Жанр: Психология
Психология масс и фашизм
...листического способа производства (такие попытки неизменно
приводят к реакционной бессмыслице, например: капитализм
- это симптом человеческой алчности). Тем не менее именно
политическая психология, а не социальная экономия способна
исследовать характерологическую структуру личности в данную
эпоху, мышление и поведение человека, пути разрешения проблем
и противоречий его существования и т. д. Разумеется, она
изучает только отдельных мужчин и женщин. Если же политиче41
екая психология обрашается к исследованию типичных психических
процессов, общих для одной категории, класса, профессиональной
группы и т. д., тогда она превращается в психологию
масс.
Таким образом, политическая психология исходит непосредственно
из положений самого Маркса.
"Наши исходные предпосылки-это не произвольные предпосылки,-
это не догмы; это реальные предпосылки, от которых
можно абстрагироваться только в воображении. Это реальные
индивиды, их действия и материальные условия их жизни, как
существующие, так и возникающие на основе действий".
"Немецкая идеология"
"Сам человек служит базисом своего материального производства,
как, впрочем, и любого другого, осуществляемого им
производства. Другими словами, все условия оказывают влияние
и, в той или иной мере, изменяют все виды функций и деятельности
человека-субъекта производства и творца материальных
благ. В этой связи действительно можно доказать, что все психологические
условия и функции людей, независимо от формы и
времени их проявления, влияют на материальное производство и
в той или иной мере оказывают на людей определенное воздействие"
(выделено В. P.).
'Теория прибавочной стоимости"
Таким образом, мы не говорим ничего нового и не пересматриваем
Маркса, как это нередко утверждается. "Все психологические
условия", - это не только присущие рабочему процессу условия,
но и самые сокровенные, личные, высшие достижения человеческого
инстинкта и мысли. Другими словами, это
определение также распространяется на сексуальную жизнь людей,
социологические исследования этих условий и использование
полученных результатов для решения новых социальных
вопросов. При определённых "психологических уровнях" Гитлеру
удалось создать историческую ситуацию, от существования которой
невозможно отделаться, выставляя её на посмешище.
Маркс не мог разработать социологию секса, поскольку в то время
сексология ещё не существовала. Поэтому проблема теперь заключается
в том, чтобы включить в социологию исследование как
чисто экономических, так и сексуально-энергетических условий
и ликвидировать гегемонию мистиков и метафизиков в этой области.
Когда "идеология в свою очередь начинает оказывать воздействие
на экономический процесс", это означает, что она превратилась
в материальную силу. Когда идеология превратится в материальную
силу, т. е. как только она приобретёт способность
приводить в действие массы, тогда мы должны задать вопрос: каким
образом это произопию? Каким образом идеологический фактор
может привести к материалистическому результату? Другими
словами, каким образом теория может оказывать революционное
воздействие? Ответ на этот вопрос также должен быть ответом на
вопрос реакционной массовой психологии, т. е. этот ответ должен
внести ясность в проблему "психоза Гитлера".
Задача идеологии любой общественно-экономической формации
заключается не только в том, чтобы отразить экономический
процесс данного общества, но и (что более существенно) в том,
чтобы внедрить его основные принципы в структуру характера
людей, живущих в таком обществе. Зависимость человека от условий
существования реализуется двумя путями: непосредственно
через влияние его общественно-экономического положения и
опосредованно - через влияние идеологической структуры общества.
Другими словами, в психологической структуре человека
возникает противоречие, соответствующее противоречию между
влиянием его материального положения и влиянием идеологической
структуры общества. Например, жизнь рабочего обусловливается
его экономической ситуацией и общей идеологией общества.
