Жанр: Научная фантастика
Итерации Иерихона
...если "Типтри"
выписывала нам чеки за счет налогоплательщиков, зачем нам было спорить?
- Помните Альфреда Нобеля? - вставил я. - Тот, который изобрел динамит.
Боюсь, он бы с вами не согласился.
- Может быть. - Она подняла руку ладонью вперед. - Это уже политика, а
мне до нее дела нет. По крайней мере сейчас. Давайте я вам расскажу, что
было дальше, а потом вернемся к "Сентинелу".
Пока Пейсон-Смит и По работали над "три К" для "Сентинела", Хинкли и
Морган разрабатывали куда более высокоорганизованную форму и-жизни. Это
был основной исследовательский аспект проекта, который должен был стать
результатом программы "Рубиновая Ось" для мирных целей. После того, как
система "три К" для "Сентинела" была сдана и принята Министерством
обороны, Пейсон-Смит и Ким присоединились к двум остальным в этом дочернем
проекте.
Идея создать "доброкачественный вирус" пришла в голову Моргану во время
мозгового штурма. Идея была в том, чтобы дать возможность разнотипным
компьютерным сетям общаться между собой без соблюдения многочисленных
громоздких протоколов и большого объема телекоммуникационных программ, эти
протоколы обслуживающих. Частично эта мысль родилась из воспоминаний о
недоброй памяти "Интернетовском черве" - вирусе, которого в конце
восьмидесятых запустил юный хакер в компьютерную сеть правительства США.
Но Джефф предлагал реализовать более сложную и куда более
"благонамеренную" версию той же идеи. Такая развитая и-жизнь была бы
гибридом нейронной сети и обычной программы и могла бы общаться с
компьютерами любых типов - что-то вроде "философского камня" кибернетики.
Поэтому сотворенную сначала версию они назвали "Алхимиком", а потом
переименовали в "Руби" - сокращение от прежнего названия большого проекта.
- Как и все организмы и-жизни, - продолжала Хинкли, - "Руби"
подчиняется правилам, определяющим ее поведение, и эти правила организуют
итерации...
- Итерации?
- Вроде циклов, - объяснила она, - но разница между итерациями "Руби" и
итерациями других программ в том, что у тех итерации определены с начала и
до конца. А у "Руби" они открытые. Она повторяет себя бесконечно - если
говорить упрощенно.
Она отогнула палец:
- Во-первых, как только "Руби" попадает в компьютер, она просматривает
все существующие в нем программы и все, что с этими программами
взаимодействует. Ей даже не надо попадать на жесткий диск - достаточно
передать зараженную программу по модему в сеть или сунуть в дисковод
зараженную дискету.
Она отогнула еще один палец:
- Во-вторых, она пробует все возможные вариации стандартного алгоритма,
пока не найдет подходящий и не вскроет исходный код намеченной программы.
Сделав это, она этот код расшифровывает и получает к нему доступ. Как если
бы кто-то заставил работать плату зажигания в автомобиле, подделав
отпечаток пальца владельца.
Третий палец отошел от ладони.
- В-третьих, она абсорбирует все такие программы в собственную базу
данных, но при этом не перекрывает доступ к программе других пользователей
и не блокирует выполнение программой ее функций. Потом она ищет следующую
программу, и так далее.
Она замолчала, поскольку подошла официантка подогреть мой кофе и
спросить Берил, хочет ли она еще чашку "капуччино". Та покачала головой, и
официантка снова растаяла в толпе.
- Это и случилось, когда мой приятель Джах загрузил копию из ПТ Джона
на свой компьютер, - сказал я. - Она заграбастала все программы, но доступ
не перекрыла.
Хинкли удовлетворенно кивнула, как мамаша, гордая успехом своего
дитяти.
- Именно так и должно было быть. Вот почему я дала Тьернану диск - путь
посмотрит, что может делать "Руби". Единственная разница - что ваш друг -
Джах, да? - попал в эту историю случайно.
