Жанр: Психология
Типология индивидуальности
..., компенсироваться
показным весельем на людях, а с другой - приводить к полной асоциальности,
безразличию к окружающим. Показательным признаком данной группы психопатий
являются постоянные самообвинения, чувство вины и собственной недостаточности,
возникающее даже при незначительных проступках. В подростковом возрасте
стабильных отклонений подобного рода обычно не выделяют, хотя по описаниям
здесь достаточно близок им чувствительный, или сензитивный тип акцентуаций.
Сензитивные подростки отличаются чрезмерной впечатлительностью, они пугливы,
капризны (но беззлобны), до слез чувствительны к возможным насмешкам
сверстников. В учебе старательны, но боятся любых проверок. Впрочем, подчас
они стремятся изменить и даже сверхкомпенсировать свою "неполноценность",
причем именно в тех сферах жизни (например, в общении), неудачи в которых
переживаются ими особенно остро.
3. Лабильные (эмотивно-лабильные, реактивно-лабильные) отличаются
изменчивостью настроения, его резкими перепадами по самым ничтожным поводам.
Похвала и порицание, любые внешние события вызывают немедленные эмоциональные
реакции, от чрезмерной радости до беспочвенного уныния. У них бывают "хорошие"
и "плохие" дни, что нередко зависит от капризов погоды. Лабильных часто
считают людьми легкомысленными, но это не так: они способны на глубокие
постоянные чувства к родным, близким друзьям, любимому человеку.
Понятно, что к описанным типам примыкают и собственно циклоиды (в
классификации П.Б.Ганнушкина все они объединяются в общую группу психопатий
под данным названием). Шизоиды, как отдельная группа, определяются аутичностью
в эмоциональной и познавательной сферах. Близкой к шизоидам по телесной
конституции является группа астеников: речь идет об именно "психической
астении", которую отличают два основных признака - раздражительность и
утомляемость.
4. Неврастеники (астено-невротический тип) характеризуются чрезмерной
возбудимостью, а также мнительностью в отношении своего здоровья. Частые
болезненные ощущения соматических нарушений (сердца, органов пищеварения и
др.) и повышенное внимание к ним отражают склонность к ипохондрии. Постоянные
посетители врачебных кабинетов (подчас различных и сразу нескольких),
неврастеники внушаемы и дают сильные психогенные реакции на любой возможный
диагноз. Социальная дезадаптация неврастеников проявляется в смущении и
робости, которые они могут пытаться скрыть под маской внешней развязности.
Подростки астено-невротического типа обычно вспыльчивы, однако приступы бурной
раздражительности быстро сменяются раскаянием. Часто они намеренно ищут
собеседников, но в процессе общения - быстро устают.
5. Психастеники - другая разновидность астенической группы психопатий и
отдельный тип акцентуаций (у подростков). Они отличаются чрезмерной
нерешительностью, доходящей о полной неспособности принимать какие-либо
решения. При этом длительное ожидание опасных событий в будущем (здоровье и
участь близких, собственные неудачи и т.п.) травмируют их сильнее, чем события
уже происшедшие. Постоянная тревога при необходимости выбора (даже в мелочах)
компенсируется либо уходом в воображение, излишней мечтательностью и верой в
приметы, либо - изобретением всякого рода ритуалов, выполнение которых
"необходимо" для их осуществления. По тем же причинам психастеники часто
склонны к самоанализу и рассуждениям, обстоятельным, но бесплодным.
6. Параноидная группа психопатий имеет своим главным признаком - склонность к
образованию сверхценных идей. Особое (объективно неверное, завышенное)
значение придает параноид собственной личности. Других людей он оценивает по
отношению к своим высказываниям, мыслям, поступкам. Мышление параноидных
психопатов характеризуется односторонностью, и понятное здесь резонерство (по
сравнению, скажем, с шизоидами) не отличается богатством ассоциаций. В общении
они недоверчивы, обидчивы, нередко мстительны и злопамятны. Неадекватны их
реакции на успех: в житейских невзгодах (которые нередко возникают по
собственной вине) они далеки от разочарования и остаются крайне некритичными к
себе. Среди параноидов встречаются и фанатики (так их назвал П.Б.Ганнушкин),
которые способны сделать конкретный вопрос (например, об определенной пищевой
диете) едва ли не принципом мироздания и критерием моральных оценок.
