Жанр: Психология
Практика внимательности В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ
¶Чарльз Тарт. Практика внимательности§
¶ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ §
книга о том, как жить в настоящем
Перевод М.П.Папуша
Charles T.Tart. Living the mindful life. A handbook for living in the
present moment
Boston & London: Shambhala, 1994
Москва: Издательство Трансперсонального Института, 1996
Введение
¶ ГЛАВА ПЕРВАЯ §
Мы — невнимательные роботы,
способные измениться
¶ ГЛАВА ВТОРАЯ §
Упражнения
на развитие внимательности
¶ ГЛАВА ТРЕТЬЯ §
Углубление практики
¶ ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ §
Результаты практики внимательности
Первое дополнительное занятие
¶ ГЛАВА ПЯТАЯ §
Результаты практики внимательности
Второе дополнительное занятие
¶ ГЛАВА ШЕСТАЯ §
Результаты практики внимательности
Последняя дополнительная встреча
¶ ПРИЛОЖЕНИЕ I §
Распространение внимательности
на повседневную жизнь
¶ ПРИЛОЖЕНИЕ II §
Рекомендуемая литература
Примечания
Чарльз Тарт
ПРАКТИКА ВНИМАТЕЛЬНОСТИ В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ
М.: Изд-во Трансперсонального Института, 1996. — 240 с.
Аннотация
Быть пробужденным! Почему этот так просто звучащий призыв составляет
общую цель духовных традиций? В книге, основанной на стенограмме
практического семинара, автор обучает применению практик Г.И.Гурджиева и
буддийской медитации в повседневной жизни. Приводимые простые упражнения
помогают развить в себе способность полного присутствия в настоящем моменте.
• Ch. T. Tart, 1994
• Изд-во Трансперсонального Института, 1996
====================================================================
Введение
Временами я, как и все вы, страдаю из-за печального состояния нашего
мира. Не стал ли конец холодной войны поводом для возникновения ужасов
"этнических чисток", когда каждая маленькая этническая группка старается
уничтожить своих традиционных врагов, не опасаясь чьего-то вмешательства? Не
предстоит ли нам, нашим детям и самой Земле медленная смерть по мере
накопления бездумно выбрасываемых нами ядовитых отходов?
Боль от понимания этого усиливает неудовлетворенность. Я пытаюсь что-то
предпринять, но ничто не помогает. Что я могу сделать? Что значат мои
действия? Что может сделать общество, нация, весь мир? Вы читаете газеты или
смотрите телевизор и узнаете о замечательных планах спасения мира, которые
вызывают надежду и желание действовать, но в конце концов все это кончается
ничем. Я, как и все вы, иногда воодушевляюсь движениями, лидерами,
программами и планами, которые выглядят полезными, однако обычно они тонут в
бюрократической волоките, в лучшем случае оказываясь бесполезными, если не
ухудшающими положение.
Соблазнительное отчаяние по поводу состояния нашего мира, нации,
общества, друзей, а также нашего собственного ни к чему не приводит и
проблемы не разрешаются сами собой. Можем ли мы сделать что-нибудь, хоть
немногое, что действительно будет полезным и не пройдет впустую, как
множество хороших идей?
В одном старом анекдоте обсуждается вопрос, какой из способов
управления был бы оптимален для психиатрической больницы: республика,
демократия, социализм, просвещенная монархия, меритократия, коммунизм или
диктатура?
Мы можем вовлечься в обсуждение вопроса, хотя нетрудно видеть, что он
не имеет смысла. Психиатрической лечебнице недостает не идей, страстей или
творческой энергии; проблема состоит в том, как использовать имеющуюся в
наличии человеческую энергию. Ведь это умалишенные! Как бы ни были хороши
идеи и цели, их осуществление неизбежно будет извращенным и деструктивным.
Нужно излечить столь широко распространившееся помешательство, привести
людей в чувство, помочь им вернуться к действительности из мира иллюзий.
Если бы мы могли это сделать, любая форма правления послужила бы добру, и
здоровое общество могло бы разумно обсуждать, какая из них является
наилучшей.
