Жанр: Религия
Дух, душа и тело.
...ой черной
яме, столкнула его в нее и сказала, что в яме он пробудет сорок дней. Вскоре
после этого сна К. был арестован и отведен в тюрьму. На допросе жандармский
офицер показал ему два письма с его подписью, в которых был обращенный к
бухарскому эмиру призыв к восстанию против власти русских и излагается план его.
К. признал, что подпись, как это утверждали эксперты, его, но письмо и подпись
написаны не его рукой. Однако, доказать это он ничем не мог, и было ясно, что
его повесят. В отчаянии он горячо молился Богу о спасении и, вспомнив свой сон,
стал молиться об упокоении души отца. Так прошло около месяца. И вот однажды во
время молитвы он уснул и во сне услышал голос: "Сделай три свои подписи на
отдельных листках бумаги, сложи их и посмотри на свет". Проснувшись, К. исполнил
это и увидел, что подписи не совпадают одна с другой, и повторив это много раз,
убедился, что полного совпадения подписей не бывает. Он потребовал новой
экспертизы, и оказалось, что подписи на обоих инкриминируемых ему письмах
совпадают полностью. На этом основании эксперты признали, подписи поддельными, и
в дальнейшем было выяснено, что письма были написаны врагами К. с целью погубить
его. Он был оправдан и освобожден на сороковой день после ареста. Это был срок,
назначенный ему в первом сновидении сестрой, когда она толкнула его в черную
яму.
Научно не объяснимые факты известны и в памяти. При некоторых условиях в ней
может оживать давно забытое. Давно известно, что перед смертью с поразительной
ясностью и невероятной быстротой может пронестись в сознании умирающего вся его
жизнь. Фехнер рассказывает об одной даме, упавшей в воду и чуть не утонувшей. С
момента прекращения всяких движений ее тела и до извлечения ее из воды прошло
две минуты, в которые она, по ее словам, пережила еще раз всю свою прошлую
жизнь, развернувшуюся перед ее духовным взором со всеми мельчайшими
подробностями.
Другой пример такого течения представлений, при котором через сознание человека
проходят в короткое время воспоминания многих лет, приводит из своей жизни
адмирал Бофр. Он упал в воду и потерял сознание. "В этом состоянии, - говорит
он, - одна мысль гнала другую с такой быстротой, которая не только не описуема,
но и не мыслима для всякого, не испытавшего подобного состояния". Сперва ему
представились непосредственные для его семьи последствия его смерти, но затем
его духовный взор обратился к прошлому: снова он пережил свое плавание, более
раннее, сопровождавшееся кораблекрушением, путешествие свое, пребывание в школе,
преуспевание в учении и время, даром потраченное, даже свои детские годы,
поездки и проказы. "Так-то, по мере углубления в прошлое, - рассказывал он, - в
памяти моей проходили все случаи моей жизни в порядке, обратном порядку
естественного следования их, и не в смутных очертаниях, но в виде вполне
определенной картины со всеми мельчайшими подробностями и аксессуарами. Короче:
вся жизнь моя прошла перед моей душой как в панораме, причем каждый шаг ее
являлся передо мной, сопровождаясь сознанием правильности или неправильности
его, с точным пониманием его причины и следствий. Многие незначительные
приключения моей жизни на самом деле уже забытые, предстали перед моим духовным
взором с такой же ясностью, как будто они были мной недавно пережиты".
В этом случае от падения Бофра в воду до извлечения его из воды прошло самое
большое две минуты.
Если в этих случаях сверхъестественную быстроту течения сознания Т. Рибо
пытается объяснить состоянием асфиксии (удушья), то это объяснение совершенно
неприложимо к следующему случаю, сообщенному им самим.
Один человек, отличавшийся замечательно светлым умом, переходил через рельсы в
ту минуту, когда вдруг показался поезд, приближавшийся на всех парах. Ему не
оставалось ничего другого, как лечь между рельсами. И вот в то время, когда
вагоны пролетали над этим обмершим человеком, чувство опасности привело ему на
память все события его жизни, так что словно страничка из книги судеб
развернулась перед его глазами.
Совершенно так же, когда человек умирает, вся жизнь может внезапно пронестись в
его сознании.
