Жанр: Научная фантастика
Выбор оружия
...идор, и
охранники ринулись туда, громко стуча сапогами. Их дважды останавливал контроль
- но все прошло как нельзя лучше.
- Нам невероятно везет, - тихо пробормотал Бейчей.
- Да, если везением можно считать эффектор почти военного стандарта,
управляемый сверхскоростным Мозгом
звездолета - он с расстояния почти в световой год в данный момент руководит этим
космопортом. Когда они проходили еще
по одному коридору, сережка кольнула его ухо, предупреждая о рентгеновских лучах
и последовавшем за ними сильным
магнитным полем. В обоих случаях устройства включались не автоматически, а
вручную. В транзитном зале при их
появлении у человека с нейроимплантантом внезапно начался приступ, и он забился
в судорогах на полу - прямо у
терминала, где осуществлялась последняя проверка. Лифт бесшумно двигался, через
несколько минут они должна была
оказаться на клипере, и в его ухе зазвучал тихий голос Дизиэт:
- Вот и все, Закалве. Незаметно навести плотный луч на корабль мы не
сможем. Я выйду на связь только при
действительно чрезвычайных обстоятельствах. Если захочешь поговорить,
воспользуйся номером в Солотоле. Но учти, он
прослушивается. До свидания, желаю удачи!
До старта оставался примерно час, и он потратил его на ознакомительную
прогулку по "Осом Эмананиш".
Через систему динамиков и мониторов было объявлено об отправлении. Клипер
сначала двигался медленно, затем
стремительно пошел по дуге - мимо солнца и газового гиганта Сореатура. Именно
там, среди мощных вихревых потоков,
приходилось скрываться модулю. Сореатур входил в сферу интересов "гуманистов" -
они собирались навести там свои
порядки, в частности - изменить атмосферу. Закалве смотрел, как газовый гигант
остается за кормой, и ощущал странную
беспомощность, так как не знал, кто прав, а кто не прав в своих намерениях.
Протискиваясь через сутолоку небольшого
бара, он услышал за спиной:
- Мистер Стабериндо, собственной персоной? Рад видеть и все такое
прочее...
Он медленно обернулся. Коротышка-врач, специалист по всевозможным
ампутациям и пересадкам, стоял,
прислонившись к стойке, и жестом подзывал его к себе. Что делать, пришлось
подойти.
- Добрый день. Коротышка кивнул.
- Простите, прошлый раз не представился: Стэпангардерсинейтеррей.
Разумеется, зовите меня просто Стэп.
- С удовольствием и облегчением. - Он улыбнулся. - Пожалуйста, можете
называть меня - Шерад.
- Может, отпразднуем встречу?
- Прекрасная мысль!
Они уединились за небольшим столиком у переборки.
- Так что привело вас сюда? - Доктор сверкнул ослепительно-белыми зубами.
- На самом деле, Стэп, - тихо произнес Закалве, - я путешествую
инкогнито, и поэтому оценил бы ваше молчание.
- Разумеется! - энергично закивал его собеседник. Заговорщицки
оглянувшись по сторонам, коротышка
придвинулся к нему поближе. - Мне самому приходится иногда путешествовать, -
брови Стэпа выразительно поднялись, -
не привлекая к себе внимания. Могу я чем-нибудь помочь вам?
- Вы очень любезны.
Последовал тост за безопасный полет.
- Вы летите до конца, на Брескиал? - спросил доктор.
Закалве кивнул.
- Да, я путешествую не один, со мной деловой партнер.
- А, "деловой партнер"! Ну, конечно! - понимающе улыбнулся Стэп.
- Нет, это не то, что вы наверняка подумали, это пожилой господин, он
занимает отдельную каюту.
- Еще по бокалу этого восхитительного напитка?
- Полагаешь, ему ничего не известно? - спросил Бейчей.
- А что может быть известно?
Закалве пожал плечами и бросил взгляд на экран, который располагался по
центру двери тесной каюты Цолдрина.
- В новостях ничего не сообщают?
- Ничего, - подтвердил Бейчей. - Упомянули какие-то учения по
безопасности, проводимые в нескольких
космопортах. Вот, пожалуй, и все...
