Жанр: Психология
Человек для себя
...звитие, свобода и счастье индивида
подчинены или даже не идут в сравнение с благополучием государства, общности
или как там еще можно символизировать вечную власть, трансцендентную
индивиду.
Человек одинок и в то же время связан с другими. Он одинок в той мере,
в какой он уникальное существо, не тождественное никому и осознающее себя
отдельной особью. Он одинок, когда ему предстоит что-то оценить или принять
какие-то решения самостоятельно, силой своего разума. И все же он не может
перенести одиночества, обособленности от ближних. Его счастье зависит от
чувства солидарности с ближними, с прошлыми и будущими поколениями.
От экзистенциальных дихотомий коренным образом отличаются
многочисленные исторические противоречия индивидуальной и социальной жизни,
не являющиеся необходимой частью человеческого существования, а созданные
человеком и разрешимые или в тот же период, когда возникли, или в более
поздний период человеческой истории. Современное противоречие между избытком
технических средств материального обеспечения и невозможностью использовать
их исключительно для мира и благополучия людей — разрешимо; это
противоречие не необходимое, а обусловленное недостатком у человека мужества
и мудрости. Институт рабства в Древней Греции может служить примером условно
неразрешимого противоречия, разрешение которого оказалось достигнуто только
в более поздний период истории, когда была создана материальная основа для
равенства людей.
Различение экзистенциальных и исторических дихотомий имеет большое
значение, так как их смешение ведет к далеко идущим последствиям. Те, кто
был заинтересован в сохранении исторических противоречий, горячо доказывали,
что это экзистенциальные и, значит, неотменимые дихотомии. Они пытались
уверить человека, что "чему быть, того не миновать", и человек, мол, должен
смириться со своей трагической судьбой. Но этой попытки смешать два данных
типа противоречий было недостаточно, чтобы удержать человека от стремления
разрешить их. Одно из характерных свойств человеческого ума в том, что,
сталкиваясь с противоречием, он не может оставаться пассивным. Ум приходит в
движение с целью разрешить противоречие. Всем своим прогрессом человек
обязан этому факту. Чтобы помешать человеку действенно реагировать на
осознанные им противоречия, нужно отрицать само наличие этих противоречий.
Примирять и таким образом отрицать противоречия — это в индивидуальны жизни
функция рационализаций, а в социальной жизни функция идеологий (социально
заданных рационализаций). Однако если бы человеческий ум мог удовлетворяться
только рациональными ответами, истиной, такие идеологии остались бы
неэффективными. Но это еще одно из характерных свойств ума — признавать
истиной идеи, разделяемые большинством членов данной культуры или
постулируемые могущественными авторитетами. Если примирительные идеологии
поддержаны единомыслием или авторитетом, человеческий ум поддается им, хотя
сам человек и не обретает полного покоя.
Человек может реагировать на исторические противоречия, устраняя их
своей собственной деятельностью, но он не может устранить экзистенциальные
противоречия, притом, что он может реагировать на них по-разному. Он может
умиротворять свой ум утешительными и примирительными идеологиями. Он может
пытаться бежать от своего внутреннего беспокойства, погружаясь без остатка в
удовольствия или дела. Он может пытаться отменить свою свободу и превратить
себя в инструмент внешних сил, топя в них свое Я. Но он остается
неудовлетворенным, тревожным и беспокойным. Есть только одно решение
проблемы: посмотреть в лицо истине, осознать свое полное одиночество и
предоставленность самому себе во Вселенной, безразличной к судьбе человека,
признать, что вне человека нет силы, способной за него разрешить его
проблемы. Человек должен принять на себя ответственность за самого себя и
признать, что только собственными силами он может придать смысл своей жизни.
