Жанр: Психология
Необычайная психотерапия
...кольный выпускной вечер в какой-то мере выполняет такую
функцию, но чаще всего это ведь только промежуточная ступень и дальше следует
поступление в колледж, а во время учебы в колледже родители продолжают
поддерживать
детей. И даже брак в тех случаях, когда родители продолжают поддерживать молодую
семью, не является констатацией факта расставания детей и родителей и не
является
церемонией, завершающей отлучение детей от родителей.
В некоторых семьях конфликт достигает максимальной остроты, когда самый
старший
ребенок покидает родительский дом, в то время как в других семьях обстановка
становится все хуже и хуже по мере того, как уходят все более младшие дети. В
иных же
семьях конфликт достигает максимума перед тем моментом, когда должен оставить
семью самый младший ребенок. Во многих случаях родители, которые успешно
расставались со многими детьми вдруг, начинают ощущать напряжение, когда
критического возраста достигает определенный ребенок. В таких случаях
оказывается,
что этот ребенок играл в семье особо важную роль. Возможно, именно через этого
ребенка родители общались друг с другом, либо же забота о нем и любовь к нему
сплачивала их.
Проблема супругов в этот период может состоять в том, что после ухода детей
они
обнаруживают, что им нечего сказать друг другу и ничего общего у них больше не
осталось. В течение многих лет они не говорили друг с другом ни о чем, кроме
детей.
Иногда супруги начинают спорить с о том же самом, о чем спорили, когда дети еще
не
родились. Поскольку эти проблемы не были решены, а были отложены так как
родились
дети, они снова выплывают на поверхность. Часто такой конфликт приводит к тому,
что
супруги разъезжаются или разводятся, и постороннему наблюдателю это может
показаться трагичным. Если же конфликт очень глубок, могут случиться также
попытки
убийства или самоубийства.
Представляется, что люди чаще всего сходят с ума - заболевают шизофренией -
где-то в
возрасте около 20 лет, то есть тогда, когда им предстоит покинуть дом и тогда,
когда
семья дезорганизована. Юношеская шизофрения и другие тяжелые нарушения психики
могут представлять собой способ разрешения семейной проблемы на этой стадии
жизни.
Когда ребенок и родители не могут более выносить изоляцию друг от друга, тогда
опасная
изоляция может быть устранена, если с ребенком начнет происходить что-то плохое.
Становясь социально неприспособленным, благодаря болезни, ребенок остается в
кругу
семьи. Родители могут продолжать использовать ребенка как источник несогласия и
наоборот, совместной заботы, и необходимость взаимодействовать друг с другом
непосредственно отпадает. Ребенок может продолжать участвовать в треугольнике в
борьбе между родителями, предлагая себя и свою "психическую болезнь", в качестве
оправдания всех трудностей.
Когда родители приводят подростка или юношу к психотерапевту, он может
сосредоточиться на нем и предписать ему индивидуальную психотерапию либо
госпитализировать его. Если это делается, родители несколько успокаиваются,
ребенок
же проявляет свою болезнь в более острой форме. Эксперт в данном случае
замораживает
семью на данной стадии развития, привешивая ребенку ярлык и относясь к нему как
к
"пациенту". Родители теперь не должны разрешать свой конфликт и переходить на
следующую стадию развития своего брака. Ребенок также не должен более искать
устанавливать близкие взаимоотношения с кем-либо вне семьи. Если психотерапевт
это
сделал, то ситуация остается стабильной до тех пор, пока ребенку не становится
лучше.
Если он становится более нормальным и серьезно угрожает родителям тем, что
собирается выйти замуж или преуспеть в том, чтобы содержать себя материально,
семья
еще раз оказывается на стадии, когда ребенок должен покинуть дом и таким образом
конфликт возникает снова. Реакция родителей на этот новый кризис состоит в том,
чтобы
прекратить индивидуальную психотерапию или же снова госпитализировать его из-за
рецидива и семья снова стабилизируется. По мере того, как этот стереотип
повторяется,
ребенок становится "хронически больным". Часто психотерапевт воспринимает
проблему,
как состоящую в борьбе ребенка против родителей и отождествляется с ребенком,
который, по их мнению, является жертвой, чем создают дополнительные трудности
для
семьи. сохраняя точно такой же взгляд на семью, врач в больнице иногда советует
молодому человеку покинуть семью и никогда более с родителями не встречаться.
