Жанр: Наука
Безумные идеи
...предсказала возможность космического омоложения. Она
помогла и ответить на вопрос о том, доведется ли когда-нибудь человеку
действительно испытать космическое омоложение. Сможет ли он по своему желанию
путешествовать в будущее и какой мир привидится ему из окон машины будущего?
...Редкий человек не мечтает, не фантазирует, не заглядывает за пределы
возможного. И при этом рождается нечто, что не существует, но должно
существовать, если понадобилось людям. Это "нечто" приходит, когда знание
настигает мечту.
А бывает, что разум вторгается за пределы фантазии, куда даже и ей трудно
добраться. Тогда его находки поражают сильнее, чем самая смелая мечта...
Как-то разговор зашел о космических путешествиях. Душой его был известный
ученый, человек, тонко понимающий шутку и ценящий силу этой острой приправы ума,
любящий пошутить и сам. Сначала он молчал, прислушиваясь, а потом задумчиво
заметил:
- Помню, как-то на отдыхе у меня с соседом возник спор о том, какой мир
откроется глазам космонавтов. Под впечатлением этого разговора я взялся за
карандаш и бумагу. Они, знаете, часто мирят мечту и действительность. И вот что
мне увиделось.
Изумительный, призрачный мир откроется астронавтам. При скоростях ракеты,
близких к скорости света, все звезды небосвода дружно "перекочуют" в область
неба впереди корабля. Сзади "останутся" лишь немногие. Звезды и планеты, мимо
которых пролетит корабль, будут казаться не круглыми, а вытянутыми в его сторону
наподобие огурцов, поворачивающимися и меняющими свои очертания. Удивительный
пейзаж привидится человеку не на миг, а, чтобы не ошибиться, минут на двадцать
возле каждой звезды... Почему? В этом повинны такие законы природы, как
аберрация и параллакс. В простейшем виде аберрация проявляется, когда капли
отвесного дождя прочерчивают наклонные линии по окну движущегося поезда. Зная
скорость падения капель и измерив угол наклона их следов, можно даже определить
скорость поезда. Влияние параллакса проще всего обнаружить, быстро взглянув на
близкий предмет сперва одним, а затем другим глазом. При этом кажется, что
предмет слегка повернулся.
А цвет звезд? Когда мимо нас проносится поезд - простите за надоевший пример, но
он самый понятный, - голос его внезапно меняется, хотя на самом деле тон гудка
остается постоянным. Это известный акустический эффект Доплера. Так и ближайшая
звезда, мимо которой промелькнет ракета, будет "менять" свой цвет. Но этого
мало. Звезды в передней части небосвода, кажущиеся нам красными, станут яркобелыми,
а некоторые перестанут быть видимыми, так как почти все их излучение
перейдет в область рентгеновых и ультрафиолетовых лучей. Некоторые из звезд,
оставшихся в "задней" части небосвода, тоже "исчезнут" из-за того, что их свет
превратится в инфракрасные лучи и даже в радиоволны. Эти сюрпризы оказываются
неотвратимыми следствиями оптического эффекта Доплера.
Но увидит ли все это пассажир фотонной ракеты? В состоянии ли он будет что-либо
видеть? И... возможна ли вообще фотонная ракета?
Озадачив собеседников и весело рассмеявшись, Сергей Михайлович Рытов на секунду
остановился, вынул ручку, чтобы пояснить свою мысль, а у присутствующих, наверно
не в первый раз в течение рассказа, снова возникло сомнение: не шутка ли все
это?
А если не шутка, то уместны ли эти вопросы сегодня, когда человек уже преодолел
земное тяготение и по несколько суток проводит в космическом полете, когда его
первые ракеты уже совершили почетный круг вокруг Луны и Солнца, когда, наконец,
полеты к далеким звездным мирам на повестке дня и ученые во всем мире думают о
создании сверхскоростных фотонных ракет?
Уже известны десятки проектов космических кораблей, написаны толстые книги,
пересыпанные расчетами, снабженные схемами, чертежами, рисунками завтрашних
разведчиков космоса. И вдруг: возможны ли фотонные ракеты?
Уместны ли эти шутливые вопросы, ставящие под сомнение идею фотонных ракет,
которым предстоит почти со скоростью света пересечь космические океаны, ракет,
без которых полет к далеким звездным мирам просто невозможен для людей одного
поколения, без которых, наконец, невозможно космическое омоложение?!