Интересно, что в подростковых типах акцентуаций характера аналог данного вида
психопатий отсутствует.
7. Эпилептоидная группа психопатий (и соответствующий тип акцентуаций)
характеризуется сочетанием трех основных признаков: а) крайней
раздражительностью, вплоть до ярости; б) приступами аффективных расстройств
(тоски, гнева, страха) и в) моральными дефектами (асоциальными установками).
Впрочем, последняя особенность может быть скрытой и обнаруживаться, напротив,
в преувеличенной гипер-социальности, в подчеркнуто строгом соблюдении
моральных норм, доходящем до ханжества. Эпилептоиды обычно очень активны,
напряженно деятельны, настойчивы и даже упрямы, в общении - эгоистичны,
нетерпеливы и крайне нетерпимы к мнениям других, резко реагируя на любые
возражения. Характерная для них страстность и любовь к сильным ощущениям
нередко выражается в отсутствии чувства меры (в азартных играх,
коллекционировании, обогащении и т.д.). Их мышление - инертно, вязко,
нечувствительно к новому опыту. Эпилептоидные подростки отличаются
аккуратностью, бережливостью, которая может переходить в жадность, ревность,
требовательность при разделении как материальных благ, так и дружеского
участия. В компаниях они стремятся к авторитарному лидерству, к власти, но
если это не удается, жестокие к слабому, они заискивают перед сильными. Охотно
упражняют свою физическую силу, тренируют ручные и др. навыки, предпочитая
заниматься ими не в коллективе, а наедине и получая при этом особое
чувственное удовольствие.
8. Истероиды (истероидный тип) отличаются, прежде всего, желанием обращать на
себя постоянное внимание, для чего часто представляют себя и других намеренно
неверно. Требующие признания, они любой ценой хотят казаться значительнее (как
лучше, так и хуже), чем на самом деле. Это стремление выражается в
эксцентричных поступках, оригинальных идеях, в рассказах о своих особых редко
встречаемых (но объективно мнимых) заболеваниях, а также в демонстративных
обмороках, припадках, попытках к суициду (как правило, "неудачных"). Их
привязанности, интересы, чувства - поверхностны и во многом зависят от
окружающих, так как рассчитаны на внешний эффект. Истероидные акцентуации
часто встречаются у подростков, сопровождаясь инфантильностью и нередко
смешиваясь с другими типами, например, гипертимным. Особую группу истероидов
составляют (по П.Б. Ганнушкину) так называемые патологические лгуны, которые
стремятся привлечь к себе внимание своей неумеренной фантазией.
9. Неустойчивые (неустойчивый тип) характеризуются полной реактивностью в
поведении, которое целиком определяется внешней социальной средой. Не имея
глубоких интересов и привязанностей, они скучают в одиночестве, но хорошо
чувствуют себя в компаниях, умеют поддержать беседу. Неустойчивые легко
внушаемы, в манере поведения часто берут пример с наиболее ярких своих
приятелей. В работе они несамостоятельны, хотя и способны увлечься ею (но
ненадолго), беспорядочны, неаккуратны и, наконец, ленивы. Неустойчивые особо
склонны к приему наркотических и подобных им средств, под действием которых
становятся, как правило, эгоистичными и жестокими, а по его окончании - горько
раскаиваются, сетуя на случайные внешние обстоятельства. Слабоволие является
основной чертой и неустойчивых подростков, оно делает их равнодушными к учебе,
к любому, требующему усилий труду, к собственному будущему и требует
постоянной, достаточно жесткой опеки.
