Жанр: Наука
Третья волна
.... The Society of Space. (New
York: Macmillan, 1961.) [463] Schey, John A. Introduction to Manufacturing
Processes. (New York: McGraw-Hill, 1977.) [464] Schofield, Robert E. The
Lunar Society of Birmingham: A Social History of Provincial Science and
Industry In Eighteenth-Century England. (Oxford: Oxford University Press,
1963.) [465] Sharlin, Harold I. The Convergent Century: The Unification of
Science In the Nineteenth Century. (New York: Abelard-Schuman, 1966.) [466]
Sorenson, James R. Social Science Frontiers, Vol. 3, Social Aspects of
Applied Human Genetics. (New York: Russel Sage Foundation, 1971.) [467]
Stine, G. Harry. The Third Industrial Revolution. (New York: G. P. Putnam's
Sons, 1975.) [468] Sullivan, Walter. We Are Not Alone: The Search for
Intelligent Life on Other Worlds. (New York: McGraw-Hill, 1964.) [773] [469]
U.S. Department of Labor. Technological Change and Manpower Trends In Five
Industries: Pulp and Paper/Hydraulic Cement /Steel/'Aircraft and
Missile/Wholesale Trade. (Washington, D.C.: U.S. Government Printing Office,
1975.) [470] Warshofsky, Fred. Doomsday: The Science of Catastrophe. (New
York: Reader's Digest Press, 1977.) [471] Watson, James D. The Double Helix:
A Personal Account of the Discovery of the Structure of DNA. (New York: New
American Library Signet Books, 1968.)
SOCIALISM/COMMUNISM [472] Amalrik, Andrei. Will the Soviet Union Survive
until 1984? (New York: Harper & Row, Perennial Library, 1971.) [473] Brus,
Wlodzimierz. The Economics and Politics of Socialism: Collected Essays,
irons. Angus Walker (Chapter 3-6). (London: Routledge & Kegan Paul, 1973.)
[474] Christman, Henry M., ed. Essential Works of Lenin. (New York: Bantam
Books, Matrix, 1966.) [475] Howe, Irving. The Basic Writings of Trotsky,
(New York: Random House, Vintage Books, 1965.) [476] Laider, Harry W.
History of Socialism. (New York: Thomas Y. Crowell, 1968.) [477] Marx, Karl,
and Friedrich Engels. The Communist Manifesto. (Harmondsworth, Middlesex:
Penguin Books, 1967.) [478] Nicolaus, Martin. Restoration of Capitalism in
the USSR. (Chicago: Liberator Press, 1975.) [479] Nordhoff, Charles. The
Communistic Societies of the United States. (New York: Schocken Books,
1965.) [480] Possony, Stefan T., ed. The Lenin Reader: The Outstanding Works
of V. I. Lenin, (Chicago: Henry Regnery, Gateway, 1969.) [481] Revel,
Jean-Francois. The Totalitarian Temptation, trans. David Hap good.
(Harmondsworth, Middlesex: Penguin Books, 1978.) [482] -. Without Marx or
Jesus, trans. J. F. Bernard. (London: Paladin, 1972.) [483] Smelser, Neil
J., ed. Karl Marx on Society and Social Change, with Selections by Friedrich
Engels. (Chicago: University of Chicago Press, 1973.) [484] Smith, Hedrick.
The Russians. (New York: Quadrangle/New York Times, 1976.) [774] [485]
Socialism Theory and Practice, Soviet Monthly Digest of the Theoretical and
Political Press, January 1976. (Moscow: Novosti Press Agency.) [486]
Trotsky, Leon. Political Profiles, trans. R. Chappell. (London: New Park
Publications, 1972.) [487] -. The Revolution Betrayed, trans. Max Eastman,
5th edition. (New York: Pathfinder Press, 1972.) [488] Wesson, Robert G. The
Soviet State: An Aging Revolution. (New York: John Wiley, 1972.)
SOCIOLOGY/SOCIAL THEORY [489] Bird, Caroline. The Crowding Syndrome:
Learning to Live with Too Much and Too Many. (New York: David McKay, 1972.)
[490] Bottomore, T. B. Sociololgy: A Guide to Problems and Literature.