- Доктор, надеюсь, не добавит нам проблем.
- А у нас возникли проблемы? Серьезные?
- Более чем серьезные. Рано или поздно они обязательно вычислят, что на
самом деле произошло. Вряд ли мы
долетим до Брескиала раньше их.
- И что тогда?
- Тогда, если я не сумею что-нибудь придумать, Культуре придется либо
позволить захватить нас, либо атаковать
этот корабль. Подобные действия будет сложно объяснить, к тому же они до
некоторой степени снизят доверие к тебе.
- Если я решу поступить так, как ты просишь, Шераданин.
Он внимательно посмотрел на Закалве.
- Да, если...
Он продолжал обследовать клипер. По сравнению с другими кораблями
Культуры, этот казался маленьким. Схемы,
что выводились на экраны, не давали исчерпывающей информации относительно того,
как захватить или вывести из строя
корабль, пользуясь ими.
Наблюдая за членами экипажа, он выяснил, что двери в специальные отсеки
открывались, реагируя на голос или
ладонь.
На борту не было ничего огнеопасного или взрывчатого; по большей части
схемы оптические, а не электронные.
Несомненно, "Ксенофоб" мог заставить клипер "Осом Эмананиш" петь или даже
плясать, манипулируя им из какойнибудь
соседней звездной системы, но судя по всему без боевого скафандра или
оружия будет трудно что-либо
предпринять, если события начнут развиваться соответствующим образом.
Итак, судно двигалось вперед. Бейчей редко покидал каюту, в основном, он
следил за новостями на экране или
отсыпался впрок.
- Похоже, я поменял один вид заточения на другой, - со вздохом сообщил
Закалве спустя сутки, когда тот принес
ему ужин.
- Только не впадай в клаустрофобию. Никто не заставляет тебя сидеть здесь
сиднем, можешь выйти прогуляться.
Просто так безопаснее... разумеется, лишь до некоторой степени. - Цолдрин взял
из его рук поднос и, подняв крышку,
начал изучать содержимое тарелки.
- Пока я отношусь ко всему этому как исследователь к неизученному
материалу. Но долго так не может
продолжаться. - Бейчей отложил крышку в сторону. - Еще пара недель, и...
- Надеюсь, что до этого не дойдет, - поспешил успокоить старика Закалве.
- А, Шерад! - коротышка-доктор незаметно подкрался к нему в салоне и
подхватил под руку. Окружающие тем
временем с интересом наблюдали, как на экране проплывает мимо изображение
газового гиганта близлежащей системы. -
Около десяти я устраиваю вечеринку в гостиной "Звездный свет", одну из своих
вечеринок, понимаете? Хотите принять
участие - разумеется, я приглашаю и вашего спутника...
- Вам позволяют такое на борту?
- У меня привилегированное положение - моя машина признана инструментом
первостепенной медицинской
важности.
- Боюсь, участие в вечеринке мне не по карману.
- Без небольшого вознаграждения, конечно, не обходится, но вполне по
средствам большинству приличных людей.
Так придете? Обещаю эксклюзивное общество.
- Благодарю за приглашение, но боюсь, что не получится.
- Такой шанс дается один раз в жизни, а вам выпал вторично, и вы еще
отказываетесь!
- Подожду третьего раза. Извините. - Он потрепал Стэпа по плечу. -
Увидимся за бокалом сегодня вечером?
- Боюсь, я буду очень занят: надо все подготовить к приходу гостей...
Жаль, что упускаете возможность
повеселиться. - Коротышка блеснул зубами.
- Не представляете, до какой степени я сам об этом жалею.
Он направился в бар. В прошлый раз его внимание привлекла высокая
стройная брюнетка. Возможно, удастся
завязать знакомство, а дальше... Удача улыбнулась ему, красавица сидела у
стойки.
- Сдается мне, ты порочен.
- Спасибо. Для этого потребовалось много лет неустанной практики.
- Не сомневаюсь.
- По глазам вижу, собираешься мне сказать, что к тебе такое определение
не подходит. Узнаю симптомы, но... - Он
положил ей руку на плечо. - Не беспокойся. Это излечимо.
