Жанр: Научная фантастика
Вспомни о флебе
...нул
их, как и надеялся, и этот поезд спасет меня. Какая ирония.
Они взяли в плен идиранина? Я расслышал в их шагах какой-то другой ритм.
Все идут пешком или у некоторых
антигравы? Как они сюда добрались? Может, это Оборотни с поверхности?
Я готов отдать половину моего накопителя информации за нового робота. Я в
укрытии и одновременно в ловушке.
Я не могу видеть и по-настоящему слышать. Ничего не могу, только чувствовать.
Ненавижу. Я хочу знать, что происходит.
Квейанорл уставился на регуляторы. До появления людей они с Ксоксарлом
выяснили массу их функций. Теперь
он должен попытаться все вспомнить. С чего следует начинать? Неуверенно
покачиваясь в предназначенном для другой
расы сиденье, он протянул руку. И перебросил ряд переключателей. Вспыхнули
огоньки; он услышал щелчки.
Так трудно вспомнить. Он трогал рычаги, переключатели и кнопки.
Измерительные приборы и шкалы перескочили
на новые значения. Замерцали экраны; начали мелькать цифры. Загудело и запищало.
Без особой уверенности он решил, что
находится на верном пути.
Часть регуляторов была слишком далеко, чтобы до них дотянуться, и ему
пришлось наполовину втянуть себя на
пульт. При этом он внимательно следил, чтобы не задеть уже установленные
регуляторы. Потом он снова задвинул себя на
сиденье. Поезд гудел; чувствовалось, что он шевелится. Заработали моторы,
зашипел воздух, запищали и защелкали
громкоговорители. Он добился успеха. Поезд еще не двигался, но Квейанорл
постепенно приближал его к той точке, когда
он тронется.
Вдруг взгляд его затуманился.
Он заморгал и затряс головой, но его глаз был близок к тому, чтобы
отказать совсем. Картина перед ним стала
серой; приходилось вплотную придвигаться к регуляторам и экранам. Уходившие в
черную даль огни на стенах туннеля
снаружи начали тускнеть. Можно было подумать, что слабела энергия, но он знал,
что дело не в этом. Голова болела, где-то
глубоко внутри. Вероятно, из-за оттока крови, потому что теперь он сидел.
Он быстро умирал, и причин для спешки теперь стало больше. Он нажимал
кнопки, передвигал рычаги. Поезд
должен был дернуться, но он стоял.
Что еще? Он повернул голову; со стороны слепого глаза мигали светящиеся
кнопки. Ну конечно: двери. Он ударил
по соответствующему отделу пульта и услышал грохочущие и скрежещущие звуки.
Большинство кнопок погасло. Но не
все. Должно быть, некоторые двери заклинило. Другой регулятор отключил
предохранительные схемы, и мигающие кнопки
погасли.
Он попробовал снова.
Медленно, как зверь после зимней спячки, поезд Командной Системы
потянулся во всю свою трехсотметровую
длину. Вагоны съехались чуть теснее, изготовились.
Квейанорл почувствовал легкое движение, и ему захотелось засмеяться.
Удалось. Вероятно, ему понадобилось
слишком много времени, вероятно, теперь уже было слишком поздно, но он все-таки
совершил то, ради чего отправился в
путь, несмотря на игравшую против него вероятность, несмотря на мучительную
боль. Он взял командование над длинным
серебристым животным, и если теперь ему хоть немного повезет, он заставит людей
по крайней мере задуматься. И
покажет "зверю"-барьеру, что он думает о его дорогом мемориале.
Нервно, полный страха, что после всех его усилий и мучений все еще может
не получиться, он ухватился за
рукоятку, которая, как решили они с Ксоксарлом, регулировала подачу энергии на
главные двигатели. И сдвинул ее на
стартовую отметку. Поезд вздрогнул, застонал, но не сдвинулся.
Его единственный глаз, который уже не видел ничего, кроме серой пелены,
заплакал, начал истекать слезами.
Поезд дернулся, снизу донесся звук рвущегося металла. Квейанорла едва не
выбросило из кресла. Ему пришлось
ухватиться за край кресла, наклониться и снова схватить регулятор энергии,
который прыгнул в исходное положение. Шум
в голове все нарастал; тело дрожало от усталости и возбуждения. Он снова двинул
рычаг вперед.
