Жанр: Научная фантастика
Ушелец
...вредных излучений. Сигма Дракона холоднее
Солнца и не дает столько ультрафиолета. Значит, живые организмы на Сигме куда больше
нашего подвержены влиянию ультрафиолетовых лучей и прочего излучения.
- А мне вот интересно, что эту штуку движет? - сказал Скип.
В самом деле, у челнока не было ни реактивного двигателя, ни пропеллера, ничего
даже близко похожего. Было тихо. Лишь когда они летели над марсианской пустыней,
слышался глухой свист рассекаемого воздуха.
- Гидромагнетика? - продолжал Скип. - Но это хорошо в открытом космосе. А
тут ведь рядом огромная масса, которая должна мешать...
Скип прошел в носовую часть челнока, к сигманцу, который своими
клешнеобразными руками вполне справлялся с обязанностями пилота. Сигманец
уставился на Скипа задними глазами на черенках. Скип открыл блокнот.
- Что вы там опять задумали? - с подозрением спросил Ван.
- Да не бойся ты! Просто хочу выяснить, не исследовал ли наш приятель и Землю
точно таким же образом. Такой челнок черта с два заметишь, разве что на мгновение. А
потом подумаешь, что все это тебе просто померещилось. Во всяком случае, это вполне
возможно, особенно если он избегал густонаселенных районов или изучал их с большой
высоты. Вам бы, Ван, тоже не пришло в голову парковаться на Таймс-сквер?
Вскоре Скип убедился, что был прав в своих догадках. А он догадывался, что во
время таких полетов над поверхностью Земли сигманец не вступал в контакт из-за боязни
задержаться в условиях тройной для него гравитации, которую он, видимо, плохо
переносил. Скип также догадывался, что архитектурные ансамбли сигманец видел лишь
издали - но одно это вдохновило его пойти на контакт с людьми.
Вскоре они сделали первую, но не последнюю посадку на Марсе. Облачившись в
скафандры, они вышли из челнока. Скафандр сигманца напоминал прозрачный
пластиковый мешок, плотно облегающий тело и конечности. На концах этот мешок имел
расширения, чтобы не повредить сенсоры.
"Почему повышенное давление не раздувает его, как воздушный шар?" -
размышлял Ван, но так и не нашел ответа.
Ландшафт был выбран, видимо, заранее, так как у людей не возникло того унылого
впечатления, которое астронавты привезли отсюда на Землю. Перед ними лежали дюны,
окрашенные в приглушенные красные и черные тона; утес блестел какими-то рудными
выходами; скала, словно клык, маячила на фоне темно-пурпурного неба. Очевидно,
сигманец был сильно разочарован, увидев, с каким трудом рукой, облаченной в перчатку,
управляется Скип с карандашом и кистью. Поэтому он сократил до минимума эту
экспедицию, чтобы продолжить сеанс рисования в более подходящих условиях.
Марс остался позади. Звездолет все больше удалялся от Солнца.
Само собой вышло так, что люди стали называть сигманца Агасфером. Впрочем, они
долго сомневались, принято ли вообще у сигманцев как-либо называть друг друга.
- Думаю, что нет, - сказала Ивонна. - По крайней мере, в нашем смысле. Вряд ли
они сопоставляют с индивидуумом какое-либо звукосочетание. Тут, наверное, целая
комбинация ассоциаций, деталей внешности, запаха, целый идентификационный
комплекс, запоминаемый и воспроизводимый в тех случаях, когда подобная
идентификация необходима. - Она весело добавила: - Если, конечно, она им вообще
необходима. Ведь индивидуальность сигманцев может кардинально отличаться от
индивидуальности человека. Тут наши мерки не очень-то подходят...
Тем не менее Агасфер-Странник довольно быстро научился издавать звуки,
обозначавшие каждого из гостей. И даже преуспел в некоторых императивах. Во время
перелета от Марса к Юпитеру он часто повторял: "Ивонна Кантер и Ли, уходите. Скип,
оставайся" или "Скип, иди со мной. Ивонна Кантер и Ван Ли, не беспокойте нас, если
тоже идете".