Секкендорф видел во сне такие события его прошлой жизни, о которых он едва
помнил, и с такой ясностью и живостью, как если бы они в первый раз имели место
в действительной его жизни. С чрезвычайной ясностью он увидел себя трехлетним
ребенком, причем в памяти его воскресли все мельчайшие подробности воспитания
его. Каждая оценка из его школьной жизни, каждая неприятная случайность прошли в
его сознании, как живые. Созерцая жизнь свою в порядке действительного течения
ее, он увидел, наконец, свое пребывание в Италии, где он покинул одну даму, на
которой женился бы, если бы судьба не заставила его быстро уехать из этой
страны. Живость испытанного им во сне чувства разлуки с возлюбленной послужила
причиной его пробуждения.
Если такой внезапный пересмотр всей жизни возможен у умирающего и даже во сне,
то становится понятным, как на Страшном Суде раскроется в нашем сознании "Книга
грехов".
...в своей книге "Исследования животного магнетизма" сообщает о некоем Иоанне
Эвердтфегере, который после продолжительной болезни впал в длившееся несколько
часов состояние мнимой смерти. Когда он открыл глаза, то сказал своему
духовнику, что созерцал всю свою жизнь, все содеянные им грехи, даже такие,
которые давно изгладились из его памяти. Все виденное им было так живо, как
будто он переживал его в первый раз.
Способность такого фантасмагорического представления всего пережитого у
умирающих, сопровождающегося сжатием целых годов их жизни в несколько секунд и
созерцанием отдельных фаз их жизни в виде степеней развития их духовного
существа, была известна уже в древнейшие времена и считалась отличительной
способностью человеческой души. Философ Плотин в "Энеадах" говорит: Но со
временем, к концу жизни, являются другие воспоминания из более ранних периодов
существования... ибо, освобождаясь от тела, она (душа наша) вспоминает то, чего
здесь не помнила.
В этих удивительных фактах воспроизведения в дветри минуты событий целой жизни,
длившейся десятки лет, нас поражает, во-первых, сверхъестественная быстрота
течения воспоминания, и, во-вторых, удивительная полнота и ясность их.
Остановимся на первом. С трансцендентальной быстротой проносятся в сознании
образы воспоминаний и под влиянием курения опиума или гашиша. Т. Рибо в своей
книге "Болезни памяти" приводит исповедь страстного курильщика опиума Кепсей. Он
говорит, что во время опьянения у него бывают сновидения, длившиеся десять,
двадцать, тридцать, шестьдесят лет; даже такие, которые превосходят, повидимому,
всякие границы человеческой жизни. Перед ним часто вставали самые
ничтожные события его молодости, забытые сцены первых лет его жизни. Он не мог
сказать, что вспоминал их, потому что если бы ему рассказывали в состоянии
бодрствования, то он не мог бы узнать в них обстоятельств его прошлой жизни. Но
когда они поднимались перед ним подобно сонной грезе, окруженные давно забытой
обстановкой и чувствами, когда-то их сопровождавшими, тогда он немедленно
узнавал их.
Что можем мы сказать для объяснения этой сверхъестественной быстроты смены
представлений? Из физиологии известно, что все процессы в нервной системе
требуют известного времени, хотя и очень незначительного, измеряемого долями
секунды. Время требуется для прохождения раздражения от рецептора по его
чувствительному нерву, и притом, тем большее, чем длиннее этот нерв. Время
требуется для образования ответной реакции в нервных клетках, воспринявших это
раздражение; время требуется и для передачи этой реакции по двигательному нерву.
Во времени протекают и все мыслительные и чувственные процессы, совершающиеся в
головном мозгу. И если бы можно было сложить и вычислить время всех психических
процессов, имеющих место во всей нашей жизни, то получилась бы солидная и очень
солидная сумма времени. А следовательно, невозможно, чтобы в мозгу в потоке
мгновенного воспоминания всей жизни эти процессы были воспроизведены вне
времени.
А если, тем не менее, они все-таки протекают с трансцендентальной быстротой, то
мы вправе заключить, что это совершенно не в мозгу. Где же в таком случае?
Как мы уже говорили, жизнь духа нераздельно и теснейшим образом связана со всей
нервно-психической деятельностью. В нем (духе) отпечатываются все наши мысли,
чувства, волевые акты - все то, что происходит в нашем феноменальном сознании.
Это нечто иное, чем те следы и отпечатки в нервных клетках, которыми физиологи и
психологи объясняют память.
