Жанр: Наука
Виртуализация общества
...онфессиональными, сословными ограничениями, к
обществу - абстрактной машинерии институтов.
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ СТРОЙ: РЕАЛЬНОСТЬ ОБЩЕСТВА
Беспрецедентное овеществление общества именно в эпоху Модерн происходит
потому, что к формированию социальных институтов - комплексов универсальных
и абстрактных норм, регулирующих взаимодействие людей и превращающих это
взаимодействие в систему социальных ролей, приводит ориентация деятельности
на ценности Свободы и Прогресса.
Рынок, денежное обращение, предприятие (фирма) стали социальными
институтами в силу стремления к росту производства и потребления, к
освобождению хозяйственной деятельности от религиозной, цеховой и
сениориальной регламентации. Это стремление превратило хозяйственные
практики из специфичных, эксклюзивных занятий отдельных кланов или сословных
групп в системы универсальных обезличенных ролей "продавец - покупатель",
"кредитор - заемщик", "руководитель/начальник - исполнитель/работник" и т.д.
Экономические институты образуют комплекс норм, определяющих в
представлении людей эпохи Модерн способы постановки и решения проблем
создания, распределения и использования богатства. Базовыми элементами этого
нормативного комплекса, инвариантными по отношению к специфике национальных
экономик и различных периодов эпохи Модерн, являются: товар - вещь, чьи
объективные свойства есть благо; инновация - разработка и внедрение новых
товаров; труд- продуктивная деятельность, организованная в определенное
время в определенном месте; платежеспособность - обладание универсальным
вещественным заместителем товаров - деньгами. В институциональных нормах,
реализующих идеи Свободы и Прогресса применительно к хозяйственной
деятельности, отчетливо проступает отношение к ней как к эффективному
обращению с вещами, как к практике сугубо материальной, а не сакральной.
Решения проблем создания и использования богатства оказываются частными
решениями фундаментальной проблемы располагания сущим.
[27]
Институты предстают по отношению к целям индивидов реальностью, с которой
необходимо считаться. Хозяйственные практики как целесообразная деятельность
по накоплению и распоряжению богатством становятся следованием/подчинением
институциональным нормам, превращающим эту деятельность в производство
стоимости. Тот, кто следует институциональным нормам, расценивается как
участник экономической деятельности, и то, что он делает, наделяется
стоимостью. Стоимость - наделение того, что делается, а стало быть и того,
кто делает, социокультурным статусом - проявляется в отношениях между людьми
как объективная характеристика продукта. Это означает, что институты не
просто автономны по отношению к деятельности, они реальнее, чем она.
Экономическое отличается от неэкономического по институциональной
принадлежности, а не в силу специфики вещи или действия. Проведение границы
между экономическим и неэкономическим становится возможным и даже жизненно
важным потому, что в эпоху Модерн возникает экономика как обособленная сфера
общества. Экономическую сферу образуют все те артефакты и социальные
технологии, которые для людей эпохи Модерн воплощают возможные решения
фундаментальной проблемы располагания сущим, представляемой в форме проблемы
производства стоимости.
Тенденция к овеществлению политики в полной мере проявилась с
превращением власти из наследственной привилегии в делегируемые народом
полномочия. Отношение к власти как к практике материальной, а не сакральной,
как к эффективному управлению ресурсами (сторонниками, средствами
информации, деньгами и т.д.) сформировало стремление к вовлечению в практику
борьбы за власть все большего количества ресурсов. Это стремление было
артикулировано в идеях расширения и совершенствования демократии,
освобождения от религиозных, сословных, клановых ограничений на доступ к
власти. С распространением избирательного права на большинство народа и
превращением выборов в систему универсальных ролей "избиратель-кандидат"
государство стало общественным институтом, который можно/нужно захватить,
удержать, использовать, изменить, но который не возникает и не существует по
воле человека. Государственное управление превратилось из фамильного ремесла
сюзерена или вдохновенного искусства узурпатора в бюрократический аппарат.
Того типа государства, суть которого блестяще сформулировал Людовик XIV,
больше нет(1). Государство деперсонифицировалось и стало ролевой системой
"гражданин-чиновник". Борьба за власть и ее применение превратились из
искусства клановых и кабинетных интриг в политическое предприятие.
Политическое дело - это организация агитации и мобилизации масс через
профессиональ------------------(1) По преданию, Людовик XIV заявил членам
Парижского парламента - высшей судебной палаты, регистрировавшей указы
короля: "Вы думаете, господа, что государство - это вы? Вы ошибаетесь,
государство - это я!".