Он произносил эти команды, когда намеревался продолжить изучение материалов об
искусстве Земли, или собирался показать Скипу свои творения (которые трудно было бы
описать с помощью языка людей! ), или, скажем, хотел сравнить методику изображения
каких-либо конкретных объектов, типа цветка или участка звездного неба. Ван Ли быстро
надоел сигманцу со своей китайской каллиграфией, поэтому оба лингвиста его, как
правило, не интересовали.
В таких ситуациях Ивонна с Ваном проводили время, разрабатывая планы по
расширению словаря и уточнению грамматики нового языка, рассчитывая использовать
свои наработки при очередном сеансе, когда Агасфер согласится работать со
звукосинтезатором. Постепенно их взаимная враждебность поутихла.
- Я понимаю, вас нельзя обвинять в том, что политики заставили вас плясать под
свою дудку, - сказал как-то Ван, когда они с Ивонной остались вдвоем. - На самом деле
вас надо было бы пожалеть. На вашу жизнь дважды покушались...
- Дважды? - спросила Ивонна и пристально посмотрела на китайца. - Откуда вы
знаете?
- Я сказал необдуманно. - Ван замялся. - Вы правы, о втором покушении не
сообщалось. - Но тут же перешел в наступление: - А почему не сообщали?
- Чтобы не усугублять и без того опасную ситуацию, - ответила Ивонна и
отступила на шаг. - Значит, у вас есть свои шпионы в наших рядах.
- Как и у вас в наших, - парировал Ван. Затем произнес уже мягче: - Ну да, меня
проинформировали о втором покушении. Я сожалею о случившемся и хотел бы, чтобы
ничего подобного больше с вами не произошло. И во имя всего святого, прошу вас, не
будьте такой наивной.
- Что вы имеете в виду, профессор Ван?
- Вы слишком доверчивы. Вы ведь верите, что информация о вас скрывается из
чисто альтруистических соображений. А вы не задумывались о том, что, если эти
сведения передать в эфир, они могут вскрыть многое из того, что американское
правительство хотело бы сохранить в тайне. - В голосе Вана зазвучали металлические
нотки. - Думаете, этот молокосос, ваш компаньон, и в самом деле такой простачок,
каким прикидывается? К чему он склоняет сигманца, пока мы сидим тут? Что он там
открыл, что выведал такого, о чем мы с вами никогда не узнаем?
Ивонну бросало то в жар, то в холод. Она постукивала туфлей по полу.
- Хватит! - крикнула она. Затем взяла себя в руки. - Скип честнейший,
храбрейший... Разумеется, он не придерживается прокитайских позиций, но известно ли
вам, что именно его нам с вами следует благодарить за то, что мы сейчас находимся здесь
и... И между прочим, когда меня похитили, именно он отправился на лос-анджелесское
"дно" и отыскал там человека, который знал, где меня могут прятать, и заставил его
сказать... - Она разрыдалась. - Мне противны люди, которые обвиняют других! -
выговорила она, повернулась и ушла прочь.
При следующей встрече Ивонна с Ваном обменялись вежливыми извинениями.
Брешь в их отношениях была вновь заделана.
"Но с каждым разом, - подумала Ивонна (и тут же подумала, что Скип тоже
вынужден идти на такие перемирия), - мир становится все более непрочным".
Юпитер! Величественный мир, огромный янтарный щит, густо затканный облаками,
бронзовыми и охряными; мутная зелень и голубизна, сумеречный фиолет; огненный
рубин "красного пятна", на котором могли бы уместиться четыре Земли; роящиеся луны,
наиболее крупные из которых могли бы быть небольшими планетами. Твое великолепие
лишь немногим менее ужасно, чем великолепие Солнца!