Такой
подход всегда терпит неудачу, ребенок снова срывается и продолжает свою карьеру
хронически больного.
Хотя мы не знаем точно, как происходит нормальное расставание взрослого
ребенка с
родителями, дело выглядит так, что он проигрывает, если оказывается на одном из
двух
полюсов. Если он покидает семью и пытается сделать это навечно, так, чтобы
никогда не
видеть родителей снова, его жизнь обычно складывается плохо. Если же в нашей
культуре
он остается с родителями и позволяет им управлять своей жизнью, жизнь его также
складывается плохо. Он должен отделить себя от своей семьи и вместе с тем
продолжать
оставаться связанным в нею. Большинство семей оказываются в состоянии
поддерживать
подобное равновесие и именно к этой цели стремится современный семейный
психотерапевт.
Семейный психотерапевт, к которому приводят декомпенсированного юношу, не
воспринимает его как основную проблему, он видит всю семейную ситуацию в целом.
Его
цель заключается отнюдь не в том, чтобы сплотить родителей и детей и сделать
так,
чтобы они понимали друг друга. Он рассматривает себя как организатор церемонии
инициации, взаимодействуя с семьей таким образом, чтобы ребенок в конце концов
присоединился к миру взрослых, а родители научились относиться к нему и друг к
другу
иначе. Если психотерапевт освобождает ребенка от семьи и разрешает конфликты,
которые возникли по поводу расставания, ребенок расстается со своими симптомами
и
получает свободу, для того, чтобы идти своим собственным путем.
Когда ребенок покидает дом и начинает создавать собственную семью, его
родители
должны претерпеть одно из крупнейших изменений в жизни - они должны стать
бабушками и дедушками. Иногда они оказываются совершенно к этому не
подготовленными, если, например, их дети не выполнили соответствующих брачный
ритуал. Родители должны научиться тому, как стать хорошими бабушками и дедушками
и
создать способы участия в жизни детей, и справиться с той ситуацией, согласно
которой
они должны оставаться дома только вдвоем. Часто именно в этот период они должны
пережить потерю своих собственных родителей.
Изучая семью, мы поняли, что ее развитие представляет собой естественный
процесс,
благодаря которому трудности разрешаются в той мере, в какой они возникают.
Например, возьмем рождение внука. Однажды одна мать пошутила, что она рожает все
новых и новых детей для того, чтобы характер самого младшего не испортился.
Очень
часто матери слишком вовлечены в отношения с младшим ребенком, когда он
достигает
критического возраста и должен покинуть дом. Если в этот момент у старшего
ребенка
рождается свой ребенок, ее внук, то это ее может освободить эмоционально от ее
младшего и облегчить ее переход на стадию становления бабушкой. Если посмотреть
на
естественный процесс развития семьи именно с этой точки зрения, то станет ясна
важность поддержания связи между поколениями. Если молодые люди прерывают
контакты со своими родителями, они лишают своего ребенка бабушек и дедушек, и
затрудняют своим родителям переход на более поздние стадии в их жизненном цикле.
Каждое поколение зависит от всех других поколений, и эти связи очень
многообразны.
Мы начали понимать это, наблюдая распад семьи, прерывание связи между
поколениями
в наше динамичное время. (Концепция Эриксона, касающаяся важности непрерывности
семейной жизни, наиболее ясно отражается в том, как он разрешает проблемы
расставания молодых людей со своими родителями и установления между ними новой
связи. Это описано в главе 8).
ПЕНСИЯ И СТАРОСТЬ.
Когда родители расстались со своими детьми и установили с ними новые связи,
часто
наступает период относительной гармонии, который может продолжаться и после
ухода
мужа на пенсию. Однако, иногда уход мужа на пенсию может усложнить их совместное
существование, будут находиться теперь наедине друг с другом в течение 24 часов
в сутки.
Нередко после ухода мужа на пенсию у жены развиваются симптомы болезни и
психотерапевт тогда должен скорее помочь паре в поисках более приятных способов
взаимодействия друг с другом, нежели сосредоточиваться на проблеме, считая, что
она
заключается только в жене.
Несмотря на то, что индивидуальные эмоциональные проблемы пожилых людей
могут
иметь различные причины, одной из наиболее частых причин является мотив защиты
кого-либо. Например, если у жены появляется такой симптом, как невозможность
открыть глаза, то ее проблема диагносцируется как истерическая. Внимание
сосредоточено на ней и на той жизненной стадии, на которой находится лично она.