[28]
ные партийные комитеты и заключение внутри- и межпартийных
союзов-политических сделок. Политические партии перестали быть
группировками, возникающими на основе родственных, дружеских связей или
каких-либо иных личностно ориентированных отношений и также оформились в
институт, в систему ролей "лидер-сторонник".
Политические институты сформировались в эпоху Модерн как комплекс норм,
определяющих способы постановки и решения проблем обладания властью. Базовые
элементы этого нормативного комплекса: политический курс - программа
(идеология) действий и их результаты; реформа - выработка и реализация
нового курса; организация - постоянное объединение людей для выработки и
реализации курса; поддержка общественности - наличие активных сторонников
курса и позитивного общественного мнения. В базовых институциональных
нормах, призванных реализовывать идеи Свободы и Прогресса при распределении
и использовании власти, легко угадывается все та же фундаментальная
ориентация на располагание сущим. Эта ориентация обнаруживает себя в
артикуляции описанных институциональных норм в политическом дискурсе
современности, перенасыщенном "материальными" и "хозяйственными" метафорами:
"административный ресурс", "партийное строительство", "партийная работа",
"политический капитал" и т.п.
Только деятельность, следующая определенным выше институциональным
нормам, расценивается как политическая. Как и в случае экономики,
политическое отличается от неполитического не в силу свойств слов и вещей,
мыслей и поступков, а в силу оценки их институциональной принадлежности.
Политика оформляется как автономная сфера общества. Политическая сфера - это
все те артефакты и социальные технологии, которые для людей эпохи Модерн
являются воплощениями решения проблемы располагания сущим как проблемы
обладания властью.
Наука возникла как автономная сфера общества в результате реализации идей
Просвещения о науке как инструменте приращения и распространения знания на
благо всех людей. Стремление избавить процесс познания от религиозных
предрассудков и сословных ограничений, умножить число полезных открытий и
научить человечество извлекать эту пользу превратило поиски истины и
передачу знаний в научное предприятие. С одной стороны, сформировался корпус
стандартизованных процедур сбора и обработки данных - технологий обращения с
материалом: экспериментальными установками, препаратами, подопытными
животными и людьми. Наука из интуитивных поисков, внезапных открытий и
гениальных озарений превратилась в регулярное научное производство. С другой
стороны, сформировалась система статусов, регулирующая отношения между
научными работниками. В эпоху Модерн университет и исследовательская
лаборатория - это универсальные ролевые системы "преподаватель-студент" и
"научный руководитель-научный работник".
[29]
Наука из занятия одиночек превратилась в функционирование "научного
сообщества".
Научные институты сформировались как комплекс норм, которые обеспечивают
в представлении людей эпохи Модерн решения проблем открытия истины и
повышения квалификации. Базовые элементы этого нормативного комплекса: факт
- положение вещей, фиксируемое органами чувств; открытие - обнаружение
нового положения вещей; исследование - процедура сбора и систематизации
фактов; компетентность - обладание "запасом" фактов. Институциональные нормы
очевидно ориентируют человека на обладание знанием, которое предстает как
реализация в плане науки универсального стремления располагать сущим.
Исследовательские и учебные практики, не следующие этим институциональным
нормам, квалифицируются как ненаучные, независимо от их содержания и
полезности. Тем самым наука конституируется как автономная сфера общества и
обособляется от ремесла, коммерции, идеологии, а заодно от паранауки. С
окончанием охоты на ведьм в XVII-начале XVIII в. и вплоть до начала эпохи
легитимации научной деятельности апелляциями к идеям Свободы и Прогресса
занятия алхимией, астрологией, спиритизмом и т.п. никак не отделялись от
занятий, ныне квалифицируемых как наука в собственном смысле слова. С
превращением же науки в сегмент социальной реальности алхимия, астрология и
тому подобные практики оказались не просто антинаучными, но и
антиобщественными. Институционализация определила грань между реальностью
квантов и нереальностью духов как грань между реальностью социальной
структуры и нереальностью, эфемерностью и незначительностью субъективных
стремлений индивида.
Основанием процесса овеществления искусства стало превращение
произведения как предмета эстетического переживания в художественную
ценность. Стремление сделать искусство инструментом просвещения народа и
освободить творчество от зависимости от церкви и аристократии - главных
заказчиков и высокомерных покровителей художников, поэтов, музыкантов
привело к превращению экспонируемости в основной эстетический принцип. В
результате, со времени первых выставок импрессионистов произведение
перестает быть атрибутом салонного культа красоты, разыгрываемого
представителями привилегированных слоев общества, и все более становится
виртуозно сработанной вещью, созданной для показа широкой публике. Ценность
произведения определяется его культурной, то есть общественной значимостью.
