Жанр: Психология
Фрейдизм и марксизм
...азываниях. Приходится поэтому вначале вкратце защитить права марксизма на
критику различных психологических систем и лишь потом уже перейти к обоснованию
прав фрейдизма на марксистскую санкцию.
Во-первых, для марксизма, который, конечно, является не только социологической,
но и философской системой, совсем не безразличен методологический подход к
пониманию самого существа психики. "Душа и тело", или только тело, -
психофизическое взаимодействие, параллелизм, - или психофизиологический монизм -
все это, понятно, не нейтральные для марксистской философии вопросы. Но дело не
в одной только философии.
Для марксистской социологии тем более не безразлично то или иное психологическое
учение. В частности, для ленинизма всякая теория есть лишь путь к практике.
Марксистская, ленинистская практика - практика наилучшей организации
пролетарской, революционной борьбы. Практика анализа и использование психических
процессов человека - "довольно" острое оружие в этой классовой войне. Чего
больше в человеческой психике: реализма или мистики, рационализма или фантазии,
самодеятельности или подражательности, диалектики или статики, эготизма или
социальности - равные ответы на эти вопросы могут сыграть разную классовую роль.
Поэтому-то идеологически и важен метод, которым работает психолог около
человека. Если психолог лабораторно отрывает человека от специфических именно
для человека раздражителей, - от раздражителей, в основе определяющих его
психизм, т.-е. от социальной среды - прячет его в замкнутую коробку, лишенную
вообще каких бы то ни было раздражителей, преподнося ему затем экспериментальные
возбуждения, ничего общего не имеющие с социальной диалектикой, его обычно
окружающей, - это для ленинца, для марксиста-практика вовсе не
"минералогический" вопрос. Если реакции, полученные в ответ на эти
статизированные, выхолощенные, мертвые раздражители, психолог сочтет
"естественными" реакциями для человеческого организма вообще, - и на основе этих
реакций будет строить законы психических, т.-е. и всех биологических процессов
(ибо это неотделимо), т.-е. и законы практического воздействия на человеческий
психизм, на человеческий организм, - ленинист, марксист-практик никак не может
при этом остаться эпически холодным.
Вне социальной диалектики нет психического функционирования человека, и
лабораторное выхолащивание психизма создает сумасшедшие или преступные законы
дыхания в безвоздушном пространстве - взамен трезвых, нужных законов живой
социальной организации психизма. Современный "внесоциальный",
индивидуалистический эксперимент над изолированной от прочей части организма
психикой, притом еще оторванной от живой связи с социальной средой, похож на
Вагнеровские попытки построения гомункулуса в колбочке. В лучшем случае, да и то
под серьезным контролем, подобный эксперимент смеет претендовать на узенькое
приложение его к простеньким профессиям, требующим элементарнейших биологических
свойств: известной нормы зрения, слуха, мускульной силы и пр. На учет же и
формирование глубоких, тончайших законов богатейшей психологической динамики, -
динамики, являющейся непосредственным отражением социальной динамики, в которой
человеческий организм неотрывен от коллектива, класса, качественно глубоко его
преображающего, - современный индивидуалистический, психологический эксперимент
претендовать на это не в праве ни в малейшей степени. Психология человека, как и
социология, не может быть предметом контроля и руководства со стороны
внематериалистически, внедиалектически, "внеклассово" настроенных ученых.
Итак, важны, как видим, в одинаковой степени и методология и метод: они взаимно
органически определяются. У марксизма, ленинизма, поэтому, может быть и должен
быть свой метод в психологии, и этому методу чистый, освобожденный от ненужной
примеси фрейдизм вполне сродни.
Марксизм и фрейдизм. Рефлексология тем ценна для марксизма, что она переносит
центр тяжести всей биологической проблемы на среду, с одной стороны, с другой же
стороны, она оперирует с цельным, единым человеком, не разделенным на фиктивные
категории "физиологических" и "психологических" явлений. Фрейдизм служит этому
же в сугубой степени, развертывая притом богатейшую диалектическую пластичность
человеческого организма, впервые в науке раскрывая перед нами ценнейший,
глубочайший социально-физиологический материал.
