Жанр: Научная фантастика
Челн на миллион лет
...е, как и все живое вообще. Мы снизошли с этих самых звезд, мерцающих в
вышине, чтобы инсценировать допотопный обряд плодородия.
Но инсценировка сделала свое дело. Она освятила водоем, она затеплила в нем
огонек таинства и волшебства. Так что Миноя в мире и покое дождется, когда же
воскреснет земля.
- Ду Шань, - шепнула Алият, всем телом прижимаясь к нему, - когда мы
вернемся домой, я хочу от тебя ребенка.
31
- Радостна весть, долетевшая к нам, - поведал аллоиец, которого люди про себя
называли Светлым Лучом, - Узнайте и вы. Она докатилась с места встреч, с ближайшего
к нам места встреч, в 147 световых годах, там.
Ветвистые пальцы отметили небесный квадрат, потом сомкнулись на точке внутри
его. Сквозь прозрачные стены в корабль заглядывал открытый космос, и легкое движение
тончайших конечностей, прорисовавшихся на фоне звезд, производило чрезвычайно
сильное впечатление. Указанное направление уводило прочь от Солнца, но вовсе не в
сторону Пегаса. Странствия увели аллоийцев далеко от взрастившей их планеты.
- Место встречи? - вынуждена была громко повторить Юкико на языке землян. Ее
понимали, как и она понимала сказанное ей. Однако трудностей в общении и
недопонимания все еще хватало. Это неизбежно, когда один разум не может напрямую
передать то, что способен воспринять своими органами чувств другой, и оба вынуждены
прибегать к выработанному за годы общения метаязыку. - Я не совсем уловила это
понятие.
- Звездопроходцы установили станции на орбитах избранных светил, на которые
передаются открытия и находки, - пояснил Текучий Блеск. - А они передают
информацию прочим. Так что центры знания растут, а лучи связи между ними образуют
ячейки, одна за другой вплетающиеся в единую сеть.
Знавший об этом Ханно кивнул; его совместные с аллоийцами исследования
однажды привели их в окрестности кружившей вокруг Тритоса тончайшей паутины,
изяществом своих тенет вполне оправдывающей это название. Юкико тем временем
постигала их искусство, философию и чаяния.
- В Солнечной системе есть примитивный вариант паутины, - напомнил он ей. -
То есть был, когда мы улетали. Но, начав получать наши передачи, земляне могли ее
усовершенствовать и присоединиться к сообществу миров.
- Если им есть до того дело.
Она устремила взгляд к звездам, льдистой пургой застывшим в пространстве,
захлебывающимся от собственной неисчислимости, и с легким содроганием вновь отвела
глаза. То, что они с Ханно успели здесь познать, оставляло лишь жалкие крохи надежды.
Ханно вовсе не чувствовал себя таким уж обескураженным.
- Каковы же новости? - жадно поинтересовался он.
- К месту встречи пришел корабль, - сказал Светлый Луч. - Все делают так
время от времени, тем пополняя свежие данные - ибо станции не могут хорошо
передавать находящимся в любом месте и летящим с любой скоростью. Наши сообщения
по этой системе, пришедшие доныне, определяют экипаж как приближающийся к
Тритосу. Мы встречали их прежде; нам ясно, что ксеногеяне представляют для них
особый интерес и обещание. Можно ли дать изображение?
- Имеется, - согласился Звезднокрылый и включил проектор.
Возникшее тяжеловесное существо сразу же навело Ханно на мысль о носороге.
Разумеется, сходство было мимолетным и призрачным, как между человеком и гусеницей.
Тем более что телесная оболочка не играла никакой роли, кроме той, что являлась
сосудом духа и разума.
- Они тоже с большой планеты, не так ли? - предположил он. - Осмелюсь
сказать, что они видят в здешних обитателях достаточное сходство с собой, дабы пожать
богатый урожай идей, основанных на различиях культур.
- Когда они прилетят? - спросила Юкико, сияя.
- Их сообщение о том, что они хотят сначала провести несколько лет на месте
встречи, изучая и обдумывая данные, - сообщил Светлый Луч. - Это в обычае, чтобы
воспользоваться преимуществами аппаратуры, которую не может нести корабль.
