Жанр: Психология
Психология масс и фашизм
...му
психическому бедствию. В этом случае мы передадим нашим потомкам
не военные награды и мемуары о героических подвигах и
фронтовых приключениях, а наши знания, в которых содержится
семя грядущего. Эту задачу можно выполнить даже в наихудших
социальных условиях. Когда настанет время преодоления "эмоциональной
чумы", мы не хотим, чтобы будущее поколение делало
ненужные ошибки и искало ответы на доводы в пользу этого
бедствия. Мы хотим, чтобы будущее поколение вернулось за
поддержкой к старым, забытым истинам и смогло построить более
подобающую жизнь, чем поколение 1940 года.
В этот момент кто-нибудь из наших друзей может поддаться
искушению и задать вопрос: "Почему же вы не боретесь за социальную
власть, чтобы претворить в жизнь постигнутые вами истины?
Если вы претендуете на обладание существенно важными
знаниями, тогда ваша политическая пассивность свидетельствует о
вашем малодушии. Проклятье! Вы должны бороться за посты министров
здравоохранения и образования! Вы должны стать государственными
деятелями!"
Нам понятны эти доводы. Многие из нас неоднократно выдвигали
их. Много бессонных ночей прошло в обсуждении этих доводов.
Дилемма заключается в следующем.
Истины бесполезны, когда нет власти для осуществления их
на практике. Они остаются чисто теоретическими.
Любая не опирающаяся на истину власть представляет собой
некую диктатуру, поскольку в ее основе всегда лежит
страх человека перед социальной ответственностью и бременем
"свободы".
Диктаторская власть и истина не могут сосуществовать. Они
представляют собой взаимоисключающие явления.
История показала, что истина всегда умирает, когда ее поборники
приходят к власти. "Власть" всегда означает подчинение
других. Тем не менее истинные знания можно осуществить на
практике только путем убеждения, а не подчинения. Этому научила
нас французская и русская революции. Ни одна из истин
этих революций не просуществовала более нескольких десятилетий.
Иисус возвестил истину, которая имела огромное значение в
его время. Она умерла в христианском мире, когда место Иисуса
заняли священники. Две тысячи лет назад глубокие истины о человеческом
страдании уступили место догмам; простая ряса уступила
место украшенным золотом церковным облачениям; протест
против угнетения бедноты уступил место утешениям, что счастье
будет обретено в загробном мире. Истины Великой французской
революции умерли в французской республике и окончились борьбой
за власть политических честолюбцев, невежеством Петсна и
коммерческими сделками Лаваля. Истины марксистской экономики
умерли в русской революции, когда слово "общество" заменили
словом "государство" и на смену идеи "интернационального человечества"
пришел националистический патриотизм и пакт с Гитлером.
Они умерли в Германии, Австрии и Скандинавии - несмотря
на то, что вся социальная власть находилась в руках наследников
великих борцов за свободу в Европе. Почти сто лет
спустя после рождения истин 1848 года продолжает существовать
тысячелетняя мерзость. Власть и истина не сочетаются. Это -
горькая правда.
Действительно, те из нас, кто обладает политическим опытом,
могли бы бороться за власть подобно любому другому политику.
Но у нас нет времени; у нас есть более важные дела. В процессе
политической борьбы, несомненно, будут утрачены дорогие для
нас знания. Для достижения власти необходимо питать миллионы
людей иллюзиями. Это тоже правда. Ленин привлек на свою сторону
миллионы русских крестьян, без которых не смогла бы состояться
русская революция, с помощью лозунга, который шел
вразрез с коллективистскими тенденциями российской партии.
"Берите землю помещиков. Она должна стать вашей личной собственностью".
И крестьяне пошли за Лениным. Если бы в 1917
году им сказали, что настанет день, когда эта земля будет коллективизирована,
крестьяне не проявили бы лояльность. Об этом
свидетельствует ожесточенная борьба за коллективизацию российского
сельского хозяйства в 1930 году. В общественной жизни существуют
степени власти и степени лжи. Чем крепче народные
массы держатся за истину, тем слабее стремление к власти. Чем
больше проникают иррациональные иллюзии а среду народных
масс, тем шире распространяется и непригляднее проявляется индивидуальное
стремление к власти.
