Жанр: Научная фантастика
Совсем как человек
...доставив событиям идти
своим чередом. Это была женщина явно от мира сего. Женщина-нейтрализатор,
которая против кислоты оборачивалась щелочью, а против щелочи - кислотой и
любое человеческое чувство превращала в инертный газ. Видимо, не стоило
опасаться, что я забуду о нелепых настояниях моего гостя ни в чем ей не
перечить.
Впрочем, как только меня провели в гостиную... Если бы меня спросили,
почему я не повернулся и не ушел, я мог бы только ответить, что уходить было
не из-за чего... Лишь одно странное обстоятельство насторожило меня.
Предложив мне дзабутон[* Квадратная подушка для сиденья. - Прим. перев.],
женщина повернула в мою сторону вентилятор, включила его и сказала мужу:
- Все в порядке, можешь пойти принять душ.
Тогда мой гость украдкой приложил палец к губам и подмигнул мне с видом
сообщника. И снова я ощутил во рту противный вкус пластмассового печенья. Но
женщина, проводив его взглядом, тихонько засмеялась.
- У него, наверное, самый настоящий бактериальный психоз, - проговорила
она. - Вернется домой и не успокоится, пока не вымоет рук.
Хозяин и гость поменялись местами. В этой гостиной до предела заполненной
ветром и светом, не было места магии опасностей и неожиданностей, здесь было
царство бумажных кукол. Куклами, наверное, развлекалась женщина. Только ей
могли быть дороги эти наивные и аляповато раскрашенные бумажные игрушки,
которые висели, лежали и танцевали по всей комнате. И мне стало казаться,
что вот теперь вся магия развеялась, как дым, и мой гость сделался таким же
странно унылым и ни на что не годным, как маленький бумажный человечек, и
несчастная женщина держит этих скучных бумажных человечков вместо золотых
рыбок.
- Может быть, прохладительного?.. - приподнимаясь с места, заговорила
женщина, но я перебил ее:
- Это ничего, что он был у меня так долго. Не имеет значения. А вот не
надоела ли вам моя жена? Как-никак, минут сорок или пятьдесят...
- Ах, она у вас такая милая... - Женщина расцвела улыбкой и хлопнула в
ладоши. - Вы ведь тоже ужасно добрый, сэнсэй, вы так подходите друг к другу.
- Значит, она все-таки посетила вас?
- Вы на меня сердитесь, сэнсэй? Вы, конечно, думаете обо мне нехорошо...
Сказала, что приду за ним через тридцать минут...
- И солгали. Никогда бы не подумал, что вы занимаетесь такими глупостями.
И вообще, может быть, вы мне скажете, с какой целью вы подняли весь этот
тарарам?
- Вот ваша супруга очень хорошо это поняла. Что ж, женские заботы у всех
одинаковы. Видите ли, на моего мужа положиться совершенно невозможно, но
ведь не собака же он, не могу же я его оставить. И вдобавок, раз уж мы
вместе живем, я все-таки женщина и я его люблю...
- Говорите, пожалуйста, конкретно. С какой целью вы меня обманули?
- Потому что мне его жалко.
- Жалко?
- Ему так нужен товарищ! Все равно кто. Ему необходим собеседник.
- Ладно, пусть будет товарищ.
- Но если бы вы не стали с ним разговаривать, сэнсэй, вы бы не сделались
его собеседником...
Через полуоткрытую дверь послышался шум воды, льющейся из душа. У этой
женщины блузка была какого-то странного романтического покроя, она царапала
мои нервы, как бормашина - десну.
- А почему этим должен заниматься именно я?
- Об этом я особенно не задумывалась. Просто сегодня утром он услыхал
сообщение о ракете и страшно разволновался. По-моему, он испугался, что все
его мечтания пойдут прахом. А он же человек, ему захотелось поговорить с
кем-нибудь. Ему необходим был товарищ, все равно кто. Ребенок, например,
если ему не с кем играть, начинает плакать.
- И моя супруга со всем этим согласилась?
- Да, мы с ней чуть не расплакались вместе.
- Экий вздор! Вы уж совсем зарапортовались...
- Ну, насчет того, чтобы вместе расплакаться, я, может быть, немного
преувеличила.
- И куда она ушла?
