Жанр: Религия
Вселенские соборы
...ого, чтобы император издал
указ в 726 г. или 729 г. Но, несомненно, сделан был опыт начать некую "чистку":
удалять иконы с видных наружных мест и, как говорили, поднимать их в церквах
повыше, чтобы народ не лобызал и не кланялся им. Из храма св. Софии во все
царствование Льва III иконы не убирались. Этим компромиссным методом и
объясняется, что целых три с половиной года после этого патриарх Герман
оставался на своем посту. Император Лев будто бы обращался и к народу с
увещаниями отстать от поклонения иконам. Но успеха не имел и в конце концов
перешел к грубым солдатским мерам. Свой грубый (обычный для его времени) взгляд
на эти дела Лев фактически уже применил в первые же годы своего царствования. В
723 г. по неясным причинам приказал всех иудеев империи и монтанистов
насильственно крестить. Такой жест, бесспорно, свидетельствует, что
"просвещенство" исаврийцев не было тожественно со свободолюбием эпохи
Возрождения или XIX в. Это было просвещенство варваров-деспотов. Хитрые иудеи
сговорились принять крещение ("обмануть безумного гоя"), но фанатичные, искренно
безумные монтанисты во Фригии собрались в одном своем храме и сами себя сожгли.
Этот эпизод, между прочим, не подтверждает того, что, например, Лев якобы
особенно симпатизировал иудейству (как врагу икон) или монтанизму и потому-де
додумался до иконоборчества. Но Лев, конечно, между прочим, и этим путем мог
думать о завлечении иудеев в рамки церкви.
Дело началось со своего рода эксперимента - удаления с видного места, с ворот на
дворцовой площади, называвшихся "Халкопратия", образа Спасителя, известного под
именем (т.е. "ответчик" в смысле денежного гаранта, "поручителя"), по церковнославянски
"споручник". Его воздвиг византийский купец-моряк в благодарность за
чудесное избавление от трудного долгового обязательства, причем Спаситель (или
Его святое имя) явился как бы поручителем за должника. Образ этот папа Григорий
II называет "statua", Зонара - , "кованое изображение", Кодин - , "медный
столб". Это была не плоская икона в красках, a скульптура.
Может быть, это была статуя, наподобие тех золоченных статуй, какие ставят на
южнофранцузских и итальянских куполах вместо крестов, a может, это было
горельефное распятие на фоне креста. Ведь офицер, посланный его снять ( ), не
просто убирал eгo, a поднявшись по лестнице, почему-то трижды ударил топориком
по лицу изображения Спасителя - о , т.е. как бы хотел срубить с креста
только рельеф тела Христа, a крест оставить, ведь иконоборцы крест
демонстративно чтили. Кощуннику-офицеру толпа не дала докончить издевательство.
Его сбросили и линчевали, забили палками. Особенно отличились женщины - .
Убили и нескольких солдат. За это казнены 9 человек и один инок, Феодосий. Это
первые мученики за иконы. На место снятого Лев поставил крест и под ним надпись:
"He терпя, чтобы Христос изображался в безгласном и бездыханном образе из
землевидного материала, воспрещаемого в Писании, Лев с сыном юным Константином
начертывает на вратах трисолнечный образ Креста - похвалу верных".
B июне того же 726 г. новое иконоборческое настроение армии демонстративно
проявило себя в новом вызывающем инциденте. Арабы осадили Никею. Осажденные
жители толпились около образа Богоматери с молитвами. Один солдат швырнул в
икону камнем и разбил y нее ногу. По-видимому, икона была скульптурная. На
другой же день, гласит предание, солдат был сам убит камнем в сражении с
арабами. Город спасся от арабов. Православные увидели в этом знамение и еще
больше стали чтить иконы.
По-видимому, власти все-таки уничтожили все иконные изображения, стоявшие в
городах наружно. Число мучеников и исповедников за иконы при Льве Исавре этими
случаями и ограничилось. Лев не посмел раздувать гонение, учитывая реакцию.
Острова и Южная Эллада даже восстали и выдвинули претендента на трон - Косьму.
На Константинополь шел уже флот повстанцев. Но войска и флот Льва разбили его
при помощи знаменитого "греческого огня".