Несомненно, сейчас они находятся в пути. Поскольку они привычны к высоким
ускорениям, то прибудут через несколько месяцев после вести о своем отправлении в
путь.
- Но ждать этого еще несколько лет, - Юкико улыбнулась. - Мы вполне успеем
подготовить праздничную встречу.
- Они путешествуют на тех же принципах, что и вы? - поинтересовался Ханно.
- Да, - отвечал Светлый Луч, - и вам мы их тоже рекомендуем принять.
- Я подумываю об этом. Вы же знаете, что нам потребуется кардинальная
модификация нашего корабля.
- Скорее образа ваших мыслей.
- Сдаюсь! - рассмеялся Ханно. - Признаю, мы непоседливые выскочки.
Аллоийцы не прибегали в межзвездных перелетах к непрерывному ускорению.
Достигнув субсветовых скоростей, они переходили в свободный полет, создавая тяжесть
за счет центробежного ускорения. Экономия антивещества позволяла им строить
огромные, просторные корабли со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но за это
приходилось платить временем - сокращение его становилось менее значительным.
Путешествие, которое можно бы совершить за несколько бортовых лет, растягивалось
вдвое, и чем дальше лежал путь, тем значительней была разница. Все путешественники не
знали старости, но бежать от времени не мог никто.
Благодаря этой-то практике наблюдатели в Солнечной системе и не обнаружили ни
одного звездолета. Как ни велика была энергия ускорения, корабль излучал ее лишь в
начале и конце пути - мерцание свечи во мраке пространства; а ведь звездолеты весьма
немногочисленны.
- Наверное, вы несправедливы к себе, - предположил Стремительный. -
Наверное, ваша торопливость может восполнить нужду, о которой мы, старшие
звездоплавающие расы, прежде и не догадывались. Вы сможете покинуть освоенный нами
крохотный сектор Галактики, вы можете пройти ее из конца в конец менее чем за миллион
космических лет. Быть может, вы-то и сведете ее воедино.
- Нет-нет! - трепетно вскинула руки Юкико. - Вы оказываете нам честь, которой
мы совершенно не заслуживаем.
- Будущее рассудит, - изрек Звезднокрылый, и от него повеяло покоем античной
древности.
Эти существа покинули Пегас пятнадцать тысяч лет назад, но каждый из них был
минимум вдвое старше. И было им ведомо об экспедициях, шедших в иных направлениях
в сто раз дольше.
- В общем, это чудесно, - выговорил Ханно и обернулся к Юкико. - Быть может,
у тебя найдутся слова, дорогая. Я просто онемел.
Она схватила его за руку.
- Ты привел нас сюда. Ты!
Они ощутили, что аллоийцы помрачнели.
- Друзья, - сказал Светлый Луч, - вы должны принять между собой решение.
Вскоре после прибытия... - тут встретилось начисто непонятное слово, - мы отправимся
в путь. - Сердца потрясенных людей вдруг забились в бешеном темпе, но они не
утратили внимания. - Можете остаться, если пожелаете. Они будут в восторге от встречи
с новыми членами содружества. Вы сможете помочь им, они смогут помочь вам
постигнуть Ксеногею и ее разумных обитателей даже более, нежели мы с вами помогли
друг другу. Все, что мы построили в этой планетной системе, останется в полном вашем
распоряжении.
- Но вы-то уйдете? - запинаясь, проговорила Юкико. - Почему?
Змеясь, ветвистые конечности начертали символы; мембраны трепетали, озаряемые
бегущими сполохами. Провозглашенное ими было полно непреклонности, спокойствия и
- может быть, может быть - сожаления.
- Мы провели на Тритосе более четырех столетий. Я полагаю, вы понимаете, что
это частично связано с обнаруженным нами на Солнце - с надеждой, надеждой
осуществленной, что мы сможем призвать сюда тамошних путешественников. Тем
временем мы исследовали здешние планеты, но прежде всего - особенности жизни,
истории чувствующих и размышляющих существ Ксеногеи, их достижения, страхи и
триумфы. Наши усилия были щедро вознаграждены, как мы и предполагали. Нам
открылось совершенно новое мироощущение. Кое-что из познанного проникло в наши
души.