1. Состав социальной среды - вот первое, что определяет собой все человеческие
психофизиологические процессы. Это - основная формулировка, логически вытекающая
из фрейдовских построений. Хаотическая комбинация современных социальных
раздражений создает грубое несоответствие между унаследованным фондом, опытом
раннего детства, и дальнейшими, более зрелыми психофизиологическими
накоплениями. Отсюда - закупорка огромной части биопсихологических сил человека,
извращенное их применение, при использовании социальной средой лишь ничтожной
части этой энергии. В подвале же человеческой психофизиологии лежат могучие
резервы, ждущие соответствующих социальных раздражений. Резервы эти обладают
необычайной пластичностью.
2. В этой грубой биопсихологической дезорганизации человека имеется своеобразная
направленность ("стратегия"), обусловливающая собою весь ход мыслительных и
прочих так наз. психических процессов. При организации воспитывающих
раздражителей необходимо эту направленность, эту целевую установку всегда
учитывать. Все психические процессы таким образом полностью детерминированы, и
моменту "свободной воли", "свободного выбора" под эту детерминацию подкопаться
никак нельзя[*14 Напрасно опасаются метафизичности этого понятия - "целевая
установка". Один из авторитетнейших наших товарищей как-то высказался, что лишь
колоссальная воля помогла товарищу Ленину так долго и продуктивно бороться с
болезнью, и это замечание вызвало некоторый ропот в марксистских кругах.
Конечно, товарищ никак не понимал "волю" в буквальном, метафизическом ее смысле,
а подразумевал, видимо, именно целевую установку. Благоприятная же целевая
установка, это ведь не что иное, как благоприятная социальная среда, хорошо
организующая рефлексы, хорошо тонизирующая, возбуждающая весь организм в целом.
Ведь может же быть благоприятный климат для легких, почек, сердца, почему таким
"климатом" нельзя считать и социальную атмосферу, серию хороших социальных
раздражителей, которые, воздействуя на организм, тем самым превращаются ведь и в
фактор биологический. "Кислород общественного доверия", - по великолепному
выражению тов. Зиновьева, - может быть не только социальным, но и биологическим
фактором (социально-биологическим). См. также мою статью "Рефлекс революц. цели"
(Кн. "Очерки культ. рев. вр.").].
3. Сублимация - планомерная организация социальных раздражителей по линии
расторможения закупоренной энергии ("бессознательное"). Всякий творческий
процесс, т.-е. процесс, питающийся особо крупной биологической активностью, есть
в подавляющей своей части результат социального высвобождения перед тем
заторможенных рефлексов. Отсюда проблема творчества, в своей основе, есть
проблема умелой социальной комбинации тормозящих и растормаживающих влияний.
4. В социальной среде организм выявляет себя сразу всем своим существом и
"физиологическим" и "психологическим", тормозя и растормаживая одновременно
самые разнообразные функции (общебиологические, социальные и половые проявления
тесно переплетены), почему выделить в этих единых рефлекторных установках
"психическое" и "физиологическое" начало нет возможности и нужды. Пищеварение,
дыхание, как и мысль, одинаково неразрывны и лишь в органической их связи
являются материалом для построения рефлекторного акта. Об'яснение этому одно -
психофизиологический монизм, которому фрейдизм и служит чрезвычайно усердно,
почти всем своим материалом (после его об'ективной расшифровки).
5. Возможны сложнейшие переключения энергических волн под влиянием вариаций
социальных раздражителей. Человек превращается в любострастника, в обжору, в
честолюбца, в "святого" в зависимости от этих переключений социальных
раздражителей[*15 Конечно, этим переключениям может кое в чем мешать
наследственная установка, так наз. конституция. Однако мощная динамика
фрейдовских построений заставляет сейчас глубоко содрогаться всю проблему
конституций (см. ниже, тез. 7).]. Избыток сексуальности в эпоху реакции и у
паразитирующих классов - и, наоборот, пуританская скромность хотя бы нашего
революционного авангарда в наиболее ответственные боевые периоды - один из видов
этих переключений, один из типических видов социального использования
человеческой энергии (торможение или расторможение, переключение направления).
