Жанр: Политика
Взлет и падение третьего рейха
...е силы в Северную Африку, которую, как он заявил, необходимо
удержать. Чиано нашел, что моральное состояние немцев в ставке весьма
подавленное, несмотря на уверения Гитлера: "Атмосфера тяжелая. К скверным
известиям, поступающим с фронтов, пожалуй, следует добавить уныние сырого
леса и скуку совместного проживания в казармах... никто не пытается скрыть
от меня своего глубокого разочарования известием о прорыве на русском
фронте. Были прямые попытки свалить за это вину на нас".
В это самое время остатки итальянской 8-й армии, уцелевшие на Дону,
спасались бегством, и когда один из сопровождавших Чиано чиновников спросил
у офицера ОКВ, тяжелые ли потери понесли итальянцы, ему ответили: "Никаких
потерь нет: они просто бегут".
Немецкие войска на Кавказе и на Дону, если и не бежали, то поспешно
отходили, чтобы не оказаться отрезанными. С начала 1943 года они отходили
все дальше от Сталинграда. Теперь для русских наступило время окончательно
разделаться с немцами. Но прежде они предоставили обреченным солдатам 6-й
армии возможность спасти свои жизни.
Утром 8 января 1943 года три молодых офицера Красной Армии, следуя под
белым флагом, пересекли передний край немецкой обороны на северной окраине
Сталинграда и предъявили генералу Паулюсу ультиматум генерала Рокоссовского,
командующего Донским фронтом. После напоминания, что 6-я армия отрезана и
уже не может быть деблокирована, что ее снабжение по воздуху невозможно, в
ультиматуме далее говорилось:
"Положение ваших войск отчаянное. Они страдают от голода, болезней и
холода. Суровая русская зима только началась. Жестокие морозы, холодные
ветры и метели - все еще впереди. Ваши солдаты не обеспечены зимним
обмундированием и находятся в ужасающих антисанитарных условиях... Ваше
положение безнадежно, и любое дальнейшее сопротивление бессмысленно.
Ввиду этого и для того, чтобы избежать лишнего кровопролития, мы
предлагаем вам следующие условия сдачи в плен..."
Это были почетные условия. Всем пленным гарантировалось "нормальное
питание", сохранение знаков различия, наград и личных вещей, раненым,
больным и обмороженным - оказание медицинской помощи. Паулюсу давалось 24
часа на размышление.
Паулюс немедленно передал по радио Гитлеру текст ультиматума и просил
предоставить ему свободу действий. Верховный правитель тут же отклонил его
просьбу. По истечении 24-часового срока ультиматума, утром 10 января,
русские приступили к последней фазе Сталинградского сражения, открыв
артиллерийский огонь из пяти тысяч орудий.
Сражение было ожесточенное и кровопролитное. Обе стороны дрались с
невероятной храбростью и отчаянием на руинах полностью разрушенного города,
но это длилось не долго. В течение шести дней размеры котла уменьшились
наполовину и достигли в самом широком месте пятнадцати миль в длину и девяти
миль в глубину. К 24 января окруженная группировка была разрезана на две
части, а последний небольшой аэродром потерян. Самолеты, доставлявшие
продовольствие и медикаменты для больных и раненых и эвакуировавшие 29 тысяч
тяжелораненых, больше не приземлялись.
Русские еще раз предложили своему мужественному противнику сдаться. 24
января на немецкие позиции прибыли представители советского командования с
новыми предложениями. Колеблясь между чувством долга, требовавшим
повиноваться безумному фюреру, и стремлением спасти своих солдат от
неизбежного уничтожения, Паулюс снова обратился к Гитлеру.
"Войска без боеприпасов и без продуктов, - радировал он 24 января. -
Более нет возможности эффективно управлять войсками... 18 тысяч раненых без
какой-либо медицинской помощи, без бинтов, без лекарств. Катастрофа
неизбежна. Армия просит разрешения немедленно сдаться, чтобы спасти
оставшихся в живых".