Было бы нелепо пытаться привлечь на свою сторону народные
массы, утверждая, что ответственность за социальные беды несут
не они сами, а отдельные психопаты; нет, ответственность за
свою судьбу несут они сами, а не один из избранных ими руководителей;
ответственность за все происходящее в мире несут
они - и только они. Это утверждение идет вразрез со всем тем,
что им всегда говорили и внушали. Было бы нелепо пытаться достичь
власти с помощью таких истин.
С другой стороны, вполне возможно, что мировая катастрофа
достигнет такой стадии, когда народные массы будут вынуждены
осознать свои общественные взгляды; они будут вынуждены измениться
и взять на себя тяжелое бремя социальной ответственности.
Но в таком случае они сами приобретут власть и на законных
основаниях откажутся от услуг тех групп, которые "завоевывают"
власть в "в интересах народа". Отсюда видно, что у нас
нет причин бороться за власть.
Мы можем быть уверены, что мы понадобимся народным массам,
они призовут нас и доверят нам выполнение важных задач,
если когда-нибудь смогут приступить к рациональному преобразованию
своей психологической структуры. Мы не превратимся в
руководителей народных масс, их выборных представителей или
"попечителей". Мы станем частью этих масс. Тогда, как это было
много лет назад в Австрии и Германии, большинство людей устремятся
в наши клиники и школы, на наши лекции и демонстрации
научных достижений, чтобы получить ответы на жизненно
важные вопросы. (Они не будут требовать, чтобы мы рассказали
им, как необходимо решать их важнейшие задачи.) Но они придут
к нам только в том случае, если мы останемся искренними.
Когда народные массы будут вынуждены нести ответственность за
общественную жизнь, они неизбежно столкнутся со своими слабостями
и наследием порочного прошлого. Одним словом, они столкнутся
с теми реальностями в своей психологии, мыслях и чувствах,
которые мы включаем в термин "неспособность к свободе". В
качестве социального института мы вместе с тысячами наших сторонников
раскроем механизм неспособности к свободе и покажем
препятствия на пути развития свободы, чтобы помочь народным
массам обрести подлинную свободу.
Для этого нам не нужна власть. Доверие мужчин и женщин
(независимо от возраста, занятия, цвета кожи и мировоззрения)
к нам, как абсолютно честным врачам, исследователям, преподавателям,
социальным работникам, физикам, писателям и техническим
работникам, будет значительно более долговечным, чем любая
власть, когда-либо приобретенная политическим деятелем.
Это доверие невозможно завоевать; оно само возникает, когда человек
честно относится к своей работе. Мы не собираемся приспосабливать
наши взгляды к современному образу мыслей народных
масс, чтобы "достичь влияния". Доверие к нашей деятельности
может возрастать только по мере углубления нашего понимания
природы эмоционального бедствия.
Когда мы понадобимся народу, это будет означать, что в
общественной жизни действительно формируется самоуправление
и в среде трудящихся мужчин и женщин пробуждается стремление
к "глубокой истине" и плодотворной самокритике. Мы понадобимся
народу потому, что только наша организация способна
распознать иррациональность политики и старых идеологий.
Напротив, если мы останемся в "оппозиции", это будет означать,
что общество не способно распознать и устранить иррациональность
в своей психологии. В таком случае, однако, никакая власть
не поможет нам, и мы сами не устоим под натиском иррациональности.
Сознательный отказ от борьбы за власть не должен приводить
к недооценке нашего труда. Мы не выступаем в роли "скромных",
"непритязательных" ученых. Мы трудимся возле источника жизни
в соответствии с фундаментальной естественной наукой. Ложная
скромность здесь была бы равносильна самоубийству. Действительно,
"оргастическая потенция", "характерологическая жесткость"
и "оргон" выглядят незначительными и теоретическими
при сравнении с "Днепрогэсом", "секретностью" и "Батааном и
Тобруком". Но так выглядит картина с современной точки зрения.