(London: George Alien & Unwin, 1962.) [491] Chappie, Eliot Dismore, and
Carleton Stevens Coon. Principles of Anthropology. (New York: Henry Holt,
1942.) [492] Davis Kingsley, Harry C. Bredemier, and Marion J. Levy. Modern
American Society. (New York: Rinehart, 1950.) [493] Etzioni, Amitai. The
Active Society: A Theory of Societal and Political Processes. (New York:
Free Press, 1968.) [494] -, and Eva Etzioni, eds. Social Change: Sources,
Patterns, and Consequences. (New York: Basic Books, 1964.) [495] Greer,
Colin, ed. Divided Society: The Ethnic Experience in America. (New York:
Basic Books, 1974.) [496] Harris, Marvin. The Rise of Anthropological
Theory: A History of Theories of Culture. (New York: Thomas Y. Crowell,
1968.) [497] Isaacks, Harold R. Idols of the Tribe. (New York: Harper & Row,
1975.) [498] Karner, Abram, and Edward Preble. They Studied Man. (Cleveland:
World Publishing, 1961.) [499] Moore, Wilbert E. The Professions: Roles and
Rules. (New York: Russell Sage Foundation, 1970.) [500] Packard, Vance. A
Nation of Stranges. (New York: David McKay, 1972.) [501] Raison, Timothy,
ed. The Founding Fathers of Social Science. (Harmondsworth, Middlesex:
Penguin Books, 1969.) [502] Toffler, Alvin. Future Shock. (New York: Bantam
Books, 1971.) [775]
TIME/SPACE [503] Abler, Ronald, et al. Human Geography in a Shrinking
World. (Belmont, Cal.: Duxbury Press, 1975.) [504] Blainey, Geoffrey. The
Tyranny of Distance. (Melbourne:
Sun Books, 1971.) [505] Clay, Grady. Close-Up: How to Read the American
City.
(New York: Praeger, 1973.) [506] Coleman, Lesley. A Booh of Time.
(London: Longman, 1971.) [507] Dean, Robert D., William H. Leahy, and David
L. McKee,
eds. Spatial Economic Theory. (New York: Free Press,
1970.) [508] de Grazia, Sebastian. Of Time, Work and Leisure. (New
York: Twentieth Century Fund, 1962.) [509] Fraser, J. T., ed. The Voices
of Time. (New York: George
Braziller, 1966.) [510] -, F. C. Haber, and G. H. Millier, eds. The Study
of Time.
(New York: Springer-Verlag, 1972.) [511] Gould, Peter, and Rodney White.
Mental Maps. (Baltimore:
Penguin Books, 1974.) [512] Gribbin, John. Timewarps. (New York:
Delacorte
Press/Eleanor Friede, 1979.) [513] Haggett, Peter, and Richard J.
Chorley. Network Analysis
in Geography. (New York: St. Martin's Press, 1969.) [514] Morrill,
Richard L. The Spatial Organization of Society.
(Belmont, Cal.: Duxbury Press, 1970.) [515] Needham, Joseph. Time and
Eastern Man, the Henry Myers
Lecture 1964, Royal Anthropological Institute Occasional
Paper No. 21. (Glasgow: Royal Anthropological Institute of
Great Britain & Ireland, 1965.) [516] Norberg-Schulz, Christian.
Existence. Space & Architecture.
(New York: Praeger, 1971.) [517] Sandow, Stuart A. Durations: The
Encyclopedia of How
Long Things Take. (New York: Times Books, 1977.) [518] Tooley, R. V.,
Charles Brisker, and Gerald Roe Crone.
Landmarks of Mapmahing. (Amsterdam: Elsevier, 1968.) [519] Welch, Kenneth
F. Time Measurement: An Introductory
History. (Newton Abbot, Devonshire: David & Charles,
1972.) [520] Whitrow, G. J. What is Time? (London: Thames and Hudson,
1972.) [776]
WORK/EDUCATION [521] Andersen, Dennis, and Mark W. Leiserson. Rural
Enterprise and Non-farm Employment. (Washington, D.C.: World Bank, 1978.)
[522] Barlett, Laile E. New Work/New Life. (New York: Harper & Row, 1976.)
[523] Best, Fred, ed. The Future of Work. (Englewood Cliffs, N.J.:
Prentice-Hall, 1973.) [524] Bowman, Jim, et al. The Far Side of the Future:
Social Prob lems and Educational Reconstruction. (Washington, D.C.: World
Future Society, 1978.) [525] Dickson, Paul. The Future of the Workplace: The
Coming Revolution in Jobs. (New York: Weybright and Talley, 1975.) [526]
Evans, Archibald A. Flexibility in Working Life: Opportuni ties for
Individual Choice. (Paris: Organisation for Economic Co-operation and
Development, 1973.) [527] Gates, Arthur I., et al. Educational Psychology, a
revision of Psychology for Students of Education. (New York: Macmillan,
1942.) [528] Good, H. G. A History Western Education. (New York: Macmillan,
1947.) [529] Kanter, Rosabeth Moss. Social Science Frontiers, Vol. 9, Work
and Family in the United States: A Critical Review and Agenda for Research
and Policy. (New York: Russel Sage Foundation, 1977.) [530] Poor, Riva, ed.