- Этого она мне не сказала... Она только сказала, что пойдет немного
прогуляться, пока мой муж у вас, чтобы дать бедняге возможность
выговориться...
- Глупости! Уж свою-то жену я хорошо знаю. Не такая она лицемерка, чтобы
жалеть голодного пса больше, чем голодного человека.
- Так уж и пса... Впрочем, в сердце своем женщина всегда остается
женщиной.
- Вы ничего не понимаете, сударыня, - проговорил я. Нарастающий гнев
перекатывался у меня во рту, как таблетка от кашля. - Да, ничего не
понимаете... Не знаю, такой ли он жалкий человек, ваш супруг, каким вы его
считаете, но он странный человек. Если хотите знать, он в высшей степени
самоуверен и упрям. Он - превосходный софист, а это, согласитесь, как-то не
вяжется с поврежденным умом.
- Но ведь он так одинок...
- Сударыня, вы знаете, что такое топология?
- Кажется, было такое лекарство из водяных жуков...
- Безнадежно. Топология есть фазовая геометрия. и ваш супруг разбирается
даже в этой области. Жалеть такого человека просто смешно. Как это нелепо с
вашей стороны, сударыня, - испытывать жалость к такому мощному мозгу.
- Да ведь он серьезно верит, будто он марсианин.
- Ну и прекрасно! Конечно, если у вас есть основания недвусмысленно
утверждать, что это не так... Только не надо голословных утверждений...
Честно говоря, если поразмыслить, будет трудновато решить, то ли ваш супруг
- землянин, заболевший марсианской болезнью, то ли вы - марсианка,
заболевшая земной болезнью...
- В диагнозе из лечебницы черным по белому написано, что мой муж болен.
- Ну и что же? В лечебнице вашего супруга принимают за землянина, поэтому
там и решили, что он сумасшедший. Своего рода предубеждение.
- Да человек же он...
- Согласен, "совсем как человек"... Но ведь доказательств, что он не
марсианин, тоже нет!
- Глупости это...
Ее круглые, как у рыбы, глаза с узкими зрачками широко распахнулись, как
бы умоляя о спасении, и по контрасту все остальное, вместе с ее простодушным
бесстыдством, мигом увяло и начало съеживаться. Монотонно шумела вода из
душа. С гудящей от страшного напряжения головой я ринулся в поток
садистского упоения.
- Нельзя же обо всем в мире судить по внешнему виду. Если бы вы древнему
человеку сказали, что кит - не рыба, он бы посмотрел на вас, как на
сумасшедшую.
- Как же так, сэнсэй... У вас получается, что и я, может быть,
марсианка...
- Вполне возможно. Или у вас, сударыня, есть весомые доказательства, что
это не так? Вряд ли. А коль скоро доказательств нет, возможность всегда
остается.
- Как странно. Но тогда вы тоже не можете утверждать, что вы не
марсианин, заболевший земной болезнью.
- Естественно. Фактически у меня нет никаких доказательств, что я не
марсианин.
- Довольно... Вас просто слушать страшно.
- Вы слишком нетерпимы, сударыня... А еще супруга марсианина!
И вдруг она выпрямилась, сцепила руки перед грудью и завопила, как кошка.
От неожиданности я решил было, что она ударилась в истерику, но тут вопль
перешел в торжествующий хохот, и до меня, наконец, дошло: ни кому другому, а
именно мне следовало бы хорошенько переварить сказанные мной же слова о том,
что нельзя судить по внешнему виду.
- Как это славно... встретить такое... такое понимание, сэнсэй... -
проговорила она пронзительным, прерывающимся от смеха голосом. Затем,
взглянув куда-то позади меня, она сказала: - Все прошло, как по маслу.
Значит, какие-то шансы у нас есть.
И голос за моей спиной отозвался:
- Еще бы. Я не мог промахнуться.
Я с изумлением обернулся. Мой гость, которому надлежало быть в ванной и
принимать душ, восседал позади меня на чем-то вроде потрепанного
брезентового чемодана, опершись спиной о стену и положив руки на колени.
Впрочем, душ шумел по-прежнему. Я рефлекторно отодвинулся к двери, откуда
мог видеть их обоих сразу, приподнялся и проговорил:
- В чем дело? Что это вы себе позволяете?