Что останется от подвигов Александра Македонского при
сравнении с законами Кеплера? Что останется от Цезаря при
сравнении с законами механики? Что останется от кампаний Наполеона
при сравнении с открытием микроорганизмов и бессознательной
психической жизнью? Что останется от психопатических
генералов при сравнении с космическим оргоном? Отказ от власти
не означает, что необходимо отказаться от рациональной регуляции
человеческой жизни. Различие между ними заключается в
том, что в случае рациональной регуляции результаты будут
иметь долгосрочный, глубокий, революционный, истинный и жизнеутверждающий
характер. Не имеет значения то, когда мы ощутим
эти результаты - завтра или послезавтра. Все зависит от того,
когда массы трудящихся мужчин и женщин решат воспользоваться
плодами нового знания - сегодня или завтра.
Ответственность, которую они несут за свою жизнь и деятельность,
не меньше ответственности сапожника за сапоги, врача за
здоровье пациента, исследователя за свои формулировки, архитектора
за свои здания. Мы относимся серьезно к народу! Когда мы
ему понадобимся, он позовет нас. И тогда мы придем. Что касается
меня, то я отказываюсь от борьбы за власть, с помощью которой
можно навязать свои знания.
6ИОЛОГИЧЕСКАЯ ЖЕСТОКОСТЬ. НЕСПОСОБНОСТЬ К СВОБОДЕ
И АВТОРИТАРНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ
Мы стоим перед несомненным фактом: ни разу за всю историю
человечества народным массам не удалось сохранить, организовать
и развить свободу и мир, завоеванные ими в кровопролитных
сражениях. Под свободой здесь подразумевается подлинная
свобода личного и общественного развития, свобода жить без
страха, свобода от всех форм экономического угнетения, свобода
от консервативных торможений развития; короче говоря, свободная
саморегуляция жизни. Нам необходимо освободиться от всех
иллюзий. В самих народных массах существует сила торможения,
которая имеет не только консервативный, но и разрушительный
характер. Она постоянно препятствует реализации деятельности
борцов за свободу.
Эта консервативная сила появляется в народных массах в виде
общего чувства страха перед ответственностью и свободой.
Это отнюдь не моралистические оценки. Этот страх глубоко
коренится в биологической структуре современного человека. Тем
не менее, в отличие от фашистов, мы полагаем, что эта структура
не является врожденной; она сформировалась в процессе исторического
развития и поэтому в принципе поддается изменению.
Нелегко дать краткое и ясное описание социальной роли страха
перед свободой. Возможно, лучше всего начать с репортажа
Джеймса Олдриджа, который появился 24 июня 1942 года
в "Нью-Йорк тайме" под названием "Англичанам в Африке
не хватает стремления к убийству". Приведем фрагмент из этого
репортажа.
"Немецкий африканский корпус разгромил восьмую армию
благодаря быстроте, ярости, энергии и упорству. В традиционном
понимании немецкие солдаты ни на что не годятся. Но ярость и
упорство маршала Эрвина Роммеля и его банды граничат с идиотизмом.
Они обладают мужеством и быстротой. У этих головорезов
почти полностью отсутствует воображение. Они представляют
собой практичных людей, которые жили практичной, трудной
жизнью. Их взяли в армию, чтобы они практично воевали.
Это-нацисты, обученные убивать. Немецкие командиры-это
ученые, которые постоянно экспериментируют и совершенствуют
математическую формулу убийства. Их обучали так, как обучают
математиков, инженеров и химиков, которым предстоит решать
сложные проблемы. Здесь нет места ни искусству, ни воображению.
Для них война-это чистая физика. Для психологии
немецкого солдата характерно безрассудство трекового гонщика.
Немецкий солдат-это сосредоточенный на своем деле профессиональный
убийца. Он верит, что он самый стойкий солдат на
земле. В действительности он легко теряет самообладание. Противник.
использующий такие же безжалостные, оперативные методы,
какие использует немецкий солдат, может одержать над
ним быструю и убедительную победу. Английский солдат-самый
героический солдат на земле. Но не следует смешивать героизм
и солдатскую стойкость. Английский солдат обладает решимостью,
но у него отсутствует стойкость, благодаря которой
он мог бы научно убивать своего врага".