Скип плавал внутри обсервационной сферы. Он был привязан шнуром к мостику и
пожирал глазами открывшееся ему зрелище. Отраженный юпитерианский свет заливал
его и Ивонну. Даже на таком расстоянии сила света раз в пятьдесят превышала силу
лунного света на Земле в пору полнолуния, затмевая звезды и окрашивая наблюдавших в
золото. Скип с Ивонной были одни.
- Не понимаю, - сказал Скип, - почему Агасфер не с нами? Почему не смотрит?
Его мысли медленно возвращались к Ивонне. Их направлял свет, который блестел в
ее глазах и, отброшенный мановением ее век, отражался дальше. Скипу пришла мысль о
Данае, и он предпочел бы услышать иной ответ, нежели: "Наверное, пошел спать, как и
Ван. Когда-то надо и отдохнуть. Ван уже немолод, а у Агасфера был трудный день. Два с
половиной g, когда ты привык к одной трети, сам понимаешь..."
- А как ты? - Ивонна протянула к нему руку.
- Подустал малость... Астрономы вот все толкуют, мол, в атмосфере Юпитера
сплошные ураганы, причем куда круче наших, земных. А мне плевать на них! Я
собираюсь слетать туда в челноке. - Скип посерьезнел и вновь устремил взор на
юпитерианский лик. - Ой, стоит! - прошептал он. - Тысячу раз стоит! Представляешь!
Горы замерзшего газа, выше наших гор. Горы и горы, сколько видит глаз, вздымаются,
громоздятся, сверкают... И краски, краски...
- Скип! Лезть туда - чистое безумие! Пожалуйста, не надо!
- Нет, надо! Если Агасфер пойдет, я с ним. - Скип повернулся к Ивонне и взял ее
за руку. - Сама посуди, Ивонна, ведь это он затеял нашу прогулку, а я думаю, ему
виднее, что можно, а чего нельзя. И теперь, когда он показал мне, как управляют
челноком, позволь уж мне порезвиться в юпитерианских небесах! Господи, это будет
высший пилотаж! - Скип помолчал. - Не беспокойся. Пилотировать этот драндулет не
так уж и сложно, даже новичку. Во всяком случае, я ни разу не потерял управления. Но он
плохо переносит повышенную гравитацию. Чего мы пока не можем осуществить, так это
совместного творчества человека и сигманца.
Ивонна вздохнула. Скип почесал в затылке.
- Ты что-то выглядишь несчастной, - сказал он. - Какие-нибудь проблемы?
- Да так, ничего... - Ивонна отвела взгляд. - Устала, наверное. Слишком много
впечатлений... Нет, Ван Ли тут ни при чем. Просто так уж я устроена. - Ивонна провела
ладонью по лицу. - Сказать по правде, плохо на меня действует этот тропический
климат. Как думаешь, нельзя ли тут устроить помещение, где было бы прохладно и сухо?
- Наверное, можно. Только вот как об этом спросить у сигманца? Однако ты и без
этого можешь сделать так, чтобы чувствовать себя комфортнее. Сними ты с себя эти
тряпки. - Скип жестом указал на ее платье и на свои шорты. - Пусть Ван Ли остается
самоотверженным коммунистом и сохраняет достоинство партии, парясь в своей
коричневой униформе. А нам с тобой не нужно ничего, кроме карманов. В интервале
гравитации от нуля до одной трети g ты вполне можешь обойтись без бюстгальтера.
Ничего не отвиснет. Впрочем, у тебя и при нормальной гравитации грудь смотрится
ничего себе.
Скипу вполне хватило юпитерианского света, чтобы заметить, как Ивонна
покраснела. Левой рукой Скип взял ее за подбородок, а правую руку положил ей на бедро
и сказал:
- Ивонна, даже твои любимые ортодоксы еще до моего рождения отменили табу на
обнаженную натуру, если речь идет не о публичных местах. Разве мы с тобой не видели
обнаженного тела? Да квадратные километры! И место тут вовсе не публичное. Никто тут
глазеть на тебя не собирается. Зачем тебе мучиться?
Ивонна взволнованно дышала, стиснув зубы.
- Ладно! - выпалила она с вызовом и поспешно, пока не прошел запал, разделась.