Иногда идеи и движения совершают что-то хорошее в нашем мире, по
крайней мере временно. Но поскольку во многих аспектах наш мир действительно
является большим сумасшедшим домом, полным сумасшедших идей относительно
того, что является нормальным, то вещи и люди продолжают двигаться к
худшему. Я говорю сейчас о мире в целом, но нередко это в такой же мере
относится и к нашему внутреннему миру.
Лично я не располагаю социальными, национальными или широкомасштабными
программами по решению мировых проблем. Но из личного опыта и своих
психологических исследований я могу сделать вывод, что все, что способно
помочь людям стать немного нормальнее, восприимчивее, пробужденнее к
реальности и к своей глубинной духовной природе, может помочь. Наиболее
активные люди, которые не в такой степени отравлены всевозможными идеями,
могут принести больше пользы миру, перестать пополнять и без того огромный
запас негативных чувств, ведущий к деструктивности, и могут способствовать
духовному пробуждению других.
В процессе своего личного развития и профессионального изучения
человеческого сознания я узнал несколько полезных вещей, которые могут
помочь людям встряхнуться от спячки, стать более внимательными и
чувствительными. Рассказывая о них в этой книге, я надеюсь хоть в какой-то
степени помочь нашему страдающему миру.
Давайте поразмыслим о четырех состояниях человека, а именно о сне,
невнимательности, внимательности и пробуждении.
Сон. Человек может просто лежать и быть инертным по отношению к
окружающему миру. Это относительно безобидное состояние, если только мир не
предъявляет к человеку особых требований.
Но человек не всегда полностью пассивен. Около двадцати процентов
обычного сна занято сновидениями. Будучи пассивным внешне, внутри себя мы
проявляем определенную активность: оказываемся в различных местах, совершаем
различные поступки, надеемся на что-то, испытываем страх, переживаем успех,
терпим неудачи. Сновидение — состояние очень активное, хотя мы и не можем
вспомнить значительную часть того, что видим во сне.
Внешняя пассивность вызывается состоянием сонного паралича. Если, к
примеру, нам снится, что мы идем куда-то или хватаем что-то, все нервные
импульсы, необходимые для того, чтобы идти или хватать, посылаются к нашим
мышцам. К счастью, когда мы находимся в состоянии сна, определенная часть
мозга посылает к мышцам парализующие сигналы, обездвиживая нас. Иначе время
сна стало бы невероятно опасным, так как ум человека был бы в мире
сновидений, а тело действовало бы в реальном мире.
Предположите теперь, что мышцы не парализуются и вы действуете в
физическом мире, однако вы воспринимаете только мир сна, и ум действует как
во сне, так что с точки зрения норм бодрствующего сознания это показалось бы
странным и иррациональным. Предположите, что наше обычное состояние сознания
имеет гораздо больше общего со сном, чем это принято думать. Предположите
также, что в некотором — весьма реальном — смысле наш ум и наши чувства
находятся где-то далеко, когда мы, тем не менее, действуем в физическом
мире. Допустите мысль о том, что это верно, по крайней мере отчасти, для
многих людей, которые считают при этом, что они работают ради спасения мира.
Невнимательность. Это слово не что иное, как набор букв, призывающий к
тщательному осмыслению. Невнимательность причиняет нам множество страданий.
Я приведу три примера невнимательности из собственной жизни.
Вчера утром, отправившись на кухню за завтраком, я случайно наступил на
хвост своему коту Спарки. Он громко мяукнул от боли и некоторое время после
этого держался от меня подальше. Я чувствовал себя ужасно: казалось бы,
высшее существо, человек, и вдруг приносит боль этому маленькому созданию!
Причем я делаю это не впервые. После того как мой ум механически проговорил
привычные оправдания — например, что кот мог бы не лезть под ноги, — я
подумал, в который уже раз, что нужно всего лишь немного внимательности,
чтобы помнить, что на кухне может находиться малыш Спарки и я должен
постараться не наступить на него.
Не впервые я даю себе зарок быть внимательнее.
