Жанр: Научная фантастика
Алые крылья огня
...койно ответил Кай. - Потому что мне
нужно время, чтобы занять боевую позицию - чем дальше от Земли, тем лучше.
Больт вновь принялся за еду. Его лицо приобрело знакомое Каю выражение
мрачной отрешенности: так он выглядел накануне их совместных боевых вылетов,
когда никто не мог сказать, скольких противников они встретят над Средиземным
морем. Гауптман привычно взвешивал шансы: убедившись, что при любом раскладе
счет выходит не в его пользу, он успокаивался и проникался зловещим фатализмом
человека, готового сражаться до конца, чего бы ему это ни стоило.
- Теперь ты будешь не один, - добавил Кай - Лок прикроет тебе хвост.
Больт повернулся к Зоргану и неожиданно подмигнул ему, хитро улыбнувшись.
- Мы им вставим, - сказал он, жуя. - В конце концов, у меня есть и пара
пушек в крыльях. Если только я смогу развернуться, кто-то у меня там
полетает...
Кай не сомневался, что, достаточно озверев, Больт и на "штуке" сможет
насыпать кому-нибудь перцу под хвост. Плевать, что старенький пикировщик вдвое
медленнее современного истребителя; в руках опытного и хладнокровного пилота и
он мог стать грозным оружием.
- Лок, я буду тебе очень признателен, если ты раздобудешь мне еще пару
пива. - Кай отбросил свою салфетку и встал из-за стола. - Приятного аппетита,
господа...
Спустя пять минут он вошел в трапезную с парой черных зализанных кофров,
украшенных эмблемами Саргона. Леди Валерия весело блеснула глазами.
- Так. - Кай положил кофры на пол и привычными движениями откинул крышки.
- Сейчас уходим куда-нибудь, раздеваемся догола и надеваем на себя вот это. -
Он вытащил на свет пару гладких, словно облитых лаком, черных комбинезонов. -
Потом возвращаемся сюда...
Больт отставил в сторону чашку кофе, подхватил комбез и молча удалился.
Лок указал Каю на стоявшие на столе бутылки:
- Я принес...
- Спасибо, - кивнул Харкаан, - иди переодевайся.
- Ты уверен, что у тебя получится? - спросила Валерия, когда они остались
вдвоем.
- Я ни в чем не уверен, - пожал плечами Кай. - Просто это единственный
план, который мы способны осуществить. Гюнтер действительно классный пилот, и я
уверен, что он сможет попасть нашей бомбочкой туда, куда надо.
- Он сказал мне, что не умеет пользоваться прицелом для бомбометания. Ты
считаешь, что он способен поразить точечную цель?
- Ему не понадобится поражать булавочную головку - это во-первых. А
во-вторых, прицел я ему объясню. С ним разве что идиот не разберется. Все это
не так уж важно. Важно, чтобы у него благополучно завелся двигатель и он вышел
на цель с допуском плюс-минус полтысячи метров. Этого хватит, там все равно
будет
жуткая каша.
- Ему придется бросать с большой высоты...
- Да. Мне очень хотелось бы, чтобы он швырнул тысяч с десяти, но это
невозможно: там разброс может стать опасным, к тому же на десяти тысячах у него
еще не заработает мотор. Дай бог, чтобы он вообще заработал, потому что ему
может не хватить воздуха. Я понятия не имею, как запустить двигатель
внутреннего сгорания на большой высоте.
Кай открыл пиво и подумал, что Валерия совершенно права в своих сомнениях:
все это, конечно, чистой воды авантюра. Если не запустится двигатель, если
Больт не выйдет на цель. Да он, в конце концов, просто не знал, как "Юнкерс"
будет планировать целых десять километров! Надо будет сказать Гюнтеру, чтобы он
не забыл открыть воздушные тормоза и все закрылки. А какой поставить шаг винта?