Обломки заблокировали какую-то из дверей. Под вагоном-реактором висел
сварочный аппарат. Металлические
полосы, вырванные из обшивки поезда, ощетинились, как ворс на плохо вычищенном
пальто. Возле обоих посадочных
мостиков прямо на рельсах лежали кучи обломков, а на один из вагонов рухнула
целая рампа, та самая, на которой недавно
лежал Ксоксарл.
Co стоном и лязгом, как будто попытки сдвинуться с места причиняли ему
такую же боль, как и Квейанорлу, поезд
снова дернулся вперед. Он сдвинулся на пол-оборота колес и остановился, когда
заклинившаяся рампа уперлась в
посадочную площадку. Двигатели поезда взревели. На палубе управления завыли
сирены, большинство в слишком
высокочастотном звуковом диапазоне, чтобы их мог слышать раненый идиранин.
Измерительные приборы замигали
огнями, стрелки прыгнули в опасные зоны, экраны заполнились информацией.
Рампа начала отрываться от поезда, оставляя зигзагообразные шрамы на
поверхности вагонов. Поезд медленно
осиливал путь вперед.
Квейанорл увидел приближающееся отверстие туннеля.
Обломки заскрежетали о передний посадочный мостик. Сварочный аппарат под
вагоном-реактором процарапал
гладкий пол, наткнулся на каменное ограждение ремонтной ямы, разлетелся и упал
на пол ямы. Поезд медленно двигался
дальше.
Рампа, которая висела на нижней посадочной площадке, со скрежетом упала
вниз и, ломая алюминиевые распорки
и стальные трубы, срывая алюминиевую и пластиковую кожу с вагона, рухнула на
рельсы. Колеса замедлились и
натянулись сцепки между вагонами, пока медленно растущая, направленная вперед
сила преодолевала рампу. Она
согнулась, смялась, и колеса перекатились по ней, ударившись о рельсы на другой
стороне, и продолжили по ним свой путь.
Следующие колеса преодолели препятствие почти без паузы.
Квейанорл выпрямился. Туннель надвинулся и поглотил поезд; станция вдруг
исчезла. По обеим сторонам палубы
управления деловито заскользили темные стены. Ряд стуков и ударов известил
Квейанорла, что вагоны сзади него прошли
по обломкам и покатились по сверкающим рельсам, мимо разрушенных мостиков, прочь
от поврежденной станции.
Первый вагон покинул ее со скоростью пешехода, следующий чуть быстрее,
вагон-реактор в темпе быстрого шага, а
последний вагон медленным бегом.
Дым позади уходящего поезда втянулся в туннель, потом отхлынул назад и
снова поднялся к потолку.
...Камера на станции "шесть", сцене огненной битвы, где погибли Доролоу и
Нейсин и был оставлен мертвый
идиранин, оказалась недействующей. Хорза несколько раз попытался включить ее, но
экран оставался темным. Мигал
индикатор повреждений. Хорза быстро осмотрел другие станции, потом выключил
экран.
- Ну, похоже, все в порядке. - Он встал. - Возвращаемся к поезду!
Йелсон сообщила об этом Вабслину и роботу. Бальведа скатилась с высокого
сиденья, и они покинули помещение.
Позади них экран контроля потребления энергии - один из первых, который
включил Хорза - зарегистрировал
высокое потребление энергии в цепи питания локомотивов, что означало, что где-то
в туннелях Командной Системы
двигался поезд.
ЧАСТЬ XIII
КОМАНДНАЯ СИСТЕМА: КОНЕЧНАЯ СТАНЦИЯ
- Можно и чересчур полагаться на собственные обстоятельства. Я имею в
виду одну расу, которая когда-то
выступила против нас... о, это было давно, тогда обо мне даже не думали. Эти
существа полагали, что Галактика
принадлежит им, и такую ересь они оправдывали кощунственной верой, основанной на
их особой форме. Они были
водными тварями; мозг и важнейшие органы у них располагались в большом
центральном стручке, от которого исходило
множество длинных рук или щупалец. Эти щупальца были толстыми у тела, а на
концах тонкими и снабжены присосками.