Поскольку же человек, независимо от его классовой принадлежности,
является не только объектом указанных влияний, но и
воспроизводит их в своей деятельности, то его мышление и поступки
должны быть столь же противоречивыми, как и общество,
которое служит источником их возникновения. В то же время, поскольку
социальная идеология изменяет психологическую структуру
человека, она не только репродуцируется в человеке, но и,
что более важно, превращается в материальную силу, действующую
в человеке, который, в свою очередь, претерпевает определенные
изменения, и вследствие этого его действия приобретают
иной, противоречивый характер. Именно таким, и только
таким образом обеспечивается возможность воздействия идеологии
общества на экономический базис, который служит источником ее
возникновения. При рассмотрении "воздействия" с точки зрения
функционирования характерологической структуры социально активной
личности оно, несомненно, утрачивает метафизический и
психологический характер и становится объектом естественно-научных
характерологических исследований. Таким образом, утверждение
о том, что скорость изменения "идеологии" ниже скорости
изменения экономического базиса, представляется неопровержимым.
Основные особенности характерологических структур, соответствующие
определенной исторической ситуации, формируются
в раннем детстве и характеризуются значительно большей консервативностью,
чем силы технического производства. В результате
этого психологические структуры со временем начинают отставать
от быстрых изменений общественных условий, в которых
они возникли, и затем вступают в противоречие с новыми формами
жизни. В этом проявляется основная особенность так называемой
традиции, т, е. противоречия между старой и новой социальными
ситуациями.
ПРОБЛЕМА РАСКОЛА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПСИХОЛОГИИ МАСС
Теперь мы начинаем понимать, что экономическая и идеологическая
ситуация масс необязательно должны совпадать и в действительности
между ними существует значительный разрыв.
Экономическая ситуация не преобразуется непосредственно в политическое
сознание. Если бы дело обстояло таким образом, тогда
произошла бы социальная революция. В соответствии с указанной
дихотомией общественного состояния и общественного сознания
исследование общества необходимо осуществлять в двух различных
направлениях. Несмотря на производность психологической
структуры от экономического существования, для понимания экономической
ситуации необходимо применять иные методы, чем
для понимания характерологической структуры: в первом случае
- социально-экономические, во втором - биопсихологические.
Покажем это на простом примере. Когда рабочие, голодающие изза
снижения заработной платы, объявляют забастовку, такое действие
определяется непосредственно их экономическим положением.
Это относится и к голодному человеку, который ворует продукты
питания. Воровство продуктов питания голодным и
забастовка эксплуатируемых рабочих не нуждаются в дальнейших
психологических пояснениях. В обоих случаях идеология и действие
соответствуют экономическим затруднениям. Экономическая
ситуация и идеология совпадают друг с другом. Реакционная психология
обычно объясняет воровство и забастовку, основываясь на
предположении о наличии иррациональных мотивов, что неизменно
приводит к реакционным выводам. Социальная психология видит
проблему в совершенно ином свете. В объяснении нуждаются
не факты воровства голодными и забастовок, проводимых эксплуатируемыми
людьми, а причины, по которым большинство голодных
не воруют и большинство эксплуатируемых не бастуют. Таким
образом, социальная экономика может дать полное объяснение
социальному явлению, которое служит разумной цели, т. е.
удовлетворяет непосредственную потребность, отражает и делает
выпуклой экономическую ситуацию. С другой стороны, социально-экономическое
объяснение утрачивает силу в тех случаях, когда
мысли и действия человека не соответствуют экономической
ситуации, т. е. иррациональны. Вульгарный марксист и ограниченный
экономист, не принимающие психологию, бессильны разрешить
такое противоречие. Чем больше социолог ориентируется
на механицизм и экономизм, тем легче он может стать жертвой
поверхностного психологизма в области массовой пропаганды.
Вместо исследования и разрешения психологических противоречий,
присущих представителям широких масс, он либо прибегает
к лицемерию, либо объясняет националистическое движение "массовым
психозом" *. Поэтому отправной точкой массовой психологии
служит неадекватность непосредственного социально-экономического
объяснения. Означает ли это, что массовая психология
и социальная экономика преследуют противоположные цели? Нет.