С
семейной точки зрения ее симптом можно воспринять как способ поддержки мужа в
период кризиса. Проблема возникла тогда, когда муж ушел на пенсию и ощущал, что
если
раньше он жил активной жизнью, помогая другим, то теперь его как ненужный
предмет
за ненадобностью отложили на полку. Теперь же, когда его жена заболела у него
появилась полезная функция - он должен был теперь помочь своей жене выздороветь.
Он
водил ее от врача к врачу и заботился о том, чтобы она жила нормально, даже
будучи
слепой. Это стало очевидным тогда, когда жена стала поправляться, а у него
начала
развиваться депрессия. Он снова ожил только тогда, когда у нее случился рецидив.
Поддерживающая функция проблемы или болезни, очевидная на любой стадии семейной
жизни, равно важна и тогда, когда супруги на склоне своих лет остаются наедине
друг с
другом.
Со временем, конечно, один из супругов умирает, а другой остается один и
вынужден
искать новые способы связи со своей семьей. Иногда старый человек может отыскать
себе
полезную функцию, иногда же, особенно теперь, он оказывается просто лишним для
представителей молодого поколения. На этой стадии семья сталкивается с трудной
проблемой ухода за старым человеком или же с проблемой выселения его в дом для
престарелых, где за ним будут ухаживать другие. Это тоже кризисная точка и не
все семьи
проходят через нее гладко. Однако отношения молодых к своим старым родителям
становятся моделью того отношения, которое ждет их в старости со стороны своих
детей,
так жизненный цикл семьи продолжается бесконечно.
ГЛАВА 3. ПЕРИОД УХАЖИВАНИЯ: ИЗМЕНЕНИЕ МОЛОДОГО ВЗРОСЛОГО.
Когда молодой человек или юноша становится взрослым, он оказывается
включенным
в сложную сеть социальных связей и это требует от него разнообразных способов
поведения. Основная задача в это время - преуспеть в ухаживании. Успех здесь
зависит от
многих факторов: молодые люди должны преодолеть неадекватности в своем
поведении,
они должны уметь объединяться с людьми своего возраста, они должны также достичь
к
этому времени адекватного социального статуса, они должны обрести независимость
от
своих родителей и им нужно общество достаточно стабильное, чтобы позволить им
завершить процесс ухаживания. В этот период у молодого человека могут возникать
многие проблемы и психотерапевт может помочь разрешить некоторые из них.
Трудности, с которыми в этот период может столкнуться молодой человек,
проявляются по разному. Может появиться, например, озабоченность по поводу
минимальных физических недостатков, неловкость поведения, нарушение процессов
мышления, страх открытого пространства, страх перед общением с противоположным
полом и так далее. Эти трудности могут выполнять различные функции. Если молодой
человек еще не освободился от своей родительской семьи, возникающие проблемы
приводят к тому, что он терпит неудачу на работе и при выборе партнера
противоположного пола, что заставляет его снова вернуться в родительскую семью.
Этот
аспект проблемы будет обсуждаться в главе восьмой. Иногда трудности связаны не с
родительской семьей, а с общением со сверстниками. Вне зависимости от того,
какую
функцию выполняет проблема, цель психотерапии заключается в том, чтобы помочь
молодому человеку пройти стадию ухаживания и вступить в брак. Это не означает,
что
каждый обязательно должен вступать в брак, или же, что если кто-то не вступает в
брак,
то это ненормально. Но многие молодые люди, которые обращаются за помощью, имеют
в виду, обращаясь к психотерапевту, именно эту цель.
Серия случаев, которую мы здесь вам предлагаем, должны проиллюстрировать
подход
Милтона Эриксона к разрешению некоторых проблем молодых людей, находящихся на
этой стадии своего индивидуального развития. Молодых людей, обращающихся за
помощью в этот период, можно разделить на две группы. Первая группа это те,
которые
только начинают выпадать из нормального потока жизни, и вторая это те, которые
уже
стали периферическими особями и представляют собой, без всякого сомнения,
социальных дивиантов. Независимо от того, к какой группе принадлежит молодой
человек, Эриксон стремится вернуть его к работе и любви. Обычно он никогда не
говорит
с ними о их прошлом и не помогает им понять причину их затруднений. Его общий
подход состоит в том, чтобы принимать способ поведения молодого человека, вместе
с
тем побуждая его к таким мыслям и действиям, которые могли бы привести к
изменению.