Каждый из слушавших профессора Рытова понимал, что ученого потянуло взяться за
перо не просто желание узнать, какой космический пейзаж ожидает астронавтов, не
стремление поспорить с авторами объемистых трудов о фотонных ракетах. Серьезное
опасение за судьбу идеи фотонной ракеты заставило Сергея Михайловича поставить
ее под обстрел формул и уравнений.
Вот почему слушатели, среди которых были и ученые с мировым именем, с интересом
следили за нитью рассуждений рассказчика.
Смертоносные пылинки
Так увидит ли на самом деле пассажир фотонной ракеты все то, что рассказали
ученому формулы? Послушаем дальше.
- Несомненно, что корабль, летящий почти со световой скоростью, будет с такой же
скоростью налетать на атомы межзвездного водорода и на частицы космической пыли,
которые по сравнению с его скоростью практически неподвижны. И хотя их в мировом
пространстве очень мало - на один кубический сантиметр приходится едва ли один
атом водорода, - при такой скорости они будут с огромной силой налетать на
межзвездный корабль, вызывая в его обшивке целый ряд микроскопических катастроф,
перерастающих в ливень разрушений.
Протоны, эти миниатюрные снаряды, которые по своей силе могут быть сравнимы с
атомными бомбами, конечно, в масштабах микромира, будут вдребезги разбивать
атомы и даже ядра атомов металлического корпуса ракеты. Ведь теория
относительности доказала, что нет никакой разницы между тем, какое из
сталкивающихся тел движется по инерции относительно Земли или какого-либо
третьего тела, а какое неподвижно относительно них. Важно лишь относительное
движение. Именно поэтому неподвижные протоны будут разрушать ядра атомов
оболочки корабля так же, как протоны, получаемые в крупнейших ускорителях,
разрушают ядра атомов мишени. При этом будет выделяться мощное излучение,
гораздо более опасное для организма человека, чем самые жесткие рентгеновы лучи.
Расчеты, проведенные на основе теории относительности, подсказали профессору
Рытову, что для защиты от действия этого излучения придется сделать стенки
корабля не менее двухметровой толщины!
Преграда ли это для людей, преодолевавших и не такие препятствия? Нет. Опасность
облучения не делает невозможным полет на фотонной ракете, хотя и очень его
осложняет.
Гораздо коварнее космическая пыль. Эти ничтожные частицы уже умерших или еще не
рожденных миров представляют для фотонных ракет страшную опасность.
При гигантских скоростях полета пылинка с массой всего в тысячную долю грамма во
время соударения с корпусом ракеты превратится в снаряд разрушительной силы.
Подсчет показал, что при ударе одной подобной пылинки выделится такое количество
тепла, которое способно превратить в пар 10 тонн железа. А ведь корпус ракеты,
летящей со скоростью, близкой к скорости света, будет ежесекундно сталкиваться с
пылинками, находящимися внутри цилиндра длиною около 300 тысяч километров!
Беспощадные выводы, подсказанные точными математическими расчетами, намного
усложняют проблему создания фотонных ракет. Рассказ Рытова вызвал дискуссию,
страстные споры, горячий обмен мнениями. Одни ученые высказывали первые
соображения о материалах, из которых должна быть сделана обшивка ракеты, чтобы
спасти проблему, другие предлагали расчищать от космической пыли пространство
перед ракетой. В результате мнения сошлись на том, что хотя эта расчистка
принципиально возможна, но потребует огромной дополнительной затраты энергии.
Словом, решать проблему сверхскоростных ракет без учета таких "ничтожных"
противников, как космические пылинки, нельзя.
Рассуждая о том, что может помешать фотонной ракете в ее полете, ученые не
забыли обсудить и главный вопрос: каковы же технические перспективы создания
такой ракеты? И пришли к довольно обескураживающим выводам. Расчеты были просты,
но многозначительны. Решив положить в основу расчетов очень скромный вес ракеты
- одну тонну и задав ракете скорость "всего" в 80 процентов от скорости света,
ученые подсчитали, что энергия ракеты должна исчисляться пятнадцатизначной
цифрой! А точнее - должна равняться 215000000000000 киловатт-часов.
Это энергия, которая вырабатывается на всем земном шаре за несколько месяцев! Но
и ее недостаточно ракете.
