Жанр: Психология
Культура безумия
С.Р.Петросян
Культура безумия.
Проблема популярности психоактивных веществ.
Copyright: Редактор: Пешков Сергей Корректор: Колосова Светлана Переводчик
цитированной литературы: Генова Татьяна (©) С. Р. Петросян, 1998
ОТ АВТОРА
ПРЕДИСЛОВИЕ
ВВЕДЕНИЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРОБЛЕМА ПОПУЛЯРНОСТИ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ
ПСИХОАКТИВНОЕ МЕНЮ
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ГАЛЛЮЦИНОГЕНОВ
ПСИХОДЕЛИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
КРАТКИЙ ПЕРЕЧЕНЬ ИЗУЧЕННЫХ ГАЛЛЮЦИНОГЕНОВ
АНАЛИЗ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ОБЕЗЬЯНАМИ?
АРХАИЧНАЯ ДУХОВНОСТЬ
ДОБРО И ЗЛО
ВЕЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
ТРАНСПЕРСОНАЛИЗМ ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
ПРИСТРАСТИЕ
СИЛА СМЫСЛОВ
БИПОЛЯРНЫЙ МЕНТАЛИТЕТ
ДУХОВНЫЙ ЭГОИЗМ
ПСИХОДЕЛИЧЕСКИЙ ОПЫТ
ПСИХОДЕЛИЧЕСКОЕ "БЕЗУМИЕ"
ЧТО ДАЛЬШЕ?
ИСТОРИЯ КОНОПЛИ
МЕДИЦИНСКИЙ АСПЕКТ УПОТРЕБЛЕНИЯ МАРИХУАНЫ
МАРИХУАНА И КУЛЬТУРА
ПСИХОДЕЛИЧЕСКАЯ УТОПИЯ ИСТОЧНИКИ ЦИТАТ
Степан Романович Петросян - родился в 1968 году в Москве, закончил
филологический факультет Московского Педагогического Государственного
Университета им. В. И. Ленина. В настоящий момент является сотрудником
аспирантуры кафедры Общей психологии МПГУ.
Посвящается моим родителям - Ирине и Роману...
ОТ АВТОРА
Дорогой читатель! Устраивайся поудобнее, чтобы отправиться в мир опасных
идей вместе с безумным писателем, который отведал запретных зелий и сошел
с ума... У тебя есть возможность получить почти полное представление о
том, как это происходит, не обращаясь к тем же средствам, чтобы не
рисковать душевным покоем и не нарушать закон.
Так сложилось, что несколько лет моей жизни были посвящены курению
конопли, поеданию псилоцибиновых грибов и общеизвестных "марок". Я
вернулся из этого "путешествия" социально дезориентированным человеком, и
все-таки оно не прошло для меня даром. До экспериментов с галлюциногенами
я вовсе не планировал связать свою судьбу с чтением исследовательской
литературы. Книги Т. Маккенны, С. Грофа, В. В. Налимова, К. Наранхо,
других мыслителей и, конечно, сам психоделический опыт явились для меня
таким же открытием, как обретенная вера для закоренелого атеиста,
измученного внутриличностной конфронтацией. Идеи лечат людей, а хорошие
книги по-прежнему остаются единственным (и для всех открытым) раем на
Земле, который многие, к сожалению, не успевают заметить в погоне за
игрушками технологической цивилизации. Психоделический опыт помог мне
также понять, что современная наука ни в чем не противоречит вере. Являясь
своего рода "практической магией" материалистов, наука становится религией
для тех людей, чье сознание обладает духовным измерением и не терпит догм.
Когда-то я сочинял песни... Несколько лет я объяснял слушателям их ПРЕДИСЛОВИЕ
Даже самые неосведомленные читатели наверняка знают, что после знакомства
с запрещенными психоактивными снадобьями к отказу от них в дальнейшем
склоняются лишь единицы. Это во многом определяет категоричность
общественного мнения по вопросу наркотиков. Судьба большинства нарушителей
табу брошена на произвол в полном смысле слова - им грозит тюрьма (за
хранение, перевозку нелегальных зелий и т.д.), вокруг них складывается
специфический круг знакомств, не способствующий социальной адаптации, они
бывают одержимы и продают все только ради того, чтобы "полет" не
прерывался, они гибнут от передозировок, некачественных препаратов или
грязных шприцев, если пользуются инъекциями. Значительное число людей,
оказавшихся в тяжелой наркотической зависимости (как правило, это
потребители морфия, героина и других синтезированных компонентов опийного
мака), хотят избавиться от пристрастия, но врачи не могут предложить им
никакой достойной альтернативы - большинство пациентов сознательно
возвращаются к старому.
