Жанр: Научная фантастика
Восход шестого солнца
... глумливо осведомился горбун.
- Ты получишь жизнь. В противном случае я прикажу солдатам привязать тебя за руки и
за ноги к верхушкам деревьев, чтобы разорвать твое уродливое тельце на четыре части.
- Мне не нравится такая сделка, жестокая госпожа, - заметил Ба-лам-Акаб. - Ты
хочешь, чтобы я вылечил дрянного, никому не нужного наемника, и взамен даришь мне мою же
собственную жизнь! Поистине, наглость людей из-за моря не знает границ!
- Какую же цену ты собираешься предложить мне за мои скрижали? - спросила
принцесса.
- Вот это уже похоже на дело, - оживился горбун. - Значит, хитрая госпожа все-таки
готова торговаться! Что ж, у меня есть много золота и нефрита. Очень много золота и
нефрита...
"Где же Диего? - бессвязно думал Кортес, борясь с усиливающейся дурнотой. -
Неужели в этом Богом забытом городе нет своего знахаря? Хорош же я буду, если потеряю
сознание у всех на глазах... Что там мелет этот уродец про золото и нефрит?.."
- Я не нуждаюсь в твоих сокровищах, - надменно ответила Ясмин. - У меня на родине
их больше, чем ты способен вообразить. Итак, если тебе нечего больше предложить, колдун,
скрижали останутся у меня. Поэтому давай вернемся к моему предложению - твоя жизнь за
три скрижали, хранившихся в подземелье.
Она отвернулась от карлика и крикнула, обращаясь к наемникам:
- Солдаты! Приготовьтесь убить этого человека по моему приказу!
- Прошу прощения, Ваше Высочество, - прогудел чей-то густой бас, - приказы нам
отдает сеньор капитан...
Кортес почувствовал, что его дергают за рукав. "Ясмин, - подумал он, - просила, чтобы
я называл ее по имени..."
- Слушайтесь принцессу, - с трудом выговорил он. - Кастильцы, я приказываю вам...
Черные круги бешено завертелись у него перед глазами, сливаясь в один завораживающе
глубокий туннель. Кортеса шатнуло вперед, и он раскинул руки, чтобы удержать равновесие.
- Он умрет! - мстительно выкрикнул Балам-Акаб. - Ты можешь убить меня, но твой
наемник сдохнет, как бродячий пес!..
"А ведь он прав, - неожиданно трезво подумал Кортес. - Обидно так глупо умирать...
из-за укуса какого-то паука..."
- Ты вылечишь его, - твердо сказала Ясмин. - Иначе я просто уничтожу скрижали.
Разобью на куски. И тогда никто уже не сможет остановить Гугумаца.
Земля выскользнула из-под ног Кортеса и стремительно помчалась навстречу.
"Невзирая на продолжающийся сезон дождей и тяжелый недуг, поразивший
нашего славного командира Кортеса, он - не без наущения принцессы Ясмин -
приказал отряду выступать на город Семпоальян, расположенный в пятнадцати
дневных переходах к северо-востоку, где собирались жители всего края, чтобы
поклониться Кецалькоатлю. Вся провинция Семпоальян и прилегающие горные
местности, в коих имеется около пятидесяти тысяч воинов да полсотни селений и
крепостей, не так давно вышли из-под власти тлатоани Монтекусомы, но жители ее
пребывали в весьма миролюбивом и дружеском настроении, поскольку оный
Кецалькоатль не одобряет войну и насилие. Прежде они бьши данниками оного
правителя Монтекусомы, и, как мне сообщили, их подчинили насильно и не очень
давно. Когда же Кецалькоатль появился на побережье Восточного моря и начал
смущать их прельстительными речами, они объявили, что желают быть его
подданными и просят его защитить их от великого тлатоани, который насильно и
тирански их держит в своей власти и отбирает у них детей, дабы убивать их и
приносить и жертву своим идолам. И еще много других жалоб высказали они на него
и по сей причине стали весьма верными и преданными слугами Кецалькоатля,
который творил многие чудеса и выдавал себя за бога. И они всегда видят от него
доброе обхождение и покровительство. Говорят, что полгода назад оный
Кецалькоатль приплыл из-за моря с горсткой верных людей, но теперь его войско
весьма умножилось, поскольку многие знатные жители провинции Семпоальян
привели к нему свои отряды. И, хоть он никогда не призывает к войне, отряды эти
столь многочисленны, что мешикский наместник, сидящий в городе Киауитцлан, не
решается выступить против него со своим гарнизоном, несмотря на приказы тлатоани
Монтекусомы..."