Для поворота на обратный курс и для торможения при приземлении нужна еще
дополнительная энергия. И немалая. Если эта ракета будет снабжена двигателем,
выбрасывающим продукты сгорания со скоростью света, для полета и приземления
придется израсходовать энергию раз в двести большую названной. Такие расчеты,
конечно, ошеломляют. Для путешествия в будущее, оказывается, понадобится столько
энергии, сколько вырабатывается на всем земном шаре за несколько десятилетий!
Разумеется, это пока не по карману человечеству. Пока... Пока не будут
разработаны новые источники энергии, не созданы более совершенные конструкции
ракет и принципы действия двигателей, пока не будут выработаны меры борьбы с
встречными пылинками.
Казалось бы, пессимистические выводы о том, как трудно разогнать ракету до
скорости, близкой к скорости света, и о том, что даже, имея фотонную ракету,
полететь на ней без особых средств защиты все равно нельзя, должны были бы
вызвать у ученых смятение и печаль. Но для них этот вывод прозвучал
оптимистически. Они поняли и оценили главное - выявлена опасность, которая до
сих пор ускользала от их внимания. Найден враг, с которым нужно и можно
бороться. И если сегодня еще нет необходимого оружия, оно непременно будет
завтра.
Сверхзвезды
О победном шествии теории относительности можно говорить без конца. О ней
написана масса книг и еще больше будет написано. Сегодня она уже не достояние
нескольких избранных умов, она вошла в школьные учебники и стала основой многих
инженерных проектов.
И все-таки до сих пор созываются высокие ученые собрания, чтобы довыяснить
какие-то ее положения, додумать особенно сложные ее эффекты. Вы не встретите
буквально и двух профессоров, которые, заговорив о теории относительности, не
разошлись бы во мнениях, не заспорили друг с другом до хрипоты. Нет аспирантафизика,
который не хотел бы темой своей диссертации выбрать теорию
относительности. Нет студента, не мечтающего о девушке, с которой между двумя
поцелуями можно было бы поговорить и о теории относительности.
И все-таки эта великолепная теория не всесильна. И ее возможности ограниченны. С
большой очевидностью это доказали сверхзвезды.
В декабре 1963 года в Америке, в Далласе, городе, имя которого теперь навсегда
трагически переплелось с именем убитого в этом городе президента Кеннеди,
собрались 400 ученых, чтобы обсудить чрезвычайное открытие. На огромных
расстояниях от Земли астрономы обнаружили странные, необычные, ослепительные
звезды. Они светились так, будто это не отдельные звезды, а целая галактика.
Конечно, на таких расстояниях огромная система звезд, составляющих галактику,
вполне может быть видна как отдельная звезда. Но эта галактика меняла свой блеск
через определенный, причем весьма короткий, промежуток времени порядка года.
'Свет ее становился то ярче, то слабее. Но не могут же одновременно в такт
мерцать биллионы звезд, все звездное население галактики! Это была загадка.
Так что же это за объекты? Что таят в себе ослепительный свет и щедрое
радиоизлучение, исходящее от удивительных звезд.
Это явление так озадачило ученых, что в отчете далласской конференции есть слова
о том, что присутствующие являются свидетелями рождения новой астрофизики.
Конечно, это преувеличение взволнованных астрономов. Астрофизика - уже довольно
высокое здание, и сверхзвезды (как назвали ученые эти любопытные космические
объекты) в лучшем случае одна из его башен. Но башен, несомненно, таинственных.
И не один ученый взирает на нее с недоумением, как веками поглядывает турист на
знаменитую наклонную башню в итальянском городе Пизе, гадая о секрете этого
уникума, удивляясь, как ухитряется башня сохранять равновесие. Но любопытному
туристу это сразу объяснит гид, а гида, знакомого со сверхзвездами, пока не
существует. Как ни подступаются ученые к непонятным объектам с привычными
мерками, как ни пытаются объяснить их поведение известными нормами поведения
космических тел, попытки их безуспешны.
Вот отчет о сессии Академии наук СССР, посвященной проблеме сверхзвезд,
проходившей в Москве 13 и 14 мая 1964 года, составленный по беглым заметкам
автора.
Совещаются ученые с мировыми именами: академики В.А.Амбарцумян, Я.Б.Зельдович,
член-корреспондент Академии наук СССР (ныне - академик) В.Л.Гинзбург, профессора
И.С.Шкловский, А.И.Лебединский, С.Б.Пикельнер и другие.
