Жанр: Научная фантастика
Бомба замедленного действия
... не напечатает, и ничего, кроме неприятностей, материал вам
не принесет. Как, нравится такое вступление? Если перспектива пугает,
скажите, и мы пойдем на кухню есть жареное мясо.
- Говорите,- вздохнул Портер.
- Ну, ну... Речь пока пойдет о космологии, поскольку для меня все
началось именно с нее. Вы знаете, что Вселенная расширяется? Галактики
удаляются друг от друга... Впрочем, это знают даже дети. Вопрос: вечно ли
будет продолжаться расширение, или когда-нибудь оно сменится сжатием? Ответ
зависит от того, какова плотность материи во Вселенной. Если она больше
некоторого предела, то силы тяготения в конце концов остановят разбегание
галактик. А если материи недостаточно, то галактики будут разбегаться
всегда, и ничто этот процесс не остановит. По современным данным, плотность
материи близка к критической. Очень близка. Теоретически такие модели
исследовались. Не я первый, конечно, решал задачу: что будет со Вселенной,
плотность материи в которой точно критическая. Я всего лишь привлек более
надежные физические идеи. Больше физики, чем математики... Не буду утомлять
вас наукой... Получилось, что Вселенная с критической плотностью не в
состоянии развиваться. Она не будет ни расширяться, ни сжиматься, никакого
развития в крупных масштабах.
- Значит, в нашей Вселенной плотность не может быть критической,- с
глубокомысленным видом сказал Портер,- ведь галактики разбегаются, вы сами
сказали.
- Однако! Вы умеете рассуждать, браво...
- Не иронизируйте, я ведь, в общем, далек от науки.
- Ну, аналитические способности у человека или есть, или их нет. Как
мед у Винни-Пуха.
- Спасибо, профессор.
- Я не профессор. Зовите меня Рольфом.
- Я - Дэвид.
- Так вот, Дэвид, вернемся к нашим баранам. В роли барана
небезысвестный вам Льюин. Он явился ко мне недели через две после того, как
я вернул опросный лист. О Льюине я раньше слышал, читал его статьи. Они мне
нравились. Об этом мы и говорили весь вечер. В общем, кончилось тем, что
Льюин предложил мне поработать на фирму. В группе экспертов.
- Значит, вы...
- Нет, в элиту я не входил. Я потом выяснил, что над нашей группой было
еще несколько. А окончательный анализ и решение принимались уж совсем
высоко. К какой ступени иерархической лестницы принадлежал Льюин, я так и не
понял. Возможно, он знал о проблеме чуть больше меня.
- О какой проблеме, Рольф?
- Дальний прогноз развития общества. Такие прогнозы называют
стохастическими, потому что в них велика роль случайных, трудно учитываемых
факторов. Но это лишь мое мнение, Дэвид. В нашей группе экспертов было
девять человек. Контактов с другими группами мы не имели. Возможно, они
работали с той же информацией, а выводы потом где-то сравнивались.
- Вас собрали вместе? Кто входил в группу?
- Жили мы врозь, если вы это имеете в виду. Собирались дважды в неделю.
Только через мои руки прошли сотни анкет, причем цели многих вопросов я так
и не понял. А вот кто был членом группы... Как вы, видимо, сами
догадались...
- Фамилии коллег вы увидели в списке, который я вам показал.
- Да. Мне и в голову не приходило, что со всеми обошлись так же, как со
мной. Но если вдуматься, чем я хуже других?
- В списке наверняка есть лишние фамилии.
- Кое-кого недостает, но есть и лишние, вы правы. Впрочем, это могут
быть члены другой экспертной группы.
- А прогноз? Что вы скажете о нем?
- Ничего, Дэвид. Я ведь не прогнозист, а космолог. Какие выводы сделали
наверху, я не знаю. Могу предполагать, что не очень утешительные, скажем
так. Я ведь судил только по поведению Льюина. Мы с ним встречались довольно
часто, и менялся он на глазах.
