Жанр: Психология
Труды
...супружестве, например Сократ, Шекспир, Данте, Байрон, Пушкин,
Мароцло.]
[** Гальтон сам указывает на то, что из числа 31 пэра, возведенного в
это достоинство в конце царствования Георга IV, 12 фамилий прекратились
совершенно, и преимущественно те, члены которых женились на знатных
наследницах. Из 487 семейств, причисленных к бернской буржуазии, с 1583 по
1654 год, к 1783 году остались в живых только 168; точно так же из 112
членов Общинного Совета в 1615 году остались 58. При виде гранда Испании,
говорит Рибо, можно с уверенностью сказать, что видишь перед собою выродка.
Почти все французское, а также итальянское дворянство сделалось теперь
слепым орудием духовенства, что составляет не последнюю причину непрочности
итальянских учреждений. А в числе правителей (королей) Европы как мало
таких, которые походили бы на своих знаменитых когда-то предков и
наследовали бы от них что-нибудь кроме трона да обаяния некогда славного
имени!]
Наконец, за немногими исключениями, вроде фамилий Дарвина, Бернулли,
Кассини, Сент-Илера и Гершеля, какую ничтожную часть своих дарований и
талантов передавали обыкновенно гениальные люди своим потомкам и как еще
преувеличивались эти дарования, благодаря обаянию имени славного предка. Что
значит, например, Тицианелло в сравнении с Тицианом, какой-нибудь Никомах --
с Аристотелем, Гораций Ариосто — с его дядей, великим поэтом, или скромный
профессор Христофор Бернулли рядом с его знаменитым предком Якобом Бернулли!
Помешательство, напротив, всего чаще передается по наследству все,
целиком... Мало того, оно как будто даже усиливается с каждым новым
поколением. Случаи наследственного умопомешательства у всех сыновей и
племянников — нередко в той самой форме, как у отца или дяди, --
встречаются на каждом шагу. Так, например, все потомки одного знатного
гамбуржца, причисляемого к великим военным гениям, сходили с ума по
достижении ими 40-летнего возраста; наконец в живых остался только один член
этой несчастной семьи, состоявший на государственной службе, и сенат
запретил ему жениться. В 40 лет он тоже помешался. Рибо рассказывает, что в
Коннектикутскую больницу для умалишенных последовательно поступали 11 членов
одной и той же семьи.
Затем вот еще история семьи одного часовщика, сошедшего с ума
вследствие ужасов революции 1789 года и потом выздоровевшего: сам он
отравился, дочь его помешалась и окончательно сошла с ума, один брат вонзил
себе нож в живот, другой начал пить и умер от белой горячки, третий перестал
принимать пищу и умер от истощения; у здоровой сестры его один сын был
помешанный и эпилептик, другой не брал груди, двое маленьких умерли от
воспаления мозга и дочь, тоже страдавшая умопомешательством, отказалась
принимать пищу.
Наконец, самое неоспоримое доказательство в пользу нашей теории
представляет прилагаемое родословное дерево семьи Берти давшей несравненно
большее число помешанных, чем семья знаменитого Тициана дала гениальных
живописцев (см. родослов. дерево на с.74-75).
Из этой любопытной генеалогической таблицы видно что в четырех
поколениях из 80 потомков одного помешанного меланхолика 10 человек сошли с
ума и почти все страдали той же самой формой психического расстройства --
меланхолией, а 19 человек — нервными болезнями, следовательно, 36%. Кроме
того, мы замечаем, что болезнь все более развивалась в последующих
поколениях, захватывая самый нежный возраст и проявляясь с особенной силой в
мужской линии, где помешательство явилось уже в первом поколении, тогда как
в женской линии — только в 3-м и в пропорции едва лишь 1:4. В 1-м и 4-м
колене помешанных и нервозных много во всех семьях во 2-м колене, напротив,
преобладают здоровые члены, которые встречаются и в 3-м, а затем уже
страшная болезнь охватывает все большее число жертв, имеющих ту или другую
форму душевных страданий. Вряд ли у гениальных людей найдется семья
настолько же плодовитая и в такой же степени испытавшая на себе роковое,
прогрессивно возрастающее влияние наследственности
Но есть случаи, когда это влияние проявляется еще с большею силою, что
особенно заметно по отношению к алкоголикам (помешанным от пьянства). Так,
например, от одного родоначальника пьяницы Макса Юке произошли в течение 75
лет 200 человек воров и убийц, 280 несчастных, страдавших слепотой,
идиотизмом, чахоткой, 90 проституток и 300 детей, преждевременно умерших,
так что вся эта семья стоила государству, считая убытки и расходы, более
миллиона долларов.