Конкретные приемы, которые использует Эриксон в каждом отдельном случае, крайне
разнообразны и это позволяет ему оставаться открытым по отношению к каждому
новому
пациенту, изобретая в каждом случае все новые способы вмешательства. В одном
случае
он может использовать гипноз, чтобы изменить течение мыслей, в другом он может
сосредоточиться на том, чтобы довести проблему до абсурда, и в третьем он может
предписать пациенту совершение каких-то весьма специфических действий. Однажды к
нему обратился молодой человек, страдающий астмой. Он находился в сильной
эмоциональной зависимости от своей матери. "Это бедный больной маменькин
сыночек,
- сказал Эриксон, - а она милая мама, которая может принести ему бутерброд,
стакан
воды, салфеточку. Я настоял на том, чтобы молодой человек поступил на работу в
банк.
Он совершенно не интересовался банковским делом. Затем я встречался с ним
периодически, сначала один раз в неделю, затем - один раз в две недели, а потом
- один
раз в три недели. Каждый раз я спрашивал его о какой-либо детали банковского
дела,
зная, что он на этот вопрос ответить может. Ему очень нравилось рассказывать мне
об
этом. Каждый раз, когда он делал на работе какую-либо ошибку, я интересовался
той
процедурой, с помощью которой ошибка была исправлена. Но я никогда не спрашивал
о
том, как и почему была совершена ошибка. Как была исправлена ошибка, и как вел
себя и
как действовал человек, который помогал тебе исправить ошибку? Через некоторое
время
он стал относиться к банковскому делу прямо-таки с энтузиазмом, рассматривая его
как
очень приятный способ заработать деньги, чтобы в дальнейшем иметь возможность
платить за обучение в колледже. До этого момента он в колледж не собирался. Свою
астму он воспринимал теперь как недоразумение, и всю свою энергию он вкладывал
теперь в подготовку к учебе в колледже".
Работая с молодыми людьми, Эриксон обычно не интерпретировал их страхи и не
фиксировался на них. Он сосредоточивался на том, чтобы произвести изменения и
расширить мир молодого человека, а не на том, чтобы дать ему знания о его
недостатках.
Его подход предполагает действия, влекущие за собой изменения.
Чтобы преуспеть в работе и ухаживании молодой человек должен быть
географически
мобильным. Если кто-то не может перемещаться с места на место или входить в
определенные здания, то он будет социально неполноценным в наш мобильный век.
Представляется, что только человеческое существо может определять публичное
пространство как беспредельное. Иногда страх находится в определенной области
пространства определяют как фобию, но Эриксону такое определение на нравилось.
Например, рассказывая о молодом человеке, выполнявшем работу гораздо ниже своих
способностей, передвигавшемся только по тихим улицам и не способным посещать
многие публичные места, Эриксон сказал: "Почему мы должны трактовать это как
страх
перед определенными областями и зданиями? В данном случае молодой человек
последовательнейшим образом избегает женщин, и, имея такую мать, он имеет
причину
поступать таким образом. Я ничего не сказал ему о страхе, который он испытывает
перед
женщинами. Я проявил интерес к его телу и обсудил с ним подробно, какую квартиру
должен иметь мужчина, имеющий такую мускулатуру, и силу, и мозг, какие имеет он.
Он
переехал на другую квартиру и стал жить отдельно от матери. Мы обсуждали его
бицепсы
и другие мышцы, и он не мог не начать гордиться также и тем, что было между
ними. По
мере того, как изменялся к лучшему его образ самого себя, менялось его
поведение. Зачем
мне было ему говорить, что он боялся женщин? Он больше их не боится. Он
женился".
Вот еще один пример, как Эриксон действовал в случае ограничения свободы
передвижения клиента в пространстве. Один молодой человек не мог переходить
через
дорогу и это касалось только определенных улиц, а также он не мог входить в
определенные здания без того, чтобы сразу же вслед за этим не терять сознания. В
особенности это касалось одного ресторана, здесь мы его назовем "Звонкий петух".