Их водяной бог якобы создал Галактику по их образу и подобию.
Понимаешь? Они верили в это, потому что имели примерное физическое
сходство с той большой линзой, которая
является нашей общей родиной. Они заходили в этой аналогии настолько далеко, что
сравнивали присоски на своих
щупальцах с шаровыми скоплениями и считали, что именно поэтому Галактика
принадлежит им. Несмотря на идиотизм
этой языческой веры, она хорошо им служила, и они были могучими; действительно
достойный уважения противник.
- Как они назывались? - спросил Эвигер.
- Хм-м, - громыхнул Ксоксарл. - Они назывались... - Идиранин задумался. -
...По-моему... фанчи.
- Никогда о таких не слышал, - сказал Эвигер.
- Разумеется, - промурлыкал Ксоксарл. - Ведь мы их истребили.
Хорза пристально разглядывал что-то лежащее на полу перед дверью станции.
Йелсон, не выпуская из виду
Бальведу, скосила взгляд и спросила:
- Что ты там нашел?
Хорза покачал головой и протянул было руку, чтобы поднять это с пола, но
передумал.
- Кажется, насекомое, - сказал он скептически.
- С ума сойти, - равнодушно произнесла Йелсон.
Бальведа приблизилась, чтобы посмотреть тоже; ружье Йелсон все время
смотрело на нее. По полу туннеля ползло
насекомое.
- Что оно тут делает, черт побери? - сказал Хорза, и голос его выдал
почти панику.
Йелсон озабоченно задумалась.
- Наверное, мы принесли его с собой, - сказала Бальведа и выпрямилась. -
Оно могло сидеть на поддоне или чьемто
скафандре.
Хорза ударил кулаком по крошечному существу, раздавил его и растер по
темной скале. Бальведа выглядела
удивленной. Йелсон нахмурилась еще сильнее. Хорза посмотрел на пятно, оставшееся
на полу туннеля, вытер перчатку и
робко опустил взгляд.
- Мне очень жаль, - сказал он Бальведе, как будто ему было неловко. - Не
удержался, вспомнил о той мухе в "Цели
изобретения"... Как потом выяснилось, это было одно из ваших комнатных животных,
помните? - Он встал и быстро
зашагал к станции. Бальведа кивнула и посмотрела на маленькое пятно на полу.
- Ну... - она подняла брови, - это тоже один из способов доказать свою
невиновность.
Ксоксарл увидел возвращавшихся мужчину и обеих женщин.
- Ничего не нашли, малыш? - спросил он.
- Очень много, командир отделения, - ответил Хорза, подошел к Ксоксарлу и
проверил проволоку. Ксоксарл
хрюкнул.
- Она все еще довольно тугая, союзник.
- Какое горе, - парировал Хорза. - Попытайся сильнее выдыхать.
- Ха! - засмеялся Ксоксарл и испугался, что этот мужчина понял правду. Но
человек отвернулся и сказал
охраняющему идиранина старику:
- Эвигер, мы поднимемся в поезд. Составь общество нашему другу, только
постарайся не заснуть.
- Это почти невозможно, ведь он все время болтает, - проворчал старик.
Все трое вошли в поезд. Ксоксарл заговорил снова.
В одном из отсеков поезда были освещенные экраны-карты. Они показывали,
как выглядел Мир Шара в то время,
когда построили Командную Систему, континенты, города и государства, цели в
одном из государств на одном континенте,
ракетные базы, пункты противовоздушной обороны и морские порты, принадлежавшие
строителям Системы, в другом
государстве и на другом континенте.
Можно было видеть две маленькие ледяные шапки, но остальная планета
представляла собой степи, саванны,
пустыни, леса и джунгли. Бальведа хотела остановиться и повнимательнее
рассмотреть карты, но Хорза потянул ее прочь, в
другую дверь, ведущую к носу поезда. Мимоходом Оборотень выключил освещение
карт, и яркие поверхности голубых
океанов, зеленой, желтой, коричневой и оранжевой земли, синих рек и красных
городов и линий коммуникаций медленно
поблекли в серой тьме.