Мы, конечно, далеки от мысли отрицать существование и необходимость таких следов
в нервных клетках и законность объяснения ими многих, пожалуй даже, всех обычных
проявлений памяти. Постепенное угасание и даже исчезновение памяти при
старческом слабоумии, конечно, зависит от атрофии и исчезновения нервных клеток
коры головного мозга, число которых может сократиться до половины и даже одной
трети нормального. Мы знаем также, что память может исчезать вследствие
повреждений и разрушений мозгового вещества травмой или инфекционным процессом.
И тем не менее, объяснение памяти в ее сложнейших формах теорией молекулярных
следов в мозговых клетках и ассоциативных волокнах нас совершенно не
удовлетворяет. Хотя нервные клетки не размножаются и не заменяются новыми
подобно клеткам всех других органов и тканей, но только отмирают, тем не менее в
них происходит беспрерывный обмен, и очень вероятно, смена молекул. Как же
представить при этом возможность фиксации и сохранения в них навсегда следов
всех психических актов? И имеем ли мы право говорить о сохранении навсегда этих
следов, если мы знаем, как непрочна память, как многое исчезает из нее
безвозвратно.
Еще важнее другая сторона дела. Невозможно понимать анатомический субстрат
памяти как следы или отпечатки в одной только клетке, ибо в памяти должны
запечатлеваться следы психических актов, которые всегда сложны и предполагают
участие множества клеток и ассоциативных волокон. В мозгу должны сохраняться
следы не отдельных изменений в единичных клетках, а целые динамические
ассоциации, как говорит Т. Рибо. В течение целой жизни в мозгу происходит
совершенно неисчислимое количество таких динамических ассоциаций, беспрестанно
сменяющихся. Число их также безмерно, как число метров от Земли до Сириуса. А
число мозговых клеток, хотя и очень велико (6 миллиардов по Майнерту), но всетаки
совершенно ничтожно по сравнению с числом психических процессов, которые,
как предполагается, запечатлеваются в них. Именно поэтому в памяти сохраняется
только кое-что, наиболее яркое, и совершенно невозможно допустить, чтобы мозг
мог сохранить навсегда все мельчайшие события нашей жизни со всеми их деталями,
их чувственной окраской и нравственной оценкой.
Поэтому необходимо признать, что, кроме мозга должен быть и другой, гораздо
более важный и могучий субстрат памяти. И мы считаем таким субстратом дух
человеческий, в котором навеки отпечатлеваются все наши психофизические акты.
Для проявления духа нет никаких норм времени, не нужна никакая
последовательность и причинная связь воспроизведения в памяти пережитого,
необходимая для функций мозга.
Дух сразу обнимает все и мгновенно воспроизводит все в его целостности.
В дополнение к этому нашему мнению уместно привести ценные слова Рише:Дух может
работать без ведома сознания о его работе; очень сложные интеллектуальные
операции проходят мимо нашего сознания. Целый мир неведомых для нас идей
трепещет в нас.
Вероятно, ни одно воспоминание о прошедшем не изглаживается. Сознание многое
забывает, память ничего не забывает. Все множество старых образов сохраняется
почти без изменений, хотя они исчезли из сознания. Ибо бессознательное
бодрствует.
Если принять, что в духе хранится в полной неприкосновенности все богатство
памяти, то становятся понятными удивительные явления гипермнезии, сообщаемые
многими авторами. Упомянем лишь немногие из них.
Многие авторы сообщают об удивительных фактах воспоминания давно забытых языков.
Человек, в детстве выехавший из своей родины Уэльса - и совершенно забывший свой
уэльский язык, через 70 лет, в горячечном бреду, свободно говорил по-уэльски, а
по выздоровлении опять не мог сказать ни слова на этом языке.
Наблюдавшийся Фаригагеном корзинщик услышал глубоко потрясшую его проповедь о
покаянии. В следующую ночь, находясь во сне, он встал с постели и, расхаживая,
произнес эту проповедь с буквальной точностью. Проснувшись, он не мог повторить
того, что говорил во сне. Часто он пересыпал свою речь отрывками из
вышеупомянутой, слышанной им более сорока лет назад, проповеди.
Один ростовский крестьянин в лихорадочном бреду начал вдруг произносить на
греческом языке случайно слышанные им 60 лет назад начальные слова Евангелия от
Иоанна, а Сенека упоминает об одной крестьянке, в лихорадочном бреду
произносившей сирийские, халдейские и еврейские слова, случайно услышанные ею от
одного ученого, у которого она жила маленькой девочкой.