- Замечательно! - со смехом сказал Скип. - Я ведь не давал слова не
восхищаться! Ты прекрасна!
- Я, пожалуй, пойду, - произнесла Ивонна дрогнувшим голосом. - Спокойной
ночи.
Она отстегнула шнур от пояса, взяла свою одежду в охапку и, оттолкнувшись,
уплыла вдоль поручней. Скип взглядом проводил Ивонну, плывущую под золотым
дождем.
Агасфер сообщил, что они направляются к Сатурну. Предстояло сделать большой
крюк, тем более что Шестая планета была далека от точки противостояния с Юпитером.
Все четверо более или менее регулярно собирались на сеансы общения. Однако это
не означало, что сигманец проводил все свое время у звукосинтезатора. На самом деле
речевой язык интересовал его в последнюю очередь. Вдвое больше времени он вместе со
Скипом занимался графикой и скульптурой и втрое больше времени предпочитал
находиться вне общества людей. (Скип считал, что он, видимо, работает над своими
произведениями, а может, просто наблюдает, как колышется какой-нибудь листик или
сияет голубая звезда.)
Тем не менее Агасфер проявлял теперь куда больше терпения к лингвистам, чем
прежде. То ли он пришел к выводу, что рано или поздно ему все равно придется общаться
с землянами на приемлемом для них языке, то ли Скипу с помощью обоюдной системы
иероглифов удалось что-то втолковать ему, то ли что-то иное повернулось в его
нечеловеческом сознании... Как бы то ни было, два-три часа в день он безропотно
проводил у звукосинтезатора.
Прогрессу в этой области немало способствовало то обстоятельство, что Агасфер
мог "читать" рисунки Скипа, а тот, в свою очередь, худо-бедно понимал смысл его
объемных картинок. Заодно оба учились друг у друга технике рисования.
Вскоре Ивонна и думать забыла о скудности своего наряда. Ван же держал свое
неодобрение при себе. Оба были слишком заняты, проводя сеансы языкового обучения,
анализируя результаты и составляя планы новых сеансов.
- Мы работаем за десятерых, - сказал Ван. - К счастью, мы можем привлекать
аппарат множества известных нам с вами языков. И все же мне хотелось бы, чтобы тут
поработали специалисты по языкам арунта, нагуа, соза, специалисты по дравидским
языкам...
- Да-да, по всем человеческим языкам, - подхватила Ивонна и провела рукой по
лбу, поправляя непослушные черные локоны. - Вот когда вернемся, быть может... В это
плохо верится, но я молю Бога, чтобы эта история объединила все народы Земли.
Ван не ответил. Между ними витала невысказанная мысль:
"Как бы не развела еще дальше!"
Тем не менее они были поглощены работой, и она приносила им открытия. Они уже
стояли на пороге того, чтобы можно было задавать конкретные вопросы.
Более или менее споро, в зависимости от сложности вопроса, пошли и ответы.
Оказалось, что звездолет и впрямь прибыл с сигмы Дракона, со второй планеты. Ее
диаметр был примерно вчетверо меньше диаметра Земли, средняя плотность тоже была
поменьше. Впрочем, тут не было ничего удивительного. Сравнивая размеры Венеры и
данные ее атмосферы с соответствующими показателями Земли, тоже поначалу
удивлялись, почему воздуха в атмосфере Земли меньше, чем полагалось бы при ее
размерах и температуре. (Спрашивайте! Спрашивайте! Сигманцы посетили сотни звезд,
причем еще много тысяч лет назад.) На их планете были океаны и суша, правда, скорее
большие острова, а не огромные материки. Лун у этой планеты не было. Она обращалась
вокруг своей оси примерно за пятьдесят часов. При малом осевом наклонении сигманский
год составлял примерно одну четверть земного... Погодите, как же так? Ведь планета
более удалена от звезды, значит, холоднее... нет, звезда ведь меньше Солнца... ладно,
пусть разбираются астрономы. Тут им откроется новая космология!