Ответ Гитлера сохранился:
"Сдаваться в плен запрещаю. 6-я армия будет удерживать свои позиции до
последнего человека и до последнего патрона и своей героической стойкостью
внесет незабываемый вклад в стабилизацию обороны и спасения Западного мира".
Спасение Западного мира! Это была горькая пилюля для солдат 6-й армии,
которые совсем недавно сражались против того самого мира во Франции и
Фландрии.
Дальнейшее сопротивление было не только бессмысленно, но и невозможно,
и по мере того как январь 1943 года подходил к концу, героизм сражавшихся
выдыхался, угасал, подобно догорающей свече. К 28 января остатки того, что
когда-то представляло собой огромную армию, были расчленены на три части -
небольшие котлы, причем в южном котле, в подвале разрушенного универмага,
находился штаб генерала Паулюса. Как утверждает очевидец, командующий армией
сидел на своей походной кровати в темном углу в состоянии, близком к
коллапсу.
Ни он, ни его солдаты не могли должным образом оценить поток хлынувших
в их адрес поздравительных радиограмм. Геринг, коротавший большую часть зимы
в солнечной Италии, расхаживая с напыщенным видом в огромной меховой дохе и
сверкая кольцами с бриллиантами, тоже послал 28 января поздравительную
радиограмму.
"Сражение, которое дала 6-я армия, войдет в историю, и грядущие
поколения будут говорить о нем с гордостью как о примере высокого мужества,
упорства, храбрости и самопожертвования". Не доставило им радости и
напыщенное выступление по радио рейхсмаршала вечером 30 января 1943 года по
случаю 10-й годовщины прихода нацистов к власти:
"Тысячу лет теперь немцы будут говорить об этом сражении с глубоким
почтением и благоговением и, несмотря ни на что, будут помнить, что именно
там была предопределена конечная победа. ...В грядущие годы будут говорить
об этом героическом сражении на Волге: когда придете в Германию, скажите,
что видели нас, полегших у Сталинграда, как того требовали наша честь и наши
вожди, во славу великой Германии..."
Слава и ужасная агония 6-й армии близились к концу. 30 января Паулюс
радировал Гитлеру: "Окончательное поражение невозможно оттянуть более чем на
двадцать четыре часа".
Этот сигнал подстегнул верховного главнокомандующего провести целую
серию присвоений внеочередных званий обреченным в Сталинграде офицерам,
очевидно, в надежде, что такие почести усилят их решимость умереть со славой
в этой кровавой мясорубке. "В военной истории не зафиксировано ни одного
случая пленения немецкого фельдмаршала, - заметил Гитлер Йодлю и после этого
сообщил по радио о даровании Паулюсу желанного маршальского жезла. 117
других офицеров были повышены в звании. Этот жест произвел довольно жуткое
впечатление.
Вечером в последний день января Паулюс отправил последнее донесение в
ставку Гитлера:
"6-я армия, верная своей клятве и осознавая огромную важность своей
миссии, держалась на занятых позициях до последнего солдата и последнего
патрона во славу фюрера и отечества".
В 7.45 вечера радист штаба 6-й армии направил последнюю радиограмму от
своего имени: "Русские в дверях нашего бункера. Мы уничтожаем оборудование".
И добавил буквы "CL" - международный радиошифр, означающий: "Станция больше
работать не будет".
У штаба армии не было последнего боя. Паулюс и его штаб не держались до
последнего солдата. Группа русских солдат во главе с младшим офицером
показалась в темном подвале, где размещался командующий. Русские потребовали
сдачи в плен, и начальник штаба 6-й армии генерал Шмидт подчинился их
требованиям. Подавленный Паулюс сидел на своей походной кровати. Шмидт
обратился к нему: "Господин фельдмаршал, есть еще что-нибудь, о чем нужно
сказать?"
Расстроенный Паулюс не отреагировал.