Лок и Больт вернулись в комнату. Комбинезоны, имевшие способность
мгновенно ложиться по любой фигуре, сидели на них как перчатки. Больт с
непривычки ерзал плечами и почесывался, но Кай знал, что это бывает со всеми и
легко проходит. Облегающий комбинезон был на самом деле довольно толстым -
почти зимний полетный на меху - и обеспечивал почти идеальную защиту тела от
внешних условий.
- Я вижу, с застежками вы разобрались сами, - Улыбнулся Кай.
- Это Лок помог, - смущенно отозвался Больт. - никак не мог понять, что
делать. Ну и что теперь?
- Теперь - оборудование и снаряжение. Кай достал из кофров массивные
наплечники, пояса, шлемы и перчатки. Из снаряжения остались только ранцы,
совершенно ненужные в ситуации, когда никто не собирался выходить в открытый
космос. При помощи Валерии Кай быстро подогнал все ремни и застежки и соединил
соответствующие штекеры.
Лок и Больт стояли перед ним в сферических черных шлемах с поднятыми
забралами и смешно шевелились, привыкая к навьюченным на них килограммам Кай
еще раз обхлопал обоих и подтолкнул их к дверям:
- Идемте, поглядим, как вы будете чувствовать себя в самолете.
Леди Валерия, негромко посмеиваясь, отправилась вместе с ними. Кай помог
Локу взобраться на скользкое от сырости крыло. Больт залез сам, сдвинул в
сторону фонарь, пролез в кокпит и защелкнул привязные ремни.
- Нормально, - сказал он, покачав ручку. - Как в обычном зимнем комбезе.
Но как мы будем переговариваться без ларингофонов?
- Сейчас вы захлопнете шлемы, - сказал Кай, - задвинете фонарь и
попробуете поговорить.
Он по очереди залез в обе секции кокпита и включил связную аппаратуру
скафандров - сенсоры находились на левом плече. Потом махнул рукой, давая знак
загерметизировать шлемы.
Лицо Больта на несколько секунд перекосилось от удушья, и Кай с испугом
подумал, что у него накрылся автомат давления, но потом все нормализовалось:
га-уптман одобрительно помахал рукой и что-то пробурчал. Протянув руку, он
задвинул фонарь и вдруг откинулся на спинку кресла, шаря руками где-то впереди.
Неожиданно коротко прошипела какая-то магистраль, и сырой воздух разорвал
мощный рев двигателя. Леди Валерия со сдавленным ругательством отскочила
подальше от завертевшегося пропеллера. Больт убрал обороты, покачал рулем,
затем подергал элероны и вдруг спустил тормоза. Кай соскользнул с крыла и
распластался на земле, чтобы не получить по голове подкосом стабилизатора.
- Что ты делаешь?! - заорал он, когда рядом с его шеей медленно прошло
хвостовое колесо.
Но Больт знал, что делал. "Юнкере" продвинулся на сколько метров и замер
как вкопанный. Следом остановился двигатель.
- Вот шутник... - пробурчал Кай, поднимаясь на ноги.
Лок в задней кабине поворочал пулеметом, вывернул его до упора влево и дал
короткую очередь, срубившую несколько ветвей с растущих на склоне деревьев.
С хрустом распахнулся пилотский фонарь.
- Все в порядке, - сказал Больт, подняв рукой забрало шлема. - Пахнет
хорошо...
- Где - пахнет? - не понял Кай.
- Да тут, в скафандре. Так, а тут перекрывать ничего не надо?
- Не надо, там автоматика. Ну ты и бандит, дружище!.. Я грешным делом
решил, что ты спятил и хочешь улететь в долину.
- Еще полетаем. Э! - Больт выбрался на крыло и ударил кулаком по плексу
над головой Лока. - Вылезай оттуда! Налетались, хватит!
Лок выбрался из тесного отсека воздушного стрелка, поднял забрало и
радостно улыбнулся. Соскользнув по крылу на землю, он отошел на несколько
метров в сторону и, продолжая улыбаться, любовно оглядел самолет.
Приблизившись, Больт одобрительно хлопнул его по плечу.