И это далеко не единичный факт. Напротив, в современных медицинских
исследованиях можно встретить примеры еще более поразительные.
Тарге в своей книге "О наследственности алкоголизма" приводит несколько
подобных случаев. Так, он рассказы-вает, что четыре брата Дюфе были
подвержены несчастной страсти к вину, очевидно вследствие влияния
наследственности; старший из них бросился в воду и утонул, второй повесился,
третий перерезал себе горло и четвертый бросился вниз с третьего этажа.
У Тарге мы заимствуем и еще несколько фактов в том же роде (см. рис.
lombrozo_geni_03.gif ).
У некоего П.С., умершего от размягчения мозга вследствие пьянства, и
жены его, умершей от брюшной водянки, тоже, может быть, вызванной пьянством,
были дети: (см.рис. lombrozo_geni_04.gif и lombrozo_geni_05.gif).
Эти примеры доказывают, что в алкоголизме легко возможен атавизм --
скачок назад через одно поколение, так что дети пьяниц остаются здоровыми, а
болезнь отражается на внуках.
Вот еще последний пример.
У пьяницы Л.Берт, умершего от апоплексии, был один только сын, тоже
пьяница, у которого родились дети: (см. рис. lombrozo_geni_06.gif).
Морель сообщает об одном пьянице, у которого было семеро детей, что
один из них сошел с ума 22-х лет, другой был идиот, две умерли в детстве,
5-й был чудак и мизантроп, 6-я — истеричная, 7-й — хороший работник, но
страдал расстройством нервов. Из 16 детей другого пьяницы 15 умерли в
детстве, а последний, оставшийся в живых, был эпилептик.
Иногда у людей, находящихся, по-видимому, в здравом уме, помешательство
проявляется отдельными чудовищными, безумными поступками.
Так, один судья, немец, выстрелом из револьвера убил свою долгое время
хворавшую жену и уверял потом, что поступил так из любви к ней, желая
избавить ее от страданий, причиняемых болезнью: он был убежден, что не
сделал ничего дурного, и пытался покончить таким же образом со своей
матерью, когда она заболела. Эксперты долгое время колебались, считать ли
этого человека душевнобольным, и пришли к заключению о его умопомешательстве
на основании того, что дед и отец у него были пьяницы.
Не только пьянство запоем, но вообще употребление спиртных напитков
приводит к ужасным последствиям... Флеминг и Демол доказали, что не одни
пьяницы передают своим детям наклонность к помешательству и преступлениям,
но что даже совершенно трезвые мужчины, находившиеся в момент совокупления
под влиянием винных паров, порождали детей — эпилептиков, паралитиков,
помешанных, идиотов и главным образом микроцефалов или слабоумных, весьма
легко терявших рассудок.
Таким образом, какая-нибудь лишняя рюмка вина может сделаться причиною
величайших бедствий для многих поколений.
Какая же тут возможна аналогия в сравнении с редкой и почти всегда
неполной передачей гениальных способностей даже ближайшему потомству?
Правда, роковое сходство между сумасшествием и гениальностью в этом
случае менее заметно, но зато именно закон наследственности обнаруживает
тесную связь между ними в том факте, что у многих помешанных родственники
обладают гениальными способностями и что у громадного большинства даровитых
людей дети и родные бывают эпилептиками, идиотами, маньяками и наоборот, в
чем читатель может убедиться, просмотрев еще раз родословное дерево
семейства Берти.
