышать собственные слова.
- Ничего.
- Не может быть. Должен же существовать хоть какой-нибудь выход.
- Глушитель! - воскликнул он. - Если нам удастся поместить глушитель в
камеру реактора, мы сможем блокировать энергию лазеров.
Я понял! Перекрыв доступ лучей лазеров к контейнеру с дейтерием, мы
смогли бы заглушить реактор.
- Я сам займусь глушителем, - прокричал я. - А вы отправляйтесь к
распределительной панели. Я обойдусь без вашей помощи.
- Но каким образом?
- Не теряйте времени.
- Вы не можете войти в камеру реактора. Радиация убьет вас меньше чем
за минуту.
- Ступайте. - Я решительно подтолкнул его к выходу.
Он продолжал колебаться.
- Ради Бога... не делайте этого, - отчаянно крикнул он, когда я
распахнул дверь помещения реактора.
Я игнорировал его призыв и вошел внутрь. Комната имела круглую форму и
была перекрыта низким сводчатым потолком, как и все другие лабораторные
помещения, сооруженные из железобетона. Сейчас она вся утопала в зеленом
свете лазеров.
Реактор, расположенный в самом центре комнаты, представлял собой
металлический шар футов пяти в диаметре, со всех сторон опутанный трубами
охлаждения. По виду он слегка напоминал батискаф, лишенный иллюминаторов.
Задача представлялась совершенно неразрешимой. Энергия лазеров поступала в
реактор по толстому кварцевому светопроводу, перекрыть который без
соответствующих инструментов было практически невозможно даже при наличии
у меня достаточного количества времени. Но его-то у меня как раз и не
было. В защитной оболочке сферы имелось только одно отверстие, закрытое
массивной заслонкой. Не раздумывая о последствиях, я откинул ее в сторону.
Невероятная интенсивность света, мгновенно хлынувшего в помещение,
ошеломила меня. Рукотворная звезда, ослепительно сиявшая внутри камеры,
могла взорваться в любую секунду. Это было последнее, что мне довелось
увидеть. Я ослеп раньше, чем отблески адского пламени коснулись моего
лица. Не обращая внимания на невыносимую боль, я нащупал раскаленную
крышку люка и протиснулся внутрь камеры, поместив свое тело на пути
лазерного луча.
И оказался в геенне огненной. Я горел заживо, словно грешник на
сковороде, но, как ни странно, мой мозг все еще продолжал работать.
Картины прошлого, настоящего и будущего одна за другой всплывали в моем
сознании. Я мог видеть кричащие заголовки завтрашних газет:
"ПОПЫТКА ВЗРЫВА ТЕРМОЯДЕРНОГО РЕАКТОРА ПРОВАЛИЛАСЬ"
Я представлял себе:
удивленные лица агентов и экспертов ФБР, изучающих мои жалкие останки;
машину "скорой помощи", увозящую в больницу доктора Вильсона, так и не
сумевшего оправиться от пережитого шока;
горящие ненавистью красные глаза Аримана, обдумывающего новый план
мщения;
величественную фигуру Ормузда на фоне черной пустоты космоса; Ормузда -
победителя, хранителя мироздания;
и даже себя, Ориона Охотника.
Я наконец познал свое прошлое и будущее. Я знал, кто я есть и каково
мое предназначение в этом мире.
Я - Орион, Прометей, Гильгамеш [герои соответственно греческого и
шумерского эпосов] и Заратустра в одном и том же лице!
Я - Феникс, умирающий в пламени и возрождающийся из собственного пепла,
чтобы умереть в очередной раз.
Я сумел расстроить зловещие планы Аримана, хотя ему самому и удалось
ускользнуть от меня. Человечество получило в свои руки неисчерпаемый
источник энергии. Пройдет совсем немного времени, и корабли землян
отправятся к звездам. Критическая точка в истории человечества
благополучно преодолена. Это стоило мне жизни, но существующая система
мироздания была сохранена.
Я умер, но я и продолжал жить. Я существовал как личность,
предназначение которой было преследовать Аримана, когда бы и куда бы он ни
направился. Моя охота все еще продолжалась.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Это место могло быть Олимпом, Валгаллой [обитель богов в эпосе древних
германцев] или Царством Небесным в зависимости от вкуса и конфессиональной
принадлежности наблюдателя. Для художника-сюрреалиста оно оказалось бы
неиссякаемым источником вдохновения, живым воплощением его фантастических
видений.