- Ничего, прорвемся. Только б не промахнуться. С неба сорвались первые
крупные капли дождя. Кай поежился и взмахнул рукой:
- Закройте фонарь, и идемте в дом. Кажется, сейчас тут начнется потоп.
Уложив скафандры в кофры, он отнес их к себе в комнату, задвинул под
кровать и спустился вниз, чтобы прихватить свое пиво и пару кусков
какого-нибудь окорока на закуску. Ему вдруг отчетливо представилась порция
славных, толстеньких сосисок и гарнир из картофеля фри и капусты. Кай вздохнул.
"Закончится война, - подумал он, - приеду в Австрию. В Германию я определенно
не поеду, потому что она давно перестала мне нравиться. Рейх пропитался ложью и
завистью: Медведь был совершенно прав, говоря, что наци превратили Германию в
государство лавочников, которые с восторгом напялили на себя коричневые
мундирчики. А после войны там еще долго будет бардак".
Он вошел в комнату и прикрыл окно, из которого на подоконник летели косые
потоки влаги. На трюмо его ждал томик Вольтера в немецком переводе, найденный
недавно в библиотеке замка, и Кай мечтал спокойно посидеть, прислушиваясь к
шуму дождя, попивая пиво и читая великого французского просветителя.
"Нам осталось всего несколько дней, - подумал он, - усаживаясь в глубокое
кресло напротив окна. Дня три, может, больше - и все изменится, и мы покинем
это горное убежище навсегда. Распадется наша странная и местами нелепая
общность, не будет уже ни общих надежд, ни совместных страхов. Будет другая
жизнь... и я наконец смогу как следует выспаться".
Кай поудобнее устроился в кресле, поставил рядом с собой бутылку пива и
раскрыл Вольтера, обратив попутно внимание на то, что издан он аж в восемьсот
девяносто пятом году, но тут незапертая дверь его комнаты бесшумно отворилась.
Но пороге стоял Лок с початой бутылкой пива.
- Дай мне сигарету, - попросил он, входя и бесцеремонно усаживаясь на
неубранную постель.
- Возьми на трюмо, - вздохнул Кай, понимая, что почитать ему уже не
придется.
Лок встал, взял в руки золотой портсигар и с удивлением уставился на орла
Люфтваффе на крышке.
- Я где-то видел эту эмблему, - заявил он.
- У меня на мундире. Это эмблема немецких военно-воздушных сил. Этот
портсигар я получил за Польшу. - Кай нащупал в кармане зажигалку и протянул ее
Локу. - Я воюю с первого дня войны.
Лок вновь забрался на кровать, сбросил с ног свои смешные короткие
сапожки, которые, как уже знал Кай, он притащил из своей эпохи, и сел
по-турецки. В его темных глазах стояла непонятная печаль, глубокая настолько,
что Кай вдруг почувствовал, что ему не по себе.
- У тебя что-то стряслось? - мягко спросил он.
-Нет.
Лок глотнул из бутылки, чуть поморщился и глубоко затянулся, глядя, как
бьются о стекло бессильные капли дождя. Кай выбрался из кресла, распахнул
прикроватную тумбочку, стоявшую в углу комнаты, достал из нее сигару,
оставшуюся из стокгольмской коробки, раскурил ее и чуть-чуть приоткрыл окно. В
образовавшуюся щель залетели несколько капелек. Лок поежился и спрятал ноги под
одеялом. Кай втянул в себя густую струю ароматного дыма; ему захотелось, чтобы
у него начала кружиться голова, потому что хрупкая фигурка в черном трико,
засунувшая ноги под теплое, не по лету, одеяло, заставила его подумать о своих
детях - тех, которых у него никогда не было.
- Я просто хочу побыть с тобой, - тихо произнес Лок, продолжая смотреть в
окно. - Кроме тебя, мне не к кому идти.
- Это из-за того, что Гюнтер?..
- Гюнтер сейчас с Валерией, - жестко усмехнулся Лок, - у нее скрипучая
кровать. Но он тут ни при чем, не думай. Никуда он не денется...