Несколько недель тому назад на занятиях в университете по
гуманистической и трансперсональной психологии я прокомментировал слова
девушки-студентки таким образом, что это прозвучало весьма фривольно. Я
заметил, что говорю что-то не то, когда уже были произнесены три четверти
фразы, так что останавливаться было поздно. Прозвучали еще несколько
замечаний, так что дискуссия продолжалась. Мне хотелось остановиться и
извиниться перед девушкой, но я увлекся предметом обсуждения и забыл о своем
намерении.
Через несколько дней другая студентка пришла ко мне и сказала, что ее и
некоторых других студенток задело мое фривольное замечание. Это было не
только досадно само по себе, но и совершенно не соответствовало их ожиданиям
относительно меня. Я публично принес извинения и даже ухитрился использовать
свой промах как печальный пример страдания, причиняемого невнимательностью,
однако до этого момента несколько человек в течение нескольких дней
переживали по поводу моего поступка.
Мне кажется, что в этом случае страдание больше, чем в случае с котом.
Кот забыл про боль через несколько минут, а боль, которую мы причиняем людям
своей невнимательностью к их чувствам, может длиться довольно долго. Так что
я невольно внес свою лепту в море человеческих страданий. Не исключено при
этом, что кто-то из нечаянно обиженных мною перенес свои чувства на других
людей, продолжая множить страдание.
За несколько недель до этого я вместе с несколькими трансперсонально
ориентированными психологами и психиатрами, христианским священником и
известным специалистом по сравнительному религиоведению участвовал в
дискуссии, где затрагивалась проблема природы зла. Не могу сказать, чтобы я
любил это слово. Люди иногда, конечно, действуют ужасно, нанося друг другу
огромный вред, но я стараюсь по мере возможности видеть и поощрять в них
лучшие стороны.
Когда пришла моя очередь высказаться о том, что такое зло, я извинился
по поводу отсутствия у меня ясного понимания предмета и желания им
заниматься. Лучшее, что я мог сказать тогда, так это то, что зло,
по-видимому, не сводится к принесению вреда другим существам, что это нечто
вроде получения удовольствия, чувство власти и наслаждение от понимания
наносимого кому-то вреда. Я сознался, что временами испытывал удовольствие
от нанесения вреда людям и что очень не люблю в себе это чувство и боюсь
его, хотя и признаю в себе такую склонность. Однако я настаивал, что
вообще-то стараюсь не допускать подобного рода удовольствия.
На следующий день я мчался на машине по скоростной полосе, стараясь
быть внимательным к окружающему миру и к собственному состоянию. Практика
внимательности в ходе повседневных дел и немного формальной медитации --
основная духовная практика на данном этапе моей жизни. Но в тот момент это
мне не слишком удавалось: немного внимательности — и десять минут блуждания
ума.
Я заметил, что кто-то пытается обогнать меня, но я занимал при этом
скоростную полосу, а на других было слишком интенсивное движение, чтобы
иметь возможность объехать меня справа. Мне казалось, что еду я достаточно
быстро, и не хотел уступать дорогу. И тут меня внезапно осенило, что я
предаюсь злу. Я наслаждался страданием другого и чувствовал себя сильным и
довольным от того, что я делал и чувствовал.
Разумеется, это было небольшим злом по сравнению с тем, которое
творится в мире, но, тем не менее, это было злом в моем собственном
понимании. Я не был внимателен к своим убеждениям. На более глубоком уровне
я не был внимателен к моей реальной глубинной природе, которая, как я
полагаю, не отделена от природы других людей. Так что страдание, которое я
причинял человеку, пытавшемуся меня обогнать, было также страданием,
причиняемым мною самому себе. Я был невнимателен к нашей всеобщей
взаимосвязанности, к тому, что мы все единое целое, так что причинять
неприятность другому — значит причинять неприятность себе.
Таким образом, мы имеем несколько уровней невнимательности: от простой
невнимательности к непосредственному физическому окружению до взаимодействия
с другими в контексте своих наиболее важных ценностей и реальной природы.