Мне не приходилось встречать лучшего описания механического
милитаризма, чем приведенное описание. В нем сразу раскрывается
полная идентичность механистической естественной
науки, механистической структуры личности и убийцы-садиста.
Эта идентичность нашла наиболее полное выражение в тоталитарно-диктаторской
идеологии немецкого империализма. Механическое
триединство рельефно выступает на фоне мировоззрения, которое
не считает человека машиной, машину - хозяином человека,
а милитаризм - самым ценным достоянием человека. Это
живое мировоззрение нашло свое последнее прибежище в западных
демократиях. Будущее покажет, удастся ли ему пережить
этот хаос.
. Мое утверждение, возможно, покажется странным какому-нибудь
генералу, тем не менее я полагаю, что поражения демократий,
при всем их ужасе и трагизме, были проникнуты глубокой
чрдовечиостью, которая составляет полную противоположность
механическому автоматизму. Они содержали признание ценности
человеческой жизни. Олдридж ошибается, упрекая демократических
командиров за стремление сберечь человеческую жизнь вместо
того, чтобы подражать человекоподобным роботам. Он ошибается,
когда требует, чтобы антифашисты научились убивать более
механически, более автоматически, более научно, чем прусские
автоматы. Те, кто пытается победить механические автоматы
с помощью их собственных методов, лишь попадут из огня в полымя.
Другими словами, стремясь стать более квалифицированными
убийцами, они сами превратятся в механические автоматы и
обеспечат дальнейшее существование процесса, начало которому
положили их противники. И тогда окончательно исчезнут последние
надежды всех живых людей на создание совершенно иного,
вечно мирного общества.
Мы придерживаемся иной концепции антифашистской борьбы.
Она заключается в ясном, бескомпромиссном осознании исторических
и биологических причин, которые приводят к таким
убийствам. Искоренить фашизм можно только на основе такого
осознания, а не путем подражания ему. Невозможно победить фашизм,
подражая ему и подавляя его с помощью его собственных
методов, и при этом самому не стать фашистом. Путь фашизма -
это путь автомата, смерти, ригидности и безысходности. Путь
жизни принципиально отличается от фашистского пути; он труднее,
опаснее, честнее и оптимистичнее.
Оставим на время все текущие политические интересы и рассмотрим
только один вопрос: каким образом формируется такая
II з"к. 510 ""
полная идентичность машины, человека и научного уоииства.
Этот вопрос, возможно, не имеет отношения к таким вопросам,
как: соответствует или нс соответствует число построенных судов
числу потопленных судов, доберутся или не доберутся механические
чудовища до нефтяных скважин Баку. Мы понимаем важность
текущих вопросов подобного рода. Если мой дом неожиданно
загорится, я в первую очередь, естественно, постараюсь погасить
пожар и спасти все, что еще можно спасти, из самых важных
рукописей, книг и аппаратов. Но рано или поздно я вынужден буду
приступить к постройке нового дома, и тогда мне придется поразмыслить
о причинах, вызвавших пожар в старом доме, чтобы
уберечься от повторения несчастья.
В основе своей человек является животным. Животные отличаются
от человека отсутствием механистичности и садизма. Их
сообщества (внутри одного вида) несравненно более мирные, чем
сообщества людей. В принципе, вопрос стоит так: что привело человека-животного
к вырождению и превращению в подобие робота?
Употребляя слово "животное", я имею в виду не нечто порочное,
ужасное или "низшее", а некий биологический факт. Тем не
менее человек составил себе особое представление, что он - не
животное; он был "человеком"; он давно освободился от "порочного"
и "скотского". Человек прилагает значительные усилия,
чтобы отмежеваться от порочного животного и доказать, что он
"лучше", указывая на свою культуру и цивилизацию, благодаря
которым он отличается от животного. Вся его позиция, его "теории
ценностей", мораль, "лицемерные суды" - все это свидетельствует
о его нежелании, чтобы ему напоминали о том, что в основе
своей он является животным, с которым он имеет гораздо
больше общего, чем с тем, чем он и мечтает быть. Стремление человека
отмежеваться от животного служит источником теории немецкого
сверхчеловека. Его порочность, неспособность жить в мире
с себе подобными, войны - все это свидетельствует о том, что
человек отличается от других животных безграничным садизмом
и механическим триединством авторитарного мировоззрения, механической
науки и машины. Если оглянуться на многочисленные
плоды человеческой цивилизации, то обнаружится, что претензии
человека не только не имеют под собой основания, но и составлены
так, чтобы заставить его забыть о том, что он является одним
из животных. Где и каким образом человек приобрел эти
иллюзорные представления о себе?