Кай покачал головой и опустил глаза. А кого тут винить, подумал он. Лери
всегда имела настоящий шарм - такой, что аристократки от зависти зубами
скрипели. Что ей обольстить несчастного ученого червя, который никогда не видел
красивых, грамотно обнаженных ножек? Еще недавно он не мог без дрожи душевной
смотреть на обычную короткую юбку. Готов спорить на что угодно, она покажет
ему, что такое настоящая женщина. Вопрос только - зачем?
- Когда мне было пять лет, - вдруг заговорил Лок, - Кирби впервые вывел
меня из нижних уровней и показал мне солнце. Это было настолько здорово, что с
тех пор я ненавижу пасмурную погоду. Когда начинается Дождь, мне все время
кажется, что я снова попаду туда, вниз где нет ничего, кроме ламп. Кай прикусил
свою сигару.
- Скоро мы окажемся там, где солнце светит почти круглый год, - сказал он.
- И еще там очень теплое море. Ты умеешь плавать?
- Откуда?
Лок вдруг странно всхлипнул и протянул руки:
- Посиди со мной...
Кай уселся на кровать, обнял его левой рукой и ощутил слабый, немного
терпкий запах дорогих французских духов. Лок высвободился из-под его руки,
сдвинулся к стене, чтобы опереться на высокое деревянное быльце, и снова
приложился к бутылке. Потом извлек из-под одеяла ногу, вытянул ее и положил на
колени Кая. Харкаан меланхолично погладил пальцами его тонкое бедро, затянутое
в гладкую черную ткань.
- Почему ты не хочешь Марию? - Неожиданный вопрос Лока заставил Кая
дернуться.
- Ты разве знаешь, кто она?
- Она не делает из этого тайны, - фыркнул Зорган, - по крайней мере, для
меня. Она боится Валерию, а я... что ей я?
Кай придвинулся к нему и закрыл глаза. Легкие пальцы Лока, пахнущие все
теми же духами, ласково скользнули по его лицу. Он поймал его ладонь рукой и
поднес к губам.
- Нет, - произнес Лок, неожиданно вставая, - я никогда не буду для тебя
женщиной. Я... - Кай уловил в его голосе какие-то новые, незнакомые ему, но
по-прежнему грустные интонации. - Правда, это, наверное, к лучшему.
Лок остановился у двери и поднял на Кая огромные, полные горечи, глаза.
- Я прошу тебя, - теперь его голос обрел почти мужскую твердость, - не
отталкивай ее. Нельзя отказываться от женщины, которая так хочет тебя.
Кай проводил взглядом захлопнувшуюся дверь и забрался на подоконник. В его
голове царил полнейший сумбур. Несколько минут он курил, глядя на свою смятую
постель, потом спрыгнул на пол и решительно вышел из комнаты. В эту минуту
кончился дождь.
Спустя некоторое время Больт, запахнувшийся в верблюжий халат и подошедший
с сигаретой к окну, увидел, как по лугу идет человек в сверкающем белом
мундире, состоящем из приталенного кителя, узких галифе, высоченных белых сапог
и высоковерхой фуражки. На боку у него болтался короткий меч в серебряных
ножнах, а на груди отливали золотом несколько разнокалиберных крестов.
Прищурившись, Больт понял, что это Кай.
- Ого, - прошептал он, - это что у него, парадный мундир такой?
Глава 7
Вытянувшись на смятых простынях рядом с горячим телом Марии Роденхейм, Кай
молча смотрел в окно. На западе, среди двух равновеликих вершин багрово
догорало солнце. Неподвижный, Кай думал о том, что этот визит уже не кажется
ему преступлением по отношению к памяти Лизмора. Ему было наплевать, влекущее
лоно молодой женщины что-то перевернуло в нем, и недавние устои, на которых
держался его мир, превратились в нечто трухлявое и совершенно ненужное.
Он тихо вздохнул. Рука Марии двинулась по его груди, опускаясь к животу.