Падре Фелипе Люке. Письмо графу де Сангарьяда, епископу Рибагроса,
писанное в городе Семпоала в 7-й день месяца Шочитль.
6. Пророк и наемник
Семпоала.
Год 2-й Тростник, день 10-й Акатль
Семпоала не входила в число великих городов аль-Ануака, но сейчас Кортесу казалось,
что людей здесь больше, чем в Теночтитлане. Толпы меднокожих неторопливо двигались по
широким улицам между белыми, покрытыми блестевшей на солнце штукатуркой домами,
размахивая огромными опахалами из перьев и распевая гимны в честь Кецалькоатля. Площади
были запружены танцующими женщинами и мужчинами в ярких праздничных одеждах. Храм
Тескатлипоки на вершине главного святилища города - ступенчатой пирамиды в девяносто
локтей высотой - украшали какие-то пестрые ленты и груды живых цветов; присмотревшись,
можно было заметить, что над конусообразной крышей храма кружатся десятки разноцветных
бабочек.
Семпоала превратилась в столицу Кецалькоатля.
За последние дни Кортес узнал об истории мятежа почти все. Полгода назад человек,
называющий себя Змеем в Драгоценных Перьях, высадился на побережье Восточного моря у
Техуаны. С ним было всего двенадцать человек - армия, с помощью которой он надеялся
покорить аль-Ануак. Почему мешики сразу же не схватили его и не отправили в клетке в
Теночтитлан, осталось для Кортеса загадкой. По-видимому, поначалу его просто не принимали
всерьез. Но уже через месяц Кецалькоатля повсюду сопровождала сотня сторонников из числа
рыбаков, земледельцев и ремесленников Техуаны. Объединяло этих людей одно - дети,
погибшие на алтарях Тескатлипоки и Тонатиу. У каждого из них когда-то отобрали ребенка,
чтобы напоить жертвенной кровью вечно голодное солнце и отсрочить конец света. С тех пор в
их сердцах жила ненависть к жрецам мешиков, тлатоани Монтекусоме и далекому
Теночтитлану. Кецалькоатль пообещал им, что кровавых жертвоприношений больше не будет,
и они пошли за ним, не раздумывая. Многие из них хорошо умели обращаться с оружием.
Когда ацтекский наместник наконец предпринял попытку захватить пророка, отправив в
Техуану отряд из двадцати воинов, толпа последователей Змея в Драгоценных Перьях дала
солдатам жесткий и суровый отпор. Время для безболезненного решения конфликта было
упущено, и обе стороны начали готовиться к войне.
Наместник понемногу стягивал войска в прибрежную крепость Киауитцлан, оставляя без
защиты другие города провинции. Кецалькоатль продолжал проповедовать. Он не призывал
своих последователей к оружию - наоборот. Он говорил о драгоценности жизни, о
невозможности причинить зло другому существу, о том, что настоящим богам не нужны
человеческие жертвы, а те, что их требуют, не боги, а жадные до крови и боли демоны. И чем
больше он говорил, чем быстрее его слова находили путь к сердцам жителей Техуаны, тем
больше становилось его войско. В конце концов оставшаяся без ацтекского гарнизона столица
народа тотонаков Семпоала открыла ворота Кецалькоатлю. Семпоала была окружена крепкими
стенами и могла выдержать долгую осаду. Наместник благоразумно решил не рисковать и
принялся просить помощи у Теночтитлана. А пока Монтекусома медлил, силы мятежников все
росли...
Это был странный мятеж. Никого из посланников тлатоани, прибывших в Семпоалу с
повелением признать власть Тройственного союза, не убили и даже не бросили в тюрьму.