Как показывает практика, возможность изменения свойств сознания почему-то
привлекательна для наших современников, и все методы психотерапии
оказываются бессильны повлиять на их склонность регулярно переживать
подобный эффект. По всей видимости, природа этой загадочной тяги у
некоторых людей столь же инстинктивна, как и потребность в обычном
питании, и я не могу сказать, что эти люди в чем-то неполноценны.
Вспомните Михаила Булгакова, Владимира Высоцкого, Джо Дассена, Эдит Пиаф,
Мерилин Монро и многих других, чьи привычки мы не привыкли обсуждать...
Что это - болезнь или естественная человеческая нужда, традиционно
подавляемая культурой?
В то же время есть весьма эффективный способ помочь пристрастившимся и
предупредить потенциальных жертв героина и водки. И хотя в России еще не
совсем понимают, при чем тут легализация "травки", целый ряд европейских
стран уже имеет подобный опыт. Прежде всего, тем, кто нуждается в
регулярном переживании измененных состояний сознания, государство может
позволить легально приобретать психоактивные продукты конопли. Это
особенно важно для пристрастившихся к опиатам и алкоголю: законность
марихуаны значительно увеличит желание этих людей расстаться с опасными
зельями и соответствующим образом жизни.
По мнению многих ученых, привычка к анаше обладает рядом особенностей,
которые делают ее в некотором смысле более предпочтительной, чем
пристрастие к табаку (никотинизм - типичная наркомания, требующая
чрезмерно частого приема препарата уже вовсе не для эйфории, а по
требованию приученного организма). При умелом употреблении марихуана
эффективно снимает психическое напряжение, не угнетая мыслительных
процессов и не отравляя организм. Кроме того, активные компоненты конопли
- ТГК {тетрагидро-каннабиолы) - обладают свойством обратной толерантности,
то есть, регулярный прием препаратов каннабиса не приводит к увеличению
дозы - и даже наоборот: опытный потребитель ощущает заметный эффект от
очень небольшого количества "травки", которое обычный человек не
почувствует. Курение марихуаны может быть прекращено без проявлений
абстиненции независимо от стажа курильщика, чего не скажешь о пристрастии
к никотину. Смолы табака токсичны, и привычка к нему чревата тяжелыми
последствиями для здоровья человека.
Конопля же издревле использовалась в качестве питательной и полезной пищи
(в славянской традиции - конопляные лепешки), сорта с повышенным
ВВЕДЕНИЕ
Принято считать, что пристрастие к алкоголю и наркотикам обусловлено
химическими процессами, связанными с адаптацией организма к тем или иным
психоактивным веществам. Пристрастию предшествует склонность личности к
переживанию опьянения. Подобная привычка возникает отчасти из-за
неблагоприятной социальной среды, где рос человек, отчасти из-за тяжелой
внутриличностной конфронтации, которую хочется любой ценой преодолеть,
отчасти - не понятно из-за чего. Вроде все есть у человека - и талант, и
успех в придачу, а он все туда же... Попробуем присмотреться к этой
странной человеческой нужде, чтобы прояснить вопрос, который интересует и
наркологов и культурологов: насколько глубоко присуща нам эта склонность?
Ведь подавляющее большинство полноценных людей время от времени остро
ощущает в себе странную потребность опьянеть, на время забыть о социальной
обусловленности, нарушить ход мыслей или, выражаясь научно, изменить
состояние сознания.
Дело в том, что изменение свойств сознания помогает нам почувствовать себя
в ином качестве: освободиться от стереотипных психических реакций, стать
непосредственнее в общении и выражении своих чувств. Словно исчезает
пропасть, разделяющая внутренний мир индивида и социум: невротические
привычки отступают, мышление становится яснее и образнее, восприятие -
глубже и чувственнее, подобно детскому мироощущению. Вот как описывает
свой юношеский опыт алкогольного опьянения австрийский психиатр К.Г.Юнг:
Не было больше разделения на внешнее и внутреннее, не было больше "я" и
"они", "номер 1" и "номер 2" больше не существовали. Осторожность и
робость исчезли, земля и небо, вселенная и все в ней, что ползет, летает,
вращается, падает и взлетает, - все слилось и все было едино. Я был
постыдно, чудесно и увлекательно пьян {3, с. 84}
Возможность преодоления стереотипов мышления интересна каждому, а для тех,
кто подвержен депрессиям и не видит путей решения внутриличностных
конфликтов, психоактивные вещества становятся своеобразным "окном" в мир
внутренней гармонии и согласия с окружающими; и никакие предупреждения об
опасности подобного образа жизни не действуют. Дальнейшая судьба человека,
ступившего на этот путь, во многом будет зависеть от особенностей его
мировоззрения и выбора опьяняющих снадобий.