10. Конституционально-глупые (конформный тип) - под этим названием
сгруппированы психопатические индивиды с выраженной умственной
недостаточностью. Однако это не единственный (а подчас и не главный)
отличительный признак этой группы людей, которые, кстати, могут хорошо
успевать в школе, средней и даже высшей, благодаря механическому запоминанию
материала. Более точной является вторая ее характеристика - чрезмерная
конформность, а именно - почти полное отсутствие собственной инициативы.
Представители этой группы обычно ориентируются на свое непосредственное
социальное окружение, однако не ищут в нем наиболее ярких примеров для
подражания (как неустойчивые психопаты), но стремятся думать, действовать,
"быть - как все". Неумение противостоять любому внешнему влиянию, внушаемость
и консерватизм делают их ревностными слугами общепринятых мнений, дежурной
моды и др., способными выражать банальные истины в напыщенной (нередко -
усложненной) форме и с самым торжественным видом. Умелое и точное следование
шаблону (например, модному фасону одежды или авторитетному, но, как правило,
частному, лишенному констекста, предписанию) сопровождается ощущением
собственной значительности, доходящим до горделивого самодовольства. Судьба
подростков конформного типа определяется их средой, они могут становиться
хорошими работниками (если их задания четко регламентированы), а попав в
дурную компанию - втянуты в асоциальные действия из групповой "солидарности".
Терапевтическая работа с людьми, обладающими отклонениями или акцентуациями
характера, направлена, прежде всего, на их социальную адаптацию. Основное
значение приобретает, конечно, знание "уязвимых мест" этих людей. Такие
"места", как мы видели, могут быть связаны с влиянием внешних условий или их
внутренним тревожным ожиданием (мнительностью). К первым относится, например,
отсутствие социальной поддержки со стороны ближайшего окружения (у сензитивов
и конформных), ко второму -беспокойство о собственном здоровье (у
неврастеников), в том числе - опасение "заразиться" (у эпилептоидов), или
страх перед будущим - своим и своих близких (у психоастеников). Знание
ситуаций, приводящим к болезненным расстройствам, позволяет моделировать
благоприятные условия для нормальной жизни этих людей или их окружения. Так,
если эти расстройства чисто реактивного характера, то нужно создать атмосферу
доброжелательного, устойчивого социального отношения (для сензитивов и
лабильных), допускающую смену основной деятельности (для гипертимиков), или,
напротив, ее нормативную регламентацию (для неустойчивых). Если же отклонения
и акцентуации характера имеют активные "природные" проявления (как, например,
у параноидов и эпилептоидов), можно предупредить их нежелательные социальные
последствия с помощью соответствующих фармакологических воздействий.
Завершая характеристику описательного подхода к анализу индивидуальности,
можно выделить три его основные особенности.
Первая из них состоит в том, что реальность различных типов индивидуальности
раскрывается перед исследователем (и понимается им) как непосредственная
природная данность, существующая как бы "сама по себе". Не только потому, что
она "живет" по своим законам, неизвестным эмпирику и независимым от него
(хотя, быть может, именно поэтому индивидуальных типов характера достаточно
много). Эта реальность представляется независимой от конкретного человека,
которому дан тот или иной характер. Такие теоретические допущения имеют
закономерные следствия в организации индивидуальной терапии. Терапевт (да и
сам пациент) пытаются либо приспособиться к неподвластной им натуре, подбирая
адекватные внешние условия, либо изменить ее, но также извне - путем
внепсихических (например, фармакологических) влияний. Заметим, что при этом
исследователь остается лишь участливым наблюдателем и выделяемые им
эмпирические закономерности не имеют отношения к нему самому, и их последствия
- происходят не с ним.
Вторая особенность касается представления о нормальной индивидуальности, т.е.
о том, от чего отклоняется характер и с чем он сравнивается. В данном случае
"норма" может быть получена путем статистического усреднения всех названных
индивидуальных различий и является совершенно условным понятием.