Даже у идиотов наблюдали не только гипермнезию, но и удивительные проявления
скрытой сознательной жизни.
Маудсли в своем сочинении "Физиология и патология души" говорит:Необыкновенная
память некоторых идиотов, несмотря на ограниченность их ума, повторяющих с
величайшей точностью длиннейшие повествования, дает еще одно доказательство в
пользу такой бессознательной деятельности души. А свойство и способ обнаружения
многими идиотами, находящимися в состояния возбуждения, например, вызываемого
сильным горем или другими причинами (например, последней вспышкой угасающей
жизни), способностей к такой душевной жизни, к которой они сделались, повидимому,
навсегда неспособными, указывает на то, что многое такое, что они не
могут высказать, воспринимается ими и оставляет в их душе след.
Нельзя найти слов для выражения всей справедливости истины, что наше сознание не
обнимает нашей души. Сознание не может дать нам отчета в том, как образуются эти
следы и как они могут пребывать в душе нашей в скрытом состоянии.
Т. Рибо пытается объяснить гипермнезию усилением мозгового кровообращения при
лихорадке. Но это объяснение явно несостоятельно, так как гипермнезия
наблюдалась и во сне, когда деятельность коры мозга резко угнетена. Если же два
противоположных состояния мозга, сон и лихорадочное бредовое возбуждение,
одинаково вызывают гипермнезию, их нельзя считать ее причиной, а только поводом
к обнаружению ее. Об этом мы будем говорить подробно в следующей главе.
Свидетельством Священного Писания утверждается правильность нашего объяснения
памяти. Разговор царя Саула с призраком пророка Самуила, которого вызывала для
него аэндорская волшебница (1 Цар. 28, 13-15), свидетельствует о том, что в духе
Самуила после его смерти сохранились все воспоминания о его военной жизни, все
способности ума, воли и чувства. Это же несомненно относительно Моисея и Илии,
явившихся при Преображении Господнем на Фаворе.
Как могли бы являться умершие своим близким и говорить с ними, если бы в их духе
не сохранились все воспоминания о земной жизни? Маленький брат видел и слышал
своего умершего брата, который звал его к себе. Маленькая девочка видела и
слышала свою умершую тетю Луизу, много раз являвшуюся ей и звавшую ее в
загробный мир. Отец митрополита Филарета предсказал ему смерть 19-го числа. Этот
перечень нетрудно продолжить.
Глава восьмая
О внутреннем человеке
ИЗ всех названных фактов, новых и старых, мы заключим еще лишний раз: в природе
существуют неизвестные "вибрации", которые приводят в движение человеческий
интеллект и которые открывают ему факты, сообщить о которых бессильны его
чувства.
Если признать, что существует телепатия, то нужно изменить только одно слово в
этом предположении. Достаточно будет сказать: "вибрации" человеческой мысли,
вместо того, чтобы говорить о неизвестных вибрациях. Но ограничивать
криптостезию вибрацией человеческой мысли - это значит чрезвычайно суживать
криптостезию и, следовательно, ее извращать.
Не раз приходилось говорить на эту тему с людьми "чуждыми суеверий", верящими
только в науку, и всегда они находили простое объяснение всему этому "новому и
страшному": это только волны человеческой мысли, колебания молекул человеческого
мозга, распространяющиеся подобно волнам радиотелеграфа.
Блаженны люди, для которых все так просто и ясно. Им незачем утомлять свое
поверхностное мышление глубокой работой изучения и объяснения нового и
неведомого. Они всегда объясняют новое и необыкновенное только старым и
обыкновенным. Для них безусловно авторитетна только наука, хотя ее аксиомы и
гипотезы часто рушатся, как карточные домики, под напором нового и неведомого. А
все невмещающееся в старые научные рамки они просто отвергают как суеверия и
бабьи сказки. Новое принимается только тогда, когда к нему привыкнут. И лошади
перестали шарахаться от автомобилей, когда привыкли к ним.
Если волнообразное движение признается в физике основой материальных явлений, то
почему оно должно быть обязательно приложимо к явлениям высшего порядка,
происходящим в мире нематериальном? Почему не допустить, что в этом мире
действуют совсем другие, неизвестные нам законы, а духовная энергия, энергия
любви, симпатии (антипатии может действовать вне времени и пространства, без
всякого волнообразного движения?