Здесь не существовало видимых границ. Холодное голубое небо, кое-где
покрытое легкими облаками, простиралось во все стороны бесконечного
пространства. В зените, там, где его лазурь приобретала темно-синий, почти
черный оттенок, блестели крошечные точечки звезд, никогда не изменявших
своего положения. Здесь не существовало самого понятия времени, как и
тверди земной под ногами и солнца над головой. Чистый неподвижный воздух,
казалось, светился сам по себе, наполняя пространство мягким золотистым
сиянием.
Если бы человеку довелось когда-нибудь увидеть это место, то скорее
всего оно напомнило бы ему вид, открывающийся с горной вершины, высоко
вознесшейся над облаками и бурями, страстями и тревогами нашего грешного
мира. Здесь царили вечная красота и покой, недоступные воображению
простого смертного, рождающегося и живущего в страдании и в свой срок
гаснущего, словно пламя догоревшей свечи.
Неожиданно на фоне бездонного неба появилась мерцающая точка новой
звезды и стремительно понеслась вниз, на глазах увеличиваясь в размерах.
Опустившись на поверхность ближайшего облачка, она приняла образ молодого
мужчины в золотой мантии, красивого как бог, высокого и широкоплечего, с
пышными золотыми волосами и глазами янтарного цвета.
Он уселся на гребне волнообразной поверхности облака с
величественностью императора, взошедшего на свой трон, и глубоко
задумался. Спустя какое-то время рядом с ним спустился серебряный шар
меньших размеров, преобразившийся в молодую женщину с черными волосами и
огромными серыми глазами. Серебристая легкая туника облекала ее стройную
фигуру.
- Похоже, тебе пришлась по вкусу форма человеческого тела, - заметила
она.
Мужчина высокомерно поднял брови и бросил на свою гостью
неодобрительный взгляд.
- Оно помогает мне лучше понять этих существ, - произнес он серьезно, -
постигнуть их мысли и чувства.
- Но при этом ты наслаждаешься ролью бога.
Мужчина снисходительно пожал плечами.
- Должна ли я называть тебя по имени, которое ты избрал для себя при
общении с представителями человечества. - Она уже не скрывала своей
иронии. На ее губах играла насмешливая улыбка, но ее большие серые глаза
смотрели холодно и строго.
Не выдержав этого взгляда, мужчина отвернулся в сторону.
- А ты предпочитаешь подобрать мне имя по собственному вкусу, не так
ли? - усмехнулся он.
- В таком случае пусть будет Ормузд, - предложила она. - Бог Света.
Твои маленькие игрушки должны оценить скромность своего господина.
- А как же мне прикажешь называть тебя?
- Аня, - отвечала она немного подумав. - Мне нравится это имя. До тех
пор пока мы изображаем людей, ты можешь называть меня этим именем.
- Ты слишком легко к этому относишься, - предостерег ее Ормузд.
- Ничего подобного, - возразила Аня, переходя на серьезный тон. - Я
знаю, насколько это важно. Я испытала на себе их чувства и думаю, что
поняла их. Чувство ужаса, боли, страха перед смертью... перед
превращением... в ничто.
- Тебе не следовало отправляться туда. Я предостерегал вас против этого
шага.
- Все правильно, ты предпочел возродить своего воина и бросить его
против Владыки Темных Сил, одного, без друзей, без надежды, даже без
воспоминаний.
- Такова участь всех людей. Они не должны понимать того, что
происходит. К чему было делать для него исключение?
- В том-то и беда, что они все понимают, - возразила Аня. - Правда, на
свой собственный примитивный лад. Они интуитивно догадываются о
происходящей борьбе и отдают себе отчет в том, что они не более чем пешки
в игре сил, намного превосходящих их своим могуществом.
Ормузд недоверчиво покачал златокудрой головой.
- Они понимают только то, что я разрешаю им понять.
- Ты ошибаешься, - настаивала она. - Обрати внимание на их ученых, их
тягу к познанию сущности вселенной. Они на пороге открытия истинной
природы соотношения времени и пространства.
- Ты заблуждаешься. Они до сих пор убеждены в необратимости хода
времени и полагают, что причина всегда предшествует следствию.
- Приглядись повнимательнее, о бог Света, - рассмеялась она. - Твои
игрушки уже не те, какими были когда-то. Они начинают постигать тайны, еще
недавно недоступные их сознанию.