На Западе узнали об иконоборчестве от очевидцев - западных купцов, бывших при
народном возмущении по поводу снятия образа Спасителя на бронзовых воротах
Халкопратии. "Тут находились, - читаем в письме папы Григория II императору, -
коммерсанты из Рима, Галлии, из вандалов, из Мавритании, из готов - словом, из
всех внутренних стран Запада. Прибыв на родину, они рассказали каждый в своей
стране о твоих ребяческих поступках. Тогда всюду стали бросать твои портреты на
землю, попирать их ногами и уродовать твое лицо". Папа собрал в Риме собор в 727
г. и подтвердил на нем законность иконопочитания.
Если забунтовала уже Эллада, то тем более оснований к волнению, помимо
богословских, было y Запада. Посягательство византийских василевсов на церковь и
догму было отсрочено ввиду настроения пап, обостренного опасениями секуляризации
церковных имуществ со стороны Льва. В воздухе Италии чувствовалось настроение
восстания и отпадения от Византии под власть новых западных королей. Папа
Григорий II был символом таких настроений. И императору Льву трудно было
вступать в прямую борьбу с Западом из-за икон, когда в самом Константинополе
патриарх Герман был на стороне икон. Иконы оставались внутри церквей, и лишь
постепенно нарастало в иерархии иконоборческое настроение. Лев высматривал и
приближал к себе подходящих иерархов. Таковым оказался протосинкел патриарха
Германа Анастасий. Лев наметил его в заместители Германа и решил сделать на
последнего прямой нажим. В 729 г. император пригласил к себе св. Германа для
"дружеского" сговора. Успеха не было. После этого Анастасий начал почти открытую
агитацию против Германа, который ему сказал: "He слишком спеши, еще успеешь
попасть на ипподром". Это значило впутаться в рискованную политику и быть
публично казненным. Действительно, через 15 лет мы увидим Анастасия посаженным
на осла и возимым позорно по ипподрому.
Наконец император 17 января 729 г. снова пригласил патриарха на закрытое
совещание верховного совета () и на нем решительно поставил вопрос об иконах.
Патриарх пространно возражал, но, видя свою безуспешность, сложил с себя знаки
сана и сказал: "Если я Иона, бросьте меня в море, но, Государь, без вселенского
собора не подобает ничего менять в вере". Св. Герман удалился в свое имение
Платанион и там прожил до скорой своей смерти в преклонном возрасте старше 90
лет.
Еще пред этими решающими моментами св. Герман писал папе Григорию II о своем
сопротивлении императору. Сохранился ответ Григория II, в котором папа
приветствует св. Германа как своего собрата и борца за церковь. Действительно,
св. Герман, при всей тихости своего нрава, был плотиной, сдерживавшей назревшее
иконоборчество в церкви.
Возведенный тотчас после его смерти на патриаршество Анастасий издал свое
циркулярное послание (), в котором дал церковную санкцию борьбе против икон.
Никакого другого указа самого императора Льва в 730 г. против икон не было. Одна
эта воля патриарха открыла новую страницу иконоборчества внутри иерархии. Многие
рабски пошли по модной официальной дороге. На Востоке опять распространилась
мода на еретичество.
Общеизвестно выступление выдающегося по образованности грека Иоанна, ставшего
статс-секретарем при калифе Дамасском, в защиту икон. Некий парадокс.
Высокопоставленный министр в державе, враждующей со всякого рода иконами,
выступает защитником икон, тогда как в самой православной греческой державе
открывается война против них с высот трона и верхушки иерархии. Знамениты
послания Иоанна Дамаскина в защиту икон. Первое письмо было написано вскоре
после 726 г., a два следующие - после водворения на патриаршестве Анастасия,
т.е. после 730 г.
Желая отомстить Иоанну, Лев писал калифу, что Иоанн - изменник калифу.
Позднейшее житие (XI в.) рассказывает по этому случаю о чуде воссоединения руки
Иоанна, отсеченной калифом. Напротив, злобствовавший против Иоанна
иконоборческий собор 754 г. изображает Иоанна врагом Византийской империи и
арабским патриотом. Некоторые новые историки считают, что выступления Иоанна
против Льва могли считаться полезными арабским державам, ибо в укор Иоанну
византийцы ставили его арабское фамильное прозвище "Мансур", т.е. "помощник в
победе". Так прозван был один грек, помогший арабам взять Дамаск. Может быть, от
него и происходил Иоанн Дамаскин. To есть фамилия Иоанна и он сам считались
друзьями калифов и пользовались их доверием, вопреки рассказу жития.