- Убедительная демонстрация, - хмыкнул я. - И вы говорите, что эта
штука может ускользнуть в сеть и скопировать себя на другой компьютер?
- Да, но не скопировать. Она не копирует себя, а _размножается_. Это и
было целью: создать вирус, расходящийся по национальным сетям данных и по
коммерческим сетям, проникающий в любой встреченный компьютер и уходящий
из него в киберкосмос в поисках следующего. Теория домино - помните?
Я добавил себе молока:
- Я вот чего не понял. Для хранения стольких данных понадобится чертова
уйма памяти, где ее взять? И потом, ведь такая штука будет убиваться
антивирусными программами.
- Да нет, - замотала головой Хинкли, - это ведь не вирус, это сложнее.
Это вроде... - Она глянула на потолок, будто рассчитывая найти слова там.
- "Руби" - усовершенствованный сотовый автомат. Каждый встреченный ею
компьютер, будь он большой или малый, включается в больший организм, и
каждая программа такого компьютера тоже попадает под контроль "Руби".
Потом она, "Руби", делится и ищет следующий компьютер, с которым может
наладить связь. А тем временем последний компьютер становится узлом, или
клеткой некоторой большей системы...
- И она продолжает расти.
- Верно. Все время чуть-чуть вырастает, с каждой новой программой, с
каждым новым компьютером - она как ваше тело, состоящее из многих
самостоятельных клеток, каждая из которых имеет свои функции. Выключение
компьютера ее не убьет, как уничтожение одной клетки не убивает весь
организм.
Она подняла палец:
- И потому антивирусные программы против нее бессильны, поскольку
"Руби" их находит и разрушает исходные коды этих программ, как раковая
клетка разрушает окружившие ее антитела.
- Господи ты мой Боже, - вырвалось у меня.
- Это еще не самое страшное, - сказала Хинкли, видя мою реакцию. - Вы
вот о чем подумайте: при каждой новой итерации "Руби" не только добавляет
себе памяти. Она еще и развивается. Она обучается.
Хинкли сцепила руки над столом и глядела на меня.
- Вы понимаете, что я говорю? - Она понизила голос тише шума в зале, но
можно было различить и слова, и крайне тревожный тон. - Теория
предсказывает, что после определенного числа итераций она достигнет
критической массы... это еще на жаргоне специалистов называется фазовый
переход. И тогда "Руби" из бессмысленной формы и-жизни станет чем-то
совсем другим.
Поначалу до меня не дошло, а потом стукнуло.
- Разумной? - У меня голос сорвался на шепот.
Она медленно кивнула:
- Искусственный интеллект в форме искусственной жизни - практически
бессмертен.
Я тихо присвистнул. Теперь я понял, что означали слова Берил Хинкли,
что "Руби" - не просто электронная таблица или компьютерная игра. Это
имитация самой жизни...
Нет, больше. Это не имитация жизни. Это форма жизни. Рожденная не от
женщины, а от пальцев и клавиатуры, и все-таки - _жизнь_.
А как только я это понял, как только полная несуразность нашей темы
поразила меня, как удар в челюсть, так сразу мне стало заползать в душу
страшное подозрение.
- Эта программа, - сказал я медленно, обдумывая вслух, - этот клеточный
автомат, как вы его называете... Джах, когда понял, что это похоже на
вирус, быстро отсоединил машину от телефонной сети...
Хинкли смотрела на меня, но ничего не говорила. Я замялся:
- Но это в любом случае было правильно?
- Нет, - спокойно сказала она, чуть качнув головой. - Даже если бы он
этого не сделал, хуже бы не было, и я именно это сказала Джону вчера
вечером. "Руби" уже на свободе, около одиннадцати месяцев.
В младенчестве колыбелью "Руби" был настольный компьютер ИБМ в
лаборатории и-жизни "Типтри корпорейшн". Команда соблюдала все
предосторожности: модемный провод компьютера был отсоединен от телефона, а
над дисководом смонтировали решетку с замком, ключ от которого был только
у членов команды.