4 Days. 40 Hours: And Other Forms of the Re arranged Workweek. (New York:
New American Library, Mentor, 1973.) [531] Roberts, Paul Craig. Alienation
and the Soviet Economy: Toward a General Theory of Marxian Alienation,
Organization Principles, and the Soviet Economy. (Albuquerque: University of
New Mexico Press, 1971.) [532] The Shorter Work Week. Papers delivered at
the Conference on Shorter Hours of Work sponsored by the AFL-CIO.
(Washington, D.C.: Public Affairs Press, 1957.) [533] Wells, H. G. The Work,
Wealth and Happiness of Mankind. (London: William Heinemann, 1932.)
Глава 13
ДЕМАССИФИКАЦИЯ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
Агент-шпион - одна из самых мощных метафор нашего времени. Никакой другой
фигуре не удалось так захватить воображение современного человека. Сотни
фильмов прославляют агента 007 и его наглых выдуманных противников.
Телевидение и дешевые книги создают бесчисленные образы шпиона, изображая
его бесстрашным, романтичным, аморальным. Тем временем правительства тратят
огромные деньги на шпионаж. Агенты КГБ, ЦРУ и десятков других секретных
служб, разыскивая друг друга, путешествуют из Берлина в Бейрут, из Макао в
Мехико.
В Москве обвиняют в шпионаже западных корреспондентов. В Бонне сменяют
канцлеров, находя в их министерствах шпионов. В то же время в Вашингтоне
официальные лица, инспектирующие Конгресс, выявляют преступления,
совершенные как американскими, так и корейскими секретными агентами, и даже
небо над головой забито спутниками-шпионами, вероятно, фотографирующими
каждый дюйм земной поверхности.
Шпион - не новинка в истории человечества. Поэтому стоит задаться
вопросом, почему именно сейчас шпионаж так захватил воображение людей,
оставив далеко позади частных детективов, полицейских и ковбоев. И когда мы
поставим этот вопрос, мы сразу увидим существенную разницу между шпионом и
этими героями культуры: выдуманные полицейские и ковбои полагаются только на
свои пистолеты или кулаки, а выдуманный шпион вооружен самой современной
экзотической технологией - электронными жучками, компьютерными данными,
фотоаппаратами с инфракрасными лучами, летающими или плавающими
автомобилями, вертолетами, мини-субмаринами, лучами смерти и тому подобным.
Существует и более глубокая причина популярности шпиона. Ковбои, копы,
частные сыщики, искатели приключений и испытатели - традиционные герои
печати и кино - стремятся к доступному и понятному: хотят земли для
разведения скота, желают поймать преступника или заполучить девицу. Шпион -
совсем другое дело.
Основная задача шпиона - получить информацию; она, по-видимому, стала
популярным и важным бизнесом в мире. Шпион превратился в живой символ
революции, охватившей сферу информации.
Склад образов
Информационная бомба взрывается в самой гуще людей, осыпая нас шрапнелью
образов и в корне меняя и восприятие нашего внутреннего мира, и наше
поведение. Переходя от информационного пространства Второй волны к Третьей
волне, мы изменяем свою психику.
Каждый из нас создает ментальную модель действительности, у нас в голове
существует как бы склад образов. Одни из них визуальные, другие слуховые,
есть даже тактильные. Некоторые - только "перцепты" - следы информации об
окружающей нас среде, т. е. они запоминаются, как образ, например, мельком
увиденного голубого неба. Есть и определяющие отношения "ассоциации",
предположим, два слова - "мать" и "дитя". Одни образы простые, другие
сложные и концептуальные, подобно идее о том, что "причина инфляции лежит в
повышении зарплаты". Связанные воедино, эти образы дополняют нашу картину
мира, помещая нас в пространство, время, определяя наше место в структуре
личностных взаимоотношений.
Эти образы не появились сами по себе. Они формируются непонятным для нас
образом из сигналов или информации, получаемой нами из окружающей нас среды.