Процессы создания и восприятия произведения рационализируются и
стандартизируются, превращаясь в процедуры кодировки/декодирования
"художественной информации" о ценностях, обозначаемых как "новаторский
стиль" или "рост изобразительного мастерства", "свобода самовыражения" или
"свободное владение техникой". Превращение произведения в ценность открыло
путь к тиражированию его в индустрии массовой
[30]
культуры, которая начала воспроизводить кодированную "художественную
информацию", помещая ее на дешевые носители - альбомы фотографий и
репродукций, открытки, кинопленку, бумажные и пластиковые пакеты(1).
Тиражирование предоставляет практически каждому возможность располагать
искусством наряду с другими предметами обихода.
По мере либерализации, демократизации и индустриализации художественного
творчества искусство все более институционализируется. В эпоху Модерн
художественная презентация (выставка, спектакль, концерт и т.п.) и
художественная школа (направление) становятся социальными институтами -
универсальными системами ролей "художник-публика" и
"мастер-ученик/последователь". Стандартизация, унификация художественных
практик посредством институциональных норм стимулирует превращение искусства
из таинства общения с музами в художественное предприятие. Эпоха Модерн
знаменуется развитием художественной организации. Театр, галерея, филармония
- это воплощения системы ролей "художественный руководитель-художественный
работник".
Институты в сфере искусства образуют комплекс норм, определяющих способы
постановки и решения проблем создания и сохранения художественной ценности.
Базовые элементы этого нормативного комплекса: произведение - вещь,
созерцание которой есть благо; творчество - создание оригинального
произведения; вкус - обладание способностью к творчеству/созерцанию.
Деятельность и ее результаты, соответствующие этим нормативным
требованиям, расцениваются как принадлежащие сфере искусства. И именно
следование институциональным нормам, а не "объективные" свойства вещей и
поступков, определяет в конечном итоге, что же есть искусство. Даже полное
отсутствие звуков, но в ситуации, когда в филармоническом зале
соприсутствуют, с одной стороны - оркестранты на сцене, а с другой стороны -
публика, может квалифицироваться как музыкальное произведение (опусы Джона
Кейджа "4 минуты 33 секунды" и "0 минут 0 секунд"). Даже полное отсутствие
изображения, но на холсте, вывешенном для обозрения публики в галерее, может
расцениваться как произведение живописи ("Черный квадрат" Казимира Малевича
или "Белый свет" Джексона Поллака). Таким образом, искусство - это все те
артефакты и социальные технологии, которые воплощают для людей эпохи Модерн
решения проблемы доставления эстетического переживания. Располагание сущим,
переведенное в план искусства, предстает как обладание художественной
ценностью.
Семья как часть институционального строя современного общества
сформировалась в результате реализации идей освобождения тела и психики
индивида из-под религиозного и кланового контроля
-------------(1) Об изменении характера искусства в эпоху Модерн см.:
Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической
воспроизводимости, М., 1996.
[31]
за его сексуальным поведением. Импульс эмансипации субъекта желаний и
удовольствии, заданный идеями Просвещения (от Руссо до маркиза де Сада),
парадоксальным образом привел к тому, что личная жизнь, превратившись в
ценность, стала частью жизни общественной, так и не успев стать вполне
интимной. Как показал М. Фуко, человек в качестве субъекта сексуальности
формируется в XVIII- XIX вв. дискурсивными практиками, продуцируемыми
инстанциями власти(1). Дискурс философии, медицины, педагогики, демографии,
криминалистики, проникнув в повседневность, "навязал" человеку обладание
сексуальностью как материальным атрибутом - психофизической структурой
побуждений личности, изначально биологической, но социокультурно
формируемой, познаваемой, поддающейся контролю.
В процесс институционально регулируемого воспроизводства и контроля
народонаселения в современном обществе (Modern society) человек включается
именно как субъект сексуальности - чуткий (прислушивающийся к себе) и
ответственный ее носитель. Эра сексуальной свободы наступает в
модернизированном обществе в той мере, в какой сексуальность превратилась в
своего рода собственность личности. Э. Гидденс артикулировал эту тенденцию,
констатировав, что сексуальность стала более управляемой, открытой для
разнообразных способов ее формирования, стала потенциальным "достоянием"
индивида(2). Современная культура "отпускает" человека в сферу интимного
только как уже сформировавшегося субъекта, располагающего собой, своими
удовольствиями, своей сексуальной ориентацией, но и проблематизирующего
постоянно личную жизнь как использование или наращивание этого
потенциального достояния.