Женщина толкнула его, ее рука на мгновение задержалась у него на груди.
- Ты ужасен.
- Признаю, пожалуй, тебе удалось заглянуть в мою душу. - Он ответил на
улыбку незнакомки. - Так приятно
исповедоваться особе, похожей на красавицу-богиню.
Женщина гортанно рассмеялась; откинув голову, продемонстрировала стройную
шею.
- Признайся, ты обычно добиваешься чего-нибудь этой репликой?
Похоже, фраза несколько задела его (или он сделал вид, что задела).
- Ну почему красивые женщины нынче столь циничны? - с грустью
поинтересовался он.
Внезапно он заметил, что женщина смотрит куда-то ему за спину. Он
обернулся. Двое младших офицеров охраны с
расстегнутыми кобурами приближались к нему.
- Да, господа?
- Господин... Шерад?
Он встретился глазами с одним из офицеров и понял: выследили.
- Да. Хотите выпить, ребята? - он усмехнулся, оглядываясь на женщину.
- Нет, спасибо. Будьте любезны, пройдемте с нами.
- А в чем дело? - изображая пьяного, вскинулся он, затем осушил рюмку и
вытер руки о лацканы пиджака. -
Капитану нужно помочь порулить, так? - захихикал он, соскальзывая с табурета у
стойки. - Ой!
Повернувшись к женщине, он взял ее за руку и поднес к губам.
- Сударыня, я с вами прощаюсь, но ненадолго. Она неуверенно улыбнулась.
- Сюда, господин Шерад, - предложил ему один из офицеров.
- Да, разумеется, куда хотите. С вами - куда угодно.
В лифте офицер нажал самую нижнюю кнопку: склад, багаж и карцер.
- Меня сейчас стошнит! - сказал он, как только закрылись двери и,
согнувшись, выдавил из себя содержимое
последних бокалов.
Один из охранников отпрыгнул в сторону, стараясь сохранить в чистоте свои
блестящие ботинки. Другой брезгливо
отвернулся - и получил хук в челюсть. Оглушить первого, пока тот соображал, что
происходит, не составило труда. От удара
тела о стену кабины на пульте вспыхнула надпись "Превышение веса", и лифт замер
между этажами. Он нажал нужную ему
кнопку, и пока лифт перемещался вверх, обшарил карманы офицеров и забрал у них
станнеры. Наконец кабина замерла,
двери раздвинулись и бесчувственное тело охранника наполовину вывалилось на
площадку. Закалве поспешил по коридору
в сторону гостиной "Звездный свет".
Дверь гостиной была заперта. Он нащупал еле заметную кнопку, наклонился к
переговорному устройству,
оглянулся - двери лифта то и дело гудели, сжимая тело неподвижно лежавшего
офицера.
- Стэп, это Шерад. Я передумал.
- Превосходно! - Дверь гостиной распахнулась, на пороге стоял доктор.
Он стремительно вошел внутрь "Звездного света". Уютный зал с низким
потолком, клубился наркотический дым,
звучала приглушенная музыка.
Спустя мгновение доктор ощутил, как дуло станнера прижалось к его шее.
- Мне нужна твоя машина, а также твое содействие, но я могу обойтись и
без него. Предупреждаю, я абсолютно
серьезен и очень спешу.
Стэп издал курлыкающий звук.
- Три! Два! - он посильнее прижал станнер к шее коротышки.
- Ладно, идем.
Они быстро прошли через зал, провожаемые удивленными взглядами, и
оказались у стойки бара, рядом с которой
замерла знаменитая машина. Светящаяся гирлянда на одной из стен привлекла его
внимание; он, почти не целясь,
выстрелил в нее, посыпались разноцветные фонарики. Стэпа пришлось еще раз ткнуть
дулом станнера, чтобы тот вспомнил,
зачем оказался здесь.
- Извините. - Барменша испуганно смотрела на него. - Вы не поможете
доктору? Он хочет передвинуть машину
вон туда. - И указал на дверь за стойкой.
Когда машина оказалась в небольшой комнате, он поблагодарил девушку и,
вытолкнув ее за дверь, запер замок.
Затем с жизнерадостной улыбкой обернулся к доктору.