Ох-ох.
Существ в поезде стало еще больше. Трое, кажется. Они идут вперед. Что
теперь?
Ксоксарл вдохнул и выдохнул. Потом напряг мускулы, и проволока немного
соскользнула с роговых пластин. Но
тут старик подошел ближе, и он прекратил попытки.
- Ты ведь Эвигер, верно?
- Да, так меня зовут, - ответил старик. Он остановился и начал
разглядывать идиранина, его три ноги с тремя
толстыми пальцами каждая, с круглыми костяными утолщениями над как бы обтянутыми
кожей коленями, потом
массивный пояс чашеобразных пластин и плоскую грудь и, наконец, большую
седловидную голову командира отделения.
Тот наклонил голову и смотрел на человека.
- Боишься, что убегу? - загремел Ксоксарл. Эвигер пожал плечами и чуть
крепче сжал ружье.
- Мне-то какое до этого дело? - сказал он. - Я тоже пленник. Этот
сумасшедший крепко держит нас всех здесь. Я не
хочу ничего, только бы вернуться. Это не моя война.
- Весьма разумная точка зрения, - похвалил Ксоксарл. - Я очень хотел бы,
чтобы как можно больше людей уяснило,
что их дело, а что - нет. Особенно в отношении войн.
- Ну, я не думаю, что вы лучше.
- Давай скажем: другие.
- Говори что угодно. - Эвигер опять начал разглядывать тело идиранина. -
Я хочу лишь, чтобы каждый занимался
только своим делом. Но не верю, что что-то изменится. Все закончится слезами.
- По-моему, ты не имеешь к этому отношения, Эвигер. Ксоксарл степенно и
мудро кивнул.
- Все мы не имеем отношения.
- Храбрый занимается тем, к чему ведет его собственное решение. - Голос
идиранина приобрел некоторую
жесткость. Эвигер посмотрел в широкое и темное лицо над собой.
- И это говоришь именно ты!
Он повернулся и отошел к поддону. Ксоксарл посмотрел ему вслед, быстро
завибрировал грудью, напрягая и
расслабляя мышцы. Проволока соскользнула еще немного. Он почувствовал, что путы
вокруг запястий за его спиной
немного ослабли.
Поезд набирал скорость. Регуляторы и экраны казались тусклыми, поэтому он
смотрел наружу, на огни на стенах
туннеля. Сначала они деловито скользили мимо, медленно заглядывая в боковые окна
широкой палубы управления, в
спокойном ритме его дыхания.
Теперь за каждый вздох успевали заглянуть два или три фонаря. Поезд нежно
вдавливал тело в сиденье и
удерживал его в нем. Кровь - чуть-чуть, совсем немного - высохла под ним и
крепко приклеила тело к сиденью. Курс
проложен. Нужно сделать еще только одно. Он исследовал пульт, проклиная тьму,
собравшуюся позади его глаз.
Разыскивая аварийный тормоз, он обнаружил выключатель носовых
прожекторов. Маленький подарок Бога; они
включились с легким щелчком, и туннель перед ним отразил яркий свет. Засверкала
двойная колея, а вдали он увидел тени
и отблески на стенах в тех местах туннеля, где выходили отверстия пешеходных
туннелей, и ребра в черных каменных
стенах указывали на гермодвери.
Зрение продолжало ухудшаться, но он почувствовал себя чуть лучше, потому
что хоть немного стал видеть
снаружи. Сначала он бессвязно, как-то теоретически беспокоился, что огни поезда
могут слишком рано предупредить
людей, если ему повезет застать их еще на станции. Но это ничего не меняло.
Воздух, который толкал впереди себя поезд,
тоже предупреждением бежал далеко впереди.
Он поднял крышку рядом с ручкой регулятора мощности и заглянул внутрь.
Голова казалась легкой, и ему было очень холодно. Он разглядывал тормоз,
наклонился ниже и заклинил свое тело
между сиденьем - при этом разорвав под собой корку засохшей крови и снова начав
кровоточить - и пультом. Он
придвинул лицо к краю рукоятки регулировки мощности и схватился за
предохранитель аварийных тормозов, обхватив его
так, чтобы он не мог вывалиться. Потом он просто остался лежать.