Поскольку эта среда насыщена переменами, то на нашу работу, наши семьи,
церковь, школы, политические институты влияет Третья волна информации, но и
море самой информации тоже меняется.
До наступления эры масс-медиа ребенок времен Первой волны, росший в
медленно меняющейся деревне, строил свою модель реальности из образов,
полученных только от учителя, священника, официального лица и, конечно, от
семьи. По словам психолога-футуролога Герберта Джорджуа, "в доме не было ни
телевизора, ни радио, которые могли бы дать ребенку шанс встречи с разного
рода незнакомыми людьми, идущими по разным дорогам жизни, людьми из разных
стран... Очень немногие видели какой-либо заграничный город... В результате
было мало людей, которым можно было подражать и следовать.
Их выбор был ограничен еще и тем, что люди, с которых они могли брать
пример, сами имели небольшой опыт встречи с другими". Образы мира,
сформировавшиеся у деревенского ребенка, были очень скудными.
Сообщения, которые он получал, были, напротив, многословными, это была,
как правило, случайная речь, полная пауз и повторов, т. е. "череда" идей
усиливалась различной информацией рассказчика. Ребенок слышал "ты не должен"
и в церкви, и в школе. Эти слова дополняли поучения, которые шли от семьи и
государства. Консенсус в общине, сильное давление в сторону конформизма
действовали на ребенка с рождения и еще больше ограничивали имеющийся
образный ряд и его поведение.
Вторая волна увеличила число каналов, из которых индивид черпал материал
для формирования картины мира. Ребенок пополнял свой образный ряд не только
из природы и от людей, но и из газет, популярных журналов, радио и, позднее,
от телевидения. Во всем остальном церковь, государство, дом и школа
продолжали вещать в унисон, дополняя друг друга. Со временем средства
массовой информации сами превратились в гигантский громкоговоритель. Их
энергия текла по региональным, этническим, племенным каналам, стандартизируя
образы, бытующие в обществе.
Некоторые визуальные образы, например, были так распространены среди масс
и так имплантированы в память миллионов людей, что превратились по сути дела
в иконы. Ленин с выдвинутым вперед подбородком как символ триумфа под
развивающимся красным знаменем стал такой же иконой для миллионов людей, как
и образ распятого Христа. Образ Чарли Чаплина в котелке и с тросточкой или
Гитлера, неистовствующего в Нюрнберге, образы тел, сложенных, как дрова, в
Бухенвальде, Черчилля, показывающего знак V - символ победы, или Рузвельта в
черной накидке; Мерилин Монро в юбочке, поднятой ветром, тысячи звезд
масс-медиа и тысячи различных, повсеместно узнаваемых потребительских
товаров - кусок мыла "Айвори" в Соединенных Штатах, шоколад "Моринага" в
Японии, бутылка "Перье" во Франции - все это стандартные составляющие общего
файла образов.
Эти централизованно разработанные образы, впрыснутые в массовое сознание
средствами массовой информации, способствовали стандартизации нужного для
индустриальной системы поведения.
Сейчас Третья волна радикально меняет все это. По мере ускорения перемен
в обществе изменяемся и мы сами. Нас настигает все новая информация, и мы
вынуждены постоянно пересматривать картотеку образов. Старые, относящиеся к
прошлой жизни образы должны заменяться новыми, иначе наши действия не будут
соответствовать новой реальности, мы станем более некомпетентными.
Невозможно все охватить.
Это ускорение процесса становления образов внутри нас приобретает
временный характер. Одноразовое искусство, быстро снятые комедии положений,
снимки, сделанные "Полароидом", ксероксы, образчики изобразительного
искусства, которые пришпиливают, а затем выбрасывают. Идеи, верования и
отношения, как ракеты, врываются в наше сознание и внезапно исчезают в
никуда. Повседневно опровергаются и ниспровергаются научные и
психологические теории. Идеологии трещат по швам. Знаменитости порхают,
делают пируэты, атакуя наше сознание противоречивыми политическими и
моральными лозунгами.
Трудно отыскать смысл в этой бурлящей фантасмагории, понять, как
происходит процесс производства образов, поскольку Третья волна не просто
ускоряет информационные потоки, она трансформирует глубинную структуру
информации, от которой зависят наши ежедневные действия.