Чиновников из Теночтитлана держали во дворце Змея под неусыпным, но ненавязчивым
наблюдением, и сам Кецалькоатль нередко беседовал с ними, пытаясь обратить в свою веру.
Рассказывали, что один из посланцев, носивший высокий чин Глаза Владыки, проникся его
учением и публично отрекся от старых богов, совершив ритуальное омовение в бирюзовой
Купальне Змея. Не убивали, как правило, и лазутчиков, которых наместник провинции
десятками засылал в Семпоалу. Если такой лазутчик не пытался покушаться на жизнь
Кецалькоатля, его или отпускали с миром, или предлагали принять новую веру и остаться жить
в городе. Услышав об этом от Тубала, который целыми днями рыскал по рынкам и иным
людным местам, собирая слухи и сплетни, Кортес только презрительно фыркнул. Если бы у
наместника была хоть капля ума, Семпоала уже наполовину состояла бы из его тайных агентов.
Но умом наместник, судя по всему, мог похвалиться не больше, чем проницательностью.
О самом Кецалькоатле кастилец был не лучшего мнения. По распоряжению Змея в город
пускали всех - с условием, что вновь прибывшие отдадут свое оружие на хранение. Когда
наемников остановили при входе в Семпоалу, меднокожий начальник стражи попытался было
отобрать у них мечи и аркебузы, но столкнулся с непробиваемым упорством Кортеса.
- Я охраняю женщину королевской крови, - втолковывал ему Эрнандо, - и принес
клятву, что буду заботиться о ее безопасности. Как, по-твоему, я смогу выполнить эту клятву,
будучи безоружным?
После долгих уговоров начальник стражи вынужден был отправиться во дворец Змея, где
пропал на несколько часов. Кортес с толком использовал эту задержку, послав четырех
верховых на разведку вдоль городских стен.
В конце концов им разрешили войти в город с оружием. Начальник стражи, сделав
каменное лицо, сообщил Кортесу, что Змей в Драгоценных Перьях не хочет вставать между
благородным человеком и его словом, но просит наемников вести себя в городе миролюбиво и
не применять оружие кроме как в случае крайней необходимости. По-видимому, он посчитал,
что отряд слишком немногочислен, чтобы представлять собой реальную угрозу. Кортес
вежливо поблагодарил, но в душе решил, что таинственный мятежник - человек неумный.
Несмотря на явную перенаселенность города, им удалось разместиться в большом
двухэтажном доме, прилегавшем к бывшему храму бога воды Тлалока. После воцарения
Кецалькоатля жрецов Тлалока прогнали, а его идолов сбросили на землю и разбили. Сам храм и
все его пристройки были объявлены "местом, нуждающимся в очищении", поэтому желающих
поселиться там оказалось немного. Солдаты Кортеса выгнали из дома две семьи каких-то
полудиких меднокожих, после чего весь храмовый комплекс оказался в полном распоряжении
наемников.
Кортес с каждым днем чувствовал себя все лучше, хотя приступы головокружения еще
преследовали его. Свое выздоровление он связывал с исчезновением Балам-Акаба, и только
Ясмин продолжала настаивать, что именно отвары и заклинания колдуна подняли его на ноги.
С карликом они распрощались еще за день до прихода в Семпоалу. Убедившись, что
отговорить принцессу от опасной идеи магического поединка невозможно, Эрнандо настоял на
том, чтобы колдун пробирался в город самостоятельно. Выслушав его решение, горбун скорчил
мерзкую гримасу и заявил, что он-то легко попадет куда угодно, а вот что станут делать
христиане, если их не пустят в Семпоалу, непонятно. Не то чтобы он очень беспокоился за
христиан, но вот судьба скрижалей, которые по-прежнему хранятся у юной госпожи, его очень
волнует.
- Можешь не беспокоиться, - успокоил его Кортес. - Мы попадем в город. А уж
там-то ты сможешь нас отыскать. Только сделаешь это тихо и незаметно, чтобы никто даже не
заподозрил, что такая образина имеет какое-то отношение к вольным мечам...
В языке науатль не так много обидных слов, но он постарался выбрать самое красочное.