Его единственный глаз находился достаточно высоко над пультом, чтобы
видеть туннель впереди. Огни теперь
замелькали быстрее. Поезд легко покачивался, баюкая его. Шум в ушах слабел так
же, как исчезала станция позади, как
тускнел текущий мимо по обеим сторонам и все ускоряющийся поток огней.
Он не мог оценить, как далеко нужно было ехать. Он сдвинул дело с места;
он сделал все возможное. А большего
от него, в конце концов, требовать нельзя.
Он закрыл глаз, чтобы немного отдохнуть. Поезд убаюкал его.
- Великолепный поезд! - с улыбкой воскликнул Вабслин, когда Хорза, Йелсон
и Бальведа вошли на палубу
управления. - Готов к отправлению. Все системы на ходу!
- Ты только не намочи штаны, - посоветовала ему Йелсон. Она увидела, что
Бальведа опустилась в одно из сидений
и тоже села. - А может, нам все-таки воспользоваться транзитными трубами?
Хорза нажал несколько кнопок и прочитал данные о системах поезда. Все
выглядело, как сказал Вабслин: готов к
отправлению.
- Где этот проклятый робот? - повернулся Хорза к Йел-сон.
- Робот! Юнаха-Клосп! - крикнула Йелсон в свой шлемофон.
- Что там опять? - отозвался Юнаха-Клосп.
- Ты где?
- Внимательно разглядываю коллекцию антиквариата на колесах. Почти
уверен, что эти поезда еще старше, чем
ваш корабль.
- Передай, пусть идет сюда! - приказал Хорза и спросил Вабслина: - Ты
проверил весь поезд?
Пока Йелсон передавала приказ роботу, Вабслин кивнул и сказал:
- Все, кроме вагона-реактора. Не смог войти в один из отсеков. Где тут
управление дверьми?
Хорза вызвал в памяти расположение регуляторов управления поездом.
- Вот оно. - Он указал на ряд кнопок и светящихся клавиш подле Вабслина.
Инженер принялся их изучать.
Его свистнули назад. Словно он раб, один из идиранских меджелей...
машина. Ничего, пусть немного подождут.
Юнаха-Клосп тоже обнаружил в своем поезде карты. Он парил в воздухе перед
цветными, подсвеченными сзади
пластиковыми экранами, своими полями-манипуляторами трогал регуляторы, заставлял
вспыхивать группы огоньков,
обозначавших цели обеих сторон, большие города и военные объекты.
Все превратилось в пыль, вся их драгоценная гуманоидная цивилизация была
перемолота глетчерами, ее выдуло
ветрами, смыло дождями. Все покрыто льдом... все. Осталась только эта жалкая
гробница-лабиринт.
Вот им за их человечность или как это ни назови, подумал Юнаха-Клосп.
Выжили только машины. Но будет ли это
наукой остальным? Достаточно ли увидят они в этом каменном шаре, чтобы понять,
чем был он? В этом он не был уверен.
Юнаха-Клосп оставил экраны включенными, выплыл из поезда и по туннелю
вернулся на станцию. Туннель теперь
был ярко освещен, но в нем не стало теплее, и Юнахе-Клоспу показалось, что этот
жесткий желтовато-белый свет,
льющийся с потолка и стен, был каким-то холодным, бессердечным; как свет
операционного зала, свет над разделочным
столом.
Машина летела по туннелю и думала, что собор тьмы превратился в
стеклянную арену, в плавильный тигель.
Ксоксарл по-прежнему был привязан на перроне к опоре посадочной площадки.
Юнахе-Клоспу совсем не
понравился взгляд, который идиранин бросил на него, когда он вылетел из туннеля.
Почти невозможно определить
выражение существа, если вообще можно сказать, что оно имеет выражение, но чтото
вызвало раздражение ЮнахиКлоспа.
У него появилось впечатление, будто идиранин только что перестал
двигаться или делать что-то, чего никто не
должен был видеть.
Эвигер, сидевший на поддоне, поднял голову и снова отвел взгляд, даже не
махнув Юнахе-Клоспу.