С процессом овеществления сексуальности коррелирует вытеснение на
протяжении XIX-середины XX в. так называемой большой семьи, объединявшей в
единую общность несколько поколений и ветвей родственников, семьей
нуклеарной, ядро (нуклеус) которой составляют супружеская пара и их дети.
Предназначение нуклеарной, малодетной семьи - социально санкционированный
союз разнополых эго, нацеленный на материальную и эмоциональную взаимопомощь
и "воспроизводство" потомства. Нуклеарная семья - это институциональная
форма воспроизводства сексуальности. В этом ее принципиальное отличие от
большой семьи, которая предстает не как ряд специализированных институтов,
регулирующих деятельность индивидов наряду с экономическими, политическими и
т.д., а как многофункциональный сегмент традиционного общества3. Образующие
феномен нуклеарной семьи социальные институты сущест----------------(1)
Foucault М. Histoire de la sexualite. Т. I: Volonte de savoir. Paris, 1976.
(2) Giddens A. The transformation of intimacy. Cambridge, 1993.
(3) Различие между институциональным типом структуры современного
общества и сегментарным типом, характерным для общества традиционного
отчетливо провел еще Э. Дюркгейм в трактате "О разделении общественного
труда".
[32]
венным образом отличаются от традиционных отношений, обозначаемых теми же
терминами. Институт брака служит легитимации различных проявлений
сексуальности, превращая взаимоотношения индивидов в систему универсальных
ролей "женатый/замужняя-холостяк/незамужняя". Иные аспекты традиционного
брака в модернизированном обществе редуцируются. Так брак все более теряет
качества межкланового отношения, в которое вовлечены многочисленные
родственники и в котором реализуются мотивы вековой дружбы или вражды семей.
Одновременно брак утрачивает большинство традиционно присущих ему свойств
хозяйственного акта, которым перераспределялись трудовые функции в большой
семье, приобретались дополнительные активы и рабочая сила. Изменяются в
нуклеарной семье и отношения родства. Интеграция семьи теперь осуществляется
на основе гармонии сексуальностей и эмоциональной привязанности. Родство,
утратив качества отношений, складывающихся между индивидами под действием
традиционной иерархии кровных связей, оформилось в систему универсальных
ролей "член семьи-родственник", причем родственники, в противоположность
отношениям в большой семье, членами семьи не являются. Члены семьи - это те,
чьи отношения формируются в процессе репродукции сексуальности: сексуальные
партнеры и их дети. Семейное воспитание также сводится к репродукции
сексуальности. В модернизированном обществе, где социализация во все большей
мере осуществляется в рамках образовательных и хозяйственных институтов,
семейное воспитание превращается в исполнение стандартных ролей в ролевой
системе "родители-дети", которая обеспечивает главным образом усвоение
стандартов гендерного поведения.
Семейные институты сформировались как комплекс норм, которые воплощают
для людей эпохи Модерн решения проблемы обладания личной жизнью,
удовлетворения психо-физиологических потребностей. Базовые элементы этого
комплекса: личность- тело, чьи физические и психические атрибуты суть
проявления сексуальности; любовь - реализация сексуальности в брачном
поведении; семья - постоянный брак и домохозяйство; зрелость - обладание
физической, эмоциональной способностью к заботе о близких. Практики,
соответствующие этим нормативным требованиям, и расцениваются как "личная
жизнь" в противовес жизни общественной, несмотря на то, что сфера семьи или
сфера интимности - это часть институционального строя, однопорядковая
экономике, политике, науке, искусству.
Во всех рассмотренных сферах - экономике, политике, науке, искусстве,
семье, прослеживается одна и та же тенденция: стремление к освобождению от
произвола, к равноправию, к определенности и управляемости отношений
приводит к подчинению взаимодействий универсальным безличным нормам.
Следствием институционализации практик явились деперсонификация индивидов и
возникновение
[33]
общества как исторического феномена. В ходе модернизации складывается
общество как система институтов. Эмансипация индивида оборачивается
институционализацией практик и утратой спонтанности. Реальность общества как
системы доминирует над социальной реальностью индивида. Общество - это
социальная реальность per se. Таким оно стало в ходе социокультурной
трансформации, суть которой охарактеризовали, каждый по своему и все
одинаково верно, Маркс, Хайдеггер, Сорокин: воля к господству над миром
вещей приводит к овеществлению социального бытия. Таким образом, процесс
реализации базовых для культуры Модерн ценностей Свободы и Прогресса,
подлинное содержание которых - располагание сущим в любых его ипостасях,
выливается в процесс реификации, овеществления общества.