Но еще поучительнее в этом отношении биографии великих людей. Отец
Фридриха Великого и мать Джонсона были помешанные, сын Петра Великого был
пьяница и маньяк; сестра Ришелье воображала, что у нее спина стеклянная, а
сестра Гегеля — что она превратилась в почтовую сумку; сестра Николини
считала себя осужденной на вечные муки за еретические убеждения своего брата
и несколько раз пыталась ранить его. Сестра Ламба убила в припадке бешенства
свою мать; у Карла V мать страдала меланхолией и умопомешательством, у
Циммермана брат был помешанный; у Бетховена отец был пьяница; у Байрона мать
— помешанная, отец бесстыдный развратник, дед — знаменитый мореплаватель;
поэтому Рибо имел полное право сказать о Байроне, что "эксцентричность его
характера может быть вполне оправдана наследственностью, так как он
происходил от предков, обладавших всеми пороками, которые способны нарушить
гармоническое развитие характера и отнять все качества, необходимые для
семейного счастья". Дядя и дед Шопенгауэра были помешанные, отец же был
чудак и впоследствии сделался самоубийцей. У Кернера сестра страдала
меланхолией, а дети были помешанные и подвержены сомнамбулизму. Точно так же
расстройством умственных способностей страдали: Карлини, Меркаданте,
Доницетти, Вольта; у Манцони помешанными были сыновья, у Вилльмена — отец и
братья, у Конта — сестра, у Пертикари и Пуччинотти — братья. Дед и брат
д'Азелио отличались такими странностями, что о них говорил весь Турин.
Прусская статистика 1877 года насчитывает на 10676 помешанных 6369
человек, в сумасшествии которых явно выразилось влияние наследственности.
Влияние наследственности в помешательстве гораздо чаще встречается у
гениальных людей, нежели у самоубийц или преступников, и что оно лишь
вдвое-втрое сильнее у пьяниц. Из 22 случаев наследственного помешательства
Обанель и Торе констатировали два случая, когда этой болезнью страдали дети
гениальных людей.
VI. ГЕНИАЛЬНЫЕ ЛЮДИ, СТРАДАВШИЕ УМОПОМЕШАТЕЛЬСТВОМ:
ГАРРИНГТОН, БОЛИАН, КОДАЦЦИ, АМПЕР, КЕНТ,
ШУМАН, ТАССО, КАРДАНО, СВИФТ, НЬЮТОН,
РУССО, ЛЕНАУ, ШЕХЕНИ (SZÉCHENI), ШОПЕНГАУЭР
Приведенные здесь примеры аналогичности сумасшествия с гениальностью
если и не могут служить доказательством полного сходства их между собою, то
по крайней мере убеждают нас в том, что первое не исключает присутствия
второй в одном и том же субъекте, и объясняют нам, почему это является
возможным.
В самом деле, не говоря уже о многих гениях, страдавших галлюцинациями
более или менее продолжительное время, как Андраль, Челлини, Гете, Гоббс,
Грасси, или потерявших рассудок в конце своей славной жизни, как, например,
Вико и другие, немалое число гениальных людей было в то же время и
мономаньяками или всю жизнь находились под влиянием галлюцинаций. Вот
несколько примеров такого совпадения.
Мотанус (Motanus), всегда жаждавший уединения и отличавшийся
странностями, кончил тем, что считал себя превратившимся в ячменное зерно,
вследствие чего не хотел выходить на улицу из боязни, чтобы его не склевали
птицы.
Друг Люлли постоянно говорил о нем в его оправдание: "Не обращайте на
него внимания, он обладает здравым смыслом, он всецело — гений".
Гаррингтон воображал, что мысли вылетают у него изо рта в виде пчел и
птиц, и прятался в беседку с метлой в руке, чтобы разгонять их.
Галлер, считая себя гонимым людьми и проклятым от Бога за свою
порочность, а также за свои еретические сочинения, испытывал такой ужасный
страх, что мог избавляться от него только громадными приемами опия и беседой
со священниками.
Ампер сжег свой трактат о "Будущности химии" на том основании, что он
написан по внушению сатаны.
Мендельсон страдал меланхолией. Латре в старости со-шел с ума. Великий
голландский живописец Ван Гог думал, что он одержим бесом.
Уже в наше время сошли с ума Фарини, Бругэм, Соути, Гуно, Говоне,
Гуцков, Монж, Фуркруа, Лойд, Купер, Роккиа, Риччи, Феничиа, Энгель,
Перголези, Нерваль, Батюшков, Мюр-же, Б.Коллинз, Технер, Гольдерлин, Фон дер
Вест, Галло, Спедальери, Беллинжери, Сальери, физиолог Мюллер, Ленц,
Барбара, Фюзели, Петерман, живописец Вит Гамильтон, По, Улих (Uhliche), a
также, пожалуй, Мюссе и Боделен.
Знаменитый живописец Фон Лейден воображал себя отравленным и последние
годы своей жизни провел не вставая с постели.