Обострение конфликта с западом
Оно типично изображается в неподлинной полемической переписке императора Льва с
папой Григорием II. Но в основе ее лежат какие-то и подлинные письма, и,
главное, ходячие в ту пору мысли и доводы.
Император Лев будто бы пишет: "Иконы - это идолы, запрещенные второй заповедью.
Народ суеверно чтит материю и святых считает за богов. Израильский царь Езекия,
после 800-летнего почитания Моисеева медного змея из-за суеверия народного,
убрал его из храма, так и я теперь, по истечении 700 лет по Христе, вынужден
сокрушить накопившееся суеверие христианского народа. Да, я имею на то и право и
это мой долг, ибо я царь и иерей".
Это изречение часто цитируется при характеристике византийского кесаро-папизма.
Ho пo букве оно не подходит к светской идеологии императоров-иконоборцев. Однако
в пылу полемики люди не всегда бывают последовательны. И в глазах Запада именно
в таких идеях были повинны все византийские василевсы. Обвинение - типическое.
Папа Григорий II осуждает этот царский произвол и возражает Льву, между прочим,
будто бы и следующими грубоватыми аргументами: "Если ты не научился от разумных,
то научись от глупых. Пойди в школу, и дети тебя научат. Если ты там скажешь
непочтительно о Христе и Божией Матери, то дети закидают тебя учебными досками".
Сопротивление папы еретичеству императора не могло не поднять всех паров
недовольства византийским режимом, скоплявшихся в Италии. Усиленные налоги Льва
возбуждали острое недовольство. A нажимавшие с севера лангобарды пользовались
такими моментами, чтобы захватить всю Италию - и греческую Равенну, и папский
Рим.
При этих данных безумие новой ереси отрывало и церковно и политически Италию от
Византии. Прежние ереси оторвали Восток, a новая ересь помогла оторваться и
Западу. Еретичество византийских императоров, таким образом, было пагубным и в
политическом смысле и глубоко виновато в подготовке разделения церквей.
Вассальная зависимость папы от Византии переходила в вассальную зависимость от
новых покровителей. Ломбардские короли, ставшие христианами, и сделали вскоре
римских пап светскими владетелями.
Еще прежде, чем первое распоряжение Льва III от 726 г. дошло до Рима, лангобарды
уже взяли Равенну и другие города. A византийские наместники обложили усиленными
налогами Южную Италию, и на церкви в частности. Папа встал на защиту
обремененных. Но византийские чиновники, считая его при данных обстоятельствах
государственным преступником, позволили образоваться заговору для убийства папы.
На поддержку заговорщикам из Византии прибыл новый экзарх Павел с инструкциями
от императора убрать (?) Григория II и на его место провести другого. Но римляне
соединились с лангобардами, окружили Рим и не позволили тронуть папу.
Венецианская армия, население Пентаполя и все итальянцы заявили, что они
отложатся от Византии, если экзарх посягнет на папу. И папе Григорию II самому
пришлось утишать восстание и удалось возвратиться на линию лояльности. Но
усердие в пользу Константинополя не прекращалось. На жизнь папы хотел посягнуть
византийский губернатор Неаполя. Его римляне убили. Убила папская партия и
самого экзарха Павла в Равенне. И со стороны византийцев последовал еще ряд
посягательств на папу. Тем временем лангобарды занимали город за городом. И
опять-таки папа убеждал римлян не увлекаться враждой, ne dеsistеrent ab amore
vel fide Romani imperii.
Из этого видно, насколько "пораженчество" римлян, т.е. соединение с варварамилангобардами
против Византии, противоречило их патриотическому римскому чувству
и насколько оно было вызвано безумным еретичеством императоров.
Когда дошло до Григория II, , послание патриарха Анастасия, папа отверг эпитет
"брата и сослужителя", который прилагал к нему Анастасий, обличил Анастасия в
ереси и написал, что отлучит его, если он не вернется к православию. Григорий II
умер в 731 г. Преемник его, Григорий III, взял ту же твердую линию. На соборе в
Риме из 93 епископов папа постановил: "Впредь кто изымет, уничтожит или
обесчестит и поругает иконы Спасителя, Его Пречистой Матери, Честнейшей и
Непорочной Девы, или св. апостолов и прочих святых, да лишится Тела и Крови
Господа и да будет отлучен от церкви". Но все послания папы об этом к императору
и патриарху были арестованы в пути и не допущены до адресатов. Арестованы
подобные письма, отправленные и по разным городам Италии. Император решил
покончить с сопротивлением Рима. В 732 г. в Италию направлен был флот, но он
погиб от бури в Адриатике. Озлобленный император наложил большую контрибуцию на
Сицилию и Калабрию, в том числе и на "наследие апостолов", т.е. на владение
римской кафедры.