Действительно, поскольку совместить, найти промежуточный образец для столь
многообразных индивидуальных отклонений, акцентуаций не представляется
возможным, постольку так называемого "нормального характера" (по утверждению
П.Б. Ганнушкина) просто не существует. Точнее, подобное усреднение и давало бы
в результате - отсутствие характера, так как быть "бесхарактерным", значит не
иметь никаких отличительных особенностей, что эмпирически - действительно
пустая абстракция.
Третья особенность состоит в том, что в эмпирическую совокупность черт,
составляющих ту или иную группу отклонений и акцентуаций, помещаются любые
характеристики независимо от их функционального назначения и происхождения.
Основные, базовые черты соседствуют здесь с различными своими модификациями, а
их набор в целом разделяется, как правило, на черты первичные, т.е.
врожденные, конституциональные, и вторичные, полученные при жизни. Полное же
функциональное объяснение черт и их сочетаний (зачем и почему они складываются
именно так), по существу, не входит в задачу исследователя, хотя и может иметь
место в подходящих конкретных случаях.
Перечисленные особенности эмпирико-описательного, а по способу анализа -
индуктивного подхода позволяют отличить его от подхода дедуктивного,
направленного на выделение общих принципов построения типологии
индивидуальностей. Не просто описать индивидуальные типы, но понять, объяснить
необходимые закономерности их существования и, тем самым, раскрыть перед
человеком возможность управления собственной индивидуальностью -такова общая
цель этого подхода, к изложению которого мы и переходим. Понятно, что такая
цель определяется радикально иными научно-теоретическими практическими
установками.
Дедуктивный подход к типологии индивидуальности и его терапевтические
последствия
Для дедуктивного подхода и связанных с ним способов психотерапии, во-первых,
изучаемая реальность не обособлена от исследователя, она включает в себя и его
собственные индивидуальные черты. Открываемым в ней закономерностям
подчиняется теперь не кто-то "другой", но, как и любой человек, "ты сам".
Принципиальным становится положение о том, что каждый конкретный человек
способен (подобно исследователю) на попытку понять объективные закономерности
своего индивидуального развития и использовать их как средства овладения,
управления им. Суть терапевтического воздействия сводится не к индивидуальным
мерам приспособления к среде, но к возможности самостоятельной активной
перестройки индивидуальности и соответствующих способов поведения. Тем самым,
данный подход имеет дело не с пациентом - объектом внешнего воздействия,
призванным изменить его "природу", но с субъектом - человеком, который может
изменить себя сам.
Во-вторых, дедуктивный подход к построению индивидуальных типов предполагает
понятие нормы, причем такой, которая безусловно существует, должна
существовать. Определение нормы и составляет искомые принципы организации
различных типов характера, условия их становления. И, в-третьих, выделение
конкретных индивидуальных черт того или иного типа связано с объяснением их
необходимого назначения и генеза, вне понимания которых оно утратило бы всякий
смысл.
Дедуктивный подход нередко называют теоретическим. Однако подобные "теории" не
только не могут быть созданы без опоры на реальность5, но имеют совершенно
особый для научных открытий статус: они сразу становятся основой для системы
средств организации поведения человека в повседневной жизни. Ведь обращение к
человеку, способному к самостоятельным изменениям, и является совершенно
особым. Предполагается, что у него уже есть (их не может не быть) какие-то
средства самоопределения, и задача исследователя - помочь ему осознать эти
средства, раскрыть их на новом уровне и научить заново пользоваться ими.
Интересно, что и само языковое выражение "теоретических" утверждений
становится особым, метафорическим. В принципе понятное даже для непосвященных,
их содержание может озадачивать ученых-эмпириков, требующих прямого описания
фактов. Происходит это потому, что содержательные определения характера и их
следствия направлены не на описание психической реальности как таковой, но
являются предписаниями, правилами ее активного построения.
Яркой исторической иллюстрацией может служить определение характера и
темперамента у одного из основателей названного подхода - немецкого философа
Канта, которое интересно представить именно через его "неожиданные" житейские
следствия.
