Жанр: Наука
Ледяные исполины
...ло изучать отторженцы и торфяники вследствие
производственной необходимости. Строителей и проектировщиков не
интересовали геологические премудрости. О ледниковой теории они имели
смутное представление. Они требовали от нас, геологов, практических
рекомендаций, для того чтобы сооружения стояли надежно.
Изучаешь следы древних ледников, уточняешь историю прошедших
тысячелетий - и чувствуешь себя геологическим Шерлоком Холмсом. От тебя
требуются практические сведения. Но ведь без теоретической подготовки их
не добудешь.
ПОДЗЕМНЫЕ ДОЛИНЫ
Полученные из лаборатории результаты спорово-пыльцевых анализов
торфяника, встреченного на площадке третьего комбината, были
утешительными, по мнению специалиста, этот слой был древним межледниковым.
В нижней его части сохранились остатки тундровых растений. Выше, в
песках, спор и пыльцы почти не было.
Похоже, что этот слой оставил ледник.
Еще в одной скважине встретился погребенный торфяник. Буровики и
коллектор отметили, что торф был прочным и плотным, как будто
спрессованным. И понятно: под давлением ледника мягкий слой либо
выдавится, либо сплющится.
Меня занимал вопрос: почему великий ледник не стер начисто, не выдавил
этот небольшой прослой торфа? Ведь в то время торф лежал у самой
поверхности земли.
Когда идешь по торфянику, он под ногами глубоко продавливается,
колышется, как огромный мягкий тюфяк.
А ведь ступня человека давит на торф в сотни раз слабее, чем подошва
ледника!
Было над чем поразмыслить.
А тут еще одна загадка. На площадке мы пробурили двести скважин. Из них
десять встретили "блюдца" погребенного торфяника. Самое странное, что все
десять скважин находились в понижениях, где и теперь находились болотца.
Казалось бы, так и должно быть. Торфяники образуются в низинах.
Так-то оно так. Но ведь эти торфяники погребенные.
А над ними десятиметровый слой донной морены. Значит, после того, как
образовались в низинах торфяники, над ними проползли ледяные потоки
толщиной в один - два километра. Они тащили с собой массу земли. Оставили
ее, отложили в виде толстого слоя. Все мелкие неровности рельефа должны
были сгладиться. Вообще рельеф мог совершенно измениться. Ледники нередко
на месте низин нагромождают холмы, а холмики срезают напрочь.
А тут на поверхности земли имеются понижения точно там, где были
низинки до прихода ледника!
Я сделал расчет. Определил, могло ли быть случайно такое совпадение.
Есть для этого несложные математические формулы. У меня получилось, что
случайное совпадение маловероятно.
В двух местах на площадке имелись небольшие впадины, возле которых
отсутствовали скважины. Я пометил скважины прямо во впадинах. Обе скважины
встретили погребенные торфяники.
О том, что они должны встретиться, я заранее предупредил буровиков. Они
работали с интересом, старались не пропустить слоечки торфа. Когда прогноз
оправдался, коллектор, мастер и рабочие стали допытываться: как же удалось
точно угадать, что находится под слоем грунта.
Разгадка была проста. Ледник наползал на мерзлую землю. Торфяники
превратились в ледяные "блюдца".
Они стали достаточно прочными, чтобы выдержать давление великого
ледника. Ведь это давление распределялось равномерно (ледник лежит как
гигантская плита). В таком случае льдистые торфяники вполне могли
сохраниться.
И еще одно обстоятельство. У подошвы ледника нередко образуется слой,
содержащий воду. Эта вода является прекрасной смазкой, облегчающей
движение льда. Поэтому под пятой ледника могут сохраняться отдельные
мелкие неровности рельефа.
Итак, торфяник был скован мерзлотой и смог уцелеть под ледником.
Наступила межледниковая эпоха. Ледник растаял. От него остался слой
морены. Затем стал таять подземный лед.
Растаял лед и в погребенном под мореной торфянике.
От этого прочность торфяника резко снизилась. Тяжелая морена придавила,
сжала его. Если торфяники сначала имели трехметровую толщину, то под
давлением морены они могли сократить мощность, предположим, втрое. Слой
морены, залегающий под ними, должен был прогнуться на два метра. Вот и
получились впадины точно там, где находятся погребенные торфяники, а до
прихода ледника тоже имелись понижения.
После того, как все это выяснились и подтвердились, можно было но
опасаться торфяников. Они древние, уплотненные. Вдобавок, с поверхности
заметно, где они находятся. Можно рекомендовать в таких местах строить не
очень тяжелые сооружения.