Карл Дольче, религиозный липеманьяк (липемания — мрачное
помешательство), дает наконец обет брать только священные сюжеты для своих
картин и посвящает свою кисть Мадонне, но потом для изображения ее пишет
портрет со своей невесты — Бальдуини. В день своей свадьбы он исчез, и
после долгих поисков его нашли распростертым перед алтарем Богоматери.
Томмазо Лойд, автор прелестнейших стихотворений, представляет в своем
характере странное сочетание злости, гордости, гениальности и психического
расстройства. Когда стихи выходили у него не совсем удачными, он опускал их
в стакан с водой, "чтобы очистить их", как он выражался. Все, что случалось
ему найти в своих карманах или что попадалось ему под руки, — все равно,
была ли это бумага, уголь, камень, табак, — он имел обыкновение примешивать
к пище и уверял, что уголь очищает его, камень минерализирует и пр.
Гоббс, материалист Гоббс, не мог остаться в темной комнате без того,
чтобы ему тотчас же не начали представляться привидения.
Поэт Гольдерлин, почти всю жизнь страдавший умопомешательством, убил
себя в припадке меланхолии в 1835 году.
Моцарт был убежден, что итальянцы собираются отравить его. Мольер часто
страдал припадками сильной меланхолии. Россини (двоюродный брат которого,
идиот, страстно любящий музыку, жив еще и до сих пор) сделался в 1848 году
настоящим липеманьяком вследствие огорчения от невыгодной для себя покупки
дворца. Он вообразил, что теперь его ожидает нищета, что ему даже придется
просить милостыню и что умственные способности оставили его; в этом
состоянии он не только утратил способность писать музыкальные произведения,
но даже не мог слышать разговоров о музыке. Однако успешное лечение
почтенного доктора Сансоне из Анконы мало-помалу снова возвратило
гениального музыканта его искусству и друзьям.
На Кларка чтение исторических сочинений производило такое впечатление,
что он воображал себя очевидцем и даже действующим лицом давно прошедших
исторических событий. Блэк и Баннекер представляли себе действительно
существующими фантастические образы, которые они воспроизводили на полотне,
и видели их перед собой.
Знаменитый профессор П. тоже нередко подвергался подобным иллюзиям и
воображал себя то Конфуцием, то Тамерланом.
Шуман, предвестник того направления в музыкальном искусстве, которое
известно под названием "музыки будущего", родившись в богатой семье,
беспрепятственно мог заниматься своим любимым искусством и в своей жене,
Кларе Вик, нашел нежную, вполне достойную его подругу жизни. Несмотря на
это, уже на 24-м году он сделался жертвою липемании, а в 46 лет совсем почти
лишился рассудка: то его преследовали говорящие столы, обладающие
всеведением, то он видел не дававшие ему покоя звуки, которые сначала
складывались в аккорды, а затем и в целые музыкальные фразы. Бетховен и
Мендельсон из своих могил диктовали ему различные мелодии. В 1854 году Шуман
бросился в реку, но его спасли, и он умер в Бонне. Вскрытие обнаружило у
него образование остеофитов — утолщений мозговых оболочек и атрофию мозга.
Великий мыслитель Огюст Конт, основатель позитивной философии, в
продолжение десяти лет лечился у Эски-роля от психического расстройства и
затем по выздоровлении без всякой причины прогнал жену, которая своими
нежными попечениями спасла ему жизнь. Перед смертью он объявил себя
апостолом и священнослужителем материалистической религии, хотя раньше сам
проповедовал уничтожение всякого духовенства. В сочинениях Конта рядом с
поразительно глубокими положениями встречаются чисто безумные мысли, вроде
той, например, что настанет время, когда оплодотворение женщины будет
совершаться без посредства мужчины.
Хотя Мантегацца и утверждает, что математики не подвержены подобным
психозам, но и это мнение ложно. Чтобы " убедиться в этом, достаточно
вспомнить, кроме Ньютона, о котором я буду говорить более подробно,
Архимеда, затем страдавшего галлюцинациями Паскаля и специалиста чистой
математики чудака Кодацци. Алкоголик, скупой до скряжничества, равнодушный
ко всем окружающим, он отказывал в помощи даже своим родителям, когда те
чуть не умирали с голоду. В то же время он был до того тщеславен, что, еще
будучи молодым, ассигновал известную сумму на сооружение себе надгробного
памятника и не позволял оспаривать своих мнений даже насчет покроя платья.