Так, Кант настойчиво утверждает о принципиальной невозможности смешения типов
характера (и темперамента), как разных способов поведения, чувствования в
обыденной жизни (хотя, если понимать типы эмпирически, с их смешением мы
встречаемся - почти в каждом из нас - сплошь и рядом). Отсюда, он считает
также невозможным построение своего характера путем отбора и сочетания -
"селекции" -наиболее положительных черт других людей, подобно желанному, но
невероятному "выращиванию" жениха для известной гоголевской невесты6. Наконец,
согласно Канту, вообще не стоит рассчитывать на то, будто характер можно
сформировать постепенно, по частям, он возникает (если возникает) только сразу
(что, казалось бы, тоже не соответствует житейским представлениям).
Очевидно, что все эти утверждения о характере имеют определенный
иносказательный смысл. Если нам удастся его раскрыть, мы поймем, что по Канту
характер - целостное образование, которое не является даром природы, но
формируется самим человеком в результате специального направленного усилия,
что требует полной ответственности и самостоятельности. "Просто иметь
характер, - писал Кант, - значит обладать тем свойством воли, благодаря
которому субъект делает для себя обязательными практические принципы, которые
он собственным разумом предписывает себе как нечто неизменное"7. Конечно,
поскольку человек не имеет полного знания всех возможных жизненных ситуаций,
никто не гарантирует ему адекватности, "правильности" собственных
принципиальных поступков всегда и везде, но именно поэтому они должны быть
поступками по правилам.8 Да и сам характер не обретается человеком однажды и
навсегда, он утверждается (и в этом смысле - как бы возникает) каждый раз
заново при очередных жизненных испытаниях как средство и результат
самостоятельного сознательного усилия по созданию (или перестройке) своей
индивидуальности.
Интересно, что знания о природных телесных основах характера также получают в
дедуктивном подходе свое второе рождение. Так, хорошо известные черты основных
видов темперамента становятся у Канта именно типами, т.е. устанавливаются с
логической необходимостью, как четыре "силлогистические фигуры". Они выводятся
путем последовательного сочетания двух бинарных различений: во-первых, это
темпераменты чувства и деятельности, во-вторых, их связи с возбуждением или
ослаблением "жизненной силы"9. Не конкурируя с эмпирическим знанием
индивидуальностей, дедуктивный подход обосновывает его, дополняя при этом
важным и житейски ясными практическими следствиями. Так, при мысленном
соединении базовых типов темперамента становится понятно, что они либо
противодействуют друг другу (как, например, сангвинический -меланхолическому),
либо нейтрализуются (подобно "слитию" в одном и том же акте добродушного
веселья сангвиника с грозным гневом холерика). И "если одно из этих двух
состояний в одном и том же субъекте должно смешаться с другим, -отмечает Кант,
- то получаются только причуды и капризы, а не определенный темперамент"10.
Таким образом, следуя дедуктивному подходу, исследователь стремится выделить
характеры как общие способы поведения человека, то, что древние называли
"модус вивенди" - способ существования, взаимодействия с миром. Такие способы
должны быть соотнесены между собой, составляя возможно полную их картину и
построение типологии становится тем самым раскрытием принципиальных законов
психической жизни. При этом исследователь не страшится использовать устойчивые
житейские представления о том, что руководит человеком и определяет разные
способы его поведения, он не отвергает этих представлений, но дает им новое
осмысление.
Житейская психология издавна выделяла общие типы людей - по преобладанию у
каждого из них определенной психической функции. "Эмоции", "разум", "воля" -
таковы известные основы этих функциональных типов. Наиболее устойчивым,
сохранившимся до наших дней, является разделение людей на "эмоциональных" и
"рациональных", которое нередко оформляло и результаты научных исследований.
Например, одним из итогов изучения нервной деятельности было определение И.Н.
Павловым "художников", "мыслителей" и людей "гармонического" типа по
преобладанию у них первой или второй сигнальной системы или их равновесию.
Попытку раскрыть психологическую основу разделения "чувства" и "разума" как
общих способов человеческого поведения предпринял швейцарский психолог К.-Г.