Они ведали, что творят. Они знали, что это дитя - Франкенштейново
чудовище и его надо держать в тюрьме, пока не удастся его научить держать
себя в обществе. Они же, будучи родителями потенциально деструктивного
создания, считали себя ответственными за его воспитание. Они скармливали
ему отобранные биты данных, тщательно следили за его поведением, гордились
каждым его новым достижением, но следили, чтобы дитя не выбралось на
улицу, пока не научится проситься на горшок.
Но, несмотря на все предосторожности, неизбежное несчастье произошло.
Случилось это 17 мая 2012 года - как и многие другие несчастья в графстве
Сент-Луис.
- Землетрясение было сильным ударом для компании, - говорила Хинкли. -
Теперь это не заметно, но тогда рухнула крионовая лаборатория и погибли
четыре сотрудника. Уже и этого хватило бы, но от падения потолков и полок
еще многие пострадали. Из нашей команды никто, слава Богу, не пострадал -
мы в этот день поздно вышли на ленч. Мне только повредило плечо -
растяжение связок. Зато наша лаборатория разрушилась полностью.
Она нервно оглянулась через плечо, я последовал за ней взглядом. Толпа
пришедших на ленч редела, время перерыва подходило к концу. Официантка
поглядывала в нашу сторону, и на ее лице читался вопрос: догадаются ли
дать приличные чаевые эти двое, что заняли целый отсек, а ничего, кроме
кофе, не заказали. Но ничего необычного, однако, не было: ни солдат ВЧР,
ни полицейских машин, ни таинственных незнакомцев в широких плащах и
надвинутых на лоб шляпах.
- Говорите дальше, - подбодрил я ее. - Лаборатория...
- Лаборатории практически не было, - продолжала она, - и компания не
хотела, чтобы в развалины заходил кто-либо из ценных работников, пока там
все не расчистят - оголенные провода, обваливающиеся стены или потолки и
прочее в этом роде. Так что несколько дней мы просидели по домам, а тем
временем "Типтри" нашла генерального подрядчика из Чикаго - "Сайенс
Сервис". Как нам сказали, эта фирма специализировалась по восстановлению
лабораторных помещений. Так что, сказали нам, не волнуйтесь. Приходите в
понедельник, и все будет о'кей. А нам это тоже было на руку - у каждого
было полно своих дел. По остался без дома, у Дика погибли кошки, у меня
машину деревом раздавило...
Она откинулась на стуле и потерла пальцами веки.
- Ну, короче говоря, какой-то мальчик-студент отвечал за восстановление
лаборатории и-жизни. Я его не обвиняю, потому что в лаборатории был хаос,
все разбросано и никто понятия не имел, что откуда... В общем, мальчик
нашел компьютер с "Руби", увидел свисающий модемный провод и воткнул его в
телефонную сеть.
- Ах ты, блин...
Хинкли улыбнулась:
- Можно сказать и так. Он проверил, что линия работает, включил
компьютер, прогнал коротенький тест, ну и, конечно, будучи добросовестным
служащим "Сайенс Сервис", проверил модем звонком на какую-то доску
объявлений.
Вот так, без ведома своих родителей, "Руби" перелезла через загородку
манежа. Франкенштейново чудовище выпустили на улицы мировой деревни.
- Мы понятия не имели, "что стряслось, пока не пришли в понедельник на
работу. Конечно, Дик сразу заметил и прежде всего захотел понять, как и
куда "Руби" смогла выскользнуть из наших рук. Для этого ему пришлось выйти
на главный компьютер компании и отследить все телефонные звонки, входящие
и исходящие, в том числе факсовые и е-мейловые.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
- И тогда, - сказала она очень спокойно, - он проник в те файлы
компании, которые никто из нас никогда не видел и которые ни для кого из
нас не предназначались.