Перед советской общественностью, этим зародышем первой в истории человечества
действительно сублимирующей общественности, стоит задача - отказаться от
традиционных, по линии биологической инерции, буржуазных, большей частью
паразитических включений, и реорганизация социальных раздражителей по линии
максимальной сублимации заторможенного творческого фонда человека. В основе,
конечно, этот процесс решается по пути укрепления социалистического хозяйства,
но и нашим надстройкам предстоит в этом вопросе сыграть грандиозную роль.
6. Фрейдизм дает ценнейшее обоснование для классового понимания и классового
построения "психической", творческой направленности человека.
"Заинтересованность" мыслительных проявлений, торможение "мыслительного
аппарата" по отношению к "неаппетитным" раздражителям ("забываем наши долги";
"стараемся не понимать то, что нам неприятно") ставит "под сомнение" об'ективизм
научного и художественного творчества. Основной мыслительный фонд, как
врожденный, так и ранне-детский, современного "культурного" человека накопляется
по линии наименьшего сопротивления, по линии семейных, бытовых и господствующих
общесоциальных, т.-е. классовых, т.-е. буржуазных традиций, его обслаивающих в
этот период ("принцип удовольствия"). Отсюда колоссальное торможение в отношении
к новому опыту, требующему перехода на другую, об'ективно реальную, т.-е.
пролетарскую, точку зрения, и классовый консерватизм творческой направленности
подавляющего большинства выходцев буржуазии. Отсюда - ничтожное количество
научных и художественных перебежчиков в другой, в пролетарский классовый лагерь.
Отсюда же и неминуемое увеличение числа этих перебежчиков при развертывающейся
победе пролетариата, т.-е. при дезорганизации их фонда "удовольствия" и
смертельной необходимости компромисса с реальностью: идеологические, научные,
художественные "сдвиги". Отсюда же и вывод о необходимости твердой
("обязывающей") классовой пролетарской политики, классовой организации
раздражителей ("реальность") в области просвещения, воспитания, науки,
искусства.
И наконец:
7. Фрейдовский материал поучает нас и еще одному обстоятельству. Огромное
влияние современной социальной среды на организм, закупорка ею подавляющей части
энергии человека, развивающего для реальности лишь ничтожную долю своих
возможностей, дает крепкое обоснование для понятия о необычайной человеческой
пластичности, о богатейших воспитуемых и перевоспитуемых его резервах, если
создать для них соответствующую среду. Отсюда тщательнейшей и самой
оптимистической критической проверке должны мы подвергнуть господствующие пока
еще понятия о "фатуме" наследственности, о "власти" конституций, о "точных"
нормах возрастов и о прочей самодовлеющей биологической статике, всемерно
игнорирующей нашу современную социальную сверхдинамику. Для революционнопролетарской
педагогики в этом фрейдовском материале - неисчерпаемый источник
ценностей.
Итак, социальный динамизм (пластичность) человеческого организма,
психофизиологический монизм, исчерпывающий детерминизм всех биопсихических
проявлений, и богатый фонд ценнейших революционно-практических советов по
вопросам воспитания и перевоспитания человека - вот вклад, который внес фрейдизм
в науку. В основе своей, как мы видели, этот вклад идеологически глубоко
родственен марксизму.
Фрейдизм сделал неузнаваемой не только психологию (в том числе и так наз.
"экспериментальную"), но радикально перетряхнул и всю психопатологию. Огромное
влияние его на физиологию и общую патологию еще скажется в дальнейшем. Говорить
об этом придется, конечно, в другой раз.