И все-таки вы, люди, за свои полтора десятка лет вызнали о них такое, чего мы не
могли и предполагать. Так уж получилось, что их родная планета, их эволюция куда
больше напоминают ваши. Природа лучше подготовила вас, дабы постичь их.
Мы же, со своей стороны, обнаружили, что нас влечет к вам; к ним мы такой тяги не
испытывали никогда. Вы тоже из племени взошедших до звезд.
Мы могли бы оставаться здесь, пока светило не начнет умирать и не открыли бы
всего, что ждет открытия; ибо открытиям нет числа и ничто не остается неизменным.
Жизнь встречается нечасто, но мышление еще реже. Почему же тогда мы не
задерживаемся? Потому что надеемся на большее, нежели собранное здесь; а еще нам
ведомо, что если искать достаточно долго, то желаемое отыщется.
У Ханно не нашлось иных слов, кроме пришедших из далекого купеческого
прошлого.
- Понимаю. Вы достигли момента, когда барыш не окупает расходов. Теперь
лучшая стратегия - начать все заново.
Похоже, породившие звездоплавателей цивилизации никогда не начинают заново,
ибо не способны на это.
- Вы полетите к Солнцу? - неуверенно спросила Юкико.
- Быть может, когда-нибудь полетим, - заявил Звезднокрылый.
- Скорее всего нет, - отозвался Текучий Блеск. - По-моему, того, что поведали
вы, вполне достаточно, ибо вы должны развиваться в том же направлении, что и прежде.
- Пусть Солнце общается с Пегасом, - насмешливо бросил Стремительный.
- Нет, ты чересчур импульсивен и слишком мало радеешь о друзьях, - укорил его
Светлый Луч. - Перед нами впереди многие годы, чтобы обдумать решение. - Он
обернулся к людям. - И вам тоже, и вашим соплеменникам на планете следует
поразмыслить. Желаете ли вы приступить тотчас же?
Ханно и Юкико обменялись взглядами. Она молча кивнула. Спустя мгновение
кивнул и он. Оба поклонились - один из жестов, постепенно ставший словом языка
общения, - и вышли из коралловой комнаты.
Плавно изгибающийся коридор не давал забыть, что они идут по внутренности
исполинского цилиндра корабля. Миновав жилой отсек, Ханно и Юкико оказались перед
симулированным сегодня ландшафтом - рыжеватые холмы, тонкие зубцы скал,
шелестящие у замерзшей лужи перистые листья под сине-фиолетовым небом, где
неувядающими радугами застыли радужные гало. Таков был мир, однажды увиденный
аллоийцами и пленивший их, ибо очень напоминал их родную планету до появления
машин. Улетая, они оставили там своих колонистов.
Дальше находилась комната со специально сделанными для людей тренажерами.
Она могла вращаться в прилегающем к цилиндрической поверхности корабля полом
бублике, чтобы обеспечить дополнительный вес. Благодаря этому они поддерживали
физическую форму, позволяющую навещать планету и не чувствовать себя жалкими
калеками по сравнению с теми, кто живет там постоянно.
Еще дальше находился их жилой отсек - небольшой садик Юкико, столбик,
увенчанный когда-то выстроенной Ханно моделью каравеллы, и само их жилище. Воздух
внутри оставался разреженным и сухим, но теплым; свет не резал глаз своей желтизной, а
казался просто дневным. В трех комнатах разместились их пожитки - и привезенные с
Земли, и напоминающие о годах, проведенных здесь. Но комнаты вовсе не были
захламлены - Ханно сохранил матросскую опрятность, а Юкико - свой природный
аскетизм. Напротив электронного комплекса висел свиток с каллиграфически
выписанными иероглифами, а под ним - низенький столик с полным воды кубком, на
дне которого лежал единственный камень интересной формы.
Оказавшись дома, Ханно и Юкико сбросили верхнюю одежду.