- Расскажите подробнее, Рольф.
- Сначала, месяцев пять-шесть после нашего знакомства, это был
уравновешенный человек, влюбленный в жизнь и науку. Послушали бы вы, как он
возмущался, когда в Конгрессе прошел законопроект о возможности
ограниченного ядерного удара против особо опасных режимов. Помните трагедию
Ирака?.. А со временем... Он мрачнел. Я приписал это усталости. Он ведь
занимался физикой, участвовал в работе комитета "Ученые за мир", входил в
контрольную группу ООН, возился с нашими экспертными группами. И еще делал
что-то в комиссии или комитете, где обрабатывались выводы экспертов. Позднее
я понял, что это не усталость. Как-то он сказал: "Рольф, ваш академизм
выглядит смешным. Мой тоже, так что не обижайтесь. Скажите лучше, как бы вы
поступили, если бы узнали, что ваш любимый сын сооружает бомбу, чтобы
взорвать собственный город?" - "У меня нет сына",- ответил я. - "Вы умеете
мыслить абстрактно - вот вам задача".- "Отлупил бы его, отобрал все, что он
сделал..." - "А он начал бы сначала, и чтобы предупредить дальнейшие
вопросы, скажу: он будет начинать сначала после каждой вашей трепки. А слова
на него не действуют". - "Не знаю",- сказал я. - "Если бы пришлось
выбирать,- закончил разговор Льюин,- между жизнью вашего сына и жизнью всех
жителей города?"
- Он ушел, и я забыл об этом разговоре. Через неделю он вернулся к
своему вопросу, но я не смог ответить - честно говоря, вопрос казался мне
бессмысленным. Льюин был расстроен, сказал что-то вроде: "Чего тогда вы все
стоите, ученые, черт вас дери". Чувствовалось, что вопрос этот его буквально
мучил. Позднее, анализируя, я подумал, что он, возможно, имел в виду
собственного сына Роя, но бомба, конечно, ни при чем. Выражался он, скорее
всего, фигурально... Уезжая, он сказал: "Я бы его убил". А в следующий
приезд спросил: "Как по-вашему, Рольф, зачем мы живем? Не мы с вами лично,
но все люди, человечество?" В общем, появился в нем какой-то надлом.
Работу мы закончили, я дал свой срез прогноза в области физических
исследований, насколько вообще мог представить будущую физику по анкетам и
собственным соображениям. Больше с Льюином не встречался. Когда же он начал
публично призывать к войне... Я не удивился. Прежде всего, по-моему, это
было просто глупо. Впрочем, то, что сделали со мной и всеми членами группы -
не глупо? Нам говорили, что мы не должны распространяться о своей работе на
"Лоусон", но подписки с нас никто не брал... Толку в этом нет.
- Действительно,- сказал Портер,- я тоже не вижу смысла.
Скомпрометировали, судя по всему, всех. Почему? Если хотели бы угрожать, то
угрожали бы иначе - держали бы на крючке, намекая на возможность скандала. А
если скандал уже произошел - это ведь развязывает руки, а не связывает их.
Так?
- Конечно, не так. Этот скандал - предупреждение. Я понял его так, и
каждый из группы, думаю, испытал нечто подобное.
- Предупреждение - о чем?
- Выключите камеру,- сказал Патриксон резко.
- Пожалуйста.
- Между нами, Дэвид. Эта связь, из-за которой... В общем, она кончилась
трагически. Мейбл... Господи, не могу об этом вспоминать... Когда мы
расстались, Мейбл покончила с собой. И оставила записку. Думаю, что
оставила, хотя сам не видел. Но в полиции мне дали понять... Меня в любую
минуту могут привлечь за... Я не убивал ее своими руками, но...
- Я понимаю, Рольф,- тихо сказал Портер.- Не продолжайте.
- Теперь вы знаете, чем этот шантаж отличается от обычного. То, о чем
разболтали газеты,- лишь вершина айсберга. А в глубине...