После этого случая мне еще не раз приходилось сталкиваться в
Солигорском районе с межледниковыми отложениями.
Для строительства надо изучать землю на глубине сравнительно небольшой
- до двадцати - тридцати метров. Бывают исключения, но только для особо
выдающихся сооружений. В наших краях такие строения не проектировались.
Однако кроме инженерной геологии экспедиции надо было заниматься поисками
цопцейшего полезного ископаемого - подземной пресной воды.
Расширялось строительство рудников и обогатительных фабрик, многолюднее
становился город Солигорск. Все больше требовалось питьевой воды. Забирать
ее из речки Случь было нельзя: грязновата вода. Строить очистительные
сооружения - слишком дорого. Поначалу пробурили шесть скважин глубиной в
несколько десятков метров.
В них оказалась хорошая подземная вода. Начали воду откачивать. Ее
хватало для нужд города и фабрик.
Однако увеличивалась мощь предприятий, рос город, и с водой начались
перебои. По утрам из водопроводных кранов текла бурая жидкость. Это
скапливались окись железа, ржавчина. Значит, в подземную воду стали
проникать с поверхности болотные ожелезпенные воды. И но количеству и по
качеству вода уже по удовлетворяла Солигорск.
Пашей экспедиции дали срочное задание: найти новый участок, где можно
добыть в десять раз больше воды, чем па старом. Трудное задание.
Мы привезли солидные буровые станки. Стали долбить скважины глубиной в
сто метров и таким диаметром, что в пое мог влезть человек. Так было надо
для проведения опытных работ - откачки подземных вод.
В земле воды очень много. Она насыщает горные породы почти сплошь. Но
среди слоев встречаются плотные, без трещин и пор. Они почти совсем не
пропускают воду.
Их называют водоупорными.
Иногда водоупорные слои как бы запирают подземную воду в ловушку.
Проткнешь сверху такой слой - в скважину хлынет подземная вода, нередко
даже выбьется фонтаном над землей. Такую воду называют артезианской.
Подземная вода содержится в пустотах, трещинах, порах горных пород.
Слои, насыщенный водой, называются водоносными. Такие слои надо было нам
отыскать...
Говорят, в старые времена для этой цели использовали немудреный прибор:
ореховый прутик, лозу. Идет водоискатель и держит перед собой прутик. Там,
где близко залегают подземные воды, прутик, вроде бы, начинает
вздрагивать, а то и крутиться.
Так ли, нет ли - я не проверял. Только вряд ли нам помогли бы подобные
приборы. Требовалось отыскать водоносный горизонт на немалой глубине. Так,
чтобы над ним находился водоупорный слой. В таком случае подземная вода
будет предохранена от верхней, наземной. Это очень важно. Ведь с
поверхности она в наше время сильно загрязняется промышленными и бытовыми
стоками, нефтепродуктами, химикалиями...
Мы определяли химический состав и загрязнение воды в колодцах вокруг
Солигорска. Почти везде качество воды было плохое. Рекомендовать такую
воду для снабжения города недопустимо.
Найти подземную воду нетрудно. А вот обнаружить хороший по качеству,
надежный и обильный водоносный горизонт - сложно даже в Полесье. Ведь этот
край не беден водой. Ее очень много и под землей и на земле. Повсюду
попадаются ручьи, речки, озера, болота. Вода не успевает стекать,
просачиваться в землю. Бери ее, пожалуйста...
Так мне показалось сначала. Когда начались поиски месторождения
подземных вод, оказалось все иначе. Пробурили одну скважину, другую. Вода
начинается почти от поверхности, водоупорных слоев мало, а во время
откачки из скважин течет тонкая струйка.
Однажды к нашей буровой подъехала машина. Из кабины вышел человек с
полевой сумкой и подошел ко мне.
Крикнул:
- Бурим помаленьку?
Нам приходилось говорить громко: слишком сильно тарахтел мотор на
буровой установке.
Этот человек оказался геологом. Поинтересовался, для каких целей мы
бурим.
- Воду ищем, - ответил я. - Для города. А вы?
- И нас вода интересует.
- Для чего?
- Для осушения!
Вот как случилось. В одном и том же месте работают два геологических
отряда. Одни стараются найти побольше воды. А другие ищут способ
избавиться от излишка воды. Выходит, в Белорусском Полесье и мало воды, и
много.