Но смысл не означает успокоенности: более того, тяга к успокоенности
препятствует поиску смысла. Неуспокоенность является тем самым условием,
которое побуждает человека раскрывать свои силы. Если он посмотрит в лицо
истине без паники, то поймет, что в жизни нет иного смысла, кроме того,
какой человек сам придает ей, раскрывая свои силы, живя плодотворно; и
только постоянная включенность, активность и настойчивость могут уберечь нас
от неудачи в единственной стоящей перед нами задаче — задаче полного
развития наших сил в пределах, заданных законами нашего существования.
Человек никогда не перестанет озадачиваться, хотеть знать и ставить новые
вопросы. Только если он осознает человеческую ситуацию, дихотомии, присущие
его существованию, и свою способность раскрыть свои силы, он будет в
состоянии успешно решить эту свою задачу: быть самим собой и для себя, и
достичь счастья путем полной реализации дара, составляющего его
особенность,-- дара разума, любви и плодотворного труда.
Рассмотрев экзистенциальные дихотомии, свойственные человеческому
существованию, мы можем вернуться к сделанному в начале этой главы
заявлению, что рассмотрение человеческой ситуации должно предшествовать
рассмотрению личности. Смысл этого заявления может быть прояснен, если
сказать, что психология должна основываться на антропологическо-философской
концепции человеческого существования.
Самой поразительной особенностью человеческого поведения является
демонстрируемая человеком огромная глубина страстей и влечений. Фрейд глубже
кого бы то ни было осознавал этот факт и пытался объяснить его в терминах
механистически-натуралистского мышления своего времени. Он полагал, что и те
страсти, в которых отсутствует явное выражение инстинкта самосохранения и
сексуального инстинкта (или в позднейшей его формулировке — инстинкта Эроса
и инстинкта Смерти), являются, тем не менее, всего лишь более скрытыми и
усложненными проявлениями именно этих инстинктивно-биологических влечений.
Но, будучи блестящими, эти доводы недостаточно убедительны, чтобы
опровергнуть тот факт, что большую часть человеческих страстных влечений
невозможно объяснить силой инстинктов. Даже при полном удовлетворении
голода, жажды и сексуальных влечений "он", человек, не удовлетворен. В
противоположность животному, у человека самые непреодолимые проблемы этим не
разрешаются, а с этого только начинаются. Он стремится к власти, или к
любви, или к разрушению, он рискует своей жизнью ради религиозных,
политических или гуманистических идеалов, и эти стремления как раз и
составляют то, что определяет и характеризует особенность человеческой
жизни. И правда, "не хлебом единым жив человек". Эта истина, кроме
фрейдовского механистически-натуралистского объяснения, имеет и другое
толкование: что человеку врождены религиозные потребности, которые
невозможно объяснить из его естественного существования, а нужно объяснить
чем-то трансцендентным, ибо они имеют сверхъестественное происхождение.
Однако в таком допущении нет нужды, поскольку данный феномен вполне
объясним, если полностью понять человеческую ситуацию.
Дисгармония человеческого существования порождает потребности,
выходящие далеко за пределы животных потребностей человека. Эти потребности
выражаются в настойчивом стремлении восстановить единство и равновесие между
человеком и остальной природой. Человек делает попытку восстановить это
единство и равновесие прежде всего мысленно, конструируя всеобъемлющую
ментальную картину мира, служащую системой координат, из которой он может
извлечь ответ на вопрос, где его место и что ему делать. Но такой мысленной
системы недостаточно. Если бы человек был только лишенным телесности
интеллектом, его цель достигалась бы созданием исчерпывающей мысленной
системы. Но поскольку он существо, наделенное не только умом, но и телом,
ему приходится реагировать на дихотомию своего существования не только
мыслью, но и жизнью, чувствами и действиями. Ему приходится стремиться к
переживанию единства и общности во всех сферах бытия, чтобы найти новое
равновесие. Поэтому всякая удовлетворительная система ориентации
подразумевает, что во всех сферах человеческих усилий действия слагаются не
только из интеллектуальных элементов, но и из элементов чувств и ощущений.
Ревностное служение цели или идее, или трансцендентной человеку силе, такой,
как Бог, является выражение этой потребности в полноте бытия.