Мужчина только засмеялся, сузив глаза, и не ответил. Женщина обратилась к
нему томным голосом:
- Разговор на пленку ты записал?
- Да уж не упустил.
- Ощущение пока пять к пяти?
- Теперь уже, пожалуй, семь к трем.
- Полный успех! И времени как раз хватило.
- Да, уложились точно.
Теперь, когда я оказался зажатым между двумя помешанными, на уме у меня
было только одно: как бы отсюда удрать.
- Ну-с, - произнес я, - разрешите мне теперь откланяться. У меня еще
много дела, и я очень занят... С минуты на минуту должен появиться
посыльный... И вообще не годится оставлять квартиру пустой.
- Все это не имеет уже никакого значения. Вы марсианин, сэнсэй! - весело,
словно подбадривая теннисистов, вскричала женщина.
- И он больше не сэнсэй, - тихо добавил мужчина. - Он наш несчастный
товарищ.
- Вы марсианин, погребенный в мире сновидений, заболевший "земной
болезнью"...
- Вы считаете себя жалким автором радиопередач, на самом же деле под этой
личиной скрывается посланец Марса...
- Вам столько рассказано, неужели вы все еще ничего не можете вспомнить?
- Вероятно, инстинкт самосохранения. Ну, ладно. Придется доставить его
обратно в таком состоянии.
Я вскочил, изо всех сил оттолкнувшись от пола. В то же мгновение из руки
мужчины вылетел нож, и женщина точным движением поймала его. Я попятился, а
мужчина выдернул из-под себя предмет, похожий на потрепанный чемодан, поднял
его над головой и ринулся ко мне. У меня не было ни секунды, чтобы
увернуться, я весь сжался, ожидая столкновения, и в следующий момент он с
размаху нахлобучил на меня этот предмет. Больше я не мог двинуть ни рукой,
ни ногой. Это была смирительная рубаха.
- Безобразие! - закричал я. От волнения я не мог найти подходящих слов
для выражения протеста и только громоздил в ярости одну банальность на
другую. - Это безобразие! Безобразие! Ну разве это не безобразие!.. Ведь я
бы и так, наверное, подписал соглашение... А такими насилиями вы только себе
хуже делаете...
- Это очень скверно, - бодрым голосом сказала женщина. - Если у вас
где-нибудь зачешется, вы сразу скажите, не стесняйтесь. Я почешу вам.
- Придется немного потерпеть, пока мы не войдем во временной туннель... -
озабоченно проговорил мужчина. - Да ведь и мы немало натерпелись, пока не
нашли вас. Между прочим, вы уже девятый. До вас нам удалось напасть на след
еще восьмерых. Трое из них потерпели аварию в момент прибытия, они
взорвались. Мы наводили справки в управлении пожарной охраны, там это
зарегистрировано как взрывы и пожары по неизвестным причинам. Остальные
пятеро все вместе угодили в сумасшедший дом. Вероятно, слишком поторопились
объявить, что они - марсиане... Пытались вступить в непосредственные
переговоры с правительством, ломились к членам парламента, даже речи,
кажется, произносили на улицах... А в сумасшедшем доме все они, как один,
сошли с ума... Тогда их сочли выздоровевшими и выписали. И они исчезли,
затерялись, как песчинки, разбросанные по пустыне. Изо дня в день мы рыскали
по разным местам, как настоящие охотничьи собаки.
- Видишь человека, думай, что марсианин...
- Затем, через два года и восемь месяцев мы, наконец, напали на ваш след.
- Мы специально поселились над вами...
- Мы ходили за вами по пятам, мы расспрашивали...
- Но теперь наш труд вознагражден, наконец-то.
Стоя столбом в смирительной рубахе, с пересохшей глоткой, я просипел:
- Хорошо, я понял. Я согласен стать вашим представителем. Я подпишу и
выплачу залог. Если нужно, я готов сделать это хоть сейчас.
- Ну что вы, а еще марсианин...
- Я человек!
- Да, "совсем как человек".
- Время подгоняет, - произнес мужчина, взглянув на часы, и стал торопить
женщину. Они взялись за лямки, свисавшие по сторонам моей рубахи. - Пошли.
- Куда вы меня ведете?
Даже если бы я знал, сопротивление было бы бесполезно. Лямки натянулись,
я беспомощно повис в наклонном положении, и они потащили меня. Выбрались из
гостиной, прошли по коридору, протиснулись мимо столика на кухне... белая
дверь, за которой шумит вода... Ванная.