Мы зададим "чуждым суеверия" простой вопрос: если все метапсихические явления,
все формы криптостезии объясняются движением мозговых частиц, волнообразно
передающимся в пространстве, то как приложить такое объяснение к несомненным
фактам общения с давно умершими, мозг которых уже не существует?
Глубокий ученый Ш. Рише ставит гораздо более трудные вопросы. Из всех этих
фактов, то важных, то мелких, надо сделать вывод, которого критикующие по
мелочам не могут сделать. Это вывод, что предчувствия, предсказания - доказанный
факт, странный, парадоксальный, абсурдный по внешности факт, но факт, который мы
вынуждены признать. Итак, в некоторых, еще мало определенных условиях некоторые
индивидуумы, чаще всего (хотя и не исключительно) люди, легко гипнотизируемые,
или медиумы, могут предвозвещать события, которые должны произойти, и сообщать о
фактах, которые еще не существуют и которые нельзя предвидеть, такие точные
подробности, что никакая проницательность, никакое совпадение, никакой случай не
могли бы объяснить этих предсказаний.
Нужно со всей необходимостью предположить, что способность особого, мистического
знания, неизвестная по ее природе и особенностям, которую мы назовем
криптостезией, обнаруживается не только по отношению к прошедшему и настоящему,
но и по отношению к будущему. Кроме того, метапсихическое знание настоящего
настолько необыкновенно, что наше знание будущего немногим превышает его. А.
знает, что В. в этот час утонул за тысячу километров от него. Как может А. это
знать? Нам это совершенно неизвестно. А. объясняет, что В. утонет завтра. Это
несколько более таинственно, но и только. В области метапсихического ясновидения
странность так велика, а тьма так интенсивна, что немного больше тьмы и
странности не должны нас смущать.
Я не стану вдаваться в пустые спекуляции. Я останусь в тесной области фактов.
Итак, существуют факты проверенные, неоспоримые - факты предвидения. Объяснение
явится (или не явится) позднее. Тем не менее, факты на лицо - достоверные,
неопровержимые. Предчувствие и предвидение существует. Обязаны ли мы этим одной
силе человеческого интеллекта, или другие интеллектуальные силы действуют на наш
интеллект? В настоящее время невозможно это решить. Удовольствуемся пока тем,
чтобы точно излагать факты. Было бы непростительной дерзостью утверждать, что
предвидение существует, как мы это смело утверждаем, если бы не были даны
многочисленные доказательства этому(Рише).
Что значит слово Соломоново в Песне Песней: Я сплю, а сердце мое бодрствует (5,
2)? Это очень глубокое слово. Сердце есть орган высшего познания, орган общения
с Богом и со всем трансцендентным миром. И оно никогда не спит. Самая важная и
глубокая психическая деятельность происходит за порогом нашего сознания и
никогда не прекращается. Ясное выражение этой мысли можно найти у Лейбница.
Наш собственный опыт показывает, что нет такого состояния жизни, в котором, бы
представляющая сила делала паузу и дух переставал бы образовывать представления.
Не укажут ли на сон? Но и сонная жизнь имеет свои представления, в самом деле,
она грезит и мы грезим постоянно. То, что называют сном без грез, есть не что
иное, как глубокий сон, грез которого мы уже не помним, или представлений
которого мы уже по пробуждении не представляем. Но при пробуждении мы каждый раз
имеем ощущение, что в продолжении сна прошло некоторое время, и это чувство было
бы невозможно, если бы мы не грезили, т. е. не имели во время сна представлений,
потому что время мы всегда измеряем представлениями, которые в нем происходят,
так что одно и то же время кажется нам долгим или коротким смотря по тому,
больше или меньше представлений имели мы в течение его. Если бы мы вовсе не
грезили, то время сна должно бы для нас уничтожиться, а так как протекший сон
постоянно кажется нам известным протекшим временем, то этот опыт достаточно
доказывает нам, что мы постоянно грезим. Кроме того, мы не пробуждались бы с
представлениями, если бы спали без всяких представлений. Впрочем, и так
называемый сон без грез сопровождается слабым ощущением внешнего мира, и мы тем
легче пробуждаемся, чем сильнее это ощущение. Поэтому постоянство представлений
в нашей душе должно основываться не на одних грезах, так как во сне имеет место
также и представление внешнего мира.