Ответы на человеческую потребность в ориентации и поклонении
значительно разнятся по содержанию и форме. Существуют примитивные системы,
такие, как анимизм и тотемизм, в которых ответы на человеческие поиски
смысла представлены предметами природы или предками. Существуют
нетеистические системы, подобные буддизму, которые обычно называют
религиозными, хотя в своей первоначальной форме они не имели понятия Бога.
Существуют философские системы, подобные стоицизму, и монотеистические
религиозные системы, которые дают ответ на человеческие поиски смысла при
помощи понятия Бога. При рассмотрении этих различных систем мы сталкиваемся
с терминологическими проблемами. Можно было бы назвать все эти системы
религиозными, если бы не тот факт, что по историческим причинам слово
"религиозная" отождествляется с теистической системой, системой, ставящей в
центр Бога, и мы попросту не имеем в нашем языке слова, общего и для
теистических и для нетеистических систем, т. е. для всех систем мысли,
пытающихся дать ответ на человеческие поиски смысла и на стремление человека
придать смысл своему существованию. За отсутствием лучшего слова я поэтому
называю такие системы "системами ориентации и поклонения".
Однако я хочу особо подчеркнуть, что существует много других влечений,
считающихся вполне светскими, но, тем не менее, берущих начало в той же
потребности, из которой возникают религиозные и философские системы. Давайте
посмотрим, что мы наблюдаем в наше время. Мы видим в нашей культуре миллионы
людей, поклоняющихся успеху и престижу. Мы уже видели и все еще видим в
других культурах фанатичную преданность диктаторским системам захватничества
и господства. Мы изумляемся силе таких страстей, которые зачастую даже
сильнее стремления к самосохранению. Нас легко вводит в обман светское
Ассимиляция Социализация
I. Неплодотворная ориентация:
а) Рецептивная Мазохистская \
(берущая) (преданность) |
| Симбиоз
б) Эксплуататорская Садистская |
(овладевающая) (авторитет) /
в) Стяжательская Деструктивная \
(сберегающая) (настойчивость) |
| Отстраненность
г) Рыночная Безразличная |
(обменивающая) (честность) /
II. Плодотворная ориентация:
Деятельная Любящая Разумная
Ограничусь кратким комментарием. Рецептивная и эксплуататорская
установки по виду межличностных связей отличаются от стяжательской. И
рецептивная и эксплуататорская установки предполагают определенный вид
близости и тесного контакта с людьми, от которых надеются получить нужное
или мирным путем, или агрессивно. При рецептивной установке доминирующее
отношение — подчиненность, мазохистское отношение: если я подчиняюсь более
сильному человеку, он дает мне все, что мне нужно. Другой человек
воспринимается как податель всех благ, и в симбиотическом союзе один
получает все необходимое от другого. Эксплуататорская же установка
подразумевает обычно садистский тип отношений: если я силой отбираю у
другого человека то, что нужно мне, я должен управлять им и сделать его
бессильным объектом моей власти.
В отличие от обеих этих установок стяжательское отношение предполагает
отстраненность от других людей. Оно основывается не на ожидании получить
вещи из внешнего источника всех благ, а на ожидании, что их можно накопить,
не расходуя. Любой тесный контакт с внешним миром представляет угрозу для
этого вида самодостаточной системы безопасности. Стяжательский характер
будет склонен разрешать проблему взаимоотношений с другими путем
отстраненности или — если внешний мир кажется слитком огромным и грозным --
путем разрушения.
Рыночная ориентация также основывается на отдаленности от других людей,
но в отличие от стяжательской ориентации, отдаленность здесь принимает
скорее дружественную, а не деструктивную форму. Сам принцип рыночной
ориентации предполагает легкость контактов, поверхностность связей, а
отдаленность от других существует лишь в более глубокой эмоциональной сфере.