К примеру, избавление опиомана от "ломки" вовсе не означает исчезновения
желания вновь употреблять наркотик в дальнейшем. Для врачей, владеющих
широким арсеналом средств, нейтрализующих абстинентный синдром, физическая
зависимость не представляет проблемы, А вот психологическая
заинтересованность в подобных ощущениях является практически непреодолимым
препятствием для наркологов традиционного направления.
К сожалению медицинская статистика красноречиво говорит о минимальной
излечиваемости наркомании и не оставляет больным почти никаких шансов на
спасение... Оказывается, что психологическая зависимость от наркотиков
значительно сильнее физической, к тому же она имеет печать индивидуальных
особенностей больного... Деньги, связи, врачи бессильны, если внутренний
мир личности расколот на части, когда в одном человеке одновременно живут
и палач, и жертва {10, с. 5-6).
Ниже мы подробнее обсудим вопросы формирования психологической зависимости
от наркотических средств, а пока заметим, что использование измененных
состояний сознания для самолечения душевных проблем испокон веков было
распространено в виде традиции потребления легальных и нелегальных
опьяняющих веществ.
Не секрет, что в список запрещенных веществ внесены препараты, которые не
вызывают физическую зависимость. Почему? Не столько разрушительное
воздействие на организм, сколько наше неумение контролировать привычку
потребления этих препаратов является главной проблемой во взаимоотношениях
человека и психоактивной пищи. Для значительной категории людей любые,
хоть как-то изменяющие сознание, снадобья становятся ежедневным, а то и
ежечасным "питанием", которое уже не так просто исключить из рациона.
Как объяснить психологическую тягу к опьяняющим веществам? Оказывается,
само по себе изменение свойств сознания имеет некую познавательную
ценность: человек получает возможность покинуть привычный наблюдательный
пункт в собственном внутреннем мире и оглядеться с новой экзистенциальной
позиции. Едва ли существуют более яркие ощущения, чем освобождение
глубинного "Я" от смысловой обусловленности обыденного сознания. Подобно
змее, сбрасывающей кожу, эго снимает шелуху прилипчивых стереотипов
мышления. В такие моменты нам присуща удивительная внутренняя целостность
и самодостаточность. Но за это приходится платить высокую цену. Мы
начинаем понимать, что же на самом деле мешает чувствовать себя так
всегда. Увы - наша сопричастность миру, точнее, неполноценность нашего
бытия в нем, дефицит положительных эмоций, получаемых от существования.
Вот что чувствует человек после возвращения в обыденное состояние
сознания. Одержимость веществом - одно из возможных проявлений невроза,
вызванного этим дефицитом и свойственного многим из нас. Как же так?
Цивилизация накормила и одела почти все население планеты, изобрела
телефон и автомобиль, делает все возможное для удобства и удовольствий
человека, а у него, видите ли, "дефицит положительных эмоций"... Этот
дефицит вызван неудовлетворенностью базисной психологической потребности
человека - потребности в безопасности. Источник единой для большинства из
нас тревоги носит не менее фундаментальный характер, хотя часто не
осознается как опасность, а считается очевидной нормой. Мне кажется,
причина в распространении атеизма.
"Если Бога нет, значит я - Бог!" - рассуждают герои Ф. М. Достоевского,
похожие на современных атеистов. Но до какой степени можно быть
равнодушным к миру, собранному из хаоса физико- химических процессов? До
какой степени можно возненавидеть этот мир, особенно, человеку тяжелой
судьбы, если поверить в метафизическую бессмысленность всего
происходящего?
Отказываясь от представления об одушевленности окружающей
действительности, отказываясь от веры в сверхъестественное, индивид
обрекает свою внутреннюю глубинную сущность (душу) на исчезновение. И чем
бы его не развлекала цивилизация, отношение к жизни будет изначально
пессимистичным. Эта ошибка в системе наших представлений позволяет
расцвести целому "букету" расстройств личности и сосет силы из
подавляющего большинства людей на протяжении всей бессмысленной жизни.