На севере, на развалинах тракторного завода, небольшая группа из
остатков двух танковых и четырех пехотных дивизий все еще оказывала
сопротивление. Вечером 1 февраля там получили радиограмму из ставки Гитлера:
"Немецкий народ ожидает, что вы выполните свой долг точно 1 так же, как
выполнили его солдаты, удерживавшие южную крепость. Каждый день и каждый час
длящегося сражения содействует созданию нового фронта".
Незадолго до полудня 2 февраля и эта группа капитулировала, направив
перед тем последнюю радиограмму верховному главнокомандующему: "...Сражались
до последнего солдата против превосходящих сил противника. Да здравствует
Германия!"
Наконец над покрытым снегом, обильно политым кровью полем сражения
нависла тишина. 2 февраля, в 2 часа 46 минут, высоко над городом пролетел
немецкий разведывательный самолет и по радио доложил в свой штаб: "Никаких
признаков боев в Сталинграде".
К тому времени 91 тысяча немецких солдат, в том числе 24 генерала,
изможденные, обмороженные, а многие из них раненные, потрясенные и
надломленные, плелись при 24-градусном морозе по льду и снегу, укутавшись в
солдатские, пропитанные кровью одеяла, в унылые лагеря для военнопленных. За
исключением 20 тысяч румын и 29 тысяч раненых, которых эвакуировали по
воздуху, это было все, что осталось от армии завоевателей, которая еще два
месяца назад насчитывала 285 тысяч человек. Остальные были убиты в ходе
военных действий. А из 91 тысячи немцев, которые зашагали в плен в тот
зимний день, только 5 тысячам суждено было вновь увидеть свой фатерланд
{Согласно данным, опубликованным боннским правительством в 1958 году. Многие
из пленных умерли от эпидемии тифа, начавшейся весной. - Прим. авт.}.
А в хорошо протопленных помещениях ставки в Восточной Пруссии
нацистский правитель, упрямство и глупость которого привели к этой
катастрофе, поносил своих генералов, воевавших у Сталинграда, за то, что они
не знали, как и когда умирать. Протокольные записи совещания, которое Гитлер
провел в ОКБ 1 февраля, проливают свет на поведение немецкого диктатора в
этот критический период в его жизни, в жизни армии и страны.
"Они сдались там по всем правилам. Можно было бы поступить иначе:
сплотиться, образовать круговую оборону, оставив последний патрон для
себя... Если отказывают нервы... не остается ничего другого, как
застрелиться... можно было бы сказать: человек вынужден застрелиться,
подобно тому как (раньше полководцы) бросались на меч, если они видели, что
сражение проиграно... Даже Варе приказал своему рабу: теперь убей меня".
Злоба Гитлера к Паулюсу за то, что тот решил остаться в живых,
становилась все ядовитее по мере того, как он продолжал рассуждать:
"Представьте себе: он прибудет в Москву, и вообразите себе эту
"крысоловку"! Там он подпишет все. Он будет делать признания и составит
воззвания. Вот увидите: теперь они пойдут по пути бесхарактерности до
предела, докатятся до глубочайшего падения... Он в ближайшее время выступит
по радио, вот увидите. Зейдлиц и Шмидт будет говорить по радио. Они запрут
их в крысином подвале на Лубянке, и через два дня они будут настолько
измучены, что немедленно заговорят... Как они могли поступить так трусливо?
Я не понимаю этого...
Что такое "жизнь"? Жизнь... Отдельная личность должна умереть. Что
остается от отдельного человека? Это народ. Но как может человек испытывать
страх перед той секундой, когда он может освободиться от земных тягот, если
долг не удержит его в юдоли печали.
...Мне это потому так досадно, что из-за одного-единственного
слабовольного, бесхарактерного человека перечеркнуто мужество столь многих
солдат и теперь этот человек сделает это...