5) Сочетание различных
ориентаций
Описывая различные виды неплодотворных ориентаций и плодотворную
ориентацию, я подходил к ним как к обособленным явлениям ради того, чтоб
яснее указать на их отличие друг от друга. Такая трактовка представляется
необходимой из дидактических соображений, поскольку нам надо понять природу
каждой ориентации, прежде чем мы сможем приступить к пониманию их сочетаний,
ведь характер никогда не являет какую-нибудь одну из неплодотворных
ориентаций или исключительно плодотворную ориентацию.
=стр. 112=
Среди комбинаций различных ориентаций нам нужно ввести разграничение
между сочетанием неплодотворных ориентаций между собой и сочетанием
неплодотворной ориентации с плодотворной. Некоторые из первых имеют
определенное сродство друг с другом; например, рецептивная чаще соединяется
с эксплуататорской, чем со стяжательской. Рецептивную и эксплуататорскую
ориентации объединяет тесный контакт с объектом, в то время как
стяжательской ориентации свойственна отстраненность от объекта. Тем не
менее, часто вступают в сочетание и менее сходные ориентации. Если мы хотим
охарактеризовать человека, нужно, как правило, определить, какая ориентация
у него доминирует.
Сочетание неплодотворной и плодотворной ориентаций требует более
тщательного рассмотрения. Нет человека, чья ориентация целиком плодотворна,
и нет человека, полностью лишенного плодотворности. Но удельный вес
плодотворной и неплодотворной ориентации в характере каждого человека
варьируется и определяется качеством неплодотворных ориентаций. В
вышеизложенном описании неплодотворных ориентаций мы исходили из того, что
они доминируют в характере. Теперь мы должны дополнить это описание,
признав, что определенные качества неплодотворных ориентаций имеют место и в
характере, где доминирует плодотворная ориентация. Здесь неплодотворные
ориентации не имеют негативного значения, как при их доминировании в
характере, а различаются по их конструктивным качествам. Фактически,
описанные неплодотворные ориентации можно рассматривать как искажения
ориентаций, которые являются сами по себе нормальной и необходимой частью
жизни. Каждое человеческое существо, чтобы выжить, должно обладать
способностью брать вещи от других людей, овладевать вещами, сберегать их и
обменивать. Человек должен также обладать способностью следовать авторитету,
руководить другими людьми, оставаться в одиночестве и отстаивать себя.
Только если его способ обретения вещей и взаимоотношений с другими людьми по
существу неплодотворен, то способность брать, овладевать, сберегать и
обменивать превращается в жажду потреблять, эксплуатировать, стяжать,
торговать, и это становится доминирующим способом жизни. Формы социальных
установок у человека, по преимуществу ориентированного плодотворно,--
преданность, авторитетность, честность, настойчивость превращаются в
подчиненность, господство, отстраненность, деструктивность у человека с
преимущественной неплодотворной ориентацией. Всякая неплодотворная
ориентация, следовательно, имеет положительную и отрицательную стороны, в
соответствии с уровнем плодотворности в целостной структуре характера.
Предложенный перечень положительных и отрицательных сторон различных
ориентаций может служить иллюстрацией данного принципа.