Другие же планеты... Нет, постойте! Давайте сначала спросим, как возникла жизнь
на их планете. Что пользы во Вселенной, если в ней нет жизни, которая способна
восхититься ею!
В короткое время были разрешены многие биологические загадки. Оказалось, что
догадки были верны. Ткани сигманской плоти не имеют специализированного назначения
и являются многофункциональными. Если что и было специализировано, то на весьма
примитивном уровне по сравнению, скажем, с нашим желудком, половыми железами или
мозгом. Основная тенденция развития клетки заключалась в увеличении их объема,
усложнении их состава и приспособлении к многоцелевому использованию.
Соответственно, живые существа были однополыми, однако для зачатия требовалось два
партнера, причем зачатие происходило сразу у обоих. По всей видимости, такие
супружеские пары создавались на всю жизнь, которая продолжалась, видимо, несколько
столетий.
Ответы на более тонкие вопросы можно было трактовать по-разному. Но
предварительные выводы сводились примерно к следующему.
Биологические и мыслительные функции у сигманцев осуществлялись со
значительно меньшей скоростью, чем у людей. Чего никак не скажешь о сенсорных
функциях. Сигманцы буквально плавали в океане сенсорной информации и на все нюансы
реагировали практически на молекулярном уровне. В общем, наряду с прочими
тончайшего свойства сигналами сенсорная информация играла исключительно важную
роль в процессе их общения. И хотя звуковая речь и письменность были развиты у
сигманцев на достаточно высоком уровне, они составляли лишь часть их языка -
полезную в определенных ситуациях, но никоим образом не всеобъемлющую.
И весь этот язык был составной частью их бытия. Несомненно, сигманцы как
индивидуальности отличались друг от друга так же, как и люди. Однако Ивонна, похоже,
была права, высказав гипотезу, что их индивидуальность более размыта, то есть менее
отграничена от окружающего, нежели индивидуальность человека. ("Супер-дзен!" -
заметил Скип.) Это обстоятельство объясняет, почему Агасфер без особого дискомфорта
способен проводить многие годы в полном одиночестве. По его меркам он вовсе не был
отшельником. Его индивидуальность включала в себя некоторое количество, так сказать,
"подличностей", которые могли общаться друг с другом. Причем ни одна из них не
ощущала себя изолированной, но все вместе они образовывали свой микрокосм. Надо
полагать, Агасфер собирался когда-нибудь вернуться домой, но он вовсе не спешил. Его
вполне удовлетворяли его одиночное творчество и исследования.
Таким образом, именно эстетический фактор эволюции определил процесс
зарождения и развития разума на планете сигманцев. В отношении предков человека
теория утверждает, что таким фактором было любопытство. Этот фактор был жизненно
важен для животного, которому следовало научиться распознавать опасность и те
возможности, которые предоставляла ему окружающая обстановка. Предки прасигманцев,
которые уже, видимо, освоили и активно познавали окружающую среду, пошли дальше и
приступили к ее преобразованию, чтобы добиться более благоприятных условий жизни.
Таким образом, к тому времени, когда появились научные методы, было куда проще
расширить область точных наук, нежели сводить интеллектуальный хаос к серии изящных
формул и решений.
Разумеется, отчасти это относится и к людям, которые, равно как и сигманцы,
несомненно, обладали любопытством. Разница была в порядке величин. Как бы то ни
было, научные исследования приобрели преимущественно прагматическитехнологическую
направленность. У Вана с Ивонной сложилось такое впечатление, что
сигманцы вообще не знали войн, а противоестественные отравления земли и воды
случались там крайне редко. Таким образом, механизмы работали исключительно на
благо цивилизации.