Но кроме этой междоусобной войны с римским Западом, государственной и
материальной, иконоборческое безумие заложило на века прочный камень и для войны
церковной, для раздора, борьбы и распада церквей, римской и греческой.
Подсознательно тут проявилась и разделяющая роль в церкви национального начала.
До сих пор древняя "Великая Греция", т.е. юг Италии (Апулия, Калабрия, Сицилия),
где жили греки и говорили в эту эпоху на своем греческом языке, a также почти
весь Балканский полуостров (Ахаия, Эпир, Фессалия, Иллирия, Македония, Дакия,
Мэзия, Дардания) соответственно старому имперскому делению считались провинциями
Западной Римской империи и потому церковно принадлежали к Римскому патриархату.
В них, однако, церковная жизнь по богослужебному языку, обрядам и обычаям текла
не по латинскому, a пo греческому руслу. Латинская каноника и латинский обряд
только еще начинали поглощать обряд греческий на крайнем Западе, на юге Италии.
Чем далее на Восток (в Ахаии, Македонии), тем незначительнее было влияние
римского обряда. Но при греческом языке и греческом богослужебном чине греки
этих областей считали себя церковно лояльными чадами римского патриарха - папы.
Сейчас этому полагается конец. Император Лев в гневе на пап, без собора, своей
властью производит передел границ патриархатов Римского и Константинопольского.
Он отнимает силой церковную юрисдикцию y пап над этой обширной территорией с
сотнями епархий и епископов и подчиняет ее церковной, патриаршей власти
Константинопольского архиепископа. Константинопольские патриархи и все
византийцы не могли не увлечься выгодами этой их национальной "победы". A
римская церковь (папы) не могла не отнестись к этому как к неканоническому
насилию, грабежу "наследия - патримонии" апостола Петра. Именно этот раздор изза
власти при патриархе Фотии (IX в.) и повел к печальному разделению церквей.
A римские папы этим актом императора Льва как бы выбрасывались из пределов
окончательно отреченной империи, отрывались от ее духа и интересов и толкались в
объятия новых западных "варваров". Иконоборческое безумие углубляло разделение
Востока и Запада.
Император Лев умер 18 июня 741 г. после славного со светской точки зрения
царствования и укрепления мощи своей империи. A церковь в неделю православия
анафематствовала Льва так: "Первому злейшему иконоборцу, паче же христоборцу,
зверю зловредному, прельщенному от двух псов евреев, демонскому слуге,
богопротивному ратнику Божия Церкве, мучителю, a не царю, Льву Исавренину и его
лжепатриарху Анастасию, гонителю Христова стада, a не пастырю, и с таинники их -
анафема!"
Константин V (741-775 гг.)
Продолжателем всей политики Льва был сын его Константин, доведший иконоборчество
до ужасов жестокого гонения. Личность, столь же противоположно оцениваемая
светскими византологами и церковными. У церковных историков к Константину
пристало прозвище Копроним (, Гноетезный, т.е. по-церковно-славянски
тезоименитый гною, навозу, калу), Летописец Феофан сообщает, будто он назван так
потому, что обмарался в самой купели крещения. Но вернее, что так назвали его
православные по другим основаниям. Он был маниакальный любитель лошадей, возился
с ними, обмазывался навозом и уверял своих близких и семейных, что это и приятно
и полезно для здоровья. Назывался он обыкновенно - "Лошадиный" - "Константин
Лошадник", церковные люди только усилили это название - "Навозник".
Константина некоторые историки превозносят до небес за победы и поднятие
экономического благосостояния империи. Но никто не может отрицать его варварской
жестокости и садизма в религиозных преследованиях и его личной развратности. Он
был мужеложник, закончивший свои дни в злейшей гнилостной болезни. На оргиях
Константина присутствовал (ради элемента кощунства) его собутыльник из
сбросивших с себя сан монахов, некто с прозвищем - "веселый батька".