- Вы думаете, что каждый из вашей группы...
- Уверен. Нас и выбирали-то для работы на "Лоусон", зная, чем потом
прижать.
- Почему же вы были так откровенны со мной?
- Откровенен? Я рассказал вам кое-что, больше из космологии. И это тоже
вершина айсберга. Захотите копать дальше - ваше дело. Но не советую.
Собственно, я уверен, что до истины вы не докопаетесь.
- Не докопаюсь до того, что сделала, в конце-то концов, фирма "Лоусон",
или до причин странного поведения Льюина?
- Одно - следствие другого. Не докопаетесь потому, что это
действительно сложно. Очень.
- А ваша космологическая проблема? Она имеет отношение к...
- Имеет. И моя сугубо, казалось бы, академическая проблема, и то, над
чем работал Льюин, и... ну, неважно. Все сцеплено крепчайшим образом и
совершенно однозначно. Поступки Льюина - прямое следствие. Плюс
гипертрофированная совесть. Да, мне кажется,- именно совесть. Я только не
понимаю, почему его не останавливают?
- Зачем? Вашим ястребам это очень импонирует. Сила Соединенных Штатов -
в их ядерном щите, и все такое...
- При чем здесь наши ястребы? Кому они вообще интересны? Его должны
остановить другие!
- Вы хотите сказать...
- Все, Дэвид. Я сказал достаточно. Вы меня поразили своим списком. Все.
- Все, Рольф?
- Ну, хорошо... По дороге отсюда, подумайте над вопросом: для чего
живет человечество? Не каждый из нас, а все вместе. А?..
x x x
Портер остановил машину у кафе и зашел перекусить. День клонился к
вечеру, и нужно было принять решение. Телефон Жаклин по-прежнему не отвечал.
Видимо, не имело смысла двигаться дальше по цепочке и выуживать у каждого,
кто упомянут в списке, крохи полезной информации. Работа фирмы, видимо, была
организована на многих уровнях, а он пока топчется на низшем. Нужно искать
людей, более тесно связанных с Льюином, или выходить на самого Льюина, что
проще всего - отсюда до его дома не больше мили. Правда, сказать Льюину пока
нечего. Может, поговорить о смысле жизни?
Почему и Жаклин, и Рольф придавали такое большое значение значение
этому вопросу? Вряд ли у пресловутой фирмы, если она действительно
занималась прогностической деятельностью, цель была так плохо
сформулирована. Фирмы с большим капиталом и высокой секретностью не
создаются для того, чтобы решать философские проблемы. Нечто конкретное.
Нечто, сугубо вещественное, но почему-то связанное с сакраментальным
вопросом, на который никто ответить не смог - за многие тысячелетия.
Неясно, кто такой Джеймс Скроч, единственный, кого вспомнила Жаклин. В
списке его нет. Патриксон о нем не упомянул. Может именно Скроч стоял на
вершине айсберга? Однако он ведь умер и довольно давно. Нужно заняться им, и
это лучше сделает Воронцов.
Портер пешком дошел до банка и занял терминал в операционном зале. Он
послал инструкцию Воронцову и вышел, напустив на себя вид финансиста,
удовлетворенного состоянием своего счета. Ему казалось, что за ним не
следили, но могло быть и иначе.
Портер вернулся в кафе. По телевидению передавали экспресс-информацию
об атомном взрыве в Южной Африке, люди собрались перед аппаратом. Он так и
не решил, что делать дальше. Возвращаться домой не стоило, и Портер
направился в отель, расположенный поблизости. Сняв номер на восьмом этаже,
он завалился в постель непривычно рано и сразу уснул, отложив до утра все
проблемы.
x x x
Он проснулся среди ночи и понял, что больше не заснет. Встал и включил
телевизор. Был второй час, передавали сообщение о заседании Совета
безопасности. "Нужно бы дойти до ближайшего таксофона,- подумал Портер,-
нет, не до ближайшего, а через несколько кварталов, и позвонить Жаклин".