Г.И.Гурджиев, ближневосточный мистик и учитель, говорил, что "человек
спит". Мы живем в запутанном мире своих невротических фантазий, во сне
наяву, и, к сожалению, при этом мы поступаем неразумно и невнимательно в
физическом мире, доставляя массу страданий себе и другим. Нет охраняющих
ночной сон парализующих нейронных цепей, которые удержали бы нас от
невнимательных и вредоносных, вследствие невнимательности, действий.
В той мере, в какой мы являемся невнимательными роботами, по своему
неразумению порождающими страдания, существует лишь один вопрос, имеющий
реальное значение: как нам пробудиться?
Внимательность. На своем обычном уровне функционирования люди могут
быть достаточно вежливы и уважительны по отношению друг к другу. Но часто
это всего лишь привычки, фактор обусловленности, вроде обусловленности собак
Павлова. Привычки, конечно, делают жизнь более удобной для всех, но
обусловленное восприятие мира вызывает лишь упрощенные реакции, как внешние,
так и внутренние. Между тем реальность постоянно изменяется, и порой тонкие
оттенки остаются незамеченными, так что наше привычное восприятие и
мышление, заученный способ чувствовать и действовать определенным образом
ведут нас ко многим ошибкам.
Однако можно научиться быть внимательными в своей повседневной жизни,
воспринимать мир во всех его тонкостях и более правильно действовать по
отношению к другим и самим себе. Это трудно описать, хотя такие слова, как
свежесть, внимание, умное восприятие, живость могут указать верное
направление. Ограниченность привычной жизни, обусловленных восприятий,
чувств и действий может постепенно быть преобразована в более живую, более
эффективную и разумную жизнь.
Пробуждение. "Человек спит". Какой будет жизнь, если мы сможем реально
преодолевать нашу обусловленность, видеть жизнь свежим взглядом ребенка, но
с умом и силами взрослого, если мы освободим нашу жизненную энергию,
заблокированную старыми травмами, защитами и привычками, умерим непрестанные
потуги нашего беспокойного ума и начнем понимать, кто мы есть на самом деле,
если будем внимательными на самом глубоком уровне?
Большую часть своей жизни я старался выяснить, кто же я в
действительности, кто мы такие. Я посвятил многие годы серьезным научным
исследованиям в области психологии измененных состояний сознания (ИСС),
парапсихических явлений и человеческих возможностей, работе в буддийских
центрах, христианских церквах и центрах развития, изучению японского боевого
искусства айкидо, суфийским кружкам и многим другим экзотическим группам; я
уж не говорю о многих других вещах, которые могли бы быть ценными для
других, но оказались бесполезными для меня.
Мне повезло в том отношении, что мой личный поиск способствовал моим
научным занятиям, так что психологические исследования, проводимые мною,
подчас были полезны другим в их духовном поиске. Мне повезло также в том,
что в процессе овладения научным методом, который можно рассматривать как
специальное обучение особому роду внимательности, я научился ясно мыслить и
быть осторожным в выводах. В некотором смысле я все в большей степени ставлю
стремление к истине, как я способен ее понимать, выше стремления к счастью.
Однако счастье, вызываемое стремлением к истине и приносящее огромное
удовлетворение, превыше всего.
Не поймите меня неправильно, я не принадлежу к тем, кто "пробужден" или
владеет истиной. Мне самому вполне очевидно мое невежество и определенная
ограниченность. Но я научился некоторым способам меньше погружаться в
иллюзию, быть более внимательным, находиться в большем соприкосновении с
внешним и внутренним миром и, по крайней мере, быть чуть более пробужденным.
В 1986 году я опубликовал некоторые наиболее важные результаты своих
поисков в книге "Пробуждение: преодоление препятствий к осуществлению
возможностей человека". Я применил знания современной психологии к изложению
(и в отдельных моментах к некоторому расширению) одной из великих традиций
обучения внимательности — учения Г.И.Гурджиева. Эту книгу я считаю самой
важной из моих работ.
Она содержит систематизированное толкование природы сна наяву и техник
пробуждения. Она предназначена для моих коллег-психологов трансперсонального
направления и для широкой публики — для тех, кто стремится стать более
внимательным и пробудиться. Судя по письмам, полученным мною, книга
оказалась полезной многим людям.