- В таком случае мне следует вмешаться и изменить существующий ход
вещей. Они не должны узнать слишком много. Во всяком случае не теперь.
- Нет! Только не это! Пусть они познают истину. Ты не можешь обращаться
с ними как с простыми марионетками.
Он бросил на нее недоумевающий взгляд.
- Я могу обращаться с ними так, как мне угодно. В конце концов, я
сотворил их. Они принадлежат мне!
- Но ты не в состоянии больше контролировать их.
- Глупости.
- Пора бы вам признать это, - стояла на своем Аня. - Они уже вышли
из-под твоей власти.
- Я контролирую их!
- Ты сам вложил в них чувство любознательности, тягу к знанию.
- Это было необходимо, - вздохнул Ормузд, - но я уравновесил его
чувством страха перед неизвестностью.
Глаза Ани гневно сверкнули.
- Уравновесил? Ты ошибаешься, мой благородный богоподобный творец. Ты
только внес чудовищную противоречивость в их естество. Они разрываются
между стремлением познать тайны бытия и страхом перед неизвестностью.
Своим необдуманным поступком ты обрек их на вечные мучения, превратил их
жизнь в настоящий ад!
Тот, кто называл себя Ормуздом, собрался было возразить ей, но
остановился, прежде чем успел произнести хотя бы слово. Он наконец понял,
что собирается сказать Аня.
Она хотя и недолго, но все же пожила среди людей и лучше его понимала
их чувства и страдания. Вздохнув, он решил изменить свою тактику.
- Они наивно верят, что их боги всемогущи и всеведущи. Они порицают
меня за свои болезни, свои собственные недостатки и промахи...
- Они еще верят в твое милосердие, - добавила Аня, - и в твою любовь.
Он снова вздохнул, на этот раз тяжело и устало.
- Они понимают, что их создание было осознанным актом творения, что у
человечества есть свое предназначение, - продолжала она, - но им
приходится брести на ощупь во тьме, дабы узнать, каково оно. Они и рады бы
служить тебе, но не знают, чего ты хочешь от них.
Ормузд гневно выпрямился во весь свой огромный рост. Исходящая от него
энергия озарила облака золотистым светом.
- Они уже выполнили свое предназначение много столетий назад, -
раздраженно произнес он. - Сейчас, если Охотник осуществит свою миссию...
- Тогда ты победил, - прервала она его. - Отныне мы в безопасности.
- И я смогу наконец-то избавиться от них.
- Ты не можешь уничтожить человечество!
Ормузд насмешливо поднял брови.
- Не могу? Я?
- Ты не осмелишься, - поправила сама себя Аня. - Тебе известно, что
наша собственная судьба неразрывно связана с существованием человечества.
Создатели и их творения - части одного континуума. Если люди будут
уничтожены, мы погибнем вместе с ними.
- Неужели ты способна поверить в подобную нелепость?
- Я знаю, что говорю. И ты знаешь. Иначе чего ради ты позволил им
сохранить жизнь? Ты сотворил людей, чтобы с их помощью победить Темные
Силы, Они выполнили свою задачу.
- Но не полностью. Владыка Тьмы еще существует!
- Да, правда. - Она вздрогнула. - И пока он существует, мы не можем
чувствовать себя в безопасности. До тех пор пока Владыке Тьмы удается
ускользнуть от тебя, вы нуждаетесь в помощи людей. Преданной тебе армии
воинов. Твоих телохранителей, всегда готовых пожертвовать своей жизнью
ради тебя.
- Это их долг. Я сотворил их воинами.
- Да, и справился со своей работой настолько хорошо, что они уже не
могут жить без войны. А пока творец бездействует, им приходится убивать
друг друга. И этому не видно конца.
Ормузд пренебрежительно пожал плечами.
- Ну и что же из этого? Их и без того слишком много, несколько
миллиардов. И число их продолжает увеличиваться. Я сам вложил в них
инстинкт продолжения рода. Я дал им радость, чтобы компенсировать боль.
- Ты опять заговорил о равновесии, - горько улыбнулась Аня. - Иногда я
думаю, что ты на самом деле веришь, что тебе не в чем упрекнуть себя, что
ты справедлив и даже добр по отношению к ним.
- Они всего лишь мое творение. Игрушки, как ты сама называешь их. Мне
нет нужды быть добрым с ними.