- Пора купаться, - шутливым тоном сказала женщина. Я уперся ногами в
последней попытке сопротивления.
- Что с моей женой?
- Вам лучше всего забыть о ней.
- Ею занимаемся не мы, поэтому точно сказать не можем...
- Но она нам изрядно помогла, и ей вряд ли грозят неприятности.
Женщина одной рукой легонько похлопала меня по груди, словно успокаивая
строптивую лошадь, а другой распахнула дверь. Одновременно мужчина подпихнул
меня сзади коленом, и я вдруг очутился в ванной комнате.
Слева - ванна, справа - раковина, на стене впереди - ручка душа... самая
обыкновенная, почти такая же, как у меня в квартире... Нет, в квартире,
которая когда-то была моей... Она ничем не отличалась от всех остальных
ванных комнат. Только одним... Во всяком случае, должна отличаться... Из
душа лилась не вода, не кипяток, а что-то похожее на струи дыма или
нейлоновые нити бледно-зеленого цвета. И резко пахло озоном.
В тот момент, когда я увидел этот зеленоватый дым и захлебнулся запахом
озона, память моя оборвалась, будто ее обрезали ударом острого ножа.
Когда я очнулся, я был здесь.
В камере кривых зеркал, куда меня ввергли свидетели, выступавшие на
безумном суде... В психиатрической больнице, если выражаться обычным языком.
Только я понятия не имею, в ходу ли здесь обычный язык.
Во всяком случае ежедневно в определенный час меня посещает врач. У него
скверный цвет лица, и он напоминает мне водяной пузырь. Его сопровождает
медицинская сестра. Щеки у нее похожи на перезрелые персики. Врач приходит
ежедневно, чтобы задать одни и те же вопросы. Пока сестра меряет мне
температуру и считает пульс, он начинает спрашивать, сжимая и разжимая свои
пухлые руки.
- Как ты сюда попал?
Только в самый первый раз я попытался во всех подробностях рассказать
ему, что со мной случилось. Попытался изложить все, ничего не скрывая, - и
то, что понимал, и то, чего так и не понял. Но врач, не выслушав и двадцати
минут, просто кивнул без всякого выражения и сразу перешел к следующему
вопросу.
- Как по-твоему, где ты находишься? На Земле? Или на Марсе?
Мне стало не по себе. Но я еще не сомневался в ценности слова "правда" и
ответил честно.
- Если верить моему разуму, то я на Земле.
И опять на лице врача не дрогнул ни один мускул. Только сестра
демонстративно улыбнулась профессиональной улыбкой.
Затем третий вопрос.
- Кто ты? Человек? Марсианин?
Больше я не мог отвечать. Червь сомнения вдруг вылупился из личинки и
начал сосать мою душу... Что, если паче чаяния этот врач сам болен
"топологическим неврозом"? Тогда ни в коем случае нельзя говорить ему, что
здесь не Марс. Ведь Марс может прекрасно существовать и на Земле... И по той
же причине здесь, возможно. Марс, оккупированный Землей...
И, наконец, последний вопрос.
- Ну, а кто, по-твоему, я? Марсианин? Или землянин?
Мне остается только молчать. Сестра с хронометром в руке измеряет
продолжительность моего молчания. Само молчание является в их глазах неким
симптомом и ответом. Я понимаю это, но уже не могу придумать иного ответа,
кроме молчания.
Ежедневно в определенный час ко мне приходят врач и медицинская сестра.
Врач повторяет одни и те же вопросы. Я храню молчание, и сестра измеряет его
продолжительность хронометром.
А вы на моем месте смогли бы ответить? Может быть, вам известно, как
именно требуется отвечать, чтобы врач остался доволен? Если вам известно,
научите меня. Ведь молчу я не потому, что мне так нравится...
И я во что бы то ни стало хочу знать вот что. Эта моя реальность - что
она такое? Победа реализма над фантастикой? Или победа фантастики над
реализмом? Я спрашиваю вас, кого не судил безумный суд: где вы сейчас? В
реальном мире или в мире фантастики?..
Компьютерный набор - Сергей Петров
Дата последней редакции - 21.02.99
Закладка в соц.сетях