Оборотень и обе женщины были с инженером Вабслином на палубе управления
поезда. Юнаха-Клосп увидел их,
взлетел на посадочную площадку возле ближайшей двери и там остановился. Он
почувствовал легкий поток воздуха. Почти
неощутимый, но он был.
Может быть, автоматическая система, там где включился ток, вдувает с
поверхности или через очистные
сооружения свежий воздух.
Юнаха-Клосп влетел в поезд.
- Какая неприятная маленькая машина, - сказал Эвигеру идиранин. Старик
неопределенно кивнул. Ксоксарл
обратил внимание, что человек смотрит на него реже, пока он говорит. Как будто
звук его голоса заверяет человека, что
пленник все еще на месте и прочно привязан. Кроме того, разговор - он двигал
головой, чтобы видеть человека, время от
времени пожимал плечами, смеялся - давал ему возможность шевелиться и понемногу
сдвигать проволоку. Итак, он
говорил; если ему повезет и остальные еще какое-то время пробудут в поезде, у
него появится шанс убежать.
Уж он устроит им веселую охоту, как только окажется с ружьем в этих
туннелях!
- Но они должны быть открыты, - сказал Хорза. Судя по пульту, у которого
они с Вабслином стояли, двери вагонареактора
вообще не были заперты. - Ты уверен, что правильно пытался их открыть?
- Конечно, - оскорбленно ответил Вабслин. - Я знаю, как работают
различные типы замков. Я пытался повернуть
колесо, открыть запоры... пусть у меня не в порядке рука, но... они все равно
должны были открыться.
- Наверное, технические неполадки. - Хорза выпрямился и посмотрел назад,
как будто пытался пробить взглядом
сто метров металла и пластика между собой и вагоном-реактором. - Хм-м. Но ведь
там же недостаточно места, чтобы
спрятаться мозгу, верно?
Вабслин поднял взгляд от пульта.
- Об этом я даже не подумал.
- Ну, вот и я, - раздраженно заявил Юнаха-Клосп и вплыл через дверь
палубы управления. - Что мне опять нужно
делать?
- Что-то очень уж долго ты осматривал этот поезд, - резко сказал Хорза.
- Я все делаю тщательно. Тщательнее, чем вы, если я правильно понял то,
что вы говорили, когда я вошел. Где мозг
не может иметь достаточно места, чтобы спрятаться?
- В вагоне-реакторе, - ответил Вабслин. - Я не смог открыть некоторые
двери. Хорза говорит, что, судя по
управлению, они должны быть открыты.
- Я должен буду бросить туда взгляд? - Юнаха-Клосп повернулся к Хорзе.
Оборотень кивнул.
- Если это требование не кажется вам чрезмерным, - ответил он с иронией.
- Нет, нет, - легко заверил Юнаха-Клосп и снова поплыл к двери, через
которую вошел. - Я уже начинаю получать
удовольствие от командировок. Поручай их только мне. - Он вылетел через передний
вагон и полетел к вагону-реактору.
Бальведа рассматривала через бронестекло хвост стоящего перед ними
поезда, который только что осмотрел робот.
- Если мозг спрятался в вагоне-реакторе, на датчике массы это проявилось
бы или затенилось следом реактора? -
Она медленно повернула голову и посмотрела на Оборотня.
- Кто знает? - ответил Хорза. - Я не специалист по скафандру, особенно
поврежденному.
- Вы становитесь очень доверчивым, Хорза. - Агент Культуры слабо
улыбнулась. - Вы уже переложили свою охоту
на робота.
- Я поручаю ему только кое-какую разведку, Бальведа. - Хорза отвернулся и
снова занялся регуляторами. Он
разглядывал экраны и шкалы, и измерительные приборы, читал изменяющиеся
показания и пытался понять, что
происходило в вагоне-реакторе, если там вообще что-нибудь происходило. Все
казалось совершенно нормальным,
насколько он мог судить, но, конечно, со времени своей службы здесь охранником
он знал о реакторной системе куда
меньше, чем о других системах поезда.
- О'кей, - сказала Йелсон, повернула свое кресло боком, уперлась ногами в
край пульта и сняла шлем. - А что мы
будем делать, если в вагоне-реакторе мозга нет? Поедем в этой штуке,
воспользуемся транспортными трубами или еще что?