Вместе с тем нельзя не упомянуть и об скользких, подчас опасных местах
фрейдизма. О половой теории уже было сказано. Однако этот сверхсексуализм
окрашивает собой у Фрейда и попытки его проникнуть в проблемы социальной
психологии. Чрезвычайно часто связи частиц человеческой массы между собой, а
также взаимоотношения вождя и массы у Фрейда насквозь проникнуты первичным
половым содержанием, которым он, по преимуществу, и пытается разрешить
соответствующие социальные "избирания" вождя и толпы. Этим же половым ланцетом и
вообще биологическим методом тщится он проникнуть и в историю культуры, в
мифологию, с досадной настойчивостью отстаивая совершенно неоправдываемые
дедукции. Но об экскурсиях фрейдизма в социальную психологию придется говорить
тоже особо, - тем более, что методологических основ его учения о
психофизиологическом аппарате эти экскурсии не касаются.
В частности, специальная опасность заключается и в практике фрейдовского
психоанализа: техника лечебного использования психоанализа оставляет лечимого
наедине с лечащим, - оживляющие впечатления социальной среды заменяются
суррогатом в виде нарочитых вопросов или далеко не об'ективированных об'яснений,
что, в конечном счете, зачастую может лишь усугубить эту индивидуалистическую
самозакупорку, усилить антисоциальное торможение больного ("перенос -
спекуляция, сопротивление" - по типу внушения, но в еще более утонченной форме:
"психоаналитическая жвачка"). Торможение ("сопротивление") гораздо проще и легче
смягчается, если умело реорганизовать социальную среду, наладив в ней серию
соответствующих живых раздражителей. Больной окажется тогда в атмосфере сочной
жизненной динамики, в обстановке естественных живых раздражений, а не в
искусственной атмосфере натянутых раз'яснений и хитрых вопросов психоаналитика.
Психоаналитический лечебный метод, как метод индивидуалистический, т.-е.
антиколлективистический, для нас не только технический, но и принципиальный
вопрос, - в чисто фрейдовской трактовке, следовательно, не приемлемый[*16 Это не
уменьшает серьезного теоретического значения психоанализа, как одного из
наиболее чутких и точных методов изучения психофизиолог. аппарата.].
Привожу в связи с этим выдержку из статьи своей: "Коллективизм, как
физиологический фактор"[*17 "Оч. культуры".]:
"В своеобразной борьбе больного с врачом все господствующие сейчас
психоаналитические средства покоятся на личных контактах психоневротика с
врачам, на доверии или недоверии первого ко второму, на личных уступках, тяжбах,
на суб'ективных свойствах лечащего и пр. Слишком часто это приводит к
хронической утонченной войне между обоими ("переносная" летучесть лечебного
эффекта, психоаналитическая "жвачка", обострение сопротивлений, усиление
"внушаемости" и пр.), углублению замаскированных методов невротической борьбы, к
привычке жить в социально-искусственной, экзотической (так наз.
психоаналитической) атмосфере, что лишь хронифицирует психоневроз, а не
устраняет его.
"Лишь живое, непосредственное общение с коллективом, дающее возможность для
больного социально-действенных, сублимирующих (а не замкнуто-самодовлеющих:
"катарзис") разрядов, побуждает психоневротика к последовательной серии
аналитических и деловых усилий. Ограничение же психотерапии "личным" анализом
больного и личным воздействием на него неминуемо приводит к психотерапевтической
наркомании, к "влюбленности" в лечение или в врача.
"Психоневротика следует непрерывно держать в живой цепи активных социальных
раздражителей, пронизанных здоровым действенным содержанием, сильным и
требовательным, ставящим психоневротика и группы психоневротиков в положение
абсолютной социальной невыгодности их болезни. Гибко содействуя маневрированию
больного в коллективе и умело организуя пути маневрирования всего коллектива в
целом, мы уничтожаем в больном необходимость прятаться от общества в болезнь,
вернее, делаем для него невозможной, нелепой, убыточной эту игру в
индивидуалистические фикции, в психоневротические прятки".