В этот момент с треском распахнулась дверь. Мы оба повернулись на звук,
но это была лишь пара торговых агентов, зашедших на ленч с таким видом,
будто они хозяева кафе. Один из них крикнул официантке, чтобы она их
посадила, другой попытался на ходу потрепать ее по заднице. Пара
слизняков, только и всего, но моя собеседница занервничала из-за их
хамского появления, вспомнив, где мы находимся.
- Нам пора уходить, мне здесь не нравится.
- Да ладно, - возразил я. - Всего-то пара яппи зашла за гамбургером.
Она продолжала настороженно смотреть на дверь.
- Здесь могут быть люди ВЧР, - сказала она. - Они не всегда в униформе
и с автоматами.
Она боялась и, честно говоря, имела право, но не это было важно. Я
должен был узнать конец истории, пока она не скроется в суде.
- Про ВЧР не думайте, - быстро сказал я. - Помните, я вам говорил про
Барриса, бонзу местного ВЧР? Так он мне дал карту для прохода через все их
посты.
- Да? - Она по-прежнему настороженно смотрела на дверь. - А что за
карта?
- М-м... вот она. - Я полез в карман куртки за ламинированной
карточкой, которую дал мне полковник. Я не смотрел на нее с тех пор, как
Баррис мне ее дал. Честно говоря, за весь сегодняшний день я впервые о ней
вспомнил.
- Вот, видите? - Я показал ей карточку. - Она решает все проблемы с...
- Черт побери, - шепнула она. - Дайте-ка ее сюда.
Я не успел слова сказать, как она выхватила у меня из рук карту и
внимательно ее осмотрела. Чуть перегнула в руках, глянула ее на свет... и
вдруг вытащила из кармана своего жакета перочинный ножик, открыла в нем
ножницы и сделала в середине карты глубокую прорезь.
- Эй! - вскрикнул я. - Да вы что...
Она чуть сильнее растянула карту, протянула ее мне, и я заткнулся. Под
слоем пластика и картона, тонкие, как кошачьи усы, вились проводки,
соединяющие мельчайшие микросхемы и миниатюрные соленоиды.
- "Умная карточка", - выдохнула она. - Как те таблички, которые носят
сотрудники нашей фирмы. Только эта издает сигнал, который можно проследить
по сотовой сети.
- Ах ты, мать твою... - Я не мог поверить, что свалял такого дурака.
Эти гады меня использовали, и я пошел за ними, как корова на веревке. -
Она нас подслушивала?
Хинкли прищурилась, глядя на карту:
- Н-не думаю. Тогда она была бы побольше. Но эта могла сообщить наше
местонахождение любому, кто обратит внимание. Это уже плохо.
У меня по спине пробежал холодок.
- А это значит...
- Что это значит, я не знаю, - ответила она резко. - Вы ее сюда
принесли, вы и скажите, что это значит.
Она мягким жестом положила карту на стол и отодвинула ее к стенке,
поставив сверху держатель с салфетками.
- Единственное, что я знаю - что мы здесь уже слишком долго сидим.
- Послушайте, я же не знал...
- Знаю, что вы не знали, иначе надо быть круглым идиотом, чтобы мне ее
показывать.
Она выскользнула из-за стола, достала из кармана несколько долларов и
положила их на стол.
- Когда мы доберемся до суда, я вам расскажу остальное, - сказала она,
- но отсюда надо убираться быстро.
Я тоже начал выбираться из-за стола:
- Но я клянусь, что...
- Да черт вас побери, потом! - Хинкли решительно направилась к двери,
пока я еще только вылезал из отсека. Я бросил на стол горсть мелочи,
извиняясь, улыбнулся официантке и поспешил следом, чтобы не отстать.
17. ПЯТНИЦА, 12:57
Нагнал я ее уже на улице. Конторщики разбегались по своим столам и
ячейкам, вцепившись в полупрочитанные газеты и чашки кофе с пенкой; толпа
на тротуарах редела. Но машин было полно, и стоянки вдоль Сентрал-авеню
были битком забиты.