- Видишь ту стену у себя за спиной? Мы должны пройти сквозь нее при
помощи твоей машины!
- Вы не...
Он приставил оружие ко лбу коротышки, тот закрыл глаза.
- Стэп, мне нужно режущее поле, которое будет рассекать молекулярные
связи. Если ты откажешься мне помочь, я
вырублю тебя и все сделаю сам. Учти, я могу испортить эту штуковину, и тогда у
тебя возникнут проблемы. Полагаю, твои
недовольные клиенты поступят с тобой так же, как ты с ними, но без помощи
машины. Коротышка сглотнул и присел
рядом со своим детищем.
- М-ммм. - Он потянул за какую-то блестящую ручку.
- Поторопись, Стэп!
- Я делаю все, что в моих силах!
Машина басовито загудела, и вокруг одной из ее цилиндрических секций
появилось голубоватое сияние.
- У тебя есть примерно полминуты. Потом я сам попробую это сделать.
- Почти готово, - доложил доктор. - Будет лучше, если вы отойдете.
- Нет, я останусь здесь, если ты не возражаешь.
Закалве присел рядом с доктором и нажал на указанную им какую-то
мгновенно загоревшуюся красным кнопку. Из
цилиндрической секции машины прямо над их головами метнулся голубоватый диск и
разрезал металлические контейнеры
у стены. С тихим бульканьем оттуда полилась какая-то жидкость, и небольшую
комнату быстро наполнил запах алкоголя.
Хлюпая по быстро увеличивавшейся луже, Закалве развернул машину в другую сторону
и принялся манипулировать
кнопками, глядя на маленький экранчик, отображавший форму поля. Спустя несколько
мгновений на ярко-зеленом фоне
появился эллипс; затем голубой диск перерезал еще ряд полок, прежде чем утонуть
в переборке напротив двери. Машина
загудела; он двинулся, толкая ее перед собой мимо дымящихся полок и проник через
отверстие в соседнее помещение,
которое заполняли высокие металлические шкафы. Открыв один из них, он обнаружил
массу тонких как волос нитей,
опутывающих кабеля и стержни; на небольшом пульте мигали огоньки.
- Поздравляю, - сказал он себе. - Ты выиграл главный приз.
Вернувшись к машине, он опять изменил конфигурацию поля, и теперь голубой
диск врезался в шкафы, поднимая
ослепительный смерч искр. Затем распахнул низкую дверь... Тут прогремел взрыв, и
его вышвырнуло в коридор.
Глава III
В госпитале все сияло ослепительной белизной: потолок, стены, простыни,
одеяла. За окном носилась такая же
белая круговерть. Последние четыре дня не стихал штормовой ветер, и метеорологи
говорили, что такая погода продлится
еще дня два-три. Наверное, солдаты в ледяных пещерах и прорытых в снегу окопах
радуются такому ветру - никаких боев в
ближайшее время не будет. Пилоты тоже обрадуютя, но притворятся расстроенными и
будут громко проклинать шторм за
то, что не могут подняться в воздух. А потом напьются вдребадан...
Он смотрел в окно. Предполагалось, что вид голубого неба пойдет пациенту
на пользу, именно поэтому госпитали
строили на поверхности; все прочее скрывалось под толщей льда. Наружные стены
госпиталей окрашивали в яркий красный
цвет - сигнал для самолетов, чтобы те не бомбили их. Он как-то наблюдал эту
картину, находясь в воздухе: вражеские
госпитали, растянувшиеся цепочкой по белым полям, напоминали застывшие капли
крови, пролитые раненым солдатом.
Он смотрел на царивший за окном хаос, словно надеялся найти какую-то
закономерность в разыгравшейся снежной буре.
Рука невольно потянулась к забинтованной голове. Он закрыл глаза и попытался - в
который раз - вспомнить что-то очень
важное. Пальцы вцепились в край одеяла.
- Как мы сегодня?
Молоденькая медсестра остановилась рядом с его койкой и поставила
небольшой стул. Он лежал в палате один.
Девушка села рядом с ним, и он улыбнулся, радуясь тому, что у нее нашлось время
поговорить.
- Отлично! - кивнул он. - Все еще пытаюсь вспомнить случившееся.