Много подземной воды в Полесье именно потому, что извлечь ее из горных
пород тяжело.
Вспомним, где находится подземная вода. Если породы рыхлые - то в порах
между частичками грунта. Частички могут быть крупные - гравии, галька,
крупный песок. Или мелкие - пыль, глина (глинистые частички такие мелкие,
что их не во всякий микроскоп разглядишь).
Теперь вопрос: где больше имеется пор - среди крупных зерен или мелких?
Ученые подсчитали, сделали опыты. Оказалось, чем мельче частички, тем
больше между ними воздуха (или воды). В глинистых породах объем пустот
бывает примерно такой же, как и объем частиц, а то и больше. В галечниках,
крупных песках поры большие, зато общий объем их меньше, чем твердых
частиц.
У воды есть свойство: прилипать тонким слоем к предметам. Камень бывает
влажный, но вода с него не стекает. Она остается в виде пленки. Пленочная
вода сама по себе не капает.
Вода в мелких порах именно такова. Ее трудно извлечь. Она рассеяна в
порах.
Так бывает и с другими полезными ископаемыми: вроде бы и много ценных
веществ и горной породе, да находятся они в рассеянном состоянии. Мы
человека называем рассеянным, если он не умеет сосредоточиться,
сконцентрировать внимание. А рассоянное вещество в горных породах - не
собрано, рассредоточено, не концентрировано. Его полезным ископаемым не
назовешь. Слишком трудно его добывать.
Почему в Полесье осадки ледникового периода плохо отдают воду? Потому
что здесь преобладают мелкие пески с тонкими порами. Накопились такие
пески - с прослойками ила, глины, торфяников - потому, что откладывались
медленно текущей водой. А почему медленно текли реки и было много озер?
Потому что Полесье - это пизменпое место. Геологи могут сказать точнее:
здесь земная кора прогнулась. Так и называют: Припятский прогиб. Сейчас
здесь самая крупная река - Припять. Воды свои опа несет степенно,
медлеппо, и на дне ее накапливаются преимущественно иловатые осадки.
Прогиб - место застойное.
Существует Припятский прогиб долго - многие миллионы лет. В ледниковый
период он затапливался водами ледников, крупных рек. Вот и накопилась
здесь солидная толща песков - мелких, иловатых. Водой они наполнены, а
отдают ее неохотно.
Искали мы подходящий водоносный горизонт год, другой - без особых
успехов. Воды в земле немало, по то добывать ее сложно, то качество ее не
отвечает санитарным нормам, то объемы ограничены.
Рядом с долинок реки Случь, впадающей в Припять, ястретплн глубокую
подземную ложоитту. Ледниковые отложенпя здесь встречались до глуоиньт сто
двадцать метров. Среди них имелись слои крупных песков. Отсюда вполне
можно было брать много воды.
Я был рад. Наконец-то попалась подземная ложбина с крупными песками.
Однако мой начальник, главный геолог, сказал:
- Эту ложбину выпахал ледник. Выдавил отсюда отторженцы и сгрудил их по
краям впадины. Здесь хорошего водоносного горизонта не должно быть.
- По-моему, - возразил я, - это древняя речная долина. Она была еще до
ледникового времени.
- Возможно, была, - сказал начальник. - По затем ледник здесь
основательно поработал. Он перемешал все слои, перемял, разорвал и
нагромоздил в беспорядке. А если так, то надежного водоносного горизонта
нет и быть не может. Только затратим время и средства на лишние поиски.
Скважины надо бурить глубокие, больше ста метров.
А результат сомнительный. Разумнее искать воду в другом районе, где нет
отторженцов.
Я не смог его убедить. Оп был старше меня по возрасту и по должности. И
опыта у него было больше. И знаний - тоже.
Искать месторождение подземных вод мы стали в других местах.
Обследовали обширную территорию. Пробурили сотни скважип - и мелких и
глубоких. Затратили на поиски три года. Успеха не было.
Работая в Полесье, я год от году учился лучше читать рельеф. Узнавал
гряды конечных морен, поля донных морен, протяженные насыпи озов. У нас
накопилось много сведений о ледниковых и межледниковых отложениях.
Спорово-пыльцевые анализы были очень интересными.
Оказалось, что имеются осадки трех межледниковий. Есть и торфяники,
образовавшиеся после ледников.
Судя по всему, в межледниковые эпохи Полесье было примерно таким, как
теперь: низменным, заболоченным, с озерами и медленными реками. Хорошего
водоносного горизонта в таких осадках по найдешь. Следовало
ориентироваться на глубокие подземные ложбины. Мы этого но сделали. Поиски
наши оказались бесполезными.