После 1986 года я продолжал учиться внимательности в повседневной
жизни, а также занялся регулярной практикой медитации, приносящей моменты
более глубокой внимательности и прозрения. Я не уверен, что с той поры нашел
что-нибудь принципиально новое, но я стал более гибким в своей жизни,
практике и, возможно, научился тоньше — а вместе с тем и проще — выражать
свои знания.
Последние девять лет я под руководством нескольких тибетских лам, в
частности под руководством знаменитого Согьяла Ринпоче, изучаю дзогчен --
учение тибетского буддизма. Мне это представляется естественным продолжением
предыдущей работы. Учение о внимательности, основное в системе дзогчен,
подкрепляет многое из того, что я знал ранее относительно внимательности и
пробуждения, а учение о сострадании и служении в высшей степени помогает мне
в обучении сердца — в том, в чем я всегда нуждался. Учение дзогчен
значительно глубже моих собственных представлений, и я надеюсь обрести с его
помощью более глубокое понимание и жизненную практику.
Осенью 1991 года Согьял Ринпоче предложил мне провести семинар по
психологическому пониманию внимательности для Содружества Ригпа --
организации, способствующей распространению учения Ринпоче в Соединенных
Штатах. Форма, которую принял этот семинар — день, посвященный основам и
технике внимательности, вначале и затем три вечера, посвященные применению
внимательности в повседневной личной жизни, — оказалась удачной. Участники
семинара располагали различным опытом в формальной медитации и практике
психологического развития и принадлежали к различным профессиям (там были
инженер, физик, няня, социальный работник, плотник и школьный учитель). Один
из них два года изучал саперное дело, чтобы усилить внимательность в
повседневной жизни. Вопросы слушателей, касающиеся различных специфических
ситуаций, и их рассказы об опыте внимательности в повседневной жизни, их
успехи и неудачи весьма обогатили содержание нашей работы. К счастью, все
записывалось на магнитофон.
Как было отмечено, мой стиль проведения семинаров сильно отличается от
стиля моих книг. Он менее формален, богаче, динамичнее и живее. Я лишь
слегка отредактировал текст и добавил кое-что для лучшего понимания,
стараясь держаться как можно ближе к духу семинара. На семинаре один и тот
же материал нередко рассматривается под несколько отличными друг от друга
углами зрения, с тем чтобы участники могли с ним поработать, хотя при
написании книг я этого не делаю, непроизвольно стремясь к сжатости текста. Я
полагаю, что это хорошо для самого процесса обучения. Практические
упражнения, использовавшиеся во время семинара, описываются достаточно
подробно, чтобы читатель мог применить их. Вместе с тем я рекомендую
обратиться к книге "Пробуждение", где техники внимательности приведены в
стройную систему. Сочетание этих книг может сделать весь материал еще более
содержательным.
Я добавил к материалам семинара два приложения. Первое — статья,
первоначально опубликованная в "Журнале гуманистической психологии" и
касающаяся специальных упражнений по переносу в повседневную жизнь
внимательности, развиваемой в процессе медитации, а также общих принципов
таких упражнений. Это описание дополняет многие из тем, затрагиваемых в
основной части книги. Второе приложение содержит список рекомендуемой
литературы по внимательности в повседневной жизни и формальной медитации.
Я, однако, не устаю повторять, что, хотя читать о внимательности
полезно, идеи относительно внимательности еще не сама внимательность. Думать
о присутствии — не значит присутствовать. В конечном итоге ценность этой
книги измеряется тем, насколько вы освоите практику внимательности и сумеете
применить ее в повседневной действительности. Иначе, представленный здесь
материал, вместо того чтобы прочно войти в вашу жизнь, останется лишь в
области приятных фантазий.
Несмотря на то что я старался сохранить колорит и динамику семинара,
мне не совсем удалось создать эффект присутствия. Кроме того, лучше всего
работать с людьми, стремящимися стать внимательнее, в особенности под
руководством учителя, который более внимателен, чем они сами. Дальше я
подробнее остановлюсь на некоторых моментах, связанных с работой в группе.