Кай повернулся к ней и увидел синие глаза, вдруг ставшие теплыми и уютными,
такими, словно она прожила с ним много-много лет, давно превратившись в
привычный элемент его бытия.
- Как странно,- прошептал Кай.
- Что? - тихо спросила Мария, по-прежнему улыбаясь.
- Я настолько привык к одиночеству, что перестал обращать на него
внимание. Более того, я начал воспринимать его как единственно возможный способ
существования. Я привык делить свои радости и горести с одним лишь собой, у
меня даже выработалось нечто вроде "второго я", с которым я мог вести долгие
разговоры. Иногда мне начинало казаться, что это признаки паранойи, но утром...
Утром я убеждался, что все происходит именно так, как и должно быть.
- Я не хочу, чтобы ты был одинок.
Она склонилась над ним и лизнула языком его шею. Кай обхватил ее руками,
прижал к себе, чувствуя, как щекочут живот соски ее небольших острых грудей и
вдруг подумал, что хотел бы навсегда остаться в этом теплом запахе ее
бархатистого, восхитительно упругого тела.
- Я хочу, чтобы ты был со мной.
- Да. - Кай погладил ее волосы, прикоснулся сухими губами к плечу. - Мы
уедем в Южную Америку и переждем там войну, а потом переберемся в Штаты. У нас
куча денег, мы сможем жить в свое удовольствие и никогда ничего не бояться.
Мария тихо улыбнулась и выскользнула из его объятий, чтобы, набросив на
плечи халат, мышкой вынырнуть из спальни. Кай поднялся, взял со столика сигару,
чиркнул колесиком зажигалки и подошел к окну. Над кроватью светил ночник в
коричневом шелковом абажурчике, и его лицо туманно отражалось в стекле на фоне
тающего в горах солнца. Кай посмотрел на свои запавшие скулы и подумал, что
впервые в жизни он пришел к женщине с небритой физиономией.
И впервые, добавил он, с седой бородой. Это уж точно.
Мария вернулась в спальню, неся небольшой поднос, на котором стояли
кофейник, сахарница и крохотные фарфоровые чашечки. Кай повернулся и,
перехватив поднос из ее рук, поставил его на столик. Едва он выпрямился,
женщина обхватила его плечи, прижимаясь щекой к его трескучему подбородку. Кай
замер, слушая, как часто бьется ее сердце.
- Давай пить кофе, - прошептала она, отпуская его.
Он молча кивнул и сел на постель.
- Иногда мне хочется снова оказаться на столичной планете, - улыбнулась
Мария, наливая и протягивая ему чашку. - Хотя тебе, наверное, там не нравится?
- Ну почему же?..
Помимо его воли, перед мысленным взором Кая вдруг поднялись
величественные, покрытые вечными снегами горы, тонущие в зеленом море трав
бескрайние равнины, океаны, такие же лазурно-голубые, как и небо; огромные
стеклянные башни городов, пестрая суета космопортов. Все это он видел. Он не
мог сказать, что ему не нравится столица, но человеку, выросшему на холодном,
полном своеобразного сурового обаяния Саргоне, она казалась какой-то излишне
пышной, словно перезрелая красотка, не оставившая надежды подцепить себе
невинного мальчика.
- Какой смысл об этом думать, - вздохнула Мария, и Кай неожиданно понял,
что все эти годы она тяготится Землей, отсутствием привычного для нее комфорта,
общения, наконец, всего того, что принято называть блеском имераторской
столицы.
Наверное, она тяготилась и Лизмором, несмотря на весь его шарм, остроумие
и обаяние. Скорее всего свою роль сыграла разница в возрасте и, наверное, уж
очень яркая его любовь: поздняя, запоздалая, она сожгла в ее сердце самое себя,
превратившись в мучительную пытку, из которой не было выхода. Кай хорошо знал,
как это иногда бывает...