Почти у всех людей, даже наименее сенситивных есть способность познания иная,
чем познание пятью чувствами. Чем выше духовность человека, тем ярче выражена
эта способность высшего познания. При некоторых особых условиях и у людей в
высшей степени сенситивных она проявляется с необыкновенной силой в ясновидении,
предчувствии и пророческом предвидении в неведомом и таинственном шестом
чувстве, которым они узнают многое о людях по вещам, принадлежащим им. Мы
привели много фактов такого сверхпознания. Но в большинстве этих фактов было то
общее, что они обнаруживались в ненормальных состояниях организма и, прежде
всего, мозга. Это состояние гипноза, сомнамбулизма, лихорадочного бреда,
медиумизма. Однако, не всегда.
В более редких случаях такие же сверхъестественные способности составляют
принадлежность людей, находящихся в нормальном состоянии. Мы не раз, приводя
факты трансцендентальных способностей у сомнамбул и находящихся в состоянии
гипноза, сопоставляли с ними аналогичные факты из жизни святых или даже просто
обычных людей.
Что же это значит? Это значит, что для проявления трансцендентальных
способностей нашего духа, для обнаружения сверхсознания необходимо, чтобы угасло
или, по крайней мере, значительно ослабело нормальное, феноменальное сознание.
Дю-Прель приводит для выражения этой мысли удачное сравнение: звезды льют свой
свет беспрестанно, но при солнечном свете мы не видим света звезд. Надо, чтобы
зашло солнце и наступила ночная тьма, и тогда звезды засияют для нас.
Пока наша жизнь протекает в калейдоскопе и шуме внешних восприятий, пока в
полной силе работает наше феноменальное сознание, - скрыта никогда не
прекращающаяся деятельность сверхсознания. Но когда в состоянии сна нормального,
сомнамбулического или гипнотического, при отравлении мозга опиумом или гашишем,
токсинами лихорадочных болезней угасает нормальная деятельность мозга и свет
феноменального сознания, тогда вспыхивает свет сознания трансцендентального.
Известно также, что слепота углубляет работу мысли и нравственного чувства,
значительно отодвигает порог сознания. Философ Фехнер создал наиболее глубокие
свои произведения после того, как потерял зрение. Князь Василий Темный сказал
ослепившему его Шемяке: Ты дал мне средство к покаянию. Из житий многих святых
известно, что долгие, изнуряющие болезни были большим благодеянием для них, ибо
смиряли страсти, лишали впечатлений мирской жизни с ее шумом и сутолокой,
отвлекающей от углубления в тайники духа. Это хорошо понимали и глубоко ценили
христианские и буддийские анахореты, стремившиеся заглушить все внешние
впечатления жизнью в пустйне, постоянным самоуглублением и молитвой, покорить
духу плоть постом и бдением, даже стоянием на столпе.
В мартирологии есть много примеров того, что сильнейшие повреждения тела,
жесточайшие мучения могут вызвать угасание феноменального сознания и пробуждение
внутреннего трансцендентального сознания, проявляющегося внутренним блаженством.
Трансцендентальная жизнь духа была хорошо известна древним индийским мудрецам и
греческим философам, особенно философам александрийской школы. О ней писал
Плотин, Порфирий и другие. Вот слова Плотина:Наконец, если я осмелюсь, в
противоположность мнению всех прочих людей, высказать свободно и определенно
свое собственное убеждение, то, по-моему, в чувственном теле пребывает постоянно
не вся наша душа, а только некоторая ее часть, которая, будучи погружена в этот
мир и потому уплотняясь или, лучше сказать, засоряясь и омрачаясь, препятствует
нам воспринимать то, что воспринимает высшая часть нашей души. В другом месте он
говорит:Души подобны амфибиям: они живут то по сю сторону, то в потустороннем
мире, смотря по надобности.
В средние века о том же писали Парацельс, ванГельмонт, Кампанелла и многие
другие.
В открытой Лютером и высоко ценимой Шопенгаузром "Немецкой Теологии" говорится:У
созданной души человека два глаза: один может созерцать вечное, другой только
временное и сотворенное. Но эти два глаза нашей души могут делать свое дело не
оба разом, а только так, что когда наша душа вперяет свой правый глаз в
вечность, левый ее глаз должен отказаться вполне от своей деятельности и
пребывать
...Закладка в соц.сетях