Юнг. Такой основой стала, как мы уже знаем, общая ориентация, или установка
человека на мир или на себя. Новые названия двух соответствующих
психологических типов - экстраверт и интроверт - входят сейчас не только в
научный, по и в житейский обиход. Для правильного их понимания полезно
проследить сам путь к построению данной типологии, представив его по отдельным
шагам. Первым шагом было осмысление многочисленных наблюдений в собственной
терапевтической практике, а также эмпирических описаний индивидуальности в
истории философии, этики, литературы. Юнг как бы набирает две общие группы
людей, которых ученые, философы, моралисты радикально отличали друг от друга.
Привлекаемый им материал богат и разнообразен: в каждую из этих групп попадают
мыслители (Платон и Аристотель), мифологические фигуры (Дионис и Аполлон),
представления о сентиментальном и наивном поэте у немецких романистов и др.11,
Причем каждая из групп тяготеет либо к "эмоциональному", либо к
"рациональному" полюсам. Важно, однако, выделить общее для обеих групп, связав
их единым принципом и тем самым, определить типологические различия между
ними. Этим общим принципом стал тип отношений между субъектом и объектом.
Логически возможны два этапа этих отношений: либо субъект направлен к объекту,
который притягивает его, подобно магниту, либо, напротив, субъект направлен на
себя, и тогда сам, как магнит, изменяет и перестраивает объект. Это и есть две
основные психологические установки или, выражаясь житейски - две разных
психологии: экстравертированная и интровертировання. Они позволяют объединить
в целое, с одной стороны, эмоциональную непосредственность и восприимчивость,
интерес и внимание к людям и т. д., а с другой - систематичность в мыслях,
чувствах, поступках, рациональность и "эгоцентризм".
Интересно, что Юнг считал открытое им различие давно известным естественным
фактом, поясняя его уже существовавшими аналогиями. Так, Гете сформулировал
всеобъемлющий, ставший символом принцип систолы и диастолы - двух
противоположных механизмов работы сердца: движения концентрации, отделения
энергии от внешних объектов и распространения собственной энергии по
направлению к ним. Аналогичны представления о двух физических силах -
центростремительной и центробежной, и о возможных путях приспособления
биологических видов к окружающей среде - либо повышенной плодовитости при
слабой защите и малой продолжительности жизни отдельной особи, либо
многообразия ее средств самосохранения при незначительной плодовитости.
Второй шаг заключался в понимании того, что обе названные установки являются
равно необходимыми для обеспечения нормальной психической жизни. Ведь систола
и диастола, только взятые вместе, составляют полный сердечный цикл, дополняя
друг друга в поочередной ритмичной смене. Тем самым экстравертированная и
интровертированная направленность должны сочетаться в каждом человеке.
Возможность такого сочетания открыл принцип компенсации сознательных установок
субъекта - установками, не открытыми его сознанию. Тогда индивидуальный тип
отдельного человека, например, экстраверта, определяется относительным
перевесом установки на объект в его осознанной повседневной жизни и наличием
бессознательной интровертированной установки, которая может заявлять о себе в
"неожиданных", "нетипичных" отвержениях почитаемого объекта.
Третьим шагом стало расширение списка психических функций, который, как
правило, сопутствует экстра- и интровертированному типу, отличая их друг от
друга. Так, экстраверт, помимо эмоциональности характеризовался теперь
чувствительностью (или сенсорностью) и интуитивностью - в противовес
рациональному интроверту. Тем самым четкая эмпирическая очерченность
психических особенностей выделенных общих типов стала терять свою
определенность.
Четвертый, последний, шаг состоял в разделении "установочных" функциональных
типов. Видимая связь эмоций и мышления с экстра- и, соответственно,
интроверсией является лишь данью житейской традиции. Напротив, общие установки
(на мир и на себя) и психические функции (эмоции, мышление, сенсорика,
интуиция) - это два разных измерения человеческой индивидуальности. Иначе
говоря, человек является экстравертом или интровертом независимо от того,
какая именно ко
Закладка в соц.сетях