Ибо мышление и действия масс, которые противоречат непосредственной
социально-экономической ситуации (т. е. иррациональные
мышление и действия), сами являются результатом предшествующей,
старой социально-экономической ситуации. Для объяснения
вытеснения социального сознания обычно обращаются к так
называемой традиции. И тем не менее до сих пор не было осуществлено
ни одного исследования, чтобы определить, что представляет
собой "традиция", какие психические элементы она формирует.
Ограниченные экономисты неоднократно упускали из виду
тот факт, что основная проблема заключается не в осознании
рабочими своей социальной ответственности (это не требует доказательств),
а в том, что препятствует развитию такого сознания
ответственности.
Незнание характерологической структуры народных масс неизменно
приводит к постановке бесполезных вопросов. Например,
коммунисты утверждают, что неправильная полигика социал-демократов
позволила фашистам захватить власть. В действительности
такое объяснение ничего не объясняет, так как именно социал-демократы
обольщали народ несбыточными надеждами. Короче
* Поскольку экономист не понимает и не принимает существования
психических процессов, термин "массовый психоз" имеет для него иное
значение, чем для нас, а именно: для нас это социальное явление огромной
социальной важности. Для него "КР. этот вопрос не имеет никакого
социального значения.
говоря, такой подход не привел к новому виду действий. Объяснение
успеха политической реакции в форме фашизма тем, что
она "запутала", "развратила" и "загипнотизировала" массы, сто.чь
же неэффективно, как и другие объяснения. Фашизм будет преследовать
эту цель до тех пор, пока будет существовать. Такие
объяснения неэффективны потому, что не предлагают выход.
Опыт учит нас, что такие разоблачения не в состоянии убедить
массы, сколь бы часто они ни повторялись. Другими словами, одного
социально-экономического исследования недостаточно. Не
будет ли точнее такая постановка вопроса: какой процесс протекал
в массах, в результате которого они не смогли понять цель
фашизма? Такие утверждения, как: "Рабочие должны осознать..."
или "Мы не поняли..." - совершенно несостоятельны. Почему рабочие
не осознали? Почему они не поняли? Вопросы, послужившие
основой для дискуссии между правыми и левыми в рабочих
движениях, также следует признать бесплодными. Правые утверждали,
что рабочие не имеют склонности к борьбе; с другой стороны,
левые опровергали это утверждение, заявляя, что рабочие
по своей сути революционны и утверждение правых свидетельствует
об измене революционным идеям. Поскольку в обоих случаях
не учитывается проблематика в полном объеме, оба утверждения
следует признать механистическими. При реалистической
оценке следовало бы указать, что средний рабочий заключает
в себе определенное противоречие, а именно: у него отсутствует
ясная очерченность как революционности, так и консервативности.
Основой его психологической структуры служит, с одной стороны,
социальная ситуация (которая готовит почву для революционных
отношений), а с другой стороны - общая атмосфера авторитарного
общества. При этом обе основы противоречат друг
другу.
Выявление такого противоречия и точное знание механизма
приведения в столкновение реакционной и прогрессивно-революционной
сторон в самих рабочих имеют огромное значение.
Это относится и к средней буржуазии. Её протест против "системы"
вполне можно объяснить, хотя с социально-экономической
точки зрения нелегко понять, почему, несмотря на ужасающее
обнищание средней буржуазии, она испытывает страх перед прогрессом
и переходит на сторону крайней реакции. Короче говоря,
средняя буржуазия также заключает в себе противоречие
между чувствами протеста и реакционными целями и содержанием.
При анализе конкретных экономических и политических факторов,
которые непосредственно привели к войне; мы не даём им
полного социологического объяснения. Дело в том, что такие факторы,
как стремление Германии накануне 1914 года к захвату железных
рудников (в Бри и Лонжи), индустриального бельгийского
центра и к расширению своих колониальных владений на Ближнем
Востоке или имперские устремления Гитлера к бакинским
нефтяным скважинам, заводам Чехословакии и т.д., - составляют
лишь часть общей картины. Несомненно, экономические интересы
немецкого империализма были непосредственными решающими
факторами, но при этом не следует преуменьшать роль психологии
масс как основы мировых войн. Необходимо задать
вопрос: как могло случиться, что психологическая структура
масс впитала империалистическую идеологию и превратила империалистические
лозунги в деяния, диаметрально противоположные
мирным, аполитичным настроениям населения Германии? Утверждение
о том, что причиной этому послужило "ренегатство руководителей
Второго Интернационала", следует признать недостаточным.