Колдун посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом, повернулся и ушел. Эрнандо втайне
надеялся, что больше никогда не увидит это мерзкое существо, но на закате пятого дня
Балам-Акаб появился вновь.
- Вы нашли себе хороший дом, - произнес он со странной интонацией, разглядывая
полустертые изображения демонов на стенах. - Я чую запах подземной воды. Чую дыхание
Тепейолотля. Мне нужно как следует подготовиться к поединку, а здесь для этого славное
место!
- Ты тут не останешься, - ответил ему Кортес. Огонек небольшого глиняного
светильника бросал на покрытое бородавками лицо горбуна желтоватые блики, делая его
похожим на мертвеца. Кастилец чувствовал почти физическое отвращение к этому уродцу. -
Говори, что хочешь сказать, и убирайся к дьяволу!
Балам-Акаб ухмыльнулся, показав черные подпиленные зубы.
- Мне нужно побеседовать с юной госпожой. С тобой, большой белый человек, мне
говорить не о чем.
Ясмин явилась немедленно, будто только и ждала появления карлика. Она пришла в
сопровождении евнухов - Тубал, по-видимому, еще не вернулся из очередной своей вылазки в
город.
- Я попрошу тебя, амир, переводить нашу беседу, - голос принцессы прозвучал
непривычно серьезно. - Не нужно, чтобы на ней присутствовали посторонние.
Первым побуждением Кортеса было отказаться от такой сомнительной чести, но, заметив,
как скривился явно недовольный просьбой принцессы колдун, он молча кивнул и уселся в
кресло между принцессой и Балам-Акабом. Ахмет и Ибрагим, повинуясь знаку Ясмин,
отступили во тьму, повисшую за резной каменной притолокой.
- Я нашел ход во дворец Змея, - сообщил карлик, почесывая бородавку на носу. -
Попасть туда несложно... но до самого Змея мне не добраться.
- Почему? - требовательно спросила Ясмин. - Его так хорошо охраняют?
Балам-Акаб захихикал.
- Охрана у него есть, любопытная госпожа. Не такая грозная, как у тебя в озерном
дворце, но достаточная для того, чтобы оторвать бедному карлику голову. Однако дело не в
воинах с дубинками, хотя они и расставлены весьма ловко. Змей окружил себя колдовской
защитой, и она не дает моему нагуалю подобраться к нему. Поэтому наш первый план не
сработает, умнейшая госпожа.
Кортесу очень не понравилось слово "наш", но он решил пока не вмешиваться в беседу и
выслушать все до конца.
- Как ты собираешься вызвать его на поединок?
- У меня есть человечек во дворце. Не такой, что может подсыпать яду в питье, но для
того, чтобы передать письмо, сгодится. А письмо уже готово, предусмотрительная госпожа...
Он порылся в складках своего бесформенного черного балахона и вытащил на свет
свернутый в трубочку лист кактусовой бумаги. Протянул его принцессе, но та легким кивком
головы указала на кастильца.
- Читай сам, - отрезал Кортес, плохо разбиравшийся в письменах меднокожих. Карлик
развернул лист, испещренный странными значками, заменявшими мешикам буквы, и прочел
нараспев:
- "Человеку, называющему себя богом Кецалькоатлем, брат его Тепейолотль, повелитель
подземных источников, пишет. Ты мне кое-что задолжал, братец. Украл драгоценные кости
владыки Миктлантекутли, унес их, как вор, под одеждой. Убил верного Ягуара владыки
Тескатлипоки, могучего Камастле. Забрал из хранилищ Толлана перья кецаля и нефрит, увез их
за море. Я, Тепейолотль, повелитель подземных источников, посылаю своего слугу,
Балам-Акаба, Ягуара Ночи, чтобы он потребовал с тебя долг. Уплатить ты сможешь, принеся в
жертву сорок юношей и сорок девушек Семпоалы. Если бросишь их сердца вниз с теокалли до
того, как кончится месяц Шочитль, долг будет прощен. Если нет, Балам-Акаб станет убивать по
одному юноше и по одной девушке за ночь, и так до тех пор, пока ты не образумишься, а
начнет он прямо сегодня. Прощай, братец".
Горбун хихикнул.