Жизнь человека разделена на две части: одна часть его жизни
определяется биологическими законами (половое удовлетворение,
потребление пищи, связь с природой); другая часть его жизни определяется
машинной цивилизацией (механистические представления
о своей структуре, его доминирующее положение в животном
царстве, его расовое или классовое отношение к другим группам
людей, представления о праве собственности, наука, религия
и т. д.). Жизнь и мышление человека проникнуты двойственностью:
он - животное и не животное, он имеет биологические
корни, с одной стороны, и техническое развитие, с другой. Все
представления о себе человек создает на основе созданной им машины.
Создание и использование машин вселили в человека веру,
что благодаря машине его развитие направлено на достижение чего-то
"высшего". В тоже время он придал машине облик животного.
Двигатель паровоза наделен глазами, чтобы видеть, и ногами
для передвижения, ртом для пожирания угля и отверстиями для
удаления шлака, рычагами и другуми устройствами для подачи
сигналов. Таким образом, продукт механистической технологии
превратился в дополнение самого человека. Действительно, машины
существенно расширяют возможности органов тела человека.
По сравнению с руками они позволяют человеку подчинять себе
природу в значительно большей степени. Машины позволяют человеку
овладевать временем и пространством. Таким образом, машина
стала частью самого человека, любимой и бесценной частью.
Он мечтает о том, как машины сделают его жизнь легкой и
приятной. Человек всегда мечтал о наслаждении жизнью с помощью
машины. А в действительности? Машина стала, остается
и будет оставаться самым опасным разрушителем человека, если
он сам не обособится от машины.
Развитие цивилизации, определявшееся развитием машины,
сопровождалось чудовищным непониманием биологической
структуры человека. Создавая машину, человек следовал законам
механики и безжизненной энергии. Эта технология достигла высокого
уровня развития задолго до того, как человек начал задумываться
о своем собственном устройстве. Когда, наконец, человек
стал постепенно, осторожно и нередко под угрозой смерти со
стороны своих собратьев исследовать свои органы, он интерпретировал
их функции так, как за много столетий до этого научился
создавать машины. Его интерпретация носила механический, безжизненный,
ригидный характер. Механистическое мировоззрение
представляет собой копию механистической цивилизации. Но
живая деятельность принципиально отличается от механической
деятельности. Особая биологическая энергия, оргон, не подчиняется
законам механики и электрики. Поглощенный механической
картиной мира, человек не мог постичь живую, немеханистическую
деятельность. Человек мечтает когда-нибудь создать гомункулуса
в духе Франкенштейна или, по меньшей мере, искусственное
сердце или искусственный протеин. Представления о гомункулусе,
порождаемые фантазией человека, создают картину
грубого, человекоподобного, механически тупого и угловатого чудовища.
Чудовище обладает огромными силами, которые могут
выйти из-под контроля и произвести ужасные разрушения. В своем
фильме "Фантазия" Уолт Дисней блестяще изображает такой
поворот событий. В своих фантазиях о себе и своей структуре мы
не находим выражения для всего живого, доброго, социального и
связанного с природой. С другой стороны, примечательно, что человек
наделяет изображаемых им животных теми свойствами, которые
он не обнаруживает в себе и в своих гомункулусах. Эта
особенность также замечательно передана в фильмах Диснея о
животных.
В его фантазиях человек предстает в виде механического, жестокого,
властного, бессердечного, безжизненного чудовища, тогда
как животное предстает в виде общительного, доброго, вполне живого
существа, наделенного всеми человеческими достоинствами и
недостатками. В связи с этим возникает вопрос: отражает ли человек
реальность в своих фантазиях? На этот вопрос следует ответить
утвердительно. Человек ярко отражает свое внутреннее биологическое
противоречие:
1. В идеологии: порочное животное-величественный человек.