Первым выступает Амбарцумян. Подступая к важной проблеме, ученые обычно начинают
издалека. В.А.Амбарцумян подробно рассказывает о развитии внегалактической
астрономии после 20-х годов, когда выяснилось, что далекие космические объекты
являются галактиками, подобными нашей. В довоенном периоде он отмечает два
крупных события: открытие различных типов галактик (круглых, эллиптических и
т.д.) и обнаружение красного смещения (разбегания галактик). Открытие сверхновых
звезд, радиогалактик - крупное событие послевоенных лет. И вот, подступает
Амбарцумян к главному, сенсация 1963 года. Открыт целый ряд компактных
радиогалактик (название "сверхзвезды" он считает неудачным). Да, говорит он, они
похожи на звезды. Но размеры их близки к размерам галактических ядер. А
светимость, если придерживаться принятой классификации, сродни светимости самых
компактных галактик. Таких, в которых свет ядра составляет больше чем половину
света всей галактики в целом.
Возникает целый ряд теоретических проблем. И целый ряд догадок, гипотез, теорий.
Мнение Амбарцумяна: сверхзвезды - это не звезды. Это результат взрыва какого-то
неизвестного нам тела, бывшего в ядре галактики еще до взрыва.
Амбарцумян считает, что все свойства и все особенности галактик определяются
ходом процессов, протекающих в их ядрах. До сих пор нам были известны несколько
типов галактик, о которых было сказано выше. Теперь открыт новый тип. Он
характеризуется необычайно мощным взрывом в области ядра галактики.
Пока неизвестно, возникают ли такие взрывы в определенный момент эволюции
какого-то типа галактик или это редчайшие исключения из общих закономерностей.
Надо больше наблюдать, говорит он, строить мощные оптические и радиотелескопы,
выводить их за пределы земной атмосферы. Может быть, только тогда нам удастся
уточнить наши теории или заменить их новыми.
Вторым выступает Зельдович. Он напоминает о замечательном явлении
гравитационного коллапса, которое является заключительной стадией эволюции
звезд, масса которых превышает более чем в 1,5 раза массу Солнца. Это
удивительное состояние уже погасшей звезды. Под действием сил тяготения вещество
этих звезд сжимается до чрезвычайной плотности, а радиус звезды становится очень
малым. При этом поле тяготения на поверхности коллапсирующей звезды в какой-то
момент становится столь большим, что никакая частица, ни даже кванты света не
способны преодолеть этого поля и покинуть звезду. Звезда "исчезает". Здесь нет
ничего удивительного. Звезда, конечно, не перестает существовать, в ней
продолжают бушевать сложные процессы, но никакие сигналы не могут вырваться
оттуда, из непреодолимой гравитационной ловушки. Все это не выдумка фантаста, а
следствие точных расчетов на основе теории относительности.
Далее Зельдович говорит, что сверхзвезда как раз и может быть звездой
чрезвычайно большой массы в процессе гравитационного коллапса. Тогда
спрашивается, откуда столь ослепительная ее яркость, если звезда исчезла? Все
дело в процессах вокруг этой коллапсирующей звезды. Внутренние части ее уже
могут скрыться в гравитационной ловушке, а вне ее огромные массы, например часть
атмосферы, стягиваясь со скоростями, близкими к скорости света, к границам
гравитационной ловушки, должны выделять огромные количества энергии. Это и свет
и другие виды излучения.
Этого вполне достаточно для объяснения всех загадок сверхзвезд, однако строгая
теория грандиозного явления еще не создана.
А затем Шкловский покрывает доску кружевом формул и демонстрирует оценки массы,
энергии и других характеристик сверхзвезд. Он добавляет, что источники мощного
излучения, названные сверхзвездами, могут не быть ни звездами, ни галактиками.
Это могут быть очень сконцентрированные сгустки межгалактического вещества.
В заключение он говорит, что все сделанные им оценки и высказывания не могут
считаться достоверными, так как они основаны на совершенно недостаточных
наблюдательных данных. Основная задача ближайших лет - получение более полных и
точных физических характеристик сверхзвезд.
Маститых ученых сменяют два совсем молодых кандидата физико-математических наук:
Н.С.Кардашев - ученик Шкловского и И.Д.Новиков - сотрудник Зельдовича.
Кардашева занимает вопрос о том, какой процесс в сверхзвездах может породить
энергию, большую, чем выделяющаяся в термоядерных реакциях. И он пробует
исходить из гипотезы Гинзбурга, что виновником мощного излучения звезды могут
быть ее магнитные поля, которые при ее вращении нарастают и усиливаются. Когда
Кардашев провел расчет, оказалось, что его результаты хорошо сочетаются с той
силой излучения звезды, которое наблюдается. Это говорит в пользу гипотезы, но
все явление до конца не объясняет.