Наступила продолжительная пауза. Глаза Ани блестели. Было очевидно, что
она лихорадочно обдумывала какую-то мысль. Желая утешить ее, Ормузд нежно
коснулся ее плеча.
- Тебе не было никакой необходимости становиться одной из них, - сказал
он тихо. - В мои планы никогда не входило, чтобы ты стала такой же
ранимой, как и они.
- Но это уже произошло, - возразила она еле слышно. - И мне никогда не
забыть того, что случилось.
- Моя дорогая...
- Они такие... беззащитные, - вздохнула она, - такие слабые. Им так
легко причинить боль.
- Да, их возможности весьма ограниченны. Ты знаешь это лучше меня.
Такими я и задумал создать их. Я был обязан так поступить.
- И ты не чувствуешь своей ответственности по отношению к ним?
- Почему же? Конечно, чувствую.
- Ты знаешь, во что верят некоторые из них? - спросила она и, прежде
чем он успел ответить, торопливо продолжала: - Некоторые из их философов
полагают, что это они создали нас. Интуитивно они понимают, что и мы
нуждаемся в них, что мы не сможем существовать без них.
Он пренебрежительно поморщился.
- Подумаешь, философы. Эти людишки ухитрились свалить в одну кучу
истинные знания и редкостную чепуху. Тщеславные болтуны. Преподносят как
высшую мудрость любую ерунду, которая приходит в их пустые головы, и еще
называют это интеллигентностью.
- Но они учатся. Учатся, не щадя своих сил. Они создают музыку и пишут
картины, строят машины, которые понесут их к звездам.
- Что же, тем лучше, - равнодушно согласился он. - Это делает их еще
более ценными для нас.
- Но, с другой стороны, знания, которые они обрели, дали им и понимание
собственной силы. Они уже обладают оружием, способным уничтожить целые
народы.
- Такого никогда не случится, - резко возразил он.
- Но ты опасаешься этого?
- Нет. Я всегда могу остановить их, не дать им возможности полностью
уничтожить друг друга.
- Ты сам создал их столь агрессивными. Ты создал расу бойцов, расу
убийц!
- Конечно. - Кивком головы Ормузд подтвердил свое согласие с ее
словами. - Агрессивность их натуры для нас ценнее всего.
- Даже если это качество заставляет их убивать друг друга?
- Даже если они уничтожат свою так называемую цивилизацию в ядерной
войне. Невелика потеря. Какая-то часть из них переживет и эту катастрофу.
Я присмотрю за этим. Сколько уже было таких цивилизаций! Где они теперь?
Но само человечество выжило. И только это имеет значение.
- А как быть с Владыкой Тьмы? Полагаю, что если ты называешь себя
Ормуздом, богом Света, то его следует назвать Ариманом, богом Тьмы.
В знак согласия Ормузд слегка наклонил голову.
- Он на самом деле располагает властью, способной уничтожить нас? -
спросила она.
- По крайней мере, сам он уверен в этом. Он считает, что, если ему
удастся уничтожить человечество, нам придется умереть вместе со своими
творениями.
Впервые Аня выглядела испуганной.
- Это правда? Такое может произойти?
В свою очередь Ормузд в первый раз не смог сразу ответить на ее вопрос.
- Точно не знаю. Людям нравится верить в то, что они являются венцом
творения, солью Земли, точкой опоры, на которой держится мир. В этом их
сила и их слабость.
- Ты хочешь сказать, что, может быть, они недалеки от истины? -
прошептала женщина.
- Не знаю, - рявкнул Ормузд, сжимая кулаки в бессильной ярости. - Этого
не знает никто! Мы вовсе не всеведущи. Существует великое множество вещей,
которые даже я не могу понять.
К его удивлению, Аня улыбнулась. Она стояла перед разгневанным богом
Света, широко улыбаясь, пока в конце концов не расхохоталась.
- Следовательно, люди все-таки правы. Они больше не нуждаются в нас.
Что мы дали им, кроме боли и горя?
- Я сотворил их! - прогремел Ормузд.
- Нет, нет, мой дорогой друг, вообразивший себя богом. Это они
сотворили нас. Может быть, ты и слепил их из глины и вдохнул в них жизнь,
но ты сделал это по их требованию. Они хотели этого, и ты, и я, и все
...Закладка в соц.сетях