- Здесь есть еще приписочка, мудрая госпожа. "Если хочешь, братец, можешь
попытаться вызвать моего слугу Балам-Акаба на честный бой, но выиграть не надейся. Ягуар
Ночи сильнее Камастле, а огненных змей ты лишился. Так что готовь ножи и кувшины для
жертвенной крови".
- Ты думаешь, это подействует? - с сомнением спросила принцесса, когда Эрнандо
закончил переводить.
- Сегодня ночью я убью прелестную пятнадцатилетнюю девочку, - оскалился
карлик. - Ох, как горько будут плакать ее родители... А потом убью какого-нибудь мальчонку
- разорву ему горло, располосую когтями, перекушу позвоночник. И его отец и мать придут к
Кецалькоатлю и потребуют защиты. Нет, он мне не откажет, прекрасная госпожа. Он не может
приносить людей в жертву - а значит, ухватится за единственную соломинку, которую
подсунул ему старый Балам-Акаб. И тогда я убью его... если, конечно, щедрая госпожа отдаст
мне оставшиеся ксиукоатль... - А ты не задумывался о том, что будет, если тебя поймают?
- Поймают - меня? - горбун казался ошеломленным. - Хорошо, недоверчивая
госпожа, спроси у большого белого человека, который видел меня в ягуарьем обличье. Скажи
ей, что ты почувствовал, впервые увидев меня? Не хочешь говорить? Тогда я скажу за тебя. Ты
почувствовал страх, потому что подумал: такую громадину не остановят даже твои громовые
жезлы. А теперь подумай, что ощутят глупые тотонаки, вооруженные дубинками и
расхаживающие по улицам впятером, когда встретят на ночной улице чудовище. Они поймают
меня! Ха! Да они разбегутся быстрее, чем я успею зарычать на них...
- Хорошо, - сказала, подумав, Ясмин. - Но скрижали я отдам тебе прямо перед
поединком, и ни минутой раньше.
- Боишься, что я украду их и убегу? - ухмыльнулся карлик. - О, проницательная
госпожа, тебе не понять, какое удовольствие получит старый Балам-Акаб, убив самого
Кецалькоатля! На алтарях Теночтитлана каждый день вырывают сердце дюжине пленников -
но разве убийство беспомощного человека это удовольствие? Настоящее наслаждение можно
получить только от убийства бога... - Значит, ты веришь в то, что этот мятежник и есть бог
Кецалькоатль? - резко спросила принцесса. Карлик ответил не сразу.
- Боги редко спускаются на землю, - медленно проговорил он наконец. - Но их
нагуали часто принимают обличье человека. Похож ли я на грозного, величественного
Тескатлипоку? Не нужно смеяться, госпожа. Я знаю, как выгляжу. Но, быть может, придет
день, когда ты увидишь мое настоящее лицо, и оно будет лицом бога.
Кортес, которого этот разговор уже порядком утомил, не стал переводить последнюю
фразу горбуна и повернулся к принцессе.
- Ваше Высочество, мне кажется, что мы зря рискуем, помогая этому сумасшедшему, -
сказал он по-арабски. - Я полагаю, что скрижали он держит где-нибудь у себя в берлоге. Я
могу приказать своим людям незаметно последовать за ним, и они принесут то, что вам
нужно...
- Благодарю, амир, - печально улыбнулась Ясмин. - Пока ты болел, я дважды
посылала самых лучших слуг шпионить за ним, желая узнать, где он прячет сокровища. За ним
невозможно проследить. Он превращается в ягуара, или в тапира, или в змею и исчезает, не
оставляя следов... Карлик, неуклюже перебирая короткими ножками, слез со своего кресла.
- Я передам письмо во дворец завтра утром. Дадим Змею два дня на раздумье. Два дня и
четыре трупа - я думаю, этого хватит. А потом он должен вызвать меня на поединок.
Он насмешливо оглядел Кортеса и Ясмин и заторопился к двери.
- Вам понравится, - пообещал он уже с порога. - Уж я постараюсь... Когда
Балам-Акаб ушел, Кортес поднялся и подошел к принцессе вплотную.