ПОСТМОДЕРНИЗМ: СИМПТОМЫ РАЗВЕЩЕСТВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВА
Восприятие общества как реальности на протяжении XIX-первой половины XX
в. было не просто теоретической точкой зрения, которую можно было
критиковать, как это делал, например, М. Вебер. Представление об
объективности социальной реальности было обыденным автоматизмом мышления и
поведения. Немногочисленные рефлектирующие социологи вроде М. Вебера могли
лишь корректировать это представление, предостерегать от его абсолютизации.
Ситуация принципиальным образом изменилась во второй половине XX в. Теперь
гораздо убедительнее выглядят и все чаще абсолютизируются разного рода
номиналистские и феноменологические концепции социальной реальности. Но
наиболее радикален и потому симптоматичен постмодернизм, констатирующий
дестабилизацию и даже исчезновение этого рода реальности.
Становление постмодернизма как эстетического и идейного течения
приходится на I960-70-е гг. Начало использованию термина "постмодернизм"
было положено в 1960-х гг., когда поборники нового направления в архитектуре
отказались следовать принципу рационализации конструкций зданий, и на смену
стилевому единообразию в духе функционализма пришла "игровая" архитектура
намеренно вычурных и запросто совмещаемых стилизаций. К концу 1970-х гг.
эклектичность уже предстала как общая характеристика, а коллаж как
универсальная эстетическая форма новой культурной эпохи - Постмодерна.
Отвечая на вопрос, что такое постмодернизм, французский философ Ж.-Ф. Лиотар
констатировал:
"Эклектизм есть отправная точка современной культуры в целом: человек
слушает реггей, смотрит вестерн, ест пищу от McDonald's за
[34]
ланчем и блюда местной кухни за ужином, пользуется парижской парфюмерией
в Токио и носит одежду в стиле "ретро" в Гонконге; знание - это материал для
телевизионных игр"(1).
Хотя Лиотар и определяет новую культурную ситуацию посредством сугубо
эстетической категории, сама эта категория в контексте противопоставления
Постмодерна и Модерна имеет явно общесоциологический смысл. Антиподом
постмодернистской эклектичности является модернистская упорядоченность
(связность, однозначность), то есть та определенность, которая задается
институциональным строем любому роду деятельности - художественному
творчеству, выбору пищи и одежды, занятию бизнесом или политикой. Те
тенденции, которые уже традиционно квалифицируются как проявления
постмодернизма в различных сферах общества, объединяет именно
обнаруживающаяся в них эклектичность - превращение системы (связной
последовательности и единообразия деятельности) в конгломерат
(парадоксальное соединение разнородных и фрагментарных актов).
В экономике главный симптом перехода к Постмодерну - это консьюмеризм,
ставший в развитых странах на протяжении 1950-х- 1960-х гг. образом жизни и
стратегией поведения на рынке как для масс потребителей, так и для
корпораций. На перенасыщенном рынке масса однотипных товаров
дифференцируется посредством незначительных различий в дизайне и
аксессуарах. Потребление индивидуализированных товаров и услуг становится
средством индивидуализации стиля жизни. Нарастает сегментация рынка,
сегменты пересекаются, и нарушается устоявшаяся стратификация внутренне
однородных стилей потребления. Возникает эклектизм, описанный Лиотаром и
наглядно демонстрирующий нарушение задаваемой институциональными нормами
однозначности связи между экономическим статусом и стилем потребления.
В политике в 1960-х-1970-х гг. распространились сформулированные еще в
конце 1950-х гг. доктрины "конца идеологии" и конвергенции(2), отрицавшие
цели и принципы политической борьбы, устоявшиеся за полтора столетия
модернизации. Альтернативой модернистским политическим доктринам и партийным
организациям стали в последней трети XX в. антивоенное, правозащитное и
экологическое движения, движения "народной дипломатии", движения,
отстаивающие интересы этнических, культурных, сексуальных меньшинств,
локальных общин и т.д. Происходит миноритизация(3) политики. Электорат как
однородная масса, распределяющаяся на большинство и меньшинство вдоль
единственной оси "правые - левые", замещается конгломератом меньшинств, для
которых главной ставкой в по--------------------(1) Lyotard J.-F. The
Postmodern Condition. Manchester, 1984. P. 76.
(2) См., например: Bell D. The end of ideology. New York, 1960; Sorokin
P. Mutual convergence of the United States and the
...Поділитися у соцмережах