Измененные состояния сознания - древнейший способ побывать в том
измерении, где становится зримой смысловая обусловленность Мира, где
мистика наполняет каждую мысль, каждый вздох человека. Нет ничего более
притягательного для современных людей, чем подобный опыт. И хотя в рамках
материалистической доктрины он обесценен ярлыком "психическое
расстройство", это не останавливает ни наших пьющих сограждан, ни тех, кто
преступает закон о наркотиках, ни детей, нюхающих клеи, лаки и
растворители. Правда, мало кто из них понимает, о чем идет речь, и
отсутствие культуры потребления опьяняющих снадобий - дезинформация,
неправильный выбор препаратов, отсутствие соответствующих традиций,
ритуалов ставят нарушителей табу в гибельную атмосферу социальной
изоляции.
Конечно, не все удовлетворяют духовный голод (неосознаваемую потребность
внутреннего роста) опьяняющими зельями. Многие научились компенсировать
внутренний вакуум одержимостью в других стереотипах поведения:
криминальные расстройства личности, влекущие грубые преступления против
свободы других, аферизм, садизм (в т. ч. "вампиризм", стервозность),
азартные игры, обжорство, гиперсексуальность и т. д. За этими отклонениями
выстраиваются иной раз целые концепции эго-справедливости в представлениях
одержимого собой человека. Деньги в опытных руках - это тоже власть...
Деньги позволяют менять Мир, тем самым повышая степень присутствия их
обладателя в окружающей действительности (удовлетворяя все ту же
экзистенциальную неполноту современного человека). Такой социальный
механизм исправно стимулирует внешнюю активность индивида, но если его
внутренний мир содержит трещину, человек не станет счастливым и
полноценным даже при толстом кошельке. Важно отметить, что подобные
"трещины" многие привыкли считать нормой: одержимый охраняет свой
"пунктик", считая его неотъемлемой частью собственной персоны. Когда такой
человек приобретает власть или деньги, никакая сила не затащит его к
психотерапевту: он будет по- прежнему кормить свой невроз, окружая себя
опасными обстоятельствами, покупая новые сферы влияния, наркотики, оружие,
проституток...
Однако есть такие, которые "не теряют головы", не одержимы зельями,
разумно распоряжаются деньгами и при этом невозмутимо доброжелательны.
Психическое благополучие этих людей определено одной важной особенностью -
в их сознании присутствует надличностная наблюдательная позиция, откуда
они могут изучать свое эго. Они подчинены объективным общечеловеческим
смыслам - они духовны.
Духовность - это способность личного, интимного отождествления с Миром, с
теми смыслами человеческого существования, которые принято называть
Нравственным Законом. У каждого народа свой орнамент смыслов бытия -
христианский, исламский, буддийский или неопределенно-мистический... Как
мы увидим в дальнейшем, в этом разнообразии много общего, и стоит только
захотеть понять друг друга, чтобы наши отличия из предмета споров
превратились в самобытные национальные узоры на общем фундаменте твердой
веры в то, что мы не случайны в этом Мире, что метафизика нам нужна для
объединения всего планетарного qnnayeqrb`, для исполнения эволюционных
задач человечества, а вовсе не для корысти религиозных функционеров.
Однако невозможно пережить интимное единение с материальным миром, где
люди противопоставлены неодушевленной вселенной, случайно возникшей из
хаоса. К несчастью, большинство видит се именно такой. Считая атеизм
нормальным состоянием сознания, мы исключаем из системы наших
представлений важнейшую смысловую конструкцию, являющуюся необходимым
условием человеческого здоровья - представление о личностном начале Мира -
идею Бога. Вот, что писал в 1922 году В. И. Ленин: "Миллион грехов,
пакостей, насилий и зараз физических - гораздо менее опасны, чем тонкая,
духовная, приодетая в самые нарядные Идейные "костюмы, идея боженьки
"{Полн. собр. соч., т. 48, с. 227}. Идеологи материализма противопоставили
духовному мировоззрению "здоровый" эгоизм, обеспечивающий выживание в
условиях борьбы и конкуренции. При этом качество жизни людей существенно
поменялось: грехи, пакости, насилие и заразы не замедлили заменить идею
Бога. Не имея возможности занять надличностную ролевую позицию (то есть,
отождествиться с образом, превосходящим по важности структуру эго),
человек словно пребывает в плохом сне и не осознает подлинности своего
существования. По этой причине атеисты крайне беспокойны, враждебно
смотрят на окружающий мир и одержимы дезинтегрированными компонентами
своего сознания (субличностями).