В холле отеля никого не было, у конторки темнел дисплей, и Портеру
пришло в голову задать Воронцову тот самый сакраментальный вопрос. Пусть и
граф подумает, если воспримет всерьез. Портье клевал носом, он взглянул на
Портера, но ничего не сказал.
Ключ от входной двери отеля выдавался в связке с ключом от номера, и
Портер вышел на улицу. Автомобиль его стоял на противоположной стороне, под
фонарем, и Портер сразу увидел, что за рулем кто-то сидит. Он прижался к
стене за дверью - здесь было темно - и молил бога, чтобы его не заметили.
Человек в машине возился с чем-то, потом минуту посидел, оглядываясь и тихо
выскользнул из салона. Дверца щелкнула, мужчина быстрым шагом направился
прочь.
Ни за какие деньги Портер теперь не подошел бы к машине, хотя и
понимал, что это мог быть и заурядный грабитель. Он нырнул обратно в подъезд
и поднялся в номер. Его била дрожь.
За ним следили. Значит... Возможно, они думают, что он спит, окна
выходят во двор, шторы опущены. Он наделся, что до утра его оставили в
покое. Может, уйти сейчас? Куда? В другой отель? Куда угодно, только
подальше.
Он осмотрел содержимое сумки, все было на месте. С восьмого этажа он
спустился пешком и пошел в сторону кухни. Подергал дверь - заперто. Заперт
был и черный ход. Пришлось идти через холл. Портье все так же равнодушно
окинул его взглядом.
Выйдя, Портер сразу скользнул в тень и огляделся. Было тихо. Он
двинулся вдоль фасада, свернул за угол, постоял, прислушиваясь. Никого. Но
теперь его настороженному вниманию чудились люди за каждым углом. По улице
медленно проехало такси, машина была свободна, и это тоже показалось
подозрительным. Портер пошел миновал несколько таксофонов и выбрал тот, что
был почти невидим с мостовой.
Набрал номер Жаклин - трубку не брали. Портер позвонил Патриксону, он
был уверен, что и космолог не ответит. Патриксон снял трубку, голос его был
сонным и недовольным.
- Я думал, вы смотрите телевизор,- сказал Портер облегченно.- Си Би Эс
передает о взрыве в Африке.
- Передавала,- поправил Патриксон.- Заседание закончилось. А вопрос? Вы
на него ответили?
- Вы шутите, Рольф...
- Возможно, вопрос не вполне корректно сформулирован,- сказал
космолог.- Видите ли, чтобы правильно поставить вопрос, нужно хоть немного
знать ответ.
- Вы знаете ответ, Рольф?
- Любопытный у нас разговор среди ночи. Смысл жизни по телефону...
- Я могу приехать к вам.
- Нет, не нужно. Знаете что, Дэвид? Задайте этот вопрос Льюину. А чтобы
у него не возникло сомнений, сформулируйте его так: для чего живет
человечество, если оно создано, чтобы погубить Вселенную?
- И такую постановку вопроса вы называете корректной?
- Дэвид, вопрос может оказаться некорректным для одного и корректным
для другого. Для Льюина это очень четко, я думаю.
x x x
До утра Портер бродил по улицам. Никто за ним не шел, но он все же
сомневался в том, что его оставили в покое. Перед рассветом он набрел на
пункт проката и выбрал себе довольно старый и невзрачный "форд". В шестом
часу, когда начало светать, он выехал на федеральное шоссе, дорога была
прямой как линейка до самого горизонта. Проехав миль пять, Портер свернул на
обочину и стал ждать. Через несколько минут из города показалась первая
машина - огромный автофургон. Шофер не обратил на Портера никакого внимания.
Немного успокоившись, Портер достал из сумки термос с кофе и сэндвичи,
которые приобрел в пункте проката. Шоссе понемногу оживало, Портер развернул
машину и вернулся в город.