Религиозный цинизм Константина доходил до того, что, казалось, он враг не
православия, a всякой религии. Летописец рассказывает: "Царь дошел до такого
безумия и маньячества, что предписал не называть всенародно святым никого из
угодников Божиих; обретаемые мощи оплевать, заступничества их не требовать, ибо
они ничего не могут. Вдобавок к этому всескверный нечестивец приказал: да не
призывает никто предстательства Марии, ибо она ничего не может, и запрещал
называть ее Богородицей. Держа в руке кошелек, полный золота, и показывая всем,
царь спрашивал: чего стоит кошелек? Отвечали: стоит дорого. Вытряхнув золото,
спрашивал опять: чего стоит теперь? Отвечали: ничего. Так и Мария, сказал царь,
не удостаивая, окаянный, ее даже имени Богоматери, пока имела в себе Христа,
была достойна чести. A как только родила Христа, ничем уже не отличается от
других женщин. От такой хулы пощади нас, Господи!"
Константину в самом начале царствования пришлось пережить испытание, которое
показало, что его политика - не надежная база для власти. Его зять, женатый на
его сестре Анне, армянин Артавазд, главнокомандующий на территории Армении
против арабов, воспользовался отъездом Константина на восточный фронт. Опираясь
на иконопочитателей, Артавазд решил явиться в Константинополь и захватить
власть. Ему это удалось. Он объявил о смерти Константина. В этом случае он был
бы законным преемником. Артавазд объявил иконопочитание. Трусливый патриарх
Анастасий признал Артавазда, признал иконы и объявил всенародно, что Константин
был еретик, который "бесстыдно отрицал даже Божество Иисуса Христа". Целый год
(742-743 гг.) длилось двоевластие. Наконец Константин пришел с войсками в
Константинополь, низверг Артавазда и ослепил его вместе с его сыном. Вероломный
патриарх Анастасий был подвергнут осмеянию, но оставлен на кафедре за новое
раскаяние и готовность служить иконоборчеству.
Эта катастрофа была для Константина предостережением - не торопиться с
истязанием религиозной совести своих подданных. И действителыю, целых 11 лет не
слышно было о новых переменах по вопросу об иконах. Но после передышки и тайной
подготовки Константин надумал двинуть дело путем придания иконоборчеству
авторитета канонического соборного освящения. За эти годы происходили
перемещения и подбор на епископские кафедры и другие церковные посты нужных лиц.
Когда все было подготовлено, Константин распорядился провести по всем городам
silentia, т.е. совещания посвященных в заговор духовных и мирян, и уже после
этого вся иерархия открыто была созвана на собор в столицу. Это знаменитый
иконоборческий собор 754 г. (некоторые исследователи указывают 753 г.).
Иконоборческий собор 754 г.
Насколько упорно император Константин был сосредоточен на созыве этого собора,
видно из того, что он буквально бросил на произвол судьбы Италию, которую пядь
за пядью захватывали лангобарды. Риму грозила оккупация. Папа Стефан II умолял
Константина исполнить обещание и послать в Италию войска и искусных генералов,
чтобы остановить наступление короля Астольфа. Но Константин отказал, всецело
занятый своим иконоборческим безумием. Тогда папа вынужден был обратиться к
королю франков Пипину, просить его помощи и венчать его царским венцом. Так
потом и вышло. Франкские короли отняли y лангобардов Италию и подарили ее папе.
Так родилась светская власть папы. Еретическое безумие византийских царей само
гнало от себя прочь римскую церковь.
Собору был отведен дворец Иериа на другом берегу Босфора, между Хрисополем и
Халкидоном. Замышлялся он как вселенский. Но ни Рим, ни Александрия, ни
Антиохия, ни Иерусалим на нем не были представлены. Всего собралось 338
епископов (!). Патриарх Анастасий перед тем умер. Председателем собора был
Феодосий Ефесский, незаконный сын императора Тиверия III Апсимара (698-705 гг.).
Столпами собора были: митрополит Антиохии Писидийской Василий Трикокав и
митрополит Перги Памфилийской Сисиний Пастилла. Заседания продолжались с 10
февраля по 8 августа. 8 августа собор перешел во Влахернский храм в
Константинополе. Император в преемники Анастасию избрал монаха Константина,
епископа Силлейского из Пергской митрополии, и сам возвел его на патриарший
престол.
27 августа на ипподроме провозглашен был и орос собора, и анафема защитникам
икон: Герману Константинопольскому, св. Иоанну Дамаскину и Георгию Кипрскому.
A императора Константина отцы собора величали 13-м апостолом и возглашали:
"Днесь спасение миру бысть, ибо ты, царь, искупил нас от идолов!"