Разумеется, это не означало, что сигманцы были святыми. Возможно, куда в
меньшей степени, чем люди, они были способны бороться за коллективные интересы или
во имя каких-либо идеалов и куда с большей охотой прибегали к жестокой эксплуатации
себе подобных. Правда, все эти выводы были чисто умозрительными. Но было
недвусмысленно показано, что Агасфер просто не в состоянии осознать некоторые
абстрактные понятия, вроде "бесконечности". (Рисовали серию треугольников с общим
основанием - все большей и большей высоты. Постепенно боковые стороны становились
все ближе к двум параллельным прямым. Затем на том же основании рисовали два
перпендикуляра, обрывали концы штрихом и указывали таким образом, что идеальные
линии пересекаются в бесконечности. Агасфер никак не мог взять в толк последней
операции и вместо ответа отрицающе верещал. Люди почти слышали его мысли: "Это
невозможно!") Быть может, людям еще представится возможность открыть сигманцу
математику, а не только искусство... а также философию, поэзию, музыку, танец...
Существует много видов любви, помимо сексуальной. Какая любовь может возникнуть
между двумя представителями различных космических рас? Или между тремя, четырьмя,
или, скажем, миллионом?
"Славно, славно", - напевал Скип, глядя на звезды, покуда не наступил час, когда
все надежды рухнули.
Глава 14
Далеко внизу под челноком, словно огромный континент, лежали сатурнианские
облака: равнины, горы, ущелья, дымящиеся неторопливые реки. Белые облака с мутной
позолотой, глубокие синие тени. Наиболее яркие облака давали призрачные отражения
колец Сатурна. На эти-то кольца и смотрела Ивонна. Они висели на фоне черного
звездного неба. В тех местах, где призматические частицы расщепляли свет, посверкивали
гигантские радуги. Непостижимое величие, невозможная красота!
- Хоть и жалко уходить, но будет лучше, если мы вернемся, - нарушил молчание
Ван.
Ивонна согласно кивнула. Ван смотрел на операционные экраны, которые висели
над блоком управления, и водил под ними пальцами. Ускорение прижало людей к
спинкам кресел. Челнок направился к звездолету.
Ван включил связь.
- Алло! - сказал он. - Мы идем обратно. Где место встречи?
Монитор связи был настроен на Скипа. Кстати, выход на связь мог быть
осуществлен из любого помещения звездолета. Вскоре они услышали голос Скипа:
- Ну и как вам там понравилось?
- Сказать "здорово", значит, ничего не сказать, - весело откликнулась Ивонна.
- Да уж, могу себе представить, - проворчал Скип. - Но я не жалею, что остался
на борту. Расскажу потом, когда прибудете... Дайте-ка проверю... с Агасфером, конечно...
Будет проще, если вы двинете к Титану. При одном g. Мы там пересечемся. Сумеете?
- Да, - коротко ответил Ван.
Он повторил порядок маневров, отключил связь и принялся манипулировать
системой управления. Исполненная в сигманском стиле, она представляла собой
схематический рисунок. Ван нашел на схеме наибольшую из сатурнианских лун и указал
системе, что намерен отправиться туда с заданным ускорением. Челнок несколько
изменил курс и стал ускоряться.
Когда Ван узнал, что Скип научился управлять челноком еще во время первого
полета в марсианской атмосфере, он настоял, чтобы его тоже научили. Управление
оказалось совсем простым. Компьютер (или что там было у него внутри? ) брал на себя
почти все. Лететь в космосе на таком аппарате было куда проще и безопаснее, нежели
вести машину без автопилота по пустому шоссе.
Агасфер дал знать, что он намерен облететь вокруг Сатурна, чтобы посмотреть на
него с разной высоты и с разных сторон. А потом они направятся обратно, в сторону
Солнца. Ивонна с Ваном захотели повторить свое почти религиозное паломничество и
еще раз посмотреть на кольца Сатурна снизу. Сверху они уже насмотрелись. И хотя это
тоже было великолепное зрелище, снизу совсем другое дело. Скип тоже был не прочь
отправиться с ними, но сигманец настоял, чтобы тот остался на борту звездолета. Против
же повторения экскурсии Агасфер не имел никаких возражений. Сатурн был совершенно
безопасен, тем более если оставаться в верхних слоях атмосферы. Получая втрое меньше
солнечной энергии, чем Юпитер, эти слои атмосферы Сатурна были спокойны, а
гравитация на этих высотах лишь немного превосходила гравитацию на поверхности
Земли.