Он
избегал и многого другого, включая женщин. Доктор Эриксон рассказывает:
"Я пришел к выводу, что могу разрешить проблему этого молодого человека,
связанную
с посещением этого ресторана, и тем самым могу помочь ему преодолеть и другие
страхи,
в особенности страх перед женщинами. Я просил его, как бы ему понравилось
посещение
этого ресторана, и он ответил, что как только он туда войдет, он обязательно
потеряет
сознание. Затем я описал ему разные типы женщин: молодую наивную женщину,
разведенную, вдову и пожилую женщину. Они могли быть привлекательными или не
привлекательными. И я спросил его о том, какая из этих женщин была бы для него
наиболее непривлекательной. Он сказал, что о молодой наивной девушке не может
быть и
речи, на самое неприятное, что он мог бы себе вообразить, это обед с
привлекательной
разведенной женщиной.
Я сказал ему, чтобы он собирался повести мою жену и меня в "Звонкий петух"
пообедать и предупредил его, что с нами будет кое-кто еще. Это может быть,
сказал ему,
молодая девушка, разведенная женщина, вдова или пожилая женщина. Он должен был
заехать за мной во вторник в семь часов. Я сказал, что машину поведу я,
поскольку не
хочу, чтобы он был за рулем в тот момент, когда он начнет терять сознание. Он
приехал в
семь часов и я заставил его ждать в напряжении пока "этот кое-кто еще" не
прибыл.
Конечно я пригласил зайти к нам к 7-20 очень привлекательную молодую разведенную
женщину. Она была из тех очаровательных людей, с которыми очень легко общаться,
и
когда она зашла, я попросил его представиться. Он справился с этим и я рассказал
этой
женщине о наших планах. Этот молодой человек, сказал я, собирается пригласить
нас
пообедать в "Звонком петухе".
Мы сели в мою машину, доехали до ресторана и я поставил машину на стоянку.
Выходя
из машины я сказал молодому человеку: "Вот площадка усыпанная гравием, довольно
хорошее место, чтобы упасть и потерять сознание. Предпочтете ли вы это место или
найдете лучшее?" Он ответил: "Я боюсь? что это случиться, как только мы подойдем
к
входной двери". Мы почти дошли до двери, когда я сказал: "Вот хорошая пешеходная
дорожка, но если вы упадете здесь, то здорово расшибете голову. Может все-таки
там?"
Заставляя его отвергать мои предложения одно за другим, я не давал ему
возможности
выбирать такое место, где бы ему захотелось упасть. Он не упал в обморок. Он
сказал: "Не
могли бы мы занять столик, который бы стоял близко у двери?" Я ответил: "Мы
сядем за
тот столик, который выберу я". Мы прошли через весь зал в дальний угол, где было
небольшое возвышение на котором стоял столик. Разведенная женщина села за мной и
в
ожидании официанта она, моя жена и я вели оживленный разговор, совершенно
непонятный для молодого человека, и при этом смеялись от всей души. У этой
женщины
была степень кандидата наук и мы обсуждали вещи, которые были определенно выше
понимания этого молодого человека и звучали для него весьма загадочно.
Мы втроем чувствовали себя прекрасно, молодой же человек был определенно не
в
своей тарелке и с каждым моментом ему становилось все хуже и хуже. К нашему
столу
подошла официантка, а я начал с ней ссориться. Это была очень шумная ссора, в
конце
концов я потребовал хозяина ресторана и когда он подошел, я начал ссориться и с
ним.
Молодой человек был растерян до крайности. Ссора достигла кульминации, когда я
потребовал провести меня в кухню. Когда мы там оказались, я объяснил ситуацию
так,
что я разыгрываю моего друга и попросил их помочь. Официантка начала почти
швырять
новые блюда на стол. Когда молодой человек съел обед, я попросил его, чтобы он
съел все
до конца, доел все кусочки на тарелке. Ко мне присоединилась и разведенная
женщина,
комментируя это так: "Хорошо бы вам было прибавить в весе".
Он пережил все это и отвез нас домой. Я слегка подтолкнул молодую женщину и
она
сказала: "Вы знаете, у меня сейчас появилось настроение потанцевать". Молодой
человек
едва-едва умел танцевать, с трудом научившись этому в старших классах школы. И
они
пошли с ним на танцы.
На следующий вечер молодой человек пригласил своего друга пообедать в
"Звонком
петухе". После того, что случилось, ему нечего было бояться, любой другой эпизод
был бы
приятнейшим облегчением. С этого момента у него исчез страх также и перед
определенными зданиями и улицами.