На свете есть много вещей, способных превратить человека в соляной столб,
сказал он себе. Внутренняя борьба, постоянное сражение с готовыми прорваться
наружу страстями иссушают душу, заставляя тебя обрасти мощным панцирем горечи и
разочарования; и страшен бывает тот день, когда ты понимаешь, что все было
напрасно и прожитые в этой борьбе годы стоят лишь того, чтобы быть выброшенными
на свалку, ибо они не принесли ничего - только пустоту.
Кай неторопливо глотал крепкий кофе и смотрел, как закручивается в воздухе
сизый дым забытой в пепельнице сигары.
- Нам нужно будет затопить лодку, - сказал он, - и избавиться от
хроноаппаратуры Кирби Зоргана, которая стоит в Италии. Надеюсь, Валерия не
вспомнит о деньгах, которые лежали в сейфе. Я знаю, память у нее
профессионально избирательная: она помнит только то, что необходимо по делу.
Мелочи, которые уже сыграли свою роль, она сразу же забывает.
- Ты уверен, что с ней все будет гладко? - тревожно спросила Мария. - Мне
почему-то кажется, что она догадывается кто я на самом деле.
Кай поставил чашку на столик и вытащил из пепельницы сигару. Перед ним
стояла дилемма: рассказать Марии о своих подозрениях или пока не стоить
Подумав, он решил, что пока это ни к чему, тем более, что и сами подозрения
выглядели слишком туманно чтобы воспринимать их всерьез.
- Я думаю, что удача с лойтом и так будет для нее прекрасной конфетой, -
ответил он. - Чего ради ей триумфатору, устраивать целую битву? Ведь она
прекрасно понимает, что так просто мы не сдадимся. Нет Валерия не дурочка. Она
выполнит свою миссию, и этого ей хватит.
По крайней мере, добавил он про себя, этого хватило бы для нормального
человека, не желающего влезать в новые неприятности. Я, Кай Харкаан, фигура не
самая удобная на свете - у меня и имя, и брат, и куча друзей, которые могут
растереть какую-то там генеральшу Мелби в пыль одной речью в сенате. К тому же
я с Саргона: стоит мне вернуться домой, и шаловливые императорские ручонки до
меня уже не дотянутся. Мария, конечно, дело другое. Но должна же она помнить,
что я всегда был человеком принципов?
Продолжая размышлять, Кай встал и подошел к окну. Собственной наготы он
никогда не стеснялся, резонно считая, что женщина, с которой он был в постели,
в любом случае видела все, что ей хотелось, и теперь любые проявления
стыдливости выглядели бы в его глазах нелепым ханжеством.
- У тебя не будет ощущения, что, расставаясь с ней, ты навсегда отбросишь
какую-то часть самого себя? - тихо спросила Мария ему в спину.
Кай очнулся от своих мыслей и восторженно хохотнул, повернувшись к ней.
- Ты очень здорово изъясняешься! Нет, Мари. Тебе не стоит ревновать меня к
призраку многолетней давности. То, что я должен был отбросить, я отбросил
двенадцать лет назад. Я расстался с Валерией, как змея со своей старой кожей.
Она осталась где-то там, на дороге... По большому счету, мы никогда не
принадлежали другу другу - тут виноват и ее возраст, и сословные перегородки,
которые она так и не захотела преодолеть. Одно время меня мучила мысль, что
своим поступком она отомстила мне за то, что я саргонский лорд, а она - дочь
священника с нищей планетки. Может быть, я был недалек от истины, потому что
Валерия всегда восхищалась "светом" и "обществом", в которые ей хода не было.
Может быть... Честно говоря, сейчас мне противно даже вспоминать об этом.
Мария усмехнулась и зябко повела плечами. Забравшись под одеяло, она
изогнулась, взяла с туалетного столика пачку французских сигарет и прикурила -
как показалось Каю, нервно.
- Что она могла знать об этом самом "свете"... Когда-то я пошла в армию,
потому что с раннего детства питала глубокое отвращение ко всем этим
условностям, в которых росла. А они, как мне казалось, росли вокруг меня.
- Ты закончила кадетский корпус?