У дома Льюина он был в семь часов. За платанами трудно было разглядеть
фасад - свет, как показалось Портеру, горел лишь в двух комнатах на первом
этаже. Врываться к физику, чтобы в столь ранний час задать глупейший вопрос,
вряд ли стоило. Портер решил подождать.
Минут через двадцать к дому подъехали две машины и остановились перед
воротами. Портер вжался в спинку сидения, он видел, как четверо гостей
подошли к дому, один из них позвонил и сказал что-то в интерком. Дверь
открылась, но вошли трое, четвертый остался на пороге.
Еще через несколько минут свет в окнах погас, и на улице появились двое
мужчин. За ними шел Льюин. Он был сосредоточен, сутулился, руки держал за
спиной. Сзади, почти прижавшись к Льюину, шел третий из гостей. Дверь
захлопнулась.
Льюина посадили в первую машину, которая тут же рванулась и исчезла за
поворотом. Оставшиеся, не торопясь, обошли свой автомобиль. Портер молил
Бога, чтобы его не заметили. Наконец и эта машина умчалась.
"Жаль, что не удалось заснять,"- подумал Портер. Страха уже не было,
появился азарт погони. Это с ним уже бывало, он еще со вчерашнего дня ждал
прихода такого состояния - когда после неуверенности, нерешительности,
опасений за последствия своих действий возникает спокойствие и понимание
каждого следующего шага. Так было, когда он гонялся за секретными
документами ЦРУ. "Пепел Крафта стучит в мое сердце",- подумал он.
Портер отогнал эту мысль. Патетика сейчас была ни к чему. Неплохо бы
покопаться в бумагах Льюина - похоже, что в доме никого нет. Входить Портеру
не хотелось. Взлом и попытка ограбления - здесь не отговориться поиском
информации. К тому же, могут вернуться те, кто увез Льюина.
Портер задумался. Если идея, туманно забрезжившая в мозгу, верна, то
информация похитителям не нужна, они и так все знают. Иначе они не уехали бы
так быстро, кто-нибудь остался бы порыться в бумагах. Им нужен был Льюин.
Значит, они не вернутся.
Портер перекинул сумку с камерой через плечо. Выбравшись из машины,
огляделся. Редкие в этот час прохожие не обращали на него внимания - так
ему, во всяком случае, казалось. Он быстро пересек улицу и, скрывшись за
платанами, перевел дух. Он помнил, что дверь всего лишь захлопнули - иначе
ему и в голову не пришла бы идея взлома.
Раздумывая, Портер ковырялся в замке металлическим крючком - третий раз
он таким способом проникал не в свою квартиру. Впервые он сделал это три
года назад. Джейн случайно захлопнула свою дверь, выйдя к лифту. Позвонила
ему от соседей. Он явился, зайдя по дороге в магазин и купив набор отмычек.
Повозившись с минуту, открыл дверь. Тогда он впервые остался у Джейн на
ночь. В сущности, металлический крючок принес ему счастье. С тех пор он
носил крючок в связке ключей, не особенно задумываясь над тем, почему это
делает. Крючок пригодился во второй раз, когда Портер в прошлом году
занимался документами Управления. Он добился своего, а о способе, с помощью
которого ему удалось заполучить главный козырь, никто не узнал.
Замок тихо щелкнул, и Портер быстро вошел в темный холл.
x x x
- Меня всегда удивляли ваши методы,- хмуро сказал Крымов.
- Скажите больше - возмущали,- отозвался Портер.
- Даже если вы получите таким образом какую-то информацию, неужели
непонятно, что вы ставите под удар Алекса?
- Вы дадите мне досказать или позвоните в полицию, чтобы за мной
пришли, а заодно и графа застали в моем обществе?
Крымов промолчал.
- Продолжайте, Дэви,- сказал Воронцов.- Мне кажется, я начинаю
догадываться, куда вы клоните.
x x x
Портер поднялся на второй этаж, в кабинет. Книги здесь были, в
основном, по физике. Несколько больших географических атласов не помещались
на стеллажах и стояли на полу, прислоненные к стене. "Зачем они здесь?"-
подумал Портер. На столе чистая бумага, микрокалькуляторы разных систем. В
углу - компьютер. Может, Льюин работал не здесь? А собственно, что нужно
физику-теоретику для работы?