Демассифицированные средства массовой информации
В эпоху Второй волны средства массовой информации захватывали все большую
и большую власть. Сейчас же происходят поразительные перемены. Когда подобно
грозе нагрянула Третья волна, никто не ожидал, что средства массовой
информации вместо того, чтобы расправить крылья, будут вынуждены поделиться
своим влиянием. Они потерпели поражение сразу на нескольких фронтах от
явления, которое я называю "демассификацией масс-медиа".
Первый пример дают нам газеты. Самые старые средства массовой информации
Второй волны - газеты - теряют своих читателей. К 1973 г. газеты США в своей
совокупности достигли тиража в 63 млн экземпляров ежедневно. С 1973 г.
вместо увеличения своего тиража они начали его терять. К 1978 г. эта цифра
упала до 62 млн, но худшее ждало впереди(1). Процент американцев, читающих
газеты ежедневно, также упал с 69% в 1972 г. до 62% в 1977 г., и некоторым
самым важным газетам нации был нанесен особенно ощутимый удар(2). В
Нью-Йорке с 1970 по 1976 г. три основных ежедневных газеты потеряли 550 тыс.
читателей. "Los Angeles Times", расцвет которой пришелся на 1973 г., к 1976
г. потеряла 80 тыс. читателей. Две больших филадельфийских газеты потеряли
150 тыс. читателей, две больших кливлендских газеты - 90 тыс., и две газеты
Сан-Франциско - более 80 тыс. В то время как во многих частях страны
неожиданно появились более мелкие газеты, такие крупные американские
ежедневники, как "Cleveland News", "Hartford Times", "Detroit Times",
"Chicago Today", "Long Island Press", скатились на обочину. Ту же картину мы
наблюдаем и в Великобритании, где в период с 1965 по 1975 г. ежедневные
национальные газеты снизили тираж на 8%(3).
Такие потери объясняются не только расцветом телевидения. Каждая массовая
ежедневная газета встречает все большую конкуренцию со стороны набирающих
силу малотиражных еженедельников, газет, выходящих два раза в неделю, так
называемых "газет для потребителей", служащих не для столичного
потребительского рынка, а округе и общинам внутри него и дающих более узкую
рекламу и новости. Полностью насытив рынок, крупные столичные ежедневники
находятся в глубоком кризисе, менее массовые издания заменяют их*.
Второй пример - популярные журналы. С середины 1950-х гг. и далее почти
не было года, когда бы в Соединенных Штатах не прекратил свое существование
большой журнал. "Life", "Look", "Saturday Evening Post" - все сошли на нет,
чтобы позже возродиться в своем малотиражном бледном подобии.
Между 1970 и 1977 гг., несмотря на то что население Соединенных Штатов
выросло на 14 млн человек, общий тираж основных 25 журналов упал на 4 млн
экземпляров.
Одновременно с этим в США произошел буквально взрыв мини-журналов -
появились тысячи новых, предназначенных для маленьких, региональных или даже
местных рынков со своими специфическими интересами. Пилоты и вообще люди из
авиации сейчас могут выбирать между десятками наименований периодики,
издаваемой специально для них. Тинэйджеры, аквалангисты, пенсионеры,
женщины-легкоатлеты, коллекционеры старых фотоаппаратов, любители тенниса,
скейтбордисты - все имеют свою прессу.
Мно---------------------------------------* Некоторые публицисты не считают
газеты средством массовой информации, поскольку многие из них имеют
небольшой тираж и предназначены для небольших групп людей. Но основная масса
газет, по крайней мере в Соединенных Штатах, заполнена национально значимым
"котельным железом" - новостями агентств АР и UPI, анекдотами, кроссвордами,
модой, очерками, то есть материалом, интересным для любого города. Чтобы
успешно конкурировать с малотиражной местной печатью, крупные газеты уделяют
больше места новостям с мест и добавляют самые разные материалы, могущие
вызвать особый интерес. Выжившие ежедневные газеты 80-х и 90-х годов очень
изменятся из-за разнообразия читающей публики. (Прим. автора. ) жатся такие
региональные журналы, как "New York", "New West", "D" в Далласе или
"Pittsburgher". Некоторые подразделяют рынок как по региональным признакам,
так и по интересу: "Kentucky Business Ledger", например, или "Western
Farmer".
С появлением этой новой быстрой, дешевой прессы каждая организация,
община, политическая или религиозная группа и группка могут позволить себе
иметь свой печатный орган. Даже небольшие группы имеют свои издания,
сделанные на копировальных машинах, которые появились во всех американских
офисах. Массовые журналы потеряли свое некогда мощное влияние на жизнь
нации. Немассовый мини-журнал быстро набирает силу(4).