Ряд мыслей и формул ороса таков: "Под личиной христианства диавол ввел
идолопоклонство, убедив своими лжемудрованиями христиан не отпадать от твари, но
поклоняться ей, чтить ее и почитать тварь Богом под именем Христа. Ввиду этого
император собрал собор, чтобы исследовать Писание о соблазнительных обычаях
делать изображения, отвлекающие человеческий ум от высокого и угодного Богу
служения к земному и вещественному почитанию твари, и по Божию указанию изречь
то, что будет определено епископами".
Иконоборческие богословы принадлежали к эпохе после VI в., когда сильно
распространилось влияние так называемых Ареопагитик, т.е. мистических сочинений
неизвестного автора, философствующего в духе неоплатонизма и ярко
популяризировавшего, между прочим, идею абсолютной неопределимости Божества в
категориях человеческого разума. Так называемое "апофатическое" богословие. Идея
невыразимости и неизобразимости Божества была самой навязчивой, модной идеей
времени. Этой идеей иконоборцы и били по мышлению православных.
A так как догмат о Боге воплотившемся тоже был после монофизитских и
монофелитских споров выяснен в смысле нераздельности Божества от человечества,
то иконоборцы и христологию обращали этой мистической стороной и не позволяли
православным просто ссылаться на факт человечества Христа. Видимое человечество
было видимо и для неверующих. т, что должны видеть верующие, т.е. Божество в
человечестве Христа, - этого нельзя отделить от видимого просто: выйдет или
арианство, или несторианство, или монофизитство. Иконоборцы аргументировали так:
"Употребление икон противно основному догмату христианства - учению о
Богочеловеке.
Если икона хочет изображать Божество, то получается Божество ограниченное,
"описуемое" (т.е. арианство). Если Божество, слитое с плотию, - то евтихианство,
монофизитство. Если одно человеческое - то несторианство.
Да постыдятся иконочитатели впадать в богохульство и нечестие, да обратятся и
перестанут изображать, любить и почитать икону Христа, которая ошибочно
называется именем Христовым.
Есть единственная икона Христова - это евхаристия. Из всего, находящегося под
небом, не названо другого вида или образа, который мог бы изображать Его
воплощение. Итак, вот что служит иконой животворящей плоти Его!
Икона эта должна быть приготовляема с молитвой и благоговением. Что же хотел
сделать этим Премудрый Бог? Ничего другого, как только наглядно показать и
объяснить нам, людям, то, что сделано Им в таинстве домостроительства. Христос
преднамеренно для образа своего воплощения избрал хлеб, не представляющий собой
подобия человека, чтобы не ввелось идолопоклонства".
"Но может быть, можно изображать изобразимое, т.е. писать иконы Богородицы и
святых? Но если отвергнуто как ненужное первое, то не нужно и это. Христианству
чужды и иудейство, и язычество, т.е. и "жертвы", и "идолы". Итак, если в церкви
нет ничего чуждого (иудейского и языческого), то нужно извергнуть из нее и
иконопочитание как чуждое ей и как изобретение людей, преданных демонам".
Христианству чуждо наплодившее идолов языческое искусство. "Как можно даже
осмелиться посредством низкого эллинского искусства изображать православную
Матерь Божию, в которой вместилась полнота Божества и которая выше небес и
славней херувимов? Или еще: как не стыдятся посредством языческого искусства
изображать святых, имеющих царствовать со Христом, стать сопрестольниками Ему,
судить вселенную и уподобиться образу славы Его, когда их, как говорит Писание,
не был достоин весь мир (Евр. 11:38). Вообще, искусство не прилично церкви,
унижает ее. Недостойно христианам, получившим надежду воскресения, пользоваться
обычаями народов, преданных идолослужению, и оскорблять бессловесным и мертвым
веществом святых, имеющих возблистать такой славой". Затем следовали ссылки на
запрещение икон в Писаниях Ветхого и Нового заветов и отцов церкви. Между
прочим, приводились неизвестные теперь нам строки Феодота Анкирского (V в.). Вот
они: "Мы получили наставление не лица святых изображать на иконах вещественными
красками, a подражать указанным в Писаниях добродетелям их. Пусть скажут
устраивающие иконы, какой пользы они достигли через это и к какому духовному
созерцанию приходят от такого напоминания? Очевидно, что это выдумка и
изобретение пустого ухищрения".
По всем этим мотивам иконоборческий собор опубликовал нижеследующий орос:
"Итак, будучи т
...Поділитися у соцмережах