Наконец, помешательство Кодацци выразилось в том, что он придумал способ
сочинять музыкальные мелодии посредством вычисления.
Все математики преклоняются перед гениальностью геометра Ббльяи
(Bolyai), отличавшегося, однако, безумными поступками. Так, например, он
вызвал на дуэль 13 молодых людей, состоящих на государственной службе, и в
промежутках между поединками развлекался игрою на скрипке, составлявшей
единственную движимость в его доме. Когда ему назначили пенсию, он велел
напечатать белыми буквами на черном фоне пригласительные билеты на свои
похороны и сделал сам для себя гроб (подобные странности я наблюдал еще у
двоих математиков, недавно умерших). Через семь лет он снова напечатал
второе приглашение на свои похороны, считая, вероятно, первое уже
недействительным, и в духовном завещании обязал наследников посадить на его
могиле яблоню, в память Евы, Париса и Ньютона. И такие штуки проделывал
великий математик, исправивший геометрию Евклида!
Кардано, о котором современники говорили, что это умнейший из людей и в
то же время глупый, как ребенок, Кардано, первый из смельчаков, решившийся
критиковать Галена, исключить огонь из числа стихий и назвать помешанными
колдунов и католических святых, этот великий человек был сам душевнобольным
всю свою жизнь. Кстати прибавлю, что сын, двоюродный брат и отец его тоже
страдали умопомешательством.
Вот как описывает себя он сам: "Заика, хилый, со слабой памятью, без
всяких знаний, я с детства страдал гипнофантастическими галлюцинациями". Ему
представлялся то петух, говоривший с ним человеческим голосом, то самый
тартар, наполненный костями, и все, что бы ни явилось в его воображении, он
мог увидеть перед собой, как нечто действительно существующее, реальное. С
19- до 26-летнего возраста Кардано находился под покровительством особого
духа, вроде того, что некогда оказывал услуги его отцу, и этот дух не только
давал ему советы, но даже открывал будущее. Однако и после 26 лет
сверхъестественные силы не оставляли его без содействия: так, однажды, когда
он прописал не то лекарство, какое следовало, рецепт, вопреки всем законам
тяготения, подпрыгнул на столе и тем предупредил его об ошибке.
Как ипохондрик, Кардано воображал себя страдающим всеми болезнями, о
каких только он слышал или читал: сердцебиением, ситофобией*, опухолью
живота, недержанием мочи, подагрой, грыжей и пр.; но все эти болезни
проходили без всякого лечения или только вследствие молитв Пресвятой Деве.
Иногда ему казалось, что мясо, которое он употреблял в пищу, пропитано серой
или растопленным воском, в другое время он видел перед собою огни, какие-то
призраки, — и все это сопровождалось страшными землетрясениями, хотя
окружающие не замечали ничего подобного.
[Боязнь открытых площадей, широких улиц.]
Далее Кардано воображал, что его преследуют и за ним шпионят все
правительства, что против него ополчился целый сонм врагов, которых он не
знал даже по имени и никогда не видел и которые, как он сам говорит, чтобы
опозорить и довести его до отчаяния, осудили на смерть даже нежно любимого
им сына. Наконец, ему представилось, что профессора университета в Павии
отравили его, пригласив специально для этой цели к себе, так что если он
остался цел и невредим, то единственно лишь благодаря помощи св. Мартина и
Богородицы. И такие вещи высказывал писатель, бывший в теологии смелым
предшественником Дюнюи и Ренана!
Кардано сам сознавался, что обладает всеми пороками — склонен к
пьянству, к игре, ко лжи, к разврату и зависти. Он говорит также, что раза
четыре во время полнолуния замечал в себе признаки полного
умопомешательства.
Впечатлительность у него была извращена до такой степени, что он
чувствовал себя хорошо только под влиянием какой-нибудь физической боли, так
что даже причинял ее себе искусственно, до крови кусая губы или руки. "Если
у меня ничего не болело, — пишет он, — я старался вызвать боль ради того
приятного ощущения, какое доставляло мне прекращение боли и ради того еще,
что, когда я не испытывал физических страданий, нравственные мучения мои
делались настолько сильными, что всякая боль казалась мне ничтожной в
сравнении с ними". Эти слова вполне объясняют, почему многие сумасшедшие с
каким-то наслаждением причиняют себе физические страдания самыми ужасными
способами*.