Впрочем, не совсем так. Польза от них все-таки была.
Мы лучше узнали район. Мы ошиблись, зато избавили других от ошибки.
Наши работы продолжали сотрудники другой экспедиции. Они решили не
обследовать больше окрестности Солигорска. Перешли севернее - туда, где
заканчивается Припятский прогиб и неглубоко от поверхности земли залегают
скальные массивы древнего возраста, разбитые трещинами. В трещинах было
много подземной воды.
Когда я познакомился с материалами их разведки, то узнал интересные
сведения. Оказывается, севернее наших мест очень мал слой ледниковых
отложепий. Неглубоко от поверхности залегают зеленые глаукопитовые пески и
писчий мел.
Вот откуда ледник срезал и перетаскивал на юг отторженцы!
Не выдавливал он глубокую ложбину, а спокойно тек по земной
поверхности. Ему встретились холмики мела и глаукопитового песка. Он их
срезал и передвинул на тридцать километров. Вот почему у нас писчий мел
лежит на вершинах холмов.
Глава 8. ЗНАТЬ, ЧТОБЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ
ПОЛЕЗНЫЕ ЛЕДНИКИ
Великие ледники очень усложнили работу нашей Солигорской экспедиции.
С точки зрения геологических теорий все было очень интересно. Изучали
разные отложепия ледников, следы былых тундр и широколиственных лесов,
бывших рек и озер. Отторжеицы - чудо природы! Удивительный район для
геолога.
Но как вспомнишь наши практические исследования - впечатление совсем
другое. Великие ледники перемяли и переместили массы горных пород,
нагромоздили холмы.
С межледниковыми осадками разобраться было очень трудно: молодые долины
врезались в более древние. Оказались близкими соседями слои плотные,
возрастом в сотни тысячелетий, и рыхлые, молодые, которым было немногим
более десяти тысяч лет.
Обо всем этом мало было только догадаться. Это требовалось доказать.
Однажды мы работали на пологом песчаном холме. Здесь начиналось
строительство четвертого рудника. Сверху до глубины тридцать-сорок метров
попадались почти сплошь пески.
На первый взгляд, очень простые геологические условия.
В лабораторных условиях мы определили физические свойства песков.
Оказалось, что часть образцов песка - плотные, а часть - рыхлые. А по виду
они были одинаковые! В чем дело?
Повторили анализы. Для этого пробурили новые скважины, отобрали
образцы. А результат всо тот же: свойства у песков разные. Почему? Если не
найдешь ясного ответа, то и не выяснишь: то ли анализы неточны, то ли
образцы отобраны плохо, то ли действительно пески существенно различаются
между собой.
Решили мы сделать так. Отобрали из этих непонятных песков образцы на
спорово-пыльцевой анализ. И в тех местах, где отобрали образцы, провели
опыты. Они называются штамповымп испытаниями. Устанавливаются сильные
домкраты, которые вдавливают в грунт специальную планку, штамп. Чуткими
приборами определяют, как штамп движется: если легко - значит грунт
слабый, ненадежный. Вдобавок определяется, какую можно ожидать осадку
сооружения.
Провели опыты в нескольких местах площадки. И снова удивились. В одном
месте песок оказался рыхлым, податливым, в другом, рядом, - прочным.
Получили результаты спорово-пыльцевого анализа.
И сразу же все стало ясно. На площадке пески в одном месте содержат
споры и пыльцу древнего межледникового времени. А рядом залегают молодые
пески. Они отложились после ледника.
Теоретически не все объяснилось. Куда подевалпсь ледниковые отложения?
Возможно, их тут почему-то накопилось немного. Или они были начисто смыты
потоками речных и талых ледниковых вод?
А практически удалось разобраться, почему в одном месте можно строить
тяжелые сооружения, а в другом - легкие. Ведь в песках могут встретиться
слон торфяников, илов. В древних песках эти слои плотные, в молодых -
слабые, мягкие. Такую возможность надо учитывать.
Но это опять - сложности нашей работы. А в чем нам великие ледники
помогают? Сразу вроде бы и ответить трудно.
Скажем, валуны. Валяются на полях. Каждый год приходится освобождать от
них пашни. Лишняя канитель!
И все-таки польза от валунов есть. Прочные это камни. Много скопилось -
вот и месторождение строительного материала.