- Не знаю, хорошая ли идея брать поезд. - Хорза послал взгляд к Вабслину.
- Я думал, что оставлю всех здесь, а сам
сделаю круговой объезд Командной Системы с помощью транзитной трубы и попытаюсь
обнаружить мозг датчиком массы
скафандра. Это займет не слишком много времени, даже если придется проехать этот
маршрут дважды, чтобы осмотреть все
пути между станциями. Транзитные трубы не имеют реакторов, поэтому никакое
фальшивое эхо сенсору помешать не
сможет.
Вабслин, занявший место перед главным управлением поезда, пришибленно
опустил взгляд.
- Почему бы тогда не отправить всех нас на корабль? - спросила Бальведа.
Хорза повернулся к ней.
- Бальведа, вы здесь не для того, чтобы давать советы.
- Я только хотела помочь. - Агент Культуры пожала плечами.
- А если ты все равно ничего не найдешь? - осведомилась Йелсон.
- Тогда мы вернемся на корабль. - Хорза тряхнул головой. - Ничего другого
нам не остается. Там Вабслин сможет
проверить датчик массы скафандра и, в зависимости от того, что он обнаружит, мы
либо еще раз спустимся вниз, либо нет.
Теперь, когда включен ток, это не отнимет много времени и сил.
- Жаль. - Вабслин ощупывал регуляторы. - Мы не можем использовать этот
поезд, чтобы вернуться на станцию
"четыре", потому что путь блокирует поезд на станции "шесть".
- Его, вполне вероятно, можно будет сдвинуть, - утешил инженера Хорза. -
На какой угодно путь. Если мы возьмем
поезд, нам придется как-то маневрировать.
- О, тогда хорошо, - мечтательно сказал Вабслин и снова повернулся к
пульту. - Это регулятор скорости? - указал он
на один из рычагов.
Хорза засмеялся и скрестил руки.
- Да. Давай посмотрим, не устроить ли нам небольшую прогулку на этом
трамвае.
Он наклонился вперед, показал Вабслину несколько других регуляторов и
рассказал, как подготовить поезд к
отправке. Они показывали и кивали, и говорили.
Йелсон нервно вертелась на своем сиденье. Наконец она посмотрела на
Бальведу. Женщина Культуры с улыбкой
наблюдала за Хорзой и Вабслином. Потом она почувствовала взгляд Йелсон,
повернулась, широко улыбнулась, чуть
мотнула головой, указывая на обоих мужчин, и подняла брови. Йелсон, помедлив,
улыбнулась в ответ и переложила ружье.
Теперь огни бежали еще быстрее. Они текли мимо, создавая в сумрачной
кабине мерцающий, блестящий узор. Он
знал это; он открыл свой глаз и увидел.
Даже чтобы поднять веко, ему понадобились все его силы. Он немного
поспал, только не знал, как долго. Боль уже
не была такой мучительной. Он некоторое время лежал тихо, косо свисая изломанным
телом из чужого сиденья, голова на
пульте, рука в небольшом люке рядом с регулятором мощности, пальцы вдавлены под
предохранитель рычага.
Так было менее утомительно; он даже не мог выразить, как это было приятно
после того ужасного марш-броска
ползком - как через поезд, так и через туннель его боли.
Движение поезда изменилось. Он все еще покачивался, но теперь чуть
быстрее. В движении появился новый ритм,
какая-то вибрация, похожая на стук сердца. Квейанорл решил, что даже может
слышать его. Шум ветра, что дул в этой
пещере - далеко под обдуваемой снежными бурями пустыней наверху. Может, он
только вообразил его. Трудно различить.
Он опять почувствовал себя маленьким ребенком, путешествующим со своими
ровесниками и старым кверломнаставником.
Такое же покачивание во сне, и он то погружается в легкую,
счастливую дремоту, то снова всплывает.
Я сделал все, что мог, постоянно думал он. Может быть, недостаточно, но
это все, что в моих силах. И это утешало.
Это приносило облегчение, как отступающая боль, как успокаивающе
...Закладка в соц.сетях