- Зачем тебе понадобилась вся эта затея с поединком, Ясмин? Только не нужно больше
сказок о том, что ты хочешь собрать все семь скрижалей. Если бы ты действительно этого
хотела, достаточно было приказать - мои парни живо бы выпотрошили старую обезьяну.
Знаешь, какими разговорчивыми становятся люди, когда им поджаривают пятки на медленном
огне?
- К сожалению, знаю, Эрнандо, - принцесса впервые назвала его по имени. - Я видела
осаду Парийи... как пытали пленных норманнов. Надеюсь, ты простишь меня - мне не
слишком хочется вспоминать об этом. К тому же ты, пожалуй, прав: пора тебе кое-что
объяснить. Я действительно хочу покончить с Кецалькоатлем.
- И это с самого начала было целью нашего путешествия, - утвердительно произнес
Кортес.
Он возвышался над хрупкой Ясмин, словно сказочный великан: казалось, стоит ему
положить свои огромные руки ей на плечи, и кости принцессы жалобно хрустнут.
- Да, с самого начала. Мой дядя Омар ал-Хазри задумал это еще до своей болезни. Он
рассчитывал, что Балам-Акаб двинется следом за нами в Лубаантун.
- Зачем же было делать такой крюк, если скрижали все равно находились у колдуна?
- Ну, этого же никто не знал наверняка... К тому же в Теночтитлане на каждом углу
шпионы тлатоани. Нам могли помешать.
Кортес поморщился, словно откусив от червивого яблока.
- К чему Монтекусоме мешать тем, кто собирается избавиться от его злейшего врага?
- Поговори об этом с дядей, - посоветовала Ясмин. - Мне он сказал, что при дворе
тлатоани есть люди, которым по душе возвращение Кецалькоатля. Короче говоря, нашей
задачей было выманить Балам-Акаба из столицы и посулить ему оставшиеся скрижали в обмен
на обещание убить Змея в Драгоценных Перьях.
"Теперь ты, кажется, говоришь правду, принцесса, - подумал Эрнандо. - Не всю и не до
конца, но правду".
- А ты действительно собираешься вернуть ему все скрижали после поединка?
Принцесса рассмеялась.
- Ну, нет! Они принадлежат Его Величеству халифу. Если карлик победит, я попрошу
тебя забрать у него сокровища.
- Вряд ли он безропотно отдаст их, принцесса, - заметил Кортес.
- Тогда тебе придется убить его.
- А если он проиграет?
- Тогда нам придется объяснить Кецалькоатлю, что изумруды принадлежат нам, а
горбун только украл их из этого дома.
- И ты считаешь, что он спокойно отдаст нам такое грозное оружие?
Принцесса запрокинула голову и посмотрела прямо в глаза Кортесу.
- Есть еще одна вещь, которую я должна тебе сказать. Если проклятому горбуну не
удастся покончить с Кецалькоатлем, мы должны захватить мятежника в плен.
- В плен? - переспросил Эрнандо вежливо. - В городе сто тысяч человек. Все они
поклоняются Кецалькоатлю, многие - фанатично. Да нас на куски разорвут, если только мы до
него пальцем дотронемся!
- Мы не должны дотрагиваться до него пальцами, - принцесса оставалась необычайно
серьезной. - Мы должны, действуя быстро и четко, захватить его в заложники. Хорошо бы
схватить кого-нибудь из его близких или родственников...
Кортес отступил на несколько шагов и окинул принцессу новым, изучающим взглядом.
- Предположим, нам это удалось. Что мы станем делать дальше?
- Прорываться к Теночтитлану, амир. Если мы будем хорошенько его стеречь, нам почти
ничто не угрожает. У вас есть карта аль-Ануака?
Эрнандо молча кивнул. Подошел к походному сундучку, раскрыл его и вытащил на свет
сложенный вчетверо листок плотной бумаги.
- Вот границы земли тотонаков, - пальчик принцессы быстро скользил по
разноцветным контурам карты. - А вот горный город Шикочималько. Он платит дань
Тройственному союзу, а во главе его стоит вельможа, лично преданный тлатоани... Кортес
склонился над картой. Откровенно говоря, он хорошо изучил ее еще раньше, просто по
выработанной годами привычке. До границы с горными отоми от стен Семпоалы было дня
четыре пути.