В Киеве Золотые ворота, воздвигнутые при легендарном князе Владимире
Красное Солнышко, сложены из валунов. На севере России и в Белоруссии есть
старые здания, крепости, построенные с применением валунов. В наше время
камни обычно размельчают в камнедробилках, а обломки добавляют в бетон.
Еще больше пользы от отторженцов.
Один случай особенно показателен. на западе Белоруссии местные жители
издавна добывали писчий мел. Не для того, чтобы им писать. Для
строительных целей.
В некоторых ямах, откуда брали мел, встречались обломки костей, рогов
оленей и лосей. Этими обломками люди в древности раскапывали мел. Из мела
извлекали желваки кремня. В те времена кремень был ценным полезным
ископаемым. Его легко оббивать. На сколах кремень получается острым, как
бритва. Из него делали каменные ножи, скребки, топоры, наконечники копий и
другие орудия труда.
В наши годы в этих местах вновь стали добывать полезное ископаемое. И
на этот раз снова писчий мел. Он нужен для цементного производства и
других целей.
Теперь работа ведется современными методами. Когтистые ковши
экскаваторов выцарапывают огромные горсти мела, бросают их в кузова
самосвалов. В результате возникают крупные глубокие котлованы, карьеры.
Когда осматриваешь стенки этих карьеров, можно увидеть странную
картину. На ослепительно белой стене проглядывают более темные серые
узоры: окружности, эллипсы, изогнутые вертикальные полосы.
Это остатки очень древних горных выработок, засыпанных мелкими обломками
мела. Куда направлены выработки, тоже видно неплохо: вдоль скоплений
кремневых желваков.
Сначала эти "узоры" заинтересовали работников, добывающих мел. И не
удивительно: в стенках карьеров попадались крупные рога оленей, костей. А
в одном месте оказался даже скелет человека.
Слух об этих находках дошел до археологов. Они приехали на карьеры и
стали изучать древние горные выработки. Исследования велись долго и
внимательно. Выяснилось немало интересного.
Начали добывать здесь полезное ископаемое более четырех тысячелетий
назад. Работы вели толково, как настоящие горняки. В ямах-шахтах трудилось
несколько человек. Одни долбили мел, другие доставали кремень, третьи
вытаскивали на поверхность добытые камни и пустую породу. Невдалеке велась
начальная обработка кремня.
Древние люди не ленились засыпать отработанные шахты пустой породой.
Трудно сказать, почему они так делали. Возможно, чтобы ненароком не упасть
в какуюнибудь яму. Во всяком случае они поступали точно так, как положено
в наше время по правилам техники безопасности и в целях охраны природы.
Когда ведутся крупные горные работы с помощью современной техники,
опустошаются большие территории.
Чтобы этого не происходило (а добыча полезных ископаемых продолжалась),
приходится заботиться о восстановлении ландшафтов. Некоторые котловины
засыпаются пустой породой. До начала разработок почвенный слой с
поверхности осторожно снимается и сохраняется. А на месте карьера или
возле него, где все живое уничтожено машинами, после окончания работ почва
насыпается вновь. Затем проводятся лесопосадки. Через несколько лет
участок выглядит почти так, как прежде.
Иной раз отработанный участок приобретает своеобразную красоту. В
глубоких карьерах возникают бассейны с зеленоватой водой (сказывается
присутствие водорослей). Крутые обнаженные борта карьеров и склоны холмов,
покрытые лесом, придают местности облик живописных гор с межгорными
озерами...
Но мы отвлеклись.
Подумаем о том, как очутился писчий мел блпз земной поверхности. Он
перемещен сюда великим ледником.
Залегает здесь коренной слой писчего мела на глубине два - три, а то и
больше десятков метров под толщей песков и глин. Когда надвинулся ледник,
толща эта была меньше. Течением ледовой реки были смяты, вздыблены,
частично оторваны и передвинуты слои глауконитовых несков и писчего мела.
Прекрасный подарок преподнес великий ледник древним людям. Иначе как бы
удалось добраться до драгоценных залежей кремня? И теперь мы продолжаем
пользоваться результатами работы ледника. Как будто бы завершаем ее. Он
поднял полезные ископаемые к поверхности. Мы их извлекаем и отправляем на
переработку, а затем - в дело.
Кстати, писчий мел из этих карьеров пошел на изготовление цемента,
который использовался для строительства знаменитой Останкинской телебашни
в Москве.
Отторжопцы только на первый взгляд залегают как попало, хаотично. В
действительности они образуют определенные фигуры. Зная особенности
залегания отторженцев, можно лучше использовать их для практических целей.