- Я сделаю чаю? - предложила она.
- Давай, если хочешь, - сосредоточенно нахмурившись, отозвался он. - Я хочу
сейчас же вызвать планету.
- Ну, в общем, это потрясающая новость, но еще надо обсуждать и обсуждать ее...
- В непосредственном общении. Мы с тобой слетаем вниз и проведем там
некоторое время.
- Это будет просто замечательно, - вздохнула она.
- Да, признаюсь честно, и я мечтаю побродить под открытым небом в рубашечке с
короткими рукавами, вдохнуть соленого морского ветра.
- И снова встретиться с друзьями не на экране, а во плоти. Дети-то, наверно, уже
подросли!
Ханно прозевал отзвук тоски в ее голосе и лишь позже припомнил, как пылко она
включалась в бурлившую вокруг жизнь сразу же после приземления. Но такая
возможность выпадала редко и ненадолго. Чтобы постичь аллоийцев и цель их
бесконечного странствия, надо жить рядом с ними, работая бок о бок и деля с ними не
только победы и праздники, но и тяготы, и опасности. Ханно это отнюдь не казалось
серьезной жертвой.
- Сколько бы лет ни было у нас на подготовку, - сказал он, - лучше начать прямо
сейчас.
- Ты хочешь сказать, что не сможешь даже спокойно выпить чашку чаю? -
улыбнулась она.
Пропустив ее подтрунивание мимо ушей, Ханно уселся за аппаратуру и велел
установить связь с Гестией. В данный момент она находилась в противоположном
полушарии, но аллоийцы давным-давно запустили спутники связи. Экран вспыхнул.
- Вызываю, - сообщил искусственный голос. Прошла минута, за ней другая. -
Вызываю.
Юкико включила экран наружного обзора и всплеснула руками. Белоснежный лик
планеты украшали лишь синеватые прожилки да полыхание молний на затемненном
краешке.
- Как же мы забыли! - воскликнула Юкико. - Там же ночь!
- Проклятье, - ничуть не раскаиваясь, проговорил Ханно. На экране появилось
трехмерное подобие Свободы, будто она собственной персоной стояла за оконным
стеклом. Волосы ее были растрепаны, из-под накинутого наспех халата виднелись
тяжелые, налитые молоком груди.
- Что стряслось?! - воскликнула она.
- Ничего страшного, - ответил Ханно. - Новости. Я расскажу тебе, ты
расскажешь тем, кто встал, а потом ступай спать - если сможешь.
- А нельзя было подождать с этим до утра? - взяв себя в руки, поинтересовалась
она.
- Слушай, - короткими, рублеными фразами он изложил вести. - Надо начать
изучение имеющейся у аллоийцев информации об этих существах, как только те смогут ее
собрать. Но до того нам надо посовещаться. Мы с Юкико... Ждите нашу шлюпку, м-м,
вскоре после рассвета... Что такое?
- К чему такая спешка? - надтреснутым голосом бросила Свобода. - Или вы не
знаете, что сейчас пора жатвы? И нам, и роботам в ближайшую неделю предстоит
трудиться до седьмого пота. Собственно говоря, мы уже трудимся. Я услышала вызов
лишь потому, что едва-едва успела смежить глаза после того, как ребенок полночи не
давал мне уснуть. А теперь ты хочешь, чтобы мы вымели и украсили комнаты к вашему
приезду и ждали вас у накрытого стола для немедленного совета.
- Тебе что, плевать? Какого дьявола, это еще что за демонстрация?!
- Нам ужасно жаль, - вклинилась Юкико. - Мы были так взволнованны, что
забыли обо всем на свете. Прости нас.
- А ему-то жаль? - презрительно усмехнулась Свобода.
- Постой, - взял слово Ханно, - я был не прав. Но случилось такое...
- Да, важное! - резко перебила его Свобода. - Но твоя спесь важнее! Главное, о
чем ты позабыл, сидя там на небесах, - что ты не всемогущий Господь Бог!
- Ну пожалуйста! - взмолилась Юкико.
- Я капитан, - ледяным тоном проговорил Ханно, - и требую к себе уважения.