Особенно опасным, конечно, является чудовищный суб'ективизм всей терминологии и
почти всех понятий фрейдовской школы. В этом отношении надо воздать ей должное.
Без попыток коренной ее рефлексологической расшифровки, идеалистическим духом от
нее отдает на большое расстояние, почему недоуменные нападки на фрейдизм
являются в значительной степени естественными. Фрейдовские сочинения обычно
преподносятся без малейших попыток об'ективизировать, материализировать этот, по
изложению, очень и очень двусмысленный материал. Массовый читатель, конечно, не
сумеет в этой двусмысленности разобраться и поощряемый редакторскими восторгами
(восторгами на все 100%), незаметно для себя "бергсонируется". С этим надо
настойчиво бороться, всякой фрейдовской книжке предпосылая критическое введение
и снабжая ее исправляющими примечаниями. Тем более нельзя радоваться появлению
"оригинальной" российской литературы, использующей для психологии, социальной
психологии, искусства одни лишь метафизические стороны учения Фрейда: эта
литература, к сожалению, тоже сейчас нарождается.
notes
*1 Журнал "Красная Новь" с. г. N 1.
*2 Сборник "Литература и Революция".
*3 Речь на I Всесоюзном С'езде научных работников, 1923 г.
*4 Сборник "Литература и Революция".
*5 Цитированные выше авторитетные наши товарищи касались вопроса лишь мельком. В
своей статье о фрейдизме (книга: "Очерки культуры револ. времени") пишущий
проработал этот вопрос слишком сжато.
*6 Не только, конечно, человеческой, но и прочих животных. Но Фрейд всюду
говорит лишь о человеке.
*7 Психоневроз для Фрейда - всегда "бегство в болезнь".
*8 Комплекс - сгусток желаний, связанных общим стержнем.
*9 Такова теория психоанализа. О практике же его см. ниже.
*10 Биологически первоочередными они являются не в силу их "целесообразности" (в
жизни нет целесообразности), а в силу особо частого сцепления их со средой.
*11 В ряде попыток фрейдистов анализировать те или иные сновидения имеются
чрезвычайные натяжки, но это уже из'яны не методологического толкования
механизма сновидения, а ошибки методической техники.
*12 Докладная записка в Наркомпрос с. г.
*13 См. статью тов. Крупской по этому вопросу в "На путях к нов. школе" с. г.
*14 Напрасно опасаются метафизичности этого понятия - "целевая установка". Один
из авторитетнейших наших товарищей как-то высказался, что лишь колоссальная воля
помогла товарищу Ленину так долго и продуктивно бороться с болезнью, и это
замечание вызвало некоторый ропот в марксистских кругах. Конечно, товарищ никак
не понимал "волю" в буквальном, метафизическом ее смысле, а подразумевал,
видимо, именно целевую установку. Благоприятная же целевая установка, это ведь
не что иное, как благоприятная социальная среда, хорошо организующая рефлексы,
хорошо тонизирующая, возбуждающая весь организм в целом. Ведь может же быть
благоприятный климат для легких, почек, сердца, почему таким "климатом" нельзя
считать и социальную атмосферу, серию хороших социальных раздражителей, которые,
воздействуя на организм, тем самым превращаются ведь и в фактор биологический.
"Кислород общественного доверия", - по великолепному выражению тов. Зиновьева, -
может быть не только социальным, но и биологическим фактором (социальнобиологическим).
См. также мою статью "Рефлекс революц. цели" (Кн. "Очерки культ.
рев. вр.").
*15 Конечно, этим переключениям может кое в чем мешать наследственная установка,
так наз. конституция. Однако мощная динамика фрейдовских построений заставляет
сейчас глубоко содрогаться всю проблему конституций (см. ниже, тез. 7).
*16 Это не уменьшает серьезного теоретического значения психоанализа, как одного
из наиболее чутких и точных методов изучения психофизиолог. аппарата.
*17 "Оч. культуры".
Закладка в соц.сетях