Почему бесчисленные массы свободолюбивых рабочих с
антиимпериалистической ориентацией позволили, чтобы их предали?
Боязнью последствий сознательного протеста можно объяснить
лишь незначительное число случаев. Те, кто прошел мобилизацию
1914 года, знают, что в рабочих массах царили различные
настроения: от сознательного отказа со стороны меньшинства
до странной покорности судьбе (или полной апатии) самых широких
слоев населения и вплоть до воинственного воодушевления не
только в среде средней буржуазии, но и в различных слоях промышленных
рабочих. Несомненно, в психологической структуре
масс апатию одних и энтузиазм других людей следует отнести к
исходным моментам, обеспечившим возможность войны. Психологию
масс, участвовавших в обеих мировых войнах можно понять
только с сексуально-энергетической точки зрения, которая заключается
в следующем: империалистическая идеология внесла конкретные
изменения в структуры характера рабочих масс для
обеспечения их соответствия требованиям империализма. Сказать,
что социальные потрясения вызываются "военным психозом"
или "одурачиванием масс", - значит ничего не сказать. Такие
объяснения ничего не объясняют. Кроме того, полагать, что можно
достигнуть своей цели только с помощью одурачивания
масс, - значит недооценивать массы. Дело в том, что каждый
общественный строй создает в массах своих членов психологическую
структуру, которая неооходнма ему для достижения своих
основных целей *. Без создания такой психологической структуры
в массах не могла бы состояться ни одна война. Между экономической
структурой общества и массовой психологической
структурой членов данного общества существует важная взаимосвязь,
для которой характерны две особенности: господствующая
идеология является идеологией правящего класса и, что более
важно для решения конкретных политических задач, противоречия
экономической структуры общества включены в психологическую
структуру порабощенных масс. В противном случае было бы
непонятно, каким образом экономические законы общества обеспечивают
достижение конкретных результатов только на основе
деятельности масс, подчиняющихся этим законам.
Несомненно, освободительным движениям в Германии было
известно о существовании "субъективного фактора истории" (в отличие
от механистического материализма Маркс считают человека
субъектом истории; на эту сторону марксизма опираются Ленин);
им недоставало лишь понимания иррациональных, внешне бесцельных
действий или, иначе говоря, раскола между экономикой
и идеологией. Нам необходимо объяснить, почему мистицизм
одержал победу над научной социологией. Эта задача может быть
выполнена только тогда, когда направление наших исследований
обеспечит возможность спонтанного зарождения нового типа действий
на основе нашего объяснения. При отсутствии ясной очерченности
реакционности и революционности рабочего, внимание
которого приковано к противоречию между реакционными и революционными
тенденциями, мы можем прямо указать на это
противоречие, а это должно привести к возникновению нового типа
действия, парализующего консервативные психические силы с
помощью революционных сил. Высмеивание мистицизма как "запутывания"
или "психоза" не приводит к разработке программы
борьбы с ним. Однако при правильном понимании мистицизма не*
"В каждую эпоху идеи правящего класса являются господствующими
идеями, т.е. класс, который является господствующей силой общества, также
конституирует идеологическую власть общества. Класс, который владеет
средствами материального производства, также владеет средствами
"идеологического" производства, причем те, у кого нет средств
идеологического проичводства, оказываются в подчинении у тех, кто их
имеет. Госиодствующип идеи представляют собой не что иное, как
идеалистическое выражение господствующих материальных условий, т.е.