=[30]= =[36]=
РЕЦЕПТИВНАЯ ОРИЕНТАЦИЯ (берущая)
Положительная сторона
Отрицательная сторона
берущая
пассивная, безынициативная
ответственная
бездумная, бесхарактерная
почтительная
подчиненная
скромная
лишенная гордости
обаятельная
паразитическая
сговорчивая
беспринципная
социально приспособленная
рабская, лишенная уверенности
в себе
идеалистичная
нереалистичная
восприимчивая
трусливая
вежливая
бесхребетная
оптимистичная
принимающая желаемое за
должное
доверчивая
легковерная
нежная
сентиментальная
ЭКСПЛУАТАТОРСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ (овладевающая)
Положительная сторона
Отрицательная сторона
активная
эксплуатирующая
способная взять инициативу
агрессивная
способная предъявить требование
эгоцентричная
горделивая
самодовольная
импульсивная
безрассудная
пленяющая
обольщающая
СТЯЖАТЕЛЬСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ (овладевающая)
Положительная сторона
Отрицательная сторона
практичная
без воображения
экономная
жадная
осторожная
подозрительная
сдержанная
холодная
терпеливая
заторможенная
внимательная
тревожная
стойкая, упорная
упрямая
невозмутимая
ленивая
устойчивая к стрессу
инертная
аккуратная
педантичная
методичная
вязкая
преданная
собственническая
РЫНОЧНАЯ ОРИЕНТАЦИЯ (обменивающая)
Положительная сторона
Отрицательная сторона
целеустремленная
пользующаяся случаем
готовая к обмену
непоследовательная
моложавая
ребячливая
устремленная вперед
не считающаяся с будущим или
прошлым
свободомыслящая
без принципов и ценностей
общительная
неспособная к уединению
экспериментирующая
бесцельная
недогматичная
релятивистская
действенная
сверхактивная
любознательная
бестактная
понятливая
умничающая
контактная
неразборчивая
терпимая
безразличная
остроумная
глуповатая
щедрая
расточительная
Положительная и отрицательная стороны не являются двумя отдельными
классами синдромов. Каждую из этих черт можно представить превалирующей в
данный момент точкой в континууме, который задан уровнем плодотворной
ориентации; рациональная систематическая аккуратность, например, имеет место
при высоком уровне плодотворности, а если плодотворность снижается, эта
черта характера все более вырождается в иррациональную, педантическую
навязчивую "аккуратность", которая фактически отрицает сама себя. То же
самое и с моложавостью, превращающейся в ребячливость, и с горделивостью,
превращающейся в самодовольство. Если учитывать только основные ориентации,
мы видим колеблющийся итог вариабельности, вызванный тем, что
1) неплодотворные ориентации соединяются в различные комбинации, в
зависимости от удельного веса каждой из них;
2) каждая из них качественно изменяется соответственно уровню
наличествующей плодотворности;
3) различные ориентации могут действовать с разной силой в
материальной, эмоциональной или интеллектуальной сферах деятельности. Если
мы добавим к этой картине личности различие в темпераменте и одаренности, то
можем легко понять, что конфигурация этих основных элементов в личности
может проявляться в бесконечном числе вариаций.
ГЛАВА IV
ПРОБЛЕМЫ
ГУМАНИСТИЧЕСКОЙ ЭТИКИ
Самый очевидный аргумент против принципа гуманистической этики — что
добродетель равнозначна исполнению человеком обязанностей перед самим собой,
а порок — небрежению самим собой — состоит в том, что мы делаем эгоизм или
себялюбие нормой человеческого поведения, когда в действительности целью
этики должна быть победа над эгоизмом, и, далее, что мы не замечаем
врожденного человеку зла, которое можно обуздать только страхом наказания и
почтением к авторитетам. Или, если человек от природы не зол, и этот
аргумент отпадает, то не стремится ли человек постоянно к удовольствию, а
оно само по себе не противоположно ли принципам этики или, по крайней мере,
не безразлично ли к ним? Не сознание ли — единственная сила в человеке,
побуждающая его жить добродетельно, и не утратило ли сознание свою роль в
гуманистической этике? Похоже, в ней нет места вере; но не вера ли
составляет необходимую основу этического поведения?
Эти вопросы предполагают определенную трактовку человеческой природы и
становятся предметом внимания всякого психолога, задумывающегося над
проблемой счастья и развития человека и соответственно над моральными
нормами, способствующими достижению этой цели. В данной главе я попытаюсь
рассмотреть эти проблемы в свете психоаналитических данных, теоретическое
основание для рассмотрения которых было заложено в главе "Человеческая
природа и характер".
1. СЕБЯЛЮБИЕ, ЛЮБОВЬ К
СЕБЕ И ЛИЧНЫЙ ИНТЕРЕС [56]
Люби ближнего своего как самого себя.