Свобода отрицательно тряхнула головой, и русая прядь упала ей на висок.
- Это уже не так. Среди нас больше нет незаменимых. Мы выберем предводителем,
кого сами пожелаем, если решим, что этот человек будет служить нам во благо. - Она
помолчала. - Вам завтра кто-нибудь позвонит, когда мы тут посоветуемся и примем
соответствующие меры. - Свобода улыбнулась. - Юкико, тебя никто не винит, все
знают, что ты тут ни при чем. Спокойной ночи.
Экран погас.
Ханно продолжал сидеть, уставившись в него невидящим взглядом.
Юкико подошла сзади и положила руку ему на плечо.
- Не принимай так близко к сердцу. Ты просто вырвал ее из сна, вот она и вышла из
себя. Отдохнув, она даже и не вспомнит об этом.
- Нет, причина лежит куда глубже, - покачал он головой. - Я не осознавал - мы
слишком давно живем порознь, - что в глубине души они все еще лелеют свои обиды.
- Нет, клянусь тебе, нет! Обида уже забылась. Ты привел их, то есть нас, к берегу,
хранящему куда больше чудес и находок, чем мы осмеливались надеяться. Верно, теперь
можно обойтись и без тебя, так что твои капитанские полномочия под вопросом, а ты
проявил недомыслие. Но рана эта пустяковая, к утру она затянется.
- Иные раны не заживают. Ладно, голову тут ломать без толку. - Ханно встал и
криво усмехнулся. - Так что там насчет чаю?
Юкико несколько секунд молча глядела на него, а после едва слышно спросила:
- У вас обоих до сих пор не отболело, разве нет?
- А ты часто скучаешь по Ду Шаню? - отрывисто бросил он и притянул ее к себе.
- Как бы то ни было, для меня эти годы были в радость. Спасибо тебе за это.
Юкико прижалась щекой к его груди.
- И для меня тоже.
- Сколько раз спрашивать, как насчет чаю? - с усилием засмеялся он.
Восток посерел, предвещая рассвет; воды реки блистали, словно тусклое серебро. На
западном небосклоне клубилась мгла, и огромная заходящая луна тонула в сером мареве.
В предутренней тиши журчание и лепет водопада, рушащегося со скалы в реку, казались
особенно громкими. От воды тянуло прохладой, отдающей запахом тины.
Ханно и Странник стояли на пристани напротив друг друга, не находя слов.
- Ну, - сказал наконец Странник, - приятного отдыха!
- Тебе тоже, - отозвался Ханно. - Ты надолго уходишь?
- Толком не знаю. Дня на три, на четыре. А ты приходи домой сегодня же вечером,
уговор?
- Конечно. Мы, финикийцы, никогда не ночевали в море, если удавалось.
И без того сумрачный лик Странника омрачился еще более.
- Не ходил бы ты, что ли. Особенно в одиночку.
- Это я от тебя уже слышал. Ты-то уходишь один, и даже рацию не берешь.
- Тут другое дело. Здешние леса я знаю, а здешних вод не знает ни один из нас. Мы
лишь чуток покатались тут на лодках да ходили с туземцами на их ладьях, но чтобы
познакомиться с экипажем, а не с их мореходным искусством.
- Слушай, Перегрино, я прекрасно знаю, что здешние условия не похожи на
земные. Я уже испытал их на себе, разве ты забыл? Опять же, не забывай, что я за две
тысячи лет до твоего рождения ходил на таких утлых суденышках, что и вспомнить
страшно. Второй закон моря всегда гласил: "Смотри в оба".
- А первый?
- "Гальюн в трюме"! Они вместе посмеялись.
- Ладно уж, ладно. Нам обоим надо проветриться, только по-разному. По-моему,
Коринне тоже. Сейчас ей вовсе незачем держать совет с Триединством, - сказал
Странник.
Осталось недосказанным то, что понимали оба. Сбежать, расслабиться, сбросить
напряжение, скопившееся за несколько дней словесных баталий: надо ли оставаться здесь,
или лучше отправиться с алоийцами, когда они будут улетать, или что-нибудь другое?