- Идите быстро, - сказал я вполголоса, догнав ее и взяв под руку. - И
смотрите за машинами. Как только увидите что-нибудь полоз...
- Я знаю, - шепнула она. - Быстрее, Бога ради!
Я посмотрел на нее, она очень серьезно наклонила голову. Она тоже
знала: и Джон, и Ким По были застрелены из машины, и, хотя возле бара
Клэнси заметили фургон, не было стопроцентной уверенности, что убийца
ездит именно на нем. Единственное, что играло нам на руку, так это то, что
в такую погоду водители обычно держат окна закрытыми. Хотя Кейл Мак-Лафлин
и говорил, что лазерная винтовка может стрелять сквозь неотражающее
стекло, киллер, желая прицелиться поточнее, наверняка бы открыл окно.
Мы жались к стенам домов, а я, как учил меня когда-то отец, шел со
стороны мостовой - на сей раз по более серьезным причинам, чем защитить
даму от брызг из-под колес машин. Если она - основная цель киллера, то так
она будет чуть в большей безопасности. Конечно, если она права, то не
очень важно, что я делаю, поскольку этот гад может первым шлепнуть меня.
Честно говоря, не слишком утешительная мысль.
- Вы решили, к какому именно судье хотите обратиться? - спросил я на
ходу. Оставался только один квартал, и была уже видна площадь на
пересечении Сентрал и Каронделет. Прямо за площадью возвышался пятиэтажный
дом окружного суда из белого бетона.
Хинкли задумалась, потом покачала головой.
- Я никого из здешних судей не знаю, - ответила она, не отводя взгляда
от улицы. - Я просто думала туда дойти и прочесть чье-нибудь имя на
дверной табличке.
Я вздохнул. Только сейчас я заметил, что она одета в башмаки до колен
из телячьей кожи. На правом ботинке развязался шнурок, но я не стал ей об
этом говорить, чтобы не останавливаться.
- Это не так просто, - сказал я. - У них такие же рабочие часы, как у
всех служащих, и в пятницу, если они кончают дела рано, вполне могут уже
быть на поле для гольфа.
На секунду я задумался, вспоминая судей, о чьих процессах мне
доводилось писать отчеты.
- Можем попробовать найти Свенсон. Эдит Свенсон, - добавил я. - О ней
говорят, что она по крайней мере честна. Не знаю, будет ли она на месте,
но мы всегда можем...
Она вдруг со свистом вдохнула воздух, и ее рука под моими пальцами
затвердела. Я проследил за ее взглядом и увидел фургон, сворачивающий с
Каронделет в нашу сторону. Белый "форд эконован", продукт конца
восьмидесятых - ржавый бензиновый бегемот, натужно пускающий клубы
бледного дыма из выхлопной трубы и доживающий последние дни, отведенные
ему до изъятия. Но главное было не это, а то, что он медленно двигался в
нашу сторону. Водителя я не мог разглядеть, но со стороны сиденья
пассажира окно было опущено.
В нескольких шагах от нас оказалась дверь какого-то ресторана под
раскрашенным парусиновым тентом.
- Быстрей туда! - крикнул я.
Хинкли не надо было погонять. Мы нырнули под тент и шмыгнули к двери. Я
схватился за ручку и распахнул было дверь, но в этот момент "эконован"
прогрохотал мимо.
Мы стояли, как окаменелые, и смотрели на фургон. За баранкой сидел
пожилой чернокожий джентльмен. Не обратив на нас ни малейшего внимания, он
зарулил по Сентрал в сторону от здания суда. Из стереоколонок доносилась -
ва-ва-ва-ва-ууу - грохочущая древняя песенка.
Ложная тревога.
Берил, пошатнувшись, прислонилась к дверному косяку и прижала руку к
груди.