господствующих материальных условий, выраженных в виде идей; это те
условия, которые позволили одному классу превратится в господствующий
класс, или, иначе говоря, это идеи их правителей". Маркс.
избежно будет найдено противоядие. Для выполнения этой задачи
необходимо в полном объеме понять, насколько позволяют наши
средства познания, взаимосвязь между социальной ситуацией и
структурным формированием, особенно иррациональными идеями,
которые не поддаются объяснению только на социально-экономической
основе.
СОЦИАЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ СЕКСУАЛЬНОГО ВЫТЕСНЕНИЯ
Даже Ленин отметил иррациональную особенность поведения
масс накануне и в процессе мятежа. Во время солдатского мятежа
в 1905 году он писал:
"Дело крестьян находило понимание у солдат; при одном
только упоминании о земле их глаза вспыхивали от сильного
чувства. Военная власть несколько раз переходила в руки солдат,
но вряд ли эта власть могла быть применена с достаточной решительностью.
Солдаты дрогнули. Через несколько часов после
того, как они разделались с ненавистным командиром, они освободили
остальных офицеров, вступили в переговоры с властями,
а затем подверглись расстрелу, наказанию шомполами и снова
впряглись в ярмо".
Любой мистик объяснит это поведение на основе вечной нравственной
природы человека, которая, по его утверждению, запрещает
бунтовать против божественного промысла, "авторитета государства"
и его представителей. Вульгарный марксист просто не
обращает внимания на такие явления. У него нет для них ни понимания,
ни объяснения, так как их невозможно рассматривать с
чисто экономической точки зрения. Фрейдовская концепция значительно
ближе подходит к вышеупомянутым явлениям, поскольку
рассматривает такое поведение как результат младенческих
чувств вины по отношению к фигуре отца. Тем не менее она
не позволяет понять социальное происхождение и назначение
этого поведения и поэтому не приводит к практическому решению.
Кроме того, фрейдистская концепция упускает из виду
связь между указанным поведением, с одной стороны, и вытеснением
и извращением сексуальной жизни широких масс, с другой
стороны.
Для разъяснения нашего подхода к вышеупомянутым иррациональным
массовым психологическим явлениям необходимо
вкратце очертить направление исследований в области сексуальной
энергетики, которая подробно рассматривается далее.
Сексуальная энергетика - это область исследований, которая
возникла много лет назад на основе социологии сексуальной жизни
человека благодаря применению функционализма в данной
сфере. Здесь уже сделан ряд открытий. Она исходит из следующих
предпосылок.
Маркс открыл, что общественная жизнь определяется условиями
экономического производства и классовыми противоречиями,
которые возникают благодаря этим условиям в определенный момент
истории. Владельцы средств производства редко прибегают к
грубой силе для приведения в повиновение угнетенных классов;
их основным оружием является идеологическая власть над угнетенными,
поскольку именно идеология служит главной опорой государственного
аппарата. Мы уже упоминали о том, что первой
исходной предпосылкой истории и политики для Маркса является
живой творческий человек, с его психическими и физическими
особенностями. Характерологическая структура деятельности личности,
так называемый "субъективный фактор истории" в понимании
Маркса, осталась неисследованной потому, что Маркс был
социологом, а не психологом и в то время научной психологии не
существовало. Остался без ответа вопрос: почему человек позволяют,
чтобы его эксплуатировали и подвергали нравственным унижениям,
или, короче говоря, почему он подчинялся рабству на
протяжении многих тысячелетий? Удалось выяснить только экономический
процесс, протекающий в обществе, и механизм эксплуатации.