- Если бы мы только могли рассказать людям, когда вернемся домой! -
воскликнула Ивонна. - Рассказать так, чтобы они поверили. Сколь мы, люди, ничтожны
и сколь велики могли бы мы быть! Сколь отвратительны все наши интриги и ссоры!
- Я думаю, люди это и так понимают, - откликнулся Ван. - За исключением
горстки чудовищ. К несчастью, многие из этих чудовищ находятся у рычагов власти,
вынуждая простых людей уподобляться им. Ивонна грустно улыбнулась:
- Поди знай, кто есть кто...
Она смолкла, не в силах грустить под этим грандиозным мостом богов.
Они стояли в обсервационной рубке и смотрели на удаляющийся Сатурн. Ван с
Агасфером устроились рядом. Китаец сочинял стихотворение, в котором хотел передать
свои впечатления от увиденного, а сигманец одним из своих четырех глаз разглядывал
выходящие из-под руки Вана иероглифы. Ивонна отошла на другой конец мостика, чтобы
не смущать их.
Было все еще довольно светло. Свет Сатурна, конечно, много уступал в силе
юпитерианскому - приглушенный, но все-таки в десятки раз сильнее нашего лунного.
Облака над Сатурном были ровными, одноцветными и без вихрей. Но кольца!.. А впереди,
где маячило крошечное Солнце, открывался огромный серп Титана. Ивонна стояла на его
вечных снегах, смотрела сквозь его мутно-голубую атмосферу на зависший над ними,
словно гора, Сатурн и плакала от счастья.
Едва Ивонна положила руку на поручень, как тут же поверх ее руки легла чья-то
рука. Ивонна узнала бы эту теплую ладонь из тысячи, узнала бы ее запах, запах человека,
несмотря на все многообразие сигманских ароматов.
- Можно я постою с тобой? - тихо спросил Скип. - С тех пор как вы вернулись, у
меня не было случая рассказать, чем я тут занимался.
Сердце у Ивонны екнуло.
- Конечно, оставайся. Расскажи, что тут у вас произошло, пока нас не было.
- Значит, так... - начал Скип и запнулся. - Мы отлично провели время. Сначала
покрутились вон на той орбите, потом вот тут, поманеврировали... Опуская технические
детали, вот тут мы взяли вас на борт...
- Ты, что ли?
- А кто же еще?
Ивонна повернулась к Скипу. В волшебном свете он стоял залитый серебром и
увенчанный звездной короной.
- И мы можем вернуться сюда! - шептала она. - Ведь Агасфер хочет показать
нам всю Вселенную! Скип помедлил мгновение.
- Да, он очень хочет, - сказал он. Когда Скип двигался, по его телу пробегали
тени, подчеркивая его отличную мускулатуру.
- Мы можем вернуться, - повторила Ивонна. - А можем полететь дальше... И все
мечты человечества... Я так счастлива! Так я чувствовала себя, когда выходила замуж...
Нет, тогда все-таки примешивался привкус повседневности. А тут... Ты помнишь конец
века?
- Конечно. Тогда мы, то есть банда соседских мальчишек, достали кучу всяких
пиротехнических штуковин и зажгли все разом! Полиция и родители только выбранили
нас. Да, это было нечто, той ночью!
- Ты был еще подростком, а мне уже было под двадцать, возраст, когда
неуклюжесть подростка уже позади, ты надеешься на счастье и мир полон чудес! А тут
еще новый век, новое тысячелетие! Ворота, перед которыми хочется бросить все дурное,
износившееся, грязное - и пройти в них без этого тяжкого бремени, чистыми,
свободными. Войти в ничем не оскверненную страну, обетованную землю... И сейчас вот
тоже. Только теперь это не юношеская иллюзия, это реальность! Это навсегда! - Ивонна
обняла Скипа
...Закладка в соц.сетях