"...Откуда появляется символ или идея Бога? - пишет наш соотечественник,
выдающийся философ М. Мамардашвили. Человек в отличие от барона
Мюнхгаузена не может вытащить сам себя из болота. Нужна кокая-то точка..."
{22, с. 25}. Наше эго не может развиваться и осваивать новые измерения
сознания пока в нем нет представления о чем-то сверхъестественном или
сверх- опытном. Символ Бога и есть та самая точка, благодаря которой
происходит внутренний рост. Когда эго - комплекс представлений о своей
уникальности - занимает подчиненное положение в сфере сознания человека,
"одержимость собой" ему не грозит. Но когда эго убеждено в собственном
главенстве в окружающем его поле смыслов, малейшая провокация обнаруживает
его "хозяйскую" несостоятельность. Эти же ментальные привычки (или
стереотипы "недуховного" самоанализа) создают проблемы и во
взаимоотношениях человека с психоактивными веществами.
Среди тех, кто ни во что не верит и уже не хочет верить, потребность
внутренних перемен особенно сильна, но часто неосознаваема, поэтому
распространены разрушительные способы употребления опьяняющих веществ -
наркомания, запои, курение по пачке сигарет в день и т.д. За отказ от
сакрального использования правильно выбранных снадобий в качестве
инструментов самоисследования и духовной практики, как это было у наших
предков, мы платим собственной одержимостью и в отношениях с веществами, и
в социально-правовых взаимоотношениях.
Судя по всему, то ощущение раскрытости, которое посещает людей в
измененных состояниях сознания, достойно более пристального внимания. Если
с развитием благосостояния и образованности людей потребность в
психоактивных веществах не ослабевает, а превращается в социальную
проблему, значит что-то me так. Значит, нам необходимо искать достойное
культурное оформление данной человеческой нужды, а не прятаться от нее за
общественное табу. Однако мы боимся признать психологическую ценность
экстатических переживаний, так как за этим последует переоценка
представления о порочности употребления опьяняющих веществ. А за
переоценкой немедленно возникнет вопрос о правильности табачно-алкогольной
диеты, которую выбрала для себя цивилизация. Вот над этими проблемами мы и
поразмышляем ниже.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Если вы намеренно
избираете меньшее, чем
то, на что вы способны,
то я предупреждаю вас: вы
будете глубоко несчастны
до конца своей жизни
А.Маслоу
ПРОБЛЕМА ПОПУЛЯРНОСТИ ПСИХОАКТИВНЫХ ВЕЩЕСТВ
В контексте традиционных представлений о чужеродности наркотизма основным
направлениям развития современной культуры, стремление к потреблению
психоактивных веществ в цивилизованном обществе должно ослабевать. Однако
пока можно говорить лишь об увеличении потребительского спроса как на
легальные, так и на запрещенные препараты. С одной стороны, это
свидетельствует о "падении нравов", о тяжести культурных последствий
социальных перемен нашего столетия, об ослаблении ценностных категорий
человеческого существования перед лицом всеобщей технологизации и ухода
духовного мировоззрения из жизни большинства людей. Потребность в
подобного рода ощущениях можно рассматривать как стремление покинуть
обыденное состояние сознания со свойственной ему озабоченностью и
неудовлетворенностью.
С другой стороны, появлением опасных психоактивных веществ мы обязаны
научно-техническому прогрессу. Курение опия, равно как и жевание листа
коки далеки по своим последствиям от привычки употребления морфия, героина
или кокаина. Когда в середине XIX века благодаря успехам органической
химии были синтезированы эти вещества, их использовали для обезболивания.
В XX веке морфий и кокаин уже широко используются здоровыми и полноценными
людьми для достижения эйфории. Одновременно с декларацией человеческого
всемогущества и богоборческими общественными тенденциями появляется
загадочное понятие "пристрастия", словно досадное напоминание об
иллюзорности свободной воли сверхчеловека новой эпохи. С этого момента
популярность наркотиков лавинообразно растет, пугая обывателей и открывая
властям новые, тщательные скрываемые рычаги управления народными массами.