...В эту войну никто больше не получит звание фельдмаршала. Все это
будет сделано только после окончания войны. Не видав вечера и хвалиться
нечего..." {Гитлер предсказал все верно, но ошибся во времени. К июлю
следующего лета Паулюс и Зейдлиц, ставшие руководителями так называемого
национального комитета "Свободная Германия", действительно обратились по
Московскому радио к армии с призывом устранить Гитлера. - Прим. авт.}
Затем последовал краткий обмен мнениями между Гитлером и Цейтцлером
относительно того, как преподнести известие о капитуляции немецкому народу.
3 февраля, то есть спустя три дня, ОКВ опубликовало специальное коммюнике:
"Сталинградское сражение завершилось. Верные своей клятве сражаться до
последнего вздоха, войска 6-й армии под образцовым командованием
фельдмаршала Паулюса были побеждены превосходящими силами противника и
неблагоприятными для наших войск обстоятельствами".
Чтению этого коммюнике по немецкому радио предшествовала приглушенная
барабанная дробь и вторая часть Пятой симфонии Бетховена. Гитлер объявил
четырехдневный национальный траур. На это время были закрыты все кино,
театры и варьете.
Вальтер Герлитц, немецкий историк, в своем труде о генеральном штабе
писал, что Сталинград "явился второй Йеной и стал безусловно крупнейшим
поражением, какое когда-либо терпела немецкая армия". Но Сталинград
символизировал и нечто большее. Он, как Эль-Аламейн и англо-американская
высадка в Северной Африке, знаменовал собой поворотный пункт во второй
мировой войне. Волна нацистской агрессии, захлестнувшая большую часть Европы
и докатившаяся до границ Азии и Африки, теперь начала отступать, чтобы
никогда не вернуться. Время нацистских молниеносных ударов с тысячами танков
и самолетов, наводивших ужас на армии противника и рассеивавших их в прах,
миновало. Правда, еще последуют отчаянные удары локального характера - под
Харьковом весной 1943 года, в Арденнах на рождество 1944 года, но они явятся
частью оборонительной борьбы, которую немцы будут вести с огромным упорством
и мужеством. Инициатива ушла из рук Гитлера и никогда к нему не вернется.
Теперь ее захватил противник и прочно удерживал в своих руках. И не только
на суше, но и в небе. Уже в ночь на 30 мая 1942 года англичане осуществили
свой первый налет на Кельн, использовав тысячу самолетов; за ним последовали
мощные налеты на другие города в то столь богатое событиями лето. Впервые
немецкое гражданское население, подобно немецким солдатам у Сталинграда и
Эль-Аламейна, испытало на себе тот кошмар, который их вооруженные силы несли
до сих пор другим народам.
И наконец, в снегах Сталинграда и в знойных песках североафриканской
пустыни была повержена в прах великая и ужасная нацистская идея. Оказался
обреченным в результате разгрома Паулюса и Роммеля не только третий рейх, но
и отвратительный и гротескный "новый порядок", который Гитлер и эсэсовские
головорезы пытались установить в завоеванных странах. Прежде чем мы
обратимся к заключительной главе - падению третьего рейха, неплохо было бы
сделать паузу, чтобы посмотреть, что это был за "новый порядок" - в теории и
варварской практике - и чего Европа - этот древний оплот цивилизации - едва
избежала, пережив короткий период кошмаров и ужасов. Эта глава необходима в
данной книге, поскольку "новый порядок" был предназначен для добропорядочных
европейцев, либо переживших его, либо уничтоженных до того, как было
покончено с третьим рейхом - этой самой мрачной главой европейской истории.
КНИГА ПЯТАЯ - НАЧАЛО КОНЦА
- 27 -
"НОВЫЙ ПОРЯДОК"
Цельного, последовательно изложенного описания "нового порядка" никогда не существовало, однако из захваченных документов и реальных событий явствует, каким представлял его себе Гитлер.
Это - управляемая нацистами Европа, ресурсы которой поставлены на
службу Германии и народы которой порабощены германской расой господ, а
"нежелательные элементы", прежде всего евреи, а также большая часть славян
на Востоке, особенно их интеллигенция, истреблены.