Так бывает со всеми месторождениями полезных ископаемых. Теоретические
знания помогают практическим мероприятиям. А практика дает знания для
дальнейшего уточнения теорий.
Когда началась активная добыча мела из отторженцев на западе
Белоруссии, поиски новых заложен полезного ископаемого велись вслепую,
наугад. Вскоре выяснилось, что мел залегает неравномерно, отдельными
глыбами, линзами. А для производства нужно знать точпо не только запасы
сырья, ио и условия его добычи.
Разведку полезного ископаемого можно провести поразному. Если тратить
очень много средств и времени, то и без помои щ науки выяснится
геологическая обстановка:
ладо только бурит ь как можно больше скважип, глубину их назначать с
излишком, образцов отбирать многие тысячи... Но ведь тогда, пожалуй,
разведка обойдется дороже, чем полезное ископаемое!
С меловыми отторжепцами удалось разобраться без больших усилий. Помогла
ледниковая теория. Ученью, обследуя разные ледниковые районы, давно
выясппли, что отторженцы обычно залегают в виде плавных дуг, выпуклых в
сторону движения ледника.
Исходя из этих знаний, стали вести разведку данного месторождения.
Предположение подтвердилось. Полученные при разведке и добыче мела повые
материалы помогли лучше разобраться в том, как ледник передвигал и
нагромождал отторженцьг.
Некоторые отторжонцы достигают огромных размеров.
В Калининской области находится Новоторжско-Вышпеволоцкии вал,
настоящая возвышенность. Вал протянулся на сто километров и состоит из
огромных глыб горных пород, принесенных сюда с севера. Многие геологи
считают, что это - полоса отторженцев (хотя некоторые специалисты
оспаривают это мнение).
Близ белорусского города Кричева хорошо изучен отторженец длиной в
полтора, а ширипой до четверти километра. Вес его несколько миллионов
тонн! По форме он очень интересен: напоминает крыло самолета. Это что -
случайное совпадение? Вряд ли.
Самолетное крыло преодолевает сопротивление воздуха. Оно сделано так,
что скользит в воздухе.
Крупный отторженец движется в леднике. Он преодолевает сопротивление
льда. Вернее, текучий лед обрабатывает крупный отторжепец, приспосабливает
его к скольжению в плотном и вязком леднике. Когда скорость льда
уменьшается, отторженец как будто идет на посадку, задирает свою переднюю
часть. Так же осуществляет посадку самолет.
Надо только помнить, что скользит в ледяной толще и приземляется
гигантское "блюдце", на котором вполне уместится целый микрорайон города.
До сих пор но вполне ясно, как удалось леднику срывать и очень осторожно,
порой без значительных нарушений, передвигать на многие километры такие
необычайной величины глыбы. Однако вряд ли можно сомневаться, что великий
ледник способен выполнить такую трудную работу.
Просто невозможно придумать другую геологическую силу, которая так
легко и просто управилась бы с крупными отторженцами. Валуны, даже очень,
большие, переносятся за тысячи километров морскими льдами. А вот
айсбергами перемещаться отторженцы не могут. Во всяком случае об этом
ничего не сказано в научной литературе.
Если говорить о пользе от великих ледников, то надо вспомнить еще кое о
чем. Среди полезных ископаемых есть группа так называемых местных
строительных материалов. Это пески, гравий, глины, которые идут для
производства цемента, бетона, устройства насыпей, земляных плотин и так
далее. Они очень часто имеют ледниковое происхождение.
Особая польза от ледниковых вод. Когда великие ледники таяли, потоки
талых вод растекались по всей равнине. Они несли с собой множество
песчаных частиц. Накапливались хорошо перемытые слои песка. Их называют
водно-ледниковыми.
Сейчас во многих местах северной половины ВосточноЕвропейской равнины
из водно-ледниковых песков добывают подземную воду. Ее используют для
питья, например, в таком крупном городе, как Минск. Это возможно там, где
ледники вдобавок к хорошему водоносному горизонту устроили над ним более
или менее надежную "крышу" из пласта донной морены. Под такой "крышей"
чистая подземная вода укрыта от загрязнения с поверхности земли.
Выходит, великие ледники помимо всего прочего способны на два полезных
дела: создают водоносные горизонты, а затем прикрывают их водоупорным
слоем.
Л‚СС
Есть довольно странная горная порода. Она состоит в основном из
возд
...Поділитися у соцмережах