В этом случае подход Эриксона заключается в такой организации ситуации, в
которой
человек заходит туда, куда он боится зайти, но сопутствующих этому поведенческих
реакций не возникает. Эриксон вовлечен в ситуацию и управляет ею, проводя
психотерапию не в кабинете, а там, где возникает страх. Он заставил молодого
человека
пережить ситуацию, которую он считал для себя невозможной.
В следующем случае Эриксон использует совершенно другой тип вмешательства.
К
нему обратился молодой человек, утверждающий, что у него есть только одна
проблема.
Он мог ездить только по определенным улицам и пределы города покидать не мог.
Как
только он подъезжал к окраине, он начинал испытывать тошноту, затем следовала
рвота, а
затем он терял сознание. Если с ним были друзья, то все равно все повторялось то
же
самое. Если он продолжал ехать за город дальше, он мог на мгновенье очнуться, а
затем
снова потерять сознание. Эриксон попросил его подъехать в определенное место на
окраине города в три часа утра, надев при этом самую лучшую свою одежду. Это
была
безлюдная дорога, вдоль нее тянулись довольно глубокие канавы. Подъезжая к
границе
города молодой человек должен был свернуть на обочину, остановить машину, быстро
выйти из нее, броситься в канаву и лежать там в течение 15 минут. Затем надо
было
вернуться в машину, проехать расстояние, равное двум корпусам машины и повторить
эти
действия. Повторяя это снова и снова, он должен был увеличивать проезд до тех
пор, пока
он не смог бы проезжать расстояние от одного телефонного столба до другого.
Причем,
при малейшем появлении каких-либо симптомов, надо было останавливаться и бежать
в
канаву. Молодой человек последовал указаниям Эриксона и выполнил эту процедуру
несмотря на внутренний протест. Потом он рассказывал: "Я проклинал вас за то,
что вы
заставили меня делать такие идиотские вещи, и чем дальше я продвигался, тем
сильнее
ярость вскипала во мне. В конце концов я бросил все это и просто поехал,
наслаждаясь
этим". С тех пор прошло уже тринадцать лет, но никаких проблем с вождением
машины у
этого человека не наблюдается.
Вне зависимости от того, использует Эриксон гипноз или нет, он обычно
заставляет
людей вести себя определенным образом. Многие психотерапевты предпочитают не
советовать клиентам и не предписывать им определенных действий. Так происходит,
в
частности, потому, что они боятся, что люди их не послушают. Эриксон же
выработал
множество способов, для того, чтобы убедить людей сделать то, что он им
советует.
Однажды он, комментируя это, он сказал: "Пациенты обычно делают то, что я им
говорю
и делают главным образом потому, что я ожидаю этого от них. Одна пациентка
сказала
мне: "Вы никогда не делали проблему из того, последую ли я вашему совету или
нет. Вы
просто ожидаете этого от меня, и делаете это таким образом, что мне просто
приходится
сделать это. Когда я уклоняюсь и стараюсь избежать выполнения ваших инструкций,
я
всегда хочу, чтобы вы заставляли меня, но вы всегда прекращали разговор на эту
тему.
Тогда я начинала усиливать свои попытки заставить вас принудить меня сделать
это".
Таким образом она могла приблизиться ко мне в плане выполнения предписанного
действия.
Вот видите как устроены человеческие существа. Если вы начинаете лишать
человека
чего-либо, он начинает настаивать на том, чтобы вы ему это дали. Когда я даю
пациенту
определенную инструкцию, пациент чувствует, что я ему приказываю. Они хотят,
чтобы я
потерпел в этом неудачу. Когда я перестаю приказывать им, причем делаю это в
правильно выбранный момент, они сами замещают меня внутри себя и начинают
приказывать сами себе. Но конечно они не осознают, что заменили меня сами".
Рассматривая инструктирование пациента таким образом, Эриксон учитывает, что
получая инструкции, пациент может стать зависимым от психотерапевта, но нельзя
сказать, чтобы он был этим очень озабочен. Если цель состоит в том, чтобы
пациент
установил адекватные эмоциональные связи с другими людьми, то при этом он
становится независимым от психотерапевта. Следующий случай иллюстрирует способ
применения Эриксоном директив для решения очень трудной проблемы за очен
...Закладка в соц.сетях