Евреи и славянские народы представлялись Гитлеру
"унтерменшен"человекообразными. Фюрер считал, что они не имеют права на
существование, за исключением, пожалуй, некоторых славян, которые могли
понадобиться на фермах, полях и в шахтах в качестве рабочего скота.
Предполагалось стереть с лица земли {Так, 18 сентября 1941 года Гитлер отдал
приказ "стереть с лица земли" Ленинград. После окружения "сровнять город с
землей" путем бомбардировок и артобстрелов, а население (три миллиона
человек) уничтожить вместе с городом. - Прим. авт.} не только крупнейшие
города на Востоке - Москву, Ленинград, Варшаву, но и уничтожить культуру
русских, поляков и других славянских народов, полностью закрыть им доступ к
образованию. Оборудование процветающих отраслей промышленности подлежало
демонтажу и вывозу в Германию. Население должно было заниматься
исключительно сельскохозяйственными работами, чтобы производить
продовольствие для немцев, а себе оставлять столько, сколько необходимо,
чтобы не умереть с голоду. Саму же Европу нацистские главари намеревались
"избавить от евреев".
"Меня ни в малейшей степени не интересует, что произойдет с русскими
или чехами, - заявил Генрих Гиммлер 4 октября 1943 года в секретном
обращении к офицерам СС в Познани. К этому времени Гиммлер, будучи щефом СС
и всего полицейского аппарата третьего рейха, уступал по своему положению
только Гитлеру, сохранив право распоряжаться не только жизнью и смертью
более чем 80 миллионов немцев, но и жизнью и смертью еще большего числа
жителей порабощенных стран.
"Все, что другие нации смогут предложить нам в качестве чистой крови,
наподобие нашей, - продолжал Гиммлер, - мы примем. При необходимости сделаем
это путем похищения их детей и воспитания в нашей среде. Процветают ли нации
или погибают голодной смертью, подобно скоту, интересует меня лишь
постольку, поскольку мы используем их в качестве рабов для нашей культуры. В
противном случае они не представляют для меня интереса. Погибнут от
истощения 10 тысяч русских женщин при рытье противотанковых рвов или нет,
интересует меня лишь в том смысле, отроют они эти рвы для Германии или
нет..."
Нацистские вожди изложили свои идеалы и планы порабощения народов на
Востоке задолго до речи Гиммлера, произнесенной в Познани в 1943 году, к
которой мы вернемся позднее, поскольку в ней изложены другие аспекты "нового
порядка".
К 15 октября 1940 года Гитлер уже решил судьбу чехов - первого
завоеванного им народа. Половину чехов предполагалось ассимилировать
преимущественно путем переселения в Германию в качестве подневольной рабочей
силы. Другая половина, особенно, "интеллектуалы", подлежала "ликвидации",
как говорилось в секретном докладе.
За две недели до этого, 2 октября, фюрер разъяснил свои замыслы
относительно поляков - второго народа из числа обреченных на порабощение.
Его верный секретарь Мартин Борман составил обширную памятную записку о
планах нацистов, которые Гитлер изложил Гансу Франку, генерал-губернатору
порабощенной Польши и другим лицам из своего окружения.
"Поляки, - подчеркивал фюрер, - от рождения предназначены для черной
работы... Не может быть и речи об их национальном развитии. В Польше
необходимо поддерживать низкий уровень жизни, не допуская его повышения...
Поляки ленивы, поэтому, чтобы заставить их работать, следует прибегать к
принуждению... Генерал-губернаторство (польское) следует использовать лишь
как источник неквалифицированной рабочей силы... Ежегодно необходимое
количество рабочей силы для рейха должно доставляться отсюда".
Что касается польских священников, фюрер предрекал:
"...Они будут проповедовать то, что хотим мы. Если кто-либо из
священников начнет поступать по-иному, мы быстро расправимся с ним. Долг
священника обеспечить, чтобы поляки проявляли спокойствие, глупость и
тупость".
Было еще два класса поляков, судьбу которых предстояло решить, и
нацистский диктатор не преминул о них упомянуть.