2. В действительности: доброе, свободное животное - скотоподобный
робот.
Таким образом, машина оказала механическое, механистическое,
"отупляющее" и "закрепляющее ригидность" воздействие
на представление человека о своей структуре. Человек составил
следующее представление о себе. Мозг является "высшим продуктом
развития". Мозг человека представляет собой "центр управления",
который направляет отдельным органам команды и
импульсы аналогично тому, как "правитель" государства отдает
распоряжения своим "подданным". Органы тела соединены с хозяином,
"мозгом", с помощью телеграфных проводов, нервов. (Естественно,
здесь представлено совершенно неправильное понимание,
так как органы тела осуществляли соответствующую биологическую
деятельность задолго до появления мозга в миллиардах
организмов. Физиологические опыты показали, что существенная
жизнедеятельность продолжалась в течение некоторого времени у
собак и кур после того, как у них был удален мозг.) Младенцы
должны выпивать в установленное время определенное количество
молока. Они должны спать определенное число часов. Их диета
должна содержать х унций жиров, у унций белков и z унций углеводов.
Человек не должен ощущать полового влечения вплоть
до дня бракосочетания. Это влечение начинает проявляться именно
в этот день. Бог создал мир ровно за шесть дней и отдохнул
на седьмой день - аналогично тому, как человек отдыхает от своих
машин. Дети должны изучать х часов математику, у часов химию
и z часов зоологию. Все они должны получить одинаковый
объем мудрости. Высший показатель развития умственных способностей
равен ста баллам, средний показатель - восьмидесяти баллам,
а низший - сорока баллам. При девяноста баллах человек
получает степень доктора философии, а при восьмидесяти девяти
не получает.
Даже в наше время психическая жизнь остается для человека
чем-то неопределенным и загадочным. В лучшем случае он рассматривает
ее как некое выделение мозга, которое аккуратно хранится
в отдельных ячейках. Она имеет не больше значения, чем
испражнения, извергаемые из кишечника. На протяжении многих
столетий человек не признавал существования души и, что хуже,
отказывался от попыток исследовать ощущения и психический
опыт. В то же время человек создавал мистические представления,
отражавшие его эмоциональную жизнь. Тех, кто подвергал
сомнению его мистические представления о жизни, преследовали
и наказывали смертью. Таким образом, человек одновременно
формировал механистические, механические и мистические представления
о своей личности. Поэтому его понимание биологии
значительно отстало от умения создавать машины, и он отказался
от попыток понять себя. Созданной человеком машины было достаточно
для объяснения отправлений его организма *.
Вызван ли только отсутствием знаний этот разрыв между замечательными
производственными достижениями и биологическим
* Трагическая раздвоенность между биологической и технической
структурой, между действительно живым, с одной стороны, и автоматическим
и механистическим в человеке, с другой, ясно проявилась в
следующем событии. Ни один из индивидуумов, составлявших массы этого
мира. не хотел войны. Все они без исключения стали жертвой войны,
подобной чудовищному автомату. Но именно ригидная личность и является
этим чудовищем
пониманием? Можем ли мы предположить, что здесь реализуется
бессознательная интенция, бессознательно-произвольное отторжение
интуитивного проникновения в сущность своей структуры?
(При проведении экспериментальных исследований оргона меня
неизменно поражал тот факт, что тысячи выдающихся исследователей
не обратили внимания на атмосферный оргон.)
На поставленный вопрос существует неопровержимый ответ:
отставание нашего понимания жизни, ее механическая неправильная
интерпретация и завышенная оценка роли машины обусловливались
и обусловливаются бессознательными интенциями. Непонятно,
почему человек не мог создавать машины и одновременно
исследовать живые, немеханические явления с помощью
живых методов. Внимательное изучение поведения человека в
важных жизненных ситуациях позволяет понять природу этой интенция.
Машинная цивилизация означала для человека не только
улучшение его существования как животного; в субъективном отношении
она выполняла более существенную, иррациональную
функцию, постоянно подчеркивая, что человек не является животным,
он принципиально отличается от животного. Далее возникает
...Закладка в соц.сетях