Она разгладила белые форменные брюки на коленях.
- Как сегодня ваши пальцы?
Он поднял обе руки, пошевелил пальцами - на левой они подрагивали - и
нахмурился, затем ответил, словно
оправдываясь:
- Без изменений.
- Сегодня днем ждите доктора, вероятно, он предложит вам пройти курс
физиотерапии.
- Кто бы поправил мою память! - Он ненадолго прикрыл глаза. - Я должен
вспомнить...
Последние слова он произнес очень тихо: внезапно до него дошло, что он
забыл имя медсестры.
- Таких процедур у нас нет, - улыбнулась девушка. - А там, откуда вы, они
есть?
- Мне следовало бы сказать, что не помню, но... нет, такого нет.
Вчера он тоже забыл ее имя, он постоянно забывал ее имя, но у него был
разработан какой-то план...
- Наверное, вам это не нужно, при таких черепах, как у вас.
... что-то связанное с бумагой, дыханием...
- Полагаю, это так.
Да, ему повезло, - если бы его череп не был таким твердым, то наверняка
раскололся бы от выстрела в голову (ну
почему это произошло не на поле боя!) А у него лишь трещина... Он посмотрел в
сторону, туда, где стоял небольшая
тумбочка. На ней лежал сложенный лист бумаги.
- Незачем себя утомлять, пытаясь все вспомнить, - посоветовала медсестра.
- Возможно, всего и не сумете
восстановить, но разве это имеет теперь значение? Ваш мозг тоже должен
излечиться.
Он слышал ее слова, воспринимал сказанное ею и пытался напрячь память:
что он велел себе сделать днем раньше?
Лист бумаги, если расположить его под определенным углом и подуть, то верхний
край приподнимется. Получилось! С
нижней стороны написано: ТАЛИБА. Ее имя Талиба!
- День ото дня я чувствую себя гораздо лучше. Но мне, Талиба, обязательно
надо что-то вспомнить. Похлопав его
по плечу, она встала.
- Не следует волноваться - это не идет вам на пользу. Хотите, я задерну
шторы, и вы поспите?
- Нет. Талиба, вы не могли бы задержаться еще ненадолго?
- Шераданин, вы нуждаетесь в отдыхе. - Прохладная ладонь легла на его
лоб. - Я скоро вернусь - измерить вам
температуру и сменить бинты. Если что понадобится - звоните. - Девушка
направилась к дверям, забрав с собой белый
стульчик, и уже в дверях остановилась и посмотрела на него. - Я не оставляла
здесь ножницы, когда в последний раз меняла
бинты?
Он огляделся кругом и покачал головой.
- Ладно. - Талиба пожала плечами и вышла.
Он услышал, как она поставила стул у дверей в коридоре - по его просьбе
все стулья вынесли из палаты. Он хотел
забыть... забыть о том стуле, о "Стабериндо". Несколько дней назад кто-то
выстрелил в него и оставил умирать на полу в
ангаре...
А когда он пришел в себя и увидел рядом со своей койкой стул, у него
началась настоящая истерика. Даже спустя
несколько дней после многочисленных процедур, стабилизировавших его психическое
состояние, он все равно вздрагивал,
просыпаясь утром и видя белый стул на прежнем месте. Теперь врачи, Талиба и
приятели по эскадрилье, навещая его,
приносили стулья с собой - и, уходя, выносили их в коридор.
Он смотрел в окно, и застывшие облака своей бессмысленностью раздражали
его; затем все-таки позволил себе
погрузиться в сон, сунув правую руку под подушку и сжимая украденные им с
подноса медсестры ножницы.
- Как голова, старина? - Сааз Инсайл бросил ему с порога какой-то яркий
фрукт, но он его не поймал, а поднял с
коленей, куда тот откатился, угодив ему в грудь.
- Лучше.
Инсайл расположился на соседней койке, фуражку положил на подушку,
верхнюю пуговицу кителя расстегнул. Его
черные, коротко подстриженные волосы делали его бледное лицо почти таким же
белым, как стены палаты.
- Как лечат?
- Нормально.
- Медсестра тут очень красивая.