Впервые люди оказались лицом к лицу перед фактом загадочной, непреодолимой
тяги человеческой психики к измененным состояниям сознания, опыт
переживания которых так мало знаком западной цивилизации.
К середине двадцатого столетия в этой области происходят важные перемены,
связанные с возникновением интереса к психоделическим растениям н грибам.
Синтез активных компонентов спорыньи позволил получить ЛСД - препарат, по
действию очень похожий на древнейшее шаманское снадобье - псилоцибиновые
грибы, которые к тому времени были уже хорошо известны среди ботаников и
антропологов. Схожий эффект обнаружили вещества, содержащиеся в кактусе
пейот, кустарнике ибога, деревьях вирола, гигантская рута, нескольких
видах тропических вьюнков и в других растениях, Растительные галлюциногены
превосходят все известные синтетические наркотики по силе воздействия на
сознание и, в большинстве своем, не токсичны для организма человека.
Психоделики заинтересовали исследователей своей способностью стимулировать
мыслительные процессы, вызывая из глубин сознания самые потаенные
воспоминания, мысли и чувства. В 50-х годах психологи и психиатры
использовали ЛСД-25 для изучения внутреннего мира пациентов и актуализации
неосознаваемых психических структур. Чаще всего терапевтический процесс
заключался в преодолении возникающего личностного кризиса, поэтому
галлюциногены приобрели репутацию полезных "провокаторов" скрытых
психических отклонений. После психоделических переживаний пациенты (среди
которых были и "безнадежные", с точки зрения академической.психиатрии,
больные) испытывали устойчивое улучшение психического самочувствия, иногда
достигая полного выздоровления (X. Осмонд и А. Хоффер, 1968; М. Харнор,
1973; С. Гроф, 1975 и др.). Одновременно было замечено, что полноценные,
психически здоровые люди, принимая психоделические препараты, переживали
нечто сверхъестественное, не поддающееся решительно никакому объяснению в
рамках традиционных представлений о реальности. Количество научных работ,
связанных с изучением ЛСД, стремительно росло, и уже в 60-х годах
употребление галлюциногенов вышло за пределы психиатрических лечебниц,
привлекая пристальное внимание властей. В обществе витала идея новой
религии, позволяющей каждому заинтересованному человеку пережить личный
мистический опыт и навсегда избавиться от своих невротических
наклонностей. Достаточно вспомнить философию "власти цветов" (движение
хиппи), заявления некоторых ученых (Т. Лири, Дх. Лилли, Р. Метцнер, Р.
Альперт и др.) и известных деятелей культуры (Джон Леннон. Джон Синклер,
Боб Дилан, Кен Кизи и др.), чтобы понять, какую важную роль сыграли эти
вещества в изменении американского стиля жизни.
Здесь уже речь идет не о наркомании: психоделические переживания были
объявлены перспективным путем культурного развития, ведущим к формированию
нового духовного мировоззрения. которое может реально противостоять
дегуманизируюшей индустриальной цивилизации. Пристрастие к наркотикам
теперь предстает как неспособность индивида культурно оформить
естественное для человека стремление к личностной трансценденции
(преодоление эгоцентрированности сознания). Неспособность, вызванная, с
одной стороны, непониманием подлинной природы происходящих психических
процессов, а с другой - неосведомленностью широких слоев населения о
характере действия тех или иных препаратов, из-за которой в массовой
нелегальной практике используются в основном вещества высокого риска
пристрастия: опиаты (морфий, героин), кокаин и родственные ему соединения.
В 70-х годах, когда ЛСД-25 уже было запрещено, изучением растительных
галлюциногенов занимались в основном антропологи. Некоторые из них,
очарованные психоделической магией колдунов Нового Света, оставили научные
труды и проложили свои дороги в иную реальность. Некоторые не спешили
покинуть русло традиции и обратились к истории западноевропейской
цивилизации, чтобы найти общие глубинные корни подобных практик. Как
выяснялось, почти во всех архаичных культурах ритуалы были тесно связаны с
необычными состояниями сознания. Для прорицания, решения сложных жизненных
вопросов, а также для лечения всевозможных болезней широко применялись
галлюциногены, что представляет особенный интерес для современной
нетрадиционной медицины, использующей терапевтический потенциал трансовых
психических состояний.
В конце 80-х годов было впервые высказано предположение об участии
психоделических растений - мощнейших стимуляторов ментальных процессов - в
развитии сугубо человеческих свойс
...Закладка в соц.сетях