Сильное впечатление на присутствующих произвело выступление Новикова. Он начал с
того, что напомнил, как 10 миллиардов лет назад начало расширяться первородное
вещество, находившееся в состоянии огромной плотности, начало расширяться
вещество всей метагалактики, которую мы видим. Представим себе, говорит он, что
не все вещество начало расширяться одновременно. Отдельные сгустки, будущие ядра
галактик, могли задержаться в своем развитии. Это допустимо, не правда ли? И вот
задержавшееся вещество, начавшее через некоторое время тоже расширяться,
вступает во взаимодействие с окружающей средой, и возникают бурные процессы,
которые мы теперь и наблюдаем. Если до расширения был период сжатия, то и в этом
случае все можно объяснить. В сжимающемся мире одна часть вещества сжалась
быстрее, чем другая, и это тоже могло привести к наблюдаемым нами теперь очагам
мощного излучения. Эта гипотеза полностью находится в рамках теории
относительности, подчеркивает Новиков. Разрыв во времени между наблюдением и
свершением тоже объясним. Можно выбрать такую систему отсчета времени, в которой
эти два разновременных события могут считаться одновременными.
Надо сказать, что этот пункт особенно атаковался во время последовавшей затем
дискуссии. Впрочем, весь тон дискуссий на подобных академических сессиях,
посвященных острым, злободневным проблемам, обычно резко отличается от докладов.
Стороннему наблюдателю поначалу часто кажется, что ничего особенного не
происходит, идет очередная, немного вялая конференция. Выступления академичны,
аргументированы. Каждый не спеша излагает свою точку зрения. Слушатели
терпеливы. Если присутствующий и не знает, что сомнения приберегаются до поры до
времени, что в такой аудитории не принято перебивать докладчика, возражать,
спорить, дискуссия сразу же вовлекает его в водоворот страстей.
Выступил последний докладчик, и ситуация резко меняется. Ученые тянут руки, как
прилежные ученики. Получивший слово хватает мел и торопливо, боясь, что прервут,
забыв о регламенте, спорит с предыдущими ораторами. Тут уж не до чинов. Аспирант
не согласен с академиком. Студент проясняет запутаннейший вопрос, профессор
кричит с места: "Непонятно!" Собрание очень напоминало звезду в состоянии
дискуссионного коллапса.
Гинзбург: Несомненно, сверхзвезды - это неизвестное нам явление. Это перенос
проблемы за пределы нам понятного. Мы пытаемся объяснить это в рамках теории
относительности, а они тесны. По-моему, дело в чем-то принципиально новом. Здесь
мало объяснить детали механизма, здесь явно проявляются неизвестные еще нам
законы природы. Конечно, гипотезы, о которых здесь рассказывалось, интересны,
но, столкнувшись с таким явлением, как сверхзвезды, мы, возможно, встретились с
незнакомым нам состоянием вещества, с проявлением его свойств. Космос - это та
область, где мы можем столкнуться с неизвестными нам законами природы. Будьте
бдительны!
Озорной клич нравится аудитории, она встречает его одобрительным смехом.
Зельдович: Мы не будем пренебрегать деталями механизма, но с удовольствием
примем и новую теорию, если таковая все объяснит.
Лебединский: По-моему, столкновение двух звезд может быть вполне подходящим
процессом для объяснения яркости, подобной яркости сверхзвезд. Две звезды вполне
могут столкнуться по крайней мере раз в год, и в случае перехода всей энергии в
излучение может возникнуть колоссальное излучение, которое мы наблюдаем.
Пикельнер: Когда мы говорим о сверхзвездах, мы имеем в виду их колоссальную
массу, равную чуть ли не 100 миллионам солнечных масс. И строим все расчеты,
опираясь на эту массу. Но кто поручится, что масса именно такова и наши расчеты
правильны? Это, по-моему, слабое место в наших рассуждениях. Кроме того,
гипотеза Новикова меня смущает тем, что не объясняет изменения яркости
сверхзвезд.