- Талиба? - Он улыбнулся. - Да, ничего... Инсайл, засмеявшись, откинулся
назад, опираясь на расставленные за
спиной руки.
- Ты ничего не понимаешь в женщинах! Она великолепно сложена. Кстати,
тебя моют в палате?
- Я в состоянии дойти до ванной.
- Хочешь, сломаю тебе ноги?
- Попозже. - Они посмеялись.
Потом взгляд Инсайла задержался на листке бумаги.
- А как с памятью? Есть улучшение?
- Нет. Помню, что сидел в клубе, играл в карты, а потом... - Он помнил,
что, увидев рядом со своей койкой белый
стул, и начал вопить как сумасшедший и вопил до тех пор, пока не пришла Талиба
(Ливуэта? - шептал он, - Даркенза?
Ливуэта?) и не успокоила его. - Он пожал плечами. - ... А потом я оказался
здесь. Как там ребята?
- Все по-прежнему. Наша компания - самая симпатичная и веселая. Остальные
члены эскадрильи тоже передают
тебе привет и желают скорейшего выздоровления.
- Спасибо.
- Шери, старина, я вот что хочу сказать. - Сааз расправил складку на
форменных брюках. - Мы знаем, что это не
твоя война, но... некоторые из парней, я слышал их разговоры по ночам, да и ты,
наверное, тоже. Они иногда смотрят так,
таким взглядом... словно понимают, насколько не в нашу пользу соотношение сил
и... они напуганы. Им бы очень
хотелось выйти из этой войны, любой почетный предлог их устроит. Они не
опустятся до самострела и не пойдут гулять по
морозу в обыкновенных ботинках, чтобы отморозить пальцы на ногах. Ребята они
храбрые и хотели бы сражаться за свою
страну... А ты... ты не обязан быть здесь, но предпочел сражаться, и это их
раздражает - никто не хочет считать себя
трусом.
- Сожалею, что вызвал такие эмоции. - Он коснулся бинтов на голове. - Не
знал, что они так сильно переживают
из-за этого.
- Не настолько - Сазз нахмурился. - Вот это и странно.
Инсайл поднялся с койки и подошел к окну, казалось, он обращается к
бушевавшей за стеклами метели.
- Шери, половина из них пригласила бы тебя в ангар, чтобы пересчитать
зубы, но стрелять... Мне не хочется
думать, что я ошибся в ком-то из них. Это сделал кто-то... другой. Военная
полиция тоже не знает, чьих это рук дело.
- Думаю, я мало чем могу ей помочь. Сааз вернулся и сел у него в ногах.
- Ты действительно понятия не имеешь, с кем говорил позже? Куда пошел?
- Ни малейшего. Помню, что пошел в инструкторскую - посмотреть последние
цели... и все.
Он почувствовал, как глаза защипало от подступивших к ним слез - и
удивился своему состоянию. Громко
шмыгнув носом, потянулся за платком на тумбочке.
- Ладно, может, это какой-нибудь псих из наземной команды. - Инсайл
помолчал. - Тебе что-нибудь принести в
следующий раз?
- Нет, спасибо.
- Выпить?
- Нет, я берегу силы для нашего бара.
- Книг?
- Действительно, Сааз, мне ничего не надо.
- Закалве! - засмеялся Сааз. - Послушай, тебе же и поговорить здесь не с
кем, чем же ты целый день занимаешься?
Он посмотрел в окно, а потом на приятеля.
- Я много думаю и... многое пытаюсь вспомнить.
Инсайл поднялся.
- Не заблудись в прошлом, старина.
- Я хороший штурман, ты ведь знаешь.
Он что-то собирался рассказать Саазу Инсайлу, но что именно - тоже не мог
вспомнить. О чем-то предупредить,
потому что ему стало известно нечто... Ему хотелось кричать от досады, рвать
пополам белые подушки, схватить белый
стул и, разбив им окно, впустить сюда бушевавшую за окном снежную круговерть.
Интересно, насколько быстро он
замерзнет, если открыть окно. Тогда, пожалуй, восстановится некая
справедливость: он прибыл сюда замороженным,
почему бы и не отбыть таким же?