Хотя неформальность стиля делает эту книгу легкодоступной для широкого
читателя, хотелось бы отметить, что она прежде всего предназначена для моих
коллег по трансперсональной психологии. Точное и глубокое наблюдение
внутренних психологических процессов крайне важно для развития нашей
дисциплины. Описанные в книге методы самонаблюдения и самовоспоминания могут
найти применение во многих областях трансперсональных исследований и
переживаний.
Я надеюсь, что читатели, желающие оказать помощь в улучшении состояния
нашего мира и жить более внимательной жизнью, найдут данную книгу весьма
полезной.
Пайн-Эйри, округ Мендоцино, Калифорния,
4 июля 1993
====================================================================
МЫ — НЕВНИМАТЕЛЬНЫЕ РОБОТЫ,
СПОСОБНЫЕ ИЗМЕНИТЬСЯ
Наше сегодняшнее и три последующих занятия проводятся в пользу
"Содружества Ригпа" — организации, построившей здание для проведения
встреч, где мы сейчас и находимся. Слово ригпа используется в традиции
дзогчен тибетского буддизма как указание на нашу не поддающуюся
интеллектуальному осмыслению изначальную природу Будды — предельную
ясность, чистоту, восприимчивость и сострадание, которыми мы можем обладать.
Я — член "Содружества Ригпа", американской ветви международной
организации, поддерживающей учение и деятельность Согьяла Ринпоче,
известного тибетского ламы [1]. Однако наш семинар я провожу не как буддист:
в этой области я пока что чувствую себя начинающим. У меня есть определенный
опыт в гурджиевской работе — традиции, обучающей большей внимательности в
условиях повседневной жизни. Так что, прежде всего, я буду опираться на эту
традицию. Разумеется, мое знакомство с дзогчен, равно как и мои познания в
области современной психологии и других дисциплин, так или иначе проявятся
тоже.
Я очень люблю мирскую жизнь. У меня нет никакого желания жить в
монастыре, так что для моего стиля жизни крайне важно учиться большему
присутствию и внимательности в повседневности. Я, как и многие другие,
значительную часть времени провожу, теряясь в своих мыслях, поддаваясь
эмоциям или совершая разные экстраординарные поступки. Но я обнаружил, что
практика внимательности, предлагаемая гурджиевской традицией (я вношу в нее
кое-что и из современной психологии), может помочь мне хотя бы отчасти
избавиться от потока мыслей и чувств, мешающих человеку войти в контакт с
реальностью.
ХОРОШИЕ И ДУРНЫЕ НОВОСТИ
Помните, как одно время в моде были шутки про хорошую и дурную новость?
Я начну с хорошей.
Она состоит в том, что наша глубинная природа чудесна, и это дает нам
надежду. Мы можем стать менее сумасбродными. Мы можем обрести больше живости
и чувства реальности и больше соприкасаться с собственной глубинной
природой. Существует также множество способствующих этому методов, и хотя
они нередко требуют социальной поддержки, их трудно практиковать на свой
страх и риск.
Дурная новость состоит из двух компонентов. С одной стороны, мы
запрограммированы таким образом, что имеем весьма жалкое представление о
себе и о жизни, и это постоянно приносит нам неприятности. С другой — эти
программы срабатывают в нас автоматически и постоянно "прокручиваются" и
поддерживаются невнимательностью и бездумностью нашего общества. Нам не
требуется никакой внимательности, чтобы ориентироваться в повседневной
жизни: все происходит само собой.
Гурджиев, который подходил к вещам прямо, говорил об этом без обиняков,
а именно, что большинство людей, которых мы встречаем на улице, мертвы. Они
ходят и разговаривают, делают карьеру, занимают высокие посты, но они
мертвы. Их внутренняя сущность, душа, дух — как это ни называй — до такой
степени погребены под хламом запрограммированности, что практически они
просто машины.
Я не люблю утверждений, что кто-то безнадежен. Это противоречит моим
собственным надеждам и темпераменту. Однако множество людей настолько
глубоко погрязли в своей обусловленности, что шанс из
...Закладка в соц.сетях