Пусть каждый поищет ответа в себе. У нас еще целые годы на размышление, но рана,
нанесенная нашим отношениям, гноилась куда дольше и оказалась куда глубже, чем мы
предполагали...
- Спасибо за помощь, - кивнул Ханно.
- De nada, amigo*. [Не за что, друг (исп.).]
Они стиснули друг другу руки. В Гестии Ханно еще ни разу не пожимал руку с
такой сердечностью и не ощущал такого же искреннего ответа. Спросить напрямую он не
мог, но в душе верил, что Странник окончательно простил его. Пробежавшая между ними
трещина оказалась для него не столь глубокой, как для некоторых других; а еще, с точки
зрения Странника, жизнь доказала правоту старого друга. И на последних советах восьми
оба отстаивали одну и ту же позицию.
А вот в стане противников такого единства не было. Макендел, Патульсий, Алият,
Ду Шань, Свобода... Свобода была сама любезность: в конце концов, она тоже в принципе
за исследования. Но по негласному уговору она и Юкико остались в постелях, когда
мужчины встали, чтобы снести снаряжение в лодку.
Странник отвернулся и размашисто зашагал прочь. Шелест шагов на пристани
понемногу стих, рослая фигура Странника еще раз мелькнула на идущей вверх тропе и
растворилась в предрассветном сумраке. Ханно ступил на борт лодки, быстро сбросил
брезент с грота, развернул его, затем вытащил из чехла кливер, поднял и закрепил оба
паруса и с тем отчалил. Озаренные наливающимся на востоке светом паруса маячили
белесыми призраками; вот они захлопали, поймали ветер и наполнились. "Ариадна"
накренилась и заскользила вниз по течению.
Ханно нравился этот ладный шестиметровый шлюп - некогда такие же покоряли на
Земле океанские просторы (ходит ли там еще под парусом хоть кто-нибудь?). Шлюп
строил от случая к случаю Ду Шань, пользуясь подмогой роботов и хранящимися в базе
данных чертежами. Ему главным образом хотелось выстроить нечто не только полезное,
но и красивое. Но оказалось, что ни у кого не хватало времени толком воспользоваться
судном, а в конце концов оно осталось совсем без дела. Итагенян оно заинтересовало, но
его компоновка не подходила им. Ханно похлопал ладонью по палубе позади кокпита.
- Бедняжка! Небось, плакала тайком по ночам, пребывая в одиночестве? Ничего,
сегодня мы непременно пройдемся на славу!
Он с удивлением поймал себя на том, что говорит по-пунически. Сколько уж лет...
десятков веков прошло с тех пор, когда он в последний раз говорил на этом языке?
Эстуарий становился все шире. Теперь дующий с суши бриз уже не встречал преград
и окреп. Ветер, течение и отлив несли суденышко вперед. Отлив должен кончиться как
раз к тому времени, когда оно достигнет моря; здесь желательно ходить по тихой воде.
Из-за высокой силы тяжести волны водовороты и всякие турбулентности перемещались
на Ксеногее более стремительно и непредсказуемо, чем на Земле.
Впереди взошло красное, затуманенное облаками пятно солнца, не так уклоняясь к
штирборту, как на Земле на той же широте в это время года. Хотя планета вращалась
несколько быстрее, наклон ее оси сулил Ханно долгий-долгий летний день. На юге
громоздились мрачные тучи, и оставалось лишь надеяться, что они не устремятся на
север, угрожая окатить его ливнем. Сезон дождей уже прошел, но тут ничего не скажешь
наверняка. Ксеногейская метеорология по-прежнему строилась в основном на догадках.
Параметры ее оставались толком не изученными, а у людей и их компьютеров хватало
проблем и без того, и притом куда более интересных. Кроме того, здешняя погода весьма
и весьма неустойчива. Хаос, в физическом смысле этого слова, вторгался в вычисления
уже на ранних этапах.