Портер подошел к стеллажам. Физика элементарных частиц, астрофизика,
стопки журналов, в основном, "Физикл ревю". Много книг по футурологии - на
нескольких языках. Если бы Льюин делал на полях заметки... Нет, страницы
чисты.
Портер споткнулся об атлас. Толстая обложка с тиснением, очень крупный
масштаб. В Нью-Йорке, наверно, каждый дом отмечен. Портер положил один из
атласов на пол, раскрыл наугад. Оказалось - Франция. Париж на отдельном
развороте. Действительно, не каждый дом, но каждый квартал нанесен. Портер
перелистал страницы. Испания, Португалия... Что-то здесь... Неподалеку от
Картахены, на голубом фоне залива Массарон,- красный крестик фломастером. И
дата 97.11.4. Что произошло здесь четвертого ноября девяносто седьмого года?
Не понять...
Крестики стояли на многих страницах, больше всего в Западной Европе и
на Ближнем Востоке. Если взглянуть на все разом... Мелкомасштабной карты
здесь нет, но если представить... Что-то знакомое... Нет, не идет в голову.
Портер раскрыл другой атлас. Африка. Перелистывая страницы в поисках
ЮАР и Намибии, Портер уже догадывался, что увидит. К западу от Апингтона на
голубой ленте реки Оранжевой стоял красный крестик. Дата: 05.09.23. Двадцать
третье сентября пятого года. Вчера.
Вчера на границе между ЮАР и Намибией взорвалась атомная бомба. Так,
где стояли другие крестики и даты, бомбы, конечно, не взрывались. Если бы
это, не дай бог, происходило, планета давно стала бы пустыней. Портер
вспомнил, наконец: расположение крестиков - большинства - соответствовало
положению военных баз. Газеты часто публиковали такие схемы - примелькалось.
Портер открыл атлас Северной Америки, руки двигались быстро, штат
Невада, ближе к Калифорнии, здесь должно быть... Вот Шеррард близ озера
Уолкер. Красный крестик и дата - 20 октября первого года. Именно там и
именно тогда взорвалась атомная бомба. Именно там репортер Роберт Крафт
видел вещи, о которых не успел рассказать.
Отличаются ли крестики в Неваде и ЮАР от остальных? Нет, такие же. Если
все это связано - крестики и взрывы, Льюин и Крафт, Жаклин Коули и
Патриксон, и еще десятки людей и пресловутая фирма, которая прогнозировала -
что? Взрывы? Портер отыскал на карте атомный полигон в той же Неваде. До
середины девяностых здесь ежегодно взрывали десятки бомб, но крестиков не
было!
"Все,- подумал Портер,- пора убираться, на улице уже полно людей.
Девятый час, мало ли кто может придти". Он спустился в холл, посмотрел на
экран интеркома - перед дверью никого не было. Открыв дверь, быстро прошел
мимо платанов. Сел за руль, задумался. Крестики и даты на картах - места и
времена ядерных взрывов? Может быть, взрывов, которые могли бы состояться,
но в подавляющем большинстве не состоялись? Портер прекрасно помнил
материалы, которые время от времени появлялись в печати: о сбоях в работе
компьютеров на военных базах, субмаринах или патрульных бомбардировщиках.
Каждый такой сбой был потенциальным ядерным взрывом, потому что каждый раз
вводилась в действие система боевой тревоги и начинался обратный отсчет,
который, к счастью, ни разу не дошел до конца.
Зачем Льюин отмечал эти места и даты? Впрочем, может быть, это только
схожесть положений? В конце-то концов, полигон в Неваде не отмечен ничем. А
если... Ну, например, удалось прогнозировать подобные сбои и тем самым
предсказывать, где и когда ожидать возможного начала ядерного конфликта? На
этом можно неплохо заработать, черт возьми. Фирма "Лоусон" занималась
прогнозами. А Льюин сделал то, чего от него не ждали. Как связать все это?