[Байрон тоже говорил, что перемежающаяся лихорадка доставляет ему
удовольствие вследствие того приятного ощущения, каким сопровождается
прекращение пароксизма.]
Наконец, Кардано до того слепо верил в пророческие сны, что напечатал
даже нелепое сочинение "О сновидениях". Он руководствовался снами в самых
важных случаях своей жизни, например при подаче медицинских советов, при
заключении своего брака, и, между прочим, под влиянием сновидения писал
сочинения, как, например, "О разнообразии вещей" и "О лихорадках"*.
["Однажды во сне я услышал прелестнейшую музыку, — говорит он, — я
проснулся, и в голове у меня явилось решение вопроса относительно того,
почему одни лихорадки имеют смертельный исход, а другие нет, — решение, над
которым я тщетно трудился в продолжение 25 лет. Во время сна у меня явилась
потребность написать эту книгу, разделенную на 21 часть, и я работал над ней
с таким наслаждением, какого никогда прежде не испытывал".]
Будучи импотентным до 34 лет, он во сне снова получил способность к
половым отправлениям и во сне же ему была указана его будущая подруга жизни,
правда, не особенно хорошая, дочь какого-то разбойника, которой, по его
словам, он никогда не видел раньше. Эта безумная вера в сновидения до того
овладела Кардано, что он руководствовался ими даже в своей медицинской
практике, в чем он сам с гордостью сознавался.
Мы могли бы привести из жизни этого гениального безумца еще множество
фактов, то забавных и нелепых, то ужасных и возмутительных, но ограничимся
одним, соединяющим в себе все эти качества его, — сновидением, касающимся
драгоценного камня (gemma).
В мае 1560 года, когда Кардано шел уже 62-й год, сын его был публично
признан отравителем. Это несчастие глубоко потрясло бедного старика, и без
того не обладавшего душевным спокойствием. Он искренно любил своего сына как
отец, доказательством чего служит, между прочим, прелестное стихотворение
"На смерть сына", где в такой высокохудожественной форме выражена истинная
скорбь, и в " то же время он, как самолюбивый человек, надеялся видеть в
сыне те же таланты, какими обладал сам. Кроме того, в этом осуждении, еще
более усилившем его сумасбродные идеи липеманьяка, несчастный считал
виновными своих воображаемых врагов, составивших против него заговор.
"Подавленный таким горем, — пишет он по этому поводу, — я тщетно искал
облегчения в занятиях, в игре и в физических страданиях, кусая свои руки или
нанося себе удары по ногам (мы знаем, что он и раньше прибегал к подобному
средству для своего успокоения). Я не спал уже третью ночь и наконец, часа
за два до рассвета, чувствуя, что я должен или умереть, или сойти с ума, я
стал молиться Богу, чтобы Он избавил меня от этой жизни. Тогда, совершенно
неожиданно, я заснул и вдруг почувствовал, что ко мне приближается кто-то,
скрытый от меня окружающим мраком, и говорит: "Что ты сокрушаешься о сыне?..
Возьми камень, висящий у тебя на шее, в рот и, пока ты будешь прикасаться к
нему губами, ты не будешь вспоминать сына". Проснувшись, я не поверил, чтобы
могла существовать какая-нибудь связь между изумрудом и забвением, но, не
зная иного средства облегчить нестерпимые страдания и припомнив священное
изречение "Credidit, et reputatum ei est ad justitiam", я взял в рот
изумруд. И что же? Вопреки моим ожиданиям, всякое воспоминание о сыне вдруг
исчезло из моей памяти, так что я снова заснул. Затем, в продолжение
полутора лет я вынимал свой драгоценный камень изо рта только во время еды и
чтения лекций, но тогда ко мне возвращались прежние страдания". Странное
лечение это основывалось на игре слов (непереводимой по-русски), так как
gioia — радость и gemme — драгоценный камень происходят от одного корня.
Сказать по правде, Кардано в этом случае не нуждался даже в откровении,
сделанном ему во время сна, потому что еще раньше, основываясь на
этимологии, ложно им понятой, он приписывал драгоценным камням благотворное
влияние на людей*.
["Драгоценные камни, представляющ
...Закладка в соц.сетях