- Да, Брассонский - тяжелой пехоты. Служила почти три года. Потом - ты
знаешь. С Лайонелом я познакомилась, когда он лежал в столичном госпитале после
ранения. По-моему, он сразу обезумел: конечно, мне это страшно льстило, и
долгое время я была уверена, что на самом деле люблю его. Но все это проходит;
когда твой мужчина на пятьдесят лет тебя старше, ты все равно начнешь
тяготиться его чувствами. Особенно если он на самом деле безумен в своей
страсти.
- Я старше тебя на двадцать, - рассмеялся Кай.
- На пятнадцать, я думаю... но это все-таки лучше, чем на пятьдесят. Мир
его праху, он был хорошим человеком и наверняка одобряет то, что происходит с
нами сейчас. Ты ему очень нравился, Кай.
- Он мне - тоже...
Кай присел на край постели и поцеловал женщину, поймав себя на мысли, что
со стороны они, наверное, выглядят довольно смешно: у нее в руке тлела
сигарета, У него - сигара, и, прильнув друг к другу, они отвели занятые руки в
стороны, чтобы не обжечься.
- Мы как подростки, - тихо хихикнула Мария, - не все время кажется, что ты
боишься меня... хочешь, но в то же время боишься.
- Боюсь?! - поразился Кай.
Бросив в пепельницу сигару, он запрыгнул на кровать и обрушился на женщину
всем своим жилистым узким телом. Она радостно пискнула и раскрылась ему
навстречу. Кай вошел в нее, мгновенно растеряв все свои последние мысли, забыв
и о седине в бороде, и о Лизморе, и о том, что чертов Больт все-таки оказался в
постели старой змеюки. Он таял в этом теплом аромате действительно ощущая себя
мальчишкой, впервые прикоснувшимся к священнодействию любви... и вдруг,
захрипев в конвульсии страсти, остановился и упал на грудь Марии с широко
раскрытыми глазами.
- Что с тобой? - спросила она, приподнимаясь на локтях.
- Они там, - сипло проговорил Кай, не двигаясь с места. - О Бездна, как же
их там много!
- Что, что ты имеешь в виду?
Кай сполз с нее и сел на кровати. Схватил сигару, несколько раз глубоко
затянулся и наконец пришел в себя.
- Это было всего лишь мгновение, - произнес он, - оргазм прояснил мне
мозги. И я почуял всю эту сволочь. Они там, южнее нас. Расстояние я определить
не могу.
- Ты хочешь сказать, что учуял несколько "одержимых"? - Мария села рядом с
ним и тревожно заглянула ему в глаза.
- Не "несколько". Мари. Их там много. Я не успел понять сколько - говорю
тебе, это длилось всего лишь мгновение. Никогда бы не подумал, что наслаждение
может так взорвать мой несчастный мозг.
- Ты уверен, что это не было галлюцинацией?
Кай встал и принялся натягивать рубашку.
- Таких галлюцинаций не бывает. Я должен лететь.
Мне кажется, что у нас мало времени.
- Я полечу с тобой.
- Нет! - Он предупреждающе поднял руку. - Это невозможно, твое присутствие
смажет четкость ощущений. Пока меня не будет, попробуй связаться с этим
красавчиком Джимми и выяснить, не ошибся ли он со сроками переговоров. Не могло
ли случиться так, что опоздал с подачей доклада? Ты же знаешь, как иногда
случается: даже классный профессионал может быть обманут или дезориентирован.
Кай закончил одеваться, защелкнул пряжку пояса и поглядел на парадный меч,
лежащий в кресле:
- Пусть ножик останется пока у тебя. Все, я помчался!..
- Удачи! - выкрикнула вслед ему Мария, но он уже не слышал ее, поглощенный
ощущением начинающейся охоты.
Этого мига Кай ждал с того момента, когда понял, что в кабине британского
истребителя сидит "одержимый"; он знал, что так или иначе, но выполнит свое
предназначение, ибо никто, кроме него, на это не способен. Долг охотника,
влекущий его за собой, не был для Кая набором громких фраз, он
...Закладка в соц.сетях