Но значение Третьей волны в массовых коммуникациях не сводится лишь к
печати. В период между 1950 и 1970 гг. число радиостанций в США выросло с 2
336 до 5 359. В этот период население увеличилось только на 35 %, а число
радиостанций на 129 %. Это значит, что раньше на 65 тыс. американцев была
одна радиостанция, а сейчас одна радиостанция на 38 тыс. человек; то есть
сейчас слушатель имеет больший выбор программ и аудитория обслуживается
большим числом радиостанций.
Увеличился также предложенный выбор; различные радиостанции обращаются к
своей собственной аудитории, а не к безликой общей массе, как раньше.
Станции, передающие общие новости, вещают для образованных взрослых людей
среднего класса. На разные группы молодежи ориентируются радиостанции, по
которым "гоняют" различные типы рок-музыки: хард-рок, софт-, панк-, кантрии
фолк-рок. Музыку в стиле соул передают радиостанции, чью аудиторию
составляют черные американцы. Радиостанции, специализирующиеся на
классической музыке, имеют в виду взрослых людей с высокими доходами; есть
радиостанции, вещающие на иностранных языках для различных этнических групп
- от португальцев, живущих в Новой Англии, до итальянцев, чиканос, японцев и
евреев. Вот что пишет политобозреватель Ричард Ривз: "В Ньюпорте, штат
Род-Айленд, я проверил радио AM и обнаружил 38 станций, три из которых -
религиозные, две предназначены для цветных и одна вещала на
португальском"(5).
Новые формы аудиокоммуникации забирают себе то, что осталось от массовой
аудитории. В 60-е годы маленькие дешевые магнитофоны и кассетники
распространились среди молодежи, как пожар в прерии. Это всеобщее
заблуждение, что нынешние подростки проводят больше времени у радио; они
слушают радио меньше, чем их сверстники 60-х годов. В 1967 г. в среднем они
проводили у радио 4, 8 часа в день, а в 1977 г. только 2, 8 часа(6).
Затем настало время радио "ситизенз бэнд" (citizens band). В отличие от
широкого вещания, являющегося строго односторонним (слушатель не может
переговариваться с диктором), автомобильные радиоприемники дают водителям
возможность общаться друг с другом в радиусе 5-15 миль.
Между 1959 и 1974 гг. в Америке был только 1 млн частных радиостанций.
Затем, по словам обескураженного официального лица из Федеральной комиссии
по массовым коммуникациям, "нам потребовалось всего 8 месяцев, чтобы набрать
второй миллион, и 3 месяца - третий". СБ расцвело пышным цветом, и к 1977 г.
использовалось уже около 25 млн личных радиоустановок, так что весь эфир был
наполнен разноцветной болтовней - от предупреждений, что "смоуки" (полиция)
ловит нарушителей скоростного режима, до молитв и зазываний проституток. Это
увлечение уже прошло, но его последствия еще существуют.
Радиобоссы, опасаясь за свои доходы от рекламы, яростно отрицают, что СБ
уменьшило их аудиторию. Но рекламные агентства в этом не уверены. Одно из
них, Marsteller, Inc., провело опрос в Нью-Йорке, и выяснилось, что 45 %
пользователей СБ на 10-15% сократили прослушивание обычного радио. Более
того, исследование показало, что больше половины пользователей СБ
одновременно слушали и обычное радио в машине, и свое радио СБ(7).
В любом случае сдвиг в сторону разнообразия печатной продукции произошел
параллельно с изменением в сфере радиовещания. И та, и другая сферы теряют
свою аудиторию (демассифицируются).
Но только в 1977 г. средства массовой информации Второй волны потерпели
свое самое значительное поражение. Для целого поколения самым мощным и самым
массовым средством информации было, конечно же, телевидение. В 1977 г. оно
начало "мигать". Вот что писал журнал "Time": "Все рушится, боссы
телевещания нервно всматриваются в цифры... они не верят своим глазам...
Впервые за свою историю телевидение теряет зрителей"(8).
"Никто не мог предположить, - бормочет другой человек из рекламы, - что
популярность телевидения пойдет на спад".
Даже сейчас нет недостатка в объяснениях этого факта. Нам говорят, что
программы стали еще слабее, чем раньше, что много того и мало этого.
Теленачальники нервно ходят по коридорам; нам обещаны новые программы. Но
глубинная истина только начинает выплывать из облаков многообещающего
телевосхваления. Клони
...Поділитися у соцмережах