- Боже мой, никогда не думала, что так обрадуюсь Айку и Тине Тернер.
- Когда мы выберемся из этой истории, я вам подарю такую запись, -
пообещал я и потянул ее на улицу.
- Черт возьми! - Она вдруг остановилась и посмотрела вниз. - У меня
ботинок развязался.
Я снова подумал, не дать ли ей завязать ботинок, но решил, что не
стоит. Следующий фургон может нести менее безобидный груз, чем старые
записи классических мелодий.
- Это потом, - сказал я, увлекая ее за собой. - Сейчас надо идти.
Мы миновали переулок и последний дом квартала - обреченное на снос
офисное здание с забитыми фанерой окнами: одна из жертв землетрясения,
владелец которой решил, что снос обойдется дешевле ремонта. Теперь мы были
уже почти напротив угла здания суда, занимавшего целый квартал, столь же
непритязательного и безликого, как окружная тюрьма и дом правительства
штата рядом с ним. Все три здания были жертвами официального
архитектурного стиля, который один мой приятель назвал "Постготический
параноид двадцатого века": ни одного окна на гладких стенах первого этажа,
а на следующих этажах - узкие створчатые окна, похожие на бойницы лучника.
Верьте нам, ибо мы - правительство.
- Верю, если вы отражаете лазерные лучи, - пробормотал я.
- Что? - переспросила Хинкли.
- Да ничего. Мысли вслух.
После этих слов у меня действительно возникла новая мысль.
- А эти двое, Дик и Джефф? Когда я их увижу?
Хинкли посмотрела на меня, и взгляд ее был весьма красноречив. Она мне
в общем-то доверяла - то есть доверяла ровно настолько, чтобы перед сдачей
судье сообщить факты и их засвидетельствовать, но она совершенно не была
готова доверить мне жизнь своих друзей. В конце концов я ведь сознался ей,
что Баррис рассчитывает выйти через меня на Пейсон-Смита. И хотя я был
явно удивлен, что карточка Барриса оказалась жучком, и охотно оставил ее в
ресторане, вполне могло оказаться, что ВЧР меня использует как подсадную
утку.
- В свое время я вам дам знать, - ответила она ровным голосом. - Не
волнуйтесь, они о вас знают. Но давайте не все сразу, ладно?
- Да, конечно. Как вы решите.
Мы уже вышли на угол Сентрал и Каронделет. Других пешеходов не было
видно, ни одна машина не нарушала знак "Стоянка запрещена" возле зданий
суда и тюрьмы. Пока все нормально, осталось только перейти улицу, пересечь
площадь в виде почтовой марки с пустыми цементными гнездами для деревьев
вместо зубчиков, а дальше - боковая дверь здания суда для нас открыта.
Металлодетекторы там установлены с тех пор, как какой-то псих открыл в
зале суда огонь и перестрелял уйму народу; и с тех же пор у входа в здание
стоит наряд полиции. Проскочить дверь - и мы, считай, уже дома.
Я оглядел площадь и потянул Хинкли с тротуара на мостовую.
- Вперед, - сказал я. - Пошли.
Мы поперли напрямик через широкий перекресток, не обращая внимания на
разметку и светофор, не переходя на бег, но и не глазея по сторонам.
Примерно на середине перекрестка она высвободила руку. Идя рядом, мы
ступили за бордюр и вышли на площадь. За окнами здания суда уже были видны
люди за письменными столами и в коридорах. До боковой двери осталось чуть
больше двух метров.
Она издала какой-то звук - как будто все-таки наступила на болтающийся
шнурок, но я не обратил внимания. Меня уже отпускало напряжение. "Ах ты
гад, в тени затаившийся..."
- Я вам найду компакт-диск с Тиной Тернер в одном местечке на
Дельмар-стрит, - сказал я. - Бывали в "Винтейдж Винил"? У них лучш...
Меня не слушали. Она отстала. Я обернулся посмотреть, ожидая увидеть,
что она все же решила завязать ботинок.