Амбарцумян: Мне кажется очень важным то, что сказал Гинзбург. Действительно, все
ли возможности мы используем для объяснения явления. Возможно, что и все, но из
всех известных сейчас источников энергии для "питания" сверхзвезд может хватить
только гравитационной энергии. Остальные источники, в том числе и ядерная
энергия, недостаточны. А в рамках гравитационных процессов есть лишь две
возможности - коллапс или антиколлапс, сжатие или расширение. Итак, коллапс или
антиколлапс? Сжатие или расширение? Я говорил о расширении ядра галактики, о его
взрыве. Насколько это подтверждается наблюдениями? Во всяком случае, они не
разрешают дискуссию. Ведь наблюдения тоже в какой-то степени направлены,
подготовлены тем, что мы от них ожидаем.
Шкловский: Идея Новикова очень изящна и привлекательна. Но я с ней не согласен.
Вот вопрос: можно ли дать такую систему отсчета времени, в которой наши
сегодняшние будни будут одновременными с началом мира?
Новиков: Может ли сегодняшнее время совпадать с гипотетическим взрывом
первоматерии? Это хочет знать Шкловский? Да, можно написать такую систему
отсчета времени.
Шкловский: Я этого не понимаю.
Новиков: Но это тем не менее возможно в рамках теории относительности. Я имею в
виду, что можно выбрать такую систему отсчета времени, в которой то вещество, из
которого произошли мы и наша аудитория, и вещество, задержавшееся, с нашей точки
зрения, в своем развитии, расширяются в одно и то же время.
Зельдович: Гинзбург ставит вопрос об отходе от теории относительности, от
современной физики. Я не согласен. Теория относительности - это сбалансированная
система, совершенная, красивая. А если о красоте говорит физик, он имеет к тому
основания. В теории относительности все гармонично. Работа Новикова хороша тем,
что она выдержана в рамках теории. Она ее не отвергает. Конечно, вселенная в
целом расширяется. Но было ли это один раз или больше? Конечно, это расширение
идет из облака первородной материи, но откуда появилось это исходное вещество?
Масса вопросов без ответов. Проблема сверхзвезд перерастает в большую
космологическую проблему.
Как ни обескураживает некоторых ученых такая ситуация, но теория относительности
пока не в состоянии распутать клубок сомнений, решить вопрос о сверхзвездах.
Может быть, такое положение вещей временное и не сегодня-завтра теория выручит
ученых, подскажется верное решение. А может быть, настал момент новых
фундаментальных открытий, новых великих безумств. Будьте бдительны! Может быть,
приближается день, когда теория относительности, мощная в сфере своего
применения, будет дополнена вновь открытыми законами природы.
Это не значит, что теория относительности будет заменена какой-то иной системой
знаний. Так же как классическая физика не была отменена с появлением теории
относительности и квантовой теории, а их создание лишь расширило границы
познания, так и будущие теории, не отменяя теории относительности и квантовой
механики в границах их применимости, еще шире раздвинут возможности науки.
На пороге нового "безумия" (вместо заключения)
Каждый успех наших
знаний ставит больше
проблем, чем решает.
Луи де БРОЙЛЬ
Современная алхимия
Двадцатипятилетие, последовавшее за Брюссельским конгрессом 1927 года, было
почти непрерывным триумфом квантовой физики. Трудности проникновения в молекулы
и атомы сводились преимущественно к все возраставшей громоздкости вычислений.
Драмы разыгрывались главным образом в сокровенных глубинах атомного ядра и в
связи с рождением (не всегда законным) новых частиц.
Прологом к ним послужили работы Резерфорда, который в 1919 году сумел разрушить
атомное ядро, открытое им в 1911 году.
Впервые это произошло во время обычных опытов по изучению строения атома азота.
Как всегда, исследуемые атомы подвергались бомбардировке альфачастицами (ядрами
атомов гелия). По отклонению путей альфа-частиц, соударяющихся с исследуемыми
атомами, можно было судить о строении этих атомов, в частности, о размерах их
ядер. Но неожиданно Резерфорд обнаружил, что часть атомов азота, вместо того
чтобы, подобно бильярдным шарам, отлетать после удара альфа-частиц, превращалась
в атомы кислорода, а альфа-частицы при этом исчезали совсем и вместо них
появлялись быстрые протоны. Это было поразительное открытие, заложившее основы
новой алхимии. Сбылась мечта средневековья о трансмутации - превращении одних
элементов в другие.
Следующее великое открытие в этой области в начале тридцатых годов сделали
супруги Жолио-Кюри. Они, следуя за Резерфордом, получили искусственные
радиоактивные элементы, которые распадались по тем же законам, что и
естественные, но в отличие от естественных были легкими и располагались
...Закладка в соц.сетях