А сакраментальный вопрос Патриксона? На углу Портер увидел вывеску
аптеки. Он вышел из машины и через несколько минут вернулся обратно с
пакетом пирожков. Есть пока не хотелось, но лучше было запастись заранее -
кто знает, сколько еще придется сидеть в этой коробке, которая уже начала
накаляться на солнце? И появится ли кто-нибудь у дома Льюина?
На часах было девять сорок. Портер включил кондиционер.
x x x
- Льюина вы не дождались,- констатировал Воронцов. Портер покачал
головой. - А Джейн? - спросил Воронцов.- Где искать ее? - С этим я справлюсь
сам,- уклончиво сказал Портер.- У вас,
Алекс, и без того неприятности, как я вижу.
- За себя вы не боитесь, Дэви? Мы влезли во что-то, и мне нужно
выходить из игры. А вам?
- Погодите, - сказал Крымов.- У меня есть вопрос к мистеру Портеру.
- Может, вопросы потом? - попросил Портер.- Я ведь еще не знаю, что
удалось выяснить Алексу. А время идет.
- И все-таки я спрошу,- голос Крымова стал неожиданно холоден, и
Воронцов удивленно посмотрел на коллегу.
- Сбегав в аптеку,- продолжал Крымов,- вы затем неотлучно следили за
домом Льюина?
- Да,- кивнул Портер.
- Никто не приходил и не выходил?
- Нет.
- Вы рассчитываете на нашу помощь,- сухо сказал Крымов,- но о ней и
речи быть не может, пока вы скрываете часть информации.
- Я ничего не скрываю,- вскинулся Портер.- Алекс, до сих пор мы с вами
понимали друг друга, я вас прошу...
- Уточню вопрос,- Крымов поднял руку.- Где вы были в одиннадцать часов?
- Господин Крымов!
- Вам нужна информация Воронцова? А мне нужно знать, почему вы
скрываете свою. Перед тем, как вернуться домой, я кое-что слышал в
Пресс-клубе. Около одиннадцати полиция произвела в доме Льюина обыск. При
этом присутствовал репортер из "Геральд трибюн", не помню его фамилии. Он
утверждал, что полиция была лишь ширмой, а действовали агенты службы
безопасности.
- Дэви,- тихо сказал Воронцов,- то, что вы узнали... это из области
секретных данных? Мне ведь ничего такого не нужно.
- Алекс,- Портер был мрачен,- мы с вами начинали вдвоем, и я понимаю...
- Вы что-то узнали?
- Я узнал все! Алекс, я сам еще не вполне переварил... Мне нужно
говорить с Льюином, это очень важно. И для этого нужна ваша информация. Я
вернусь, и вы все узнаете. Это ваше право.
- Ну, хорошо,- вздохнул Воронцов.
- Нет,- твердо сказал Крымов.- Если вы, Алексей Аристархович,
позволяете втягивать себя, мне ничего не остается, как звонить в
консульство.
- Речь идет о судьбе планеты! - воскликнул Портер.- Поехали, Алекс. Вы,
мистер Крымов, тоже можете ехать. Больше я ждать не могу, особенно после
того, как вы сказали об обыске. Потом можете отправляться к консулу.
- Куда вы собираетесь нас тащить? - недоверчиво спросил Крымов.
- К Льюину, куда еще! Он наверняка уже вернулся. И кое-кто сейчас очень
недоумевает, почему меня нет на месте.
- Поехали,- сказал Воронцов.- А вы, Николай Павлович?
- Чушь все это,- сказал Крымов с отвращением.
x x x
Портер позвонил. Воронцов с Крымовым стояли позади, шагах в трех. Дверь
не открывали, в доме было тихо. Вечер уже наступил, но свет не горел ни в
одном окне.
- У в
...Закладка в соц.сетях