Доктор Берил Хинкли лежала лицом вниз на бетонном тротуаре, и ее ноги
еще дергались, получая от остатков мозга приказы бежать во весь дух.
Но это было невозможно, поскольку беззвучный луч пробил у нее в затылке
дыру шириной с большой палец.
Время остановилось, как в сюрреалистическом фильме. По улице ехали
машины, на площади клевали невидимые крошки голуби. В небе тарахтел
пригородный вертолет, направляясь в муниципальный аэропорт поблизости. У
моих ног лежала мертвая женщина, а вокруг продолжался как ни в чем не
бывало обыкновенный день. Секунду назад вы вели беседу о древних
компакт-дисках, а сейчас ваш собеседник лежит на углу грудой холодеющего
мяса... застреленный...
Лазерным лучом.
Я вырвался из ступора и огляделся. Автомобилей не видно, но вокруг
высотные дома. Бесчисленные окна полудюжины домов, и за одним из них сидит
снайпер, наводящий свою смертоносную мушку - теперь на меня.
_Беги, кретин!_
Ближайшее бетонное гнездо было прямо за мной - большая круглая урна
метр в высоту и два с половиной метра в диаметре. Я нырнул за нее и
съежился, вжимаясь в стену, и собственный пульс гремел у меня в ушах.
Таких гнезд за мной было еще семнадцать, три ряда по шесть, и они вели к
двери здания суда. Хоть и пустые, эти гнезда давали достаточную защиту.
Если бы я мог, прячась за ними, пробраться к боковой двери...
Прямо, пробраться. Следующее в ряду гнездо было не ближе трех метров, и
снайпер меня засечет, как только я высуну голову. Я даже не успею понять,
отчего умер.
Обняв стенку гнезда, я вспоминал, что мне говорил Мак-Лафлин про
лазерные ружья. Беззвучное. Луч невидим. Прямая траектория. Практически
неограниченная дальность. Но большие и громоздкие, величиной с ручной
ракетомет. Значит, кто бы с ним ни работал, он должен быть прикован к
месту. И еще что-то...
Две прилично одетые женщины, может быть, юристы суда, возвращавшиеся по
улице с ленча, вышли из-за угла здания Правительственного центра. Они
продолжали о чем-то болтать, пересекая Каронделет, как вдруг увидели на
противоположном тротуаре тело Берил Хинкли.
Застыв посередине улицы, они растерянно смотрели на труп, и вдруг одна
из них обернулась и заметила меня. Я ничего не успел сказать, как она
закричала дурным голосом, повернулась и побежала обратно.
Класс. Как раз этого мне недоставало: они позовут полицию и сообщат про
маньяка-убийцу на площади суда. Закрыв глаза, я в отчаянии стукнул головой
по урне. Через минуту здесь будет полно полицейских, и они...
_Через минуту_.
Ага, вот оно. Мак-Лафлин говорил, что для перезарядки лазера нужно
шестьдесят секунд. Если он не врал, у меня есть еще несколько секунд, пока
киллер снова сможет нажать на спуск.
Не слишком большое утешение. Минута наверняка уже прошла. Но если бы я
был у киллера на мушке, то он уже меня бы убил. Может быть, он и видел,
как я скрылся, но пока между нами цементная урна, он меня не достанет.
Пока. Но я не смогу здесь долго просидеть. Рано или поздно мне придется
встать.
"Сейчас об этом не думай, - сказал я себе. - Думай о том, что делать".
Ладно. Итак, ее не могли застрелить из окна ни суда, ни
Правительственного центра: эти дома передо мной, и из их окон киллер, кто
бы он ни был, меня бы увидел. У тюрьмы сюда выходило лишь несколько окон,
и вообще - это самое неподходящее место для снайпера. Высотный жилой дом
за зданием суда - угол зрения не тот, он бы не попал
...Закладка в соц.сетях