С какой стати его потянуло именно сюда, где шли бесконечные сражения на
титанических плитообразных
айсбергах, что, оторвавшись от огромных ледников, теперь кружили, словно кубики
льда в бокале величиной с планету?
Чем могли его привлечь постоянно перемещавшиеся ледяные острова, чьи широкие
спины - ледяные пустыни - были
усеяны окровавленными телами, обломками танков и самолетов?
Сражаться ради того, что неизбежно растает и не сможет дать ни
продовольствия, ни полезных ископаемых, ни,
наконец, постоянного места для жилья... Все это усугубляло нелепость, присущую
каждой войне. Разумеется, ему
нравилось воевать, но тревожило то, как велась война. Поэтому он быстро нажил
врагов среди летчиков эскадрильи и
начальства, высказывая к месту и не к месту свое мнение. Тем не менее внутренний
голос подсказывал ему, и его приятель
Сааз тоже был в этом уверен - что его речи здесь ни при чем.
Его навестил командир эскадрильи Тоун; он принес с собой белый стул, на
который, крякнув, уселся, и знакомый
цветочный аромат любимого им одеколона.
- Капитан Закалве, как здоровье?
- Надеюсь через пару недель подняться в воздух. - Он недолюбливал Тоуна,
поэтому старался отвечать
преувеличенно бодро.
- Да? - удивился Тоун. - А врачи говорят другое...
- Ну, возможно, через... несколько недель, командир.
- Нам, наверное, придется отправить вас домой или на материк. - Командир
натянуто улыбнулся. - Говорят, ваш
дом очень далеко.
- Уверен, я могу вернуться в строй, капитан. Конечно, это будут решать
врачи, но...
- Да-да, - перебил его Тоун, поднимаясь, - предоставим им такую
возможность. Не могу ли я что...
- Вы ничего не можете... - начал он, но встретился с Тоуном взглядом. -
Прошу прощения, командир.
- Как я говорил, не могу ли я, капитан, чем-нибудь помочь вам?
- Нет, командир. Спасибо, командир.
- Скорейшего выздоровления, капитан Закалве, - ледяным тоном произнес
Тоун, повернулся и вышел, четко
печатая шаг.
Он остался наедине с белым стулом. Через мгновение вошла Талиба и забрала
стул, ее бледное лицо, как всегда,
было спокойным и доброжелательным.
- Постарайтесь заснуть, - пожелала она, задержавшись в дверях.
Он проснулся посреди ночи от сияющих за окном огней; свет прожекторов
превращал падавшие снежинки в
прозрачные тени. А еще его разбудил цветочный аромат, который щекотал ноздри.
Сунув руку под подушку, он нащупал
там ножницы.
Память услужливо показала ему лицо Тоуна, а затем тех, других четырех
командиров, что пригласили его в
инструкторскую комнату - выпить и поболтать. Они хвалили его патриотическую
речь, которую он признес сегодня в клубе.
Немного выпив, он поделился с ними совсем другими мыслями - вероятно, именно это
они и хотели от него услышать. Из
последовавшей затем оживленной беседы выяснилось - командиры готовят
государственный переворот, им нужны хорошие
пилоты.
Выйдя из инструкторской, он, будучи навеселе и преисполненный сознания
собственной храбрости, поспешил к
Тоуну - суровому, но справедливому, Тоуну - малосимпатичному и пошлому любителю
сильных цветочных ароматов... но
известному своими проправительственными взглядами. (Хотя Сааз как-то заметил,
что командир сообщает о них
исключительно подчиненным и совершенно другие разговоры ведет с начальством.)
Тоун велел ему больше об этом никому
не говорить и идти спать, словно ничего не случилось. Он проснулся тогда слишком
поздно - когда они явились за ним и
сунули ему в лицо тряпку, смоченную какой-то жидкостью. Несмотря на отчаянную
борьбу, все-таки пришлось сделать
вдох, и удушливые пары одолели его. А потом он вспомнил, как его куда-то
волокли, держа с обеих сторон под руки, ноги
скользили по каменным гладким плитам; затем он оказался в ангаре, но не мог
поднять головы, все плыло у него перед
глазами... И только этот сильный запах цветов сп
...Закладка в соц.сетях