- Ясмин, вы способны ехать на лошади двое суток подряд, не слезая с седла ни при какой
надобности?
- Я на многое способна, - ответила принцесса таким тоном, что Эрнандо счел за лучшее
поверить ей. - Не беспокойтесь обо мне. Ваше дело - захватить мятежника и вывезти его из
города. Надеюсь, однако, что до этого не дойдет. Балам-Акаб - очень опасный человек.
Усилием воли Кортес стряхнул с себя странное оцепенение, мешавшее ему трезво оценить
слова Ясмин.
- Я не могу рисковать вами, принцесса, - произнес он через силу. - Ваш дядя нанял
меня не для того, чтобы я подвергал вас опасности.
- Я же объяснила, - в голосе Ясмин явственно звучало нетерпение. - Все происходит в
полном соответствии с замыслом моего дяди.
Эрнандо посмотрел на нее тяжелым, почти неприязненным взглядом.
- Вы хотите уверить меня, что ал-Хазри смеет использовать дочь самого халифа, как
фигуру на шахматной доске?
Принцесса гордо вздернула носик.
- С согласия моего отца, разумеется. Не говоря уже о том, что меня тоже спросили.
Повисло молчание. Ясмин, легко поднявшись с кресла, подошла к Кортесу и прижалась
лицом к его груди.
- Вы же не бросите меня одну, мой рыцарь.
Кортес почувствовал, что ему становится тяжело дышать. Он сомкнул свои ладони на
неправдоподобно тонкой талии принцессы, изо всех сил борясь с искушением стиснуть ее, как
шею гремучей змеи.
- Я обдумываю другой вариант, - сказал он хрипло. - Увезти вас из Семпоалы силой,
пока вы не натворили еще больших глупостей.
Она резко отстранилась. Хорошенькое лицо исказила гримаска презрения.
- Подумать только, бесстрашный Кортес боится! Что ж, кабальеро, если вы так
поступите, я всегда буду думать о вас как о трусе и лицемере. Вы, конечно же, станете уверять
меня, будто боитесь не за свою жизнь, а за мою. Только не говорите ничего, пока я
окончательно не разочаровалась в отважном Кортесе.
- Только одно, принцесса, только одно... Простите, но я не могу доверять вам. Вы уже
не раз обманывали меня - отчего же я должен верить в то, что ваш дядя разрешил дочери
халифа... - он запнулся, подыскивая слова, - садиться голой задницей на растревоженный
муравейник?
Несколько мгновений Ясмин не дыша смотрела на него. Потом в миндалевидных глазах
принцессы блеснули озорные огоньки, и она весело расхохоталась.
- Поразительно, амир! Со мной так еще никто не разговаривал! Значит, вы мне не
верите?
На этот раз кастилец счел за лучшее промолчать. Принцесса отступила на шаг назад и
звонко щелкнула пальцами. В темном проеме двери немедленно возникло широкое круглое
лицо Ибрагима.
- Принеси зеленый ларец, - скомандовала Ясмин.
В ларце оказался перевязанный красным шелковым шнурком свиток, скрепленный
восковой печатью. Принцесса протянула его Эрнандо, и тот, подцепив ногтем коричневый
кругляш, развязал шнурок.
"Капитану христианских наемников, амиру Эрнандо Кортесу, - изящной арабской вязью
было выведено на пергаменте. - Приказываю вам исполнять все распоряжения нашей
возлюбленной племянницы, благословенной дочери Халифа Кордовского, госпожи Ясмин,
пусть даже они покажутся вам опасными и неблагоразумными. В случае невыполнения этих
распоряжений контракт с отрядом вольных мечей, подчиняющимся вам, капитан Кортес,
немедленно разрывается, а деньги, полученные вами в счет аванса, возвращаются моему
казначею ал-Рассабу. Написано и запечатано в мечети аль-Азхар в городе Теноч-титлане, 12-го
дня месяца джумада-первая, рукою эмира Омара ал-Хаз-ри,
...Закладка в соц.сетях