Полвека спустя, используя специальный метод (названный
Фрейдом психоанализом), Фрейд открыл процесс, который управляет
психической жизнью. К его наиболее значительным открытиям,
вызвавшим разрушение и крутую ломку большого числа существующих
идей (событие, которое вначале вызвало ненависть
общества к нему), следует отнести целующее:
1. Сознание занимает лишь небольшое место в психической
жизни; оно само контролируется психическими процессами, которые
протекают бессознательно и поэтому недоступны для сознательного
контроля. Все психические переживания, сколь бы бессмысленными
они ни казались (например, сновидения, бесполезные
действия, абсурдные высказывания психически больных и
т. д.), имеют определенную цель и "значение" и могут быть полностью
поняты, если удастся установить их причины. Таким образом,
психология, которая в процессе вырождения постепенно
превращалась в некую физику мозга ("мозговую мифологию")
или теорию о таинственном объективном духе (Geist), вошла в область
естественной науки.
Второе великое открытие, сделанное Фрейдом, заключается в
том, что даже у маленького ребенка активно развивается сексуальность,
которая не имеет никакого отношения к размножению.
Термины сексуальность и размножение, сексуальное и генитальное
не тождественны. Критический анализ психических процессов
далее показал, что сексуальность, или, скорее, сексуальная энергия,
либидо, которая имеет телесное происхождение, является основным
двигателем психической жизни. Поэтому биологические
предпосылки и социальные условия жизни частично совпадают
Третье великое открытие заключается в том, что детская сексуальность,
в которой особое место занимают отношения ребенке
к своим родителям ("Эдипов комплекс".), обычно подавляется изза
страха перед наказанием за сексуальные акты и помыслы (в основном
из-за "страха перед кастрацией"): детская сексуальная деятельность
блокируется и вытесняется из памяти. При этом вытеснение
детской сексуальности из сферы влияния сознания не
ослабляет ее силы. Напротив, оно усиливает сексуальность и даст
ей возможность проявляться в виде различных патологических
расстройств психики. Поскольку среди "цивилизованных людей"
трудно найти исключение из этого правота. Фрейд мог сказать.
что его пациентом является все человечество.
В этой связи следует упомянуть четвертое значительное открытие,
которое заключается в том. что нравственные нормы человека
(отнюдь не божественного происхождения) обязаны своим
появлением применяемым родителями воспитательным мерам и
родительским установкам в раннем детстве. В принципе, эти воспитательные
меры оказываются весьма действенными в борьбе с
детской сексуальностью. Исходный конфликт между желаниями
ребенка и родительским подавлением этих желаний в дальнейшем
превращается в конфликт между инстинктом и моралью, протекающий
внутри самой личности. У взрослых нравственные нормы,
которые сами по себе бессознательны, функционируют вопреки
пониманию законов сексуальности и бессознательной психологической
жизни; эти нормы поддерживают сексуальное подавление
("сексуальное сопротивление") и позволяют понять широко
распространенное нежелание "раскрывать" детскую сексуальность.
Каждое из этих открытий (мы упомянули лишь те из них, которые
имеют существенное значение для нашей темы) наносит
сильный удар по основным принципам реакционной морали и религиозной
метафизики, которые отстаивают вечные моральные
ценности, полагают, что миром правит некая объективная "сила",
IS ^ 1":
а также отрицают существование детской сексуальности и ограничивают
сексуальную сферу функцией произведения потомства.
И все же указанные открытия не смогли оказать значительного
влияния, поскольку опирающаяся на них психоаналитическая
социология задержала развитие их прогрессивного, революционируюшсго
потенциала. Здесь не место доказывать это положение.
Психоаналитическая социология пыталась анализировать общество
так, как она анализировала отдельного человека, устанавливать
абсолютное различие между процессом воспитания и сексуальным
удовлетворением, рассматривать деструктивные инстинкты
как основные биологические реальности, неизменно определяющие
судьбу человека, а также отрицать существование периода
первобытного матриархата. В конечном счете, отойдя от результатов
своих собственных открытий, она причта к уродливому
скептицизму. Ее враждебность к исследованиям на основе этих
открытий имеет многолетнюю историю, и ее представители неизменно
оказывают противодействие таким исследованиям. И все же
эта позиция не в состоянии поколебать нашу решимость защищать
великие открытия Фрейда от любых нападок, откуда бы они
ни исходили.
Сексуально-
...Закладка в соц.сетях