Библия
Современная культура насквозь пронизана запретом на себялюбие. Нас
учат, что быть себялюбивым грешно, а любить других — добродетельно.
Конечно, это учение находится в вопиющем противоречии с практическим
положением дел в современном обществе, признающем, что себялюбие — самый
мощный и оправданный стимул человека, и, следуя этому повелительному
стимулу, индивид вносит самый большой вклад в общее благо. Но учение,
объявляющее себялюбие страшным грехом, а любовь к другим — величайшей
добродетелью, все еще сильно. Себялюбие употребляется здесь почти как
синоним любви к себе. Альтернатива такова: или любовь к другим, что
добродетельно,-- или любовь к себе, что грешно.
Этот принцип нашел свое классическое выражение в теологии Кальвина,
согласно которой человек по природе своей зол и бессилен. Человек не может
достичь абсолютно никакого блага своими силами или заслугами. "Мы не себе
принадлежим,-- говорит Кальвин.-- Потому ни разум наш, ни воля наша да не
возобладают в размышлениях наших и поступках. Мы не себе принадлежим, потому
давайте не ставить себе целью искать того, что может быть выгодно нам в
плотскости нашей. Мы не себе принадлежим, потому давайте, сколь возможно,
забудем себя и все, что не наше. Лишь Богу принадлежим мы; а потому для Него
давайте жить и умирать. Ибо как самая опустошительная зараза, что губит
людей,-- это когда они себя самих слушаются, так единственное прибежище
спасения — это ничего не ведать и не хотеть самим, но положиться на Бога,
который ведет нас"[57].
Человек не только должен знать о полном своем ничтожестве, но он еще и
должен делать все, чтоб смирить себя. "Ибо я не называю то смирением, если
вы полагаете, что у вас осталось еще нечто..., о чем мы не можем думать, как
должны бы, с полным презрением, как обо всем, что нам могло казаться в себе
совершенным. Истинное смирение — это непритворное покорство ума,
сокрушенного тяжким чувством своего ничтожества и убогости; ибо такой образ
его начертан словом Божьим"[58].
Этот акцент на ничтожестве и греховности человека означает, что в
человеке нет ничего достойного уважения и любви. Эта доктрина основана на
самоунижении и самоненавистничестве. Кальвин прямо указывает на это; он
называет любовь к себе "чумой".[59] Если человек обнаруживает в себе нечто,
что "доставляет ему удовлетворение самим собой", он предается этой грешной
любви к себе. Это пристрастие к самому себе заставляет его осуждать других и
презирать их. Следовательно, любить себя или любить что-то в себе — это
один из величайших грехов. Считается, что это исключает любовь к другим[60] и тождественно
себялюбию.[61]
Образ человека в трактовке Кальвина и Лютера оказал огромное влияние на
развитие современного западного общества. Они заложили основание установки,
которой свойственно не признавать счастье человека целью жизни, и где он
стал средством, придатком целей, внеположных ему,-- всемогущего Бога или не
менее могущественных светских авторитетов и норм, государства, бизнеса,
успеха. Кант, который, возможно, оказался самым влиятельным этическим
мыслителем периода Просвещения благодаря его идее, что человек должен быть
лишь целью и ни в коем случае не средствам, тем не менее, с таким же
осуждением относился к любви к себе. Согласно Канту, добродетель — хотеть
счастья другим людям, но желание собственного счастья — морально
безразлично, поскольку собственное счастье — это то, к чему человек
стремится по своей природе, а естественное стремление не может обладать
положительной этической ценностью [62]. Кант признает, что человек имеет право
на счастье: при определенных обстоятельствах его долг даже может состоять в
том, чтоб позаботиться о своем счастье отчасти потому, что здоровье,
богатство и тому подобное могут быть средствами для исполнения человеком
своего долга; отчасти потому, что отсутствие счастья — нищета — может
помешать человеку в исполнении его долга[63]. Но любовь к себе, стремление к
собственному счастью никогда не м
...Закладка в соц.сетях