Ничего, судно крепкое и остойчивое, Ханно со Странником погрузили в него
навесной мотор, а попав в настоящую переделку, он может попросить о помощи, и за ним
прилетит флаер. При этой мысли Ханно нахмурился. Лучше уж думать о более приятных
вещах. Межзвездные странствия... Нет, эта тема слишком задевает за живое. Она-то и
расколола Реликтов на два враждующих лагеря.
Винить желающих остаться не за что - они трудились в поте лица, страдали,
выжимали из себя силы до последней капли; они прикипели к этой планете душой, она
стала для них домом, и вселенной - для их детей. А если кто ищет приключений, что ж,
Миноа вместе со своими многочисленными царствами - лишь один-единственный
материк целой планеты. Если же кто только и мечтает жить под боком у негуманоидов, то
на подходе совершенно новое племя. Чего тут еще желать?
Лучше пока выбросить это из головы, целиком отдавшись заботам и радостям
грядущего дня.
Перед "Ариадной" распахнулись морские дали - свинцовые гребешки шумно
всплескивающих волн, пенистые валы, посвист внезапно окрепшего юго-восточного
ветра. Шлюп подскакивал на волнах и раскачивался, радостно скользя на подветренном
борту. Скорость нетерпеливым трепетом передавалась палубе и рвущемуся из рук
румпелю. Ветер свистел в снастях. Соленые брызги дарили разгоряченное лицо
холодными поцелуями. Ханно застегнул куртку и накинул капюшон, чтобы не озябнуть.
Пальцы его пробежались по газовому баллончику, который в случае нужды надует
куртку. Управлять парусом в такую погоду - задача головоломная, а мышцы Ханно еще
недостаточно тренированы, чтобы долго выдерживать эту силу тяжести. Если бы не
сервоприводы и компьютер, в одиночку тут нипочем не справиться. Но глядеть все равно
надо в оба. Вот и славно! Именно к такому Ханно и стремился.
Раздувая паруса, против ветра к берегу пробивался корабль туземцев. Должно быть,
он лежал в дрейфе, дожидаясь прилива, и сейчас его понесет вверх по реке - вне всякого
сомнения, он направляется в Ксенокноссос. Наверно, будет искать укрытия в одной из
бухточек, нарытых итагенянами вдоль берегов, чтобы переждать рокочущее неистовство
мощной приливной волны; сегодня она особенно опасна - полнолуние, да еще и луна в
самой низкой точке орбиты.
На севере, километрах в пяти от материка, где вода бурлила и вскипала белыми
бурунами, высились черные зубья Запретной Суши - скверного участка скал и отмелей,
огибаемого мощным течением с юга. Ханно вывел паруса к ветру. Надо убраться
подальше, пока надвигающийся прилив не прибавит потоку сил.
Перейдя на другой галс, он направил судно к ближайшему из трех островков,
замаячивших в туманной дали на востоке. Вряд ли удастся добраться туда до обеда, а
благоразумие велит к тому времени уже поворачивать обратно - зато остров послужит
неплохим маяком. Если бы была в жизни иная, главная цель, подумал он. Если бы где-то
ждала заветная гавань! Но, увы, мне не бросить якоря. Одиссей, отправляясь из
обращенной в пепел Трои в родную Итаку, был соблазнен пожирателями лотоса,
пострадал от циклопов, был обольщен чародейкой, отнимавшей у мужчин человеческий
облик, спускался в царство мертвых, обозрел поля Солнца, прошел чрез врата
разрушения, попал в плен к влюбчивой Калипсо, был выброшен на берег в Финикии - но
в конце концов добрался домой.
А сколько гаваней упустил за тысячелетия он, Ханно? Неужели все до одной?
Светило Тритос отыскало разрыв в облаках, и море в его лучах вспыхнуло.
"Ариадна" плыла по Аметистовому морю, припорошенному алмазной пылью,
окруженная белоснежными гривами гонимых ветром волн. Море будто красовалось перед
Ханно - очаровательное и изменчивое, как женщина.
Танитель, чьи черные волосы были увенчаны венком из анемонов, когда она
шепнула, что не хочет жертвовать своей девственностью во храме, пока не придет к нему
в покои; Адония, читавшая предначертания звезд, сидя на вер
...Закладка в соц.сетях