"Безусловно, следует помнить, что польское дворянство должно исчезнуть,
как бы жестоко это ни звучало, его необходимо уничтожить повсеместно...
И для поляков и для немцев существует лишь один господин. Двух господ,
стоящих бок о бок, не может и не должно быть. Посему все представители
польской интеллигенции подлежат уничтожению. Это звучит жестоко, но таков
закон жизни".
Одержимость немцев идеей, что лишь они являются господствующей расой, а
славянские народы их рабами, была особенно губительна для России. Эрих Кох,
рейхскомиссар Украины, выразил эту мысль в своей речи, произнесенной 5 марта
1943 года в Киеве: "Мы - раса господ и должны управлять жестко, но
справедливо... Я выжму из этой страны все до последней капли... Я пришел
сюда не ради благотворительности... Местное население должно работать,
работать и еще раз работать... Мы пришли сюда отнюдь не для того, чтобы
осыпать их манной небесной. Мы пришли сюда, чтобы заложить основы победы.
Мы - раса господ и должны помнить, что последний немецкий труженик в
расовом и биологическом отношении представляет в тысячу раз большую
ценность, чем местное население".
Примерно за год до этого, 23 июля 1942 года, когда немецкие армии в
России подходили к Волге и нефтяным месторождениям Кавказа, Мартин Борман,
секретарь гитлеровской партии и правая рука фюрера, направил пространное
письмо Розенбергу, изложив в нем взгляды фюрера по этому вопросу. Содержание
письма было кратко суммировано чиновником из министерства Розенберга:
"Славяне призваны работать на нас. Когда же мы перестанем в них
нуждаться, они могут преспокойно умирать. Поэтому обязательные прививки,
немецкая система здравоохранения для них излишни. Размножение славян
нежелательно. Они могут пользоваться противозачаточными средствами или
делать аборты. Чем больше, тем лучше. Образование опасно. Вполне достаточно,
если они смогут считать до 100... Каждый образованный человек - это будущий
враг. Мы можем оставить им религию как средство отвлечения. Что касается
пищи, то они не должны получать ничего сверх того, что абсолютно необходимо
для поддержания жизни. Мы господа. Мы превыше всего".
Когда немецкие войска вступили в Россию, в ряде мест население,
испытавшее на себе террор сталинской тирании, приветствовало их как
освободителей. Имело место поначалу и массовое дезертирство советских
солдат, особенно в Прибалтике и на Украине. Кое-кто в Берлине считал, что
если бы Гитлер вел свою игру похитрее, проявляя внимание к нуждам населения
и обещая помощь в освобождении от большевистского правления (предоставляя
религиозные и экономические свободы и создавая кооперативы вместо колхозов),
а в будущем самоуправление, то русских можно было бы привлечь на свою
сторону. И они не только стали бы сотрудничать с немцами в оккупированных
районах, но и могли бы подняться на борьбу против сталинского жестокого
правления на неоккупированных территориях. При этом утверждалось, что, если
бы все это было сделано, большевистский режим рухнул бы сам по себе, а
Красная Армия распалась бы, подобно царским армиям в 1917 году. Но
жестокость нацистской оккупации и откровенно провозглашаемые цели германских
завоевателей - ограбление русских земель, порабощение населения и
колонизация Востока немцами - быстро исключили возможность такого развития
событий.
Никто не описал эту катастрофическую политику и, как ее следствие,
утраченные возможности лучше, чем д-р Отто Бройтигам, профессиональный
дипломат и заместитель начальника политического департамента вновь
созданного Розенбергом министерства оккупированных восточных территорий. В
пронизанном горечью конфиденциальном докладе своему начальству от 25 октября
1942 года Бройтигам осмелился указать на ошибки нацистов в России:
"Вступив на территорию Советского Союза, мы встретили население,
уставшее от большевизма и томительно ожидавшее новых лозунгов, обещавших
лучшее будущее для него. И долгом Германии было выдвинуть эти лозунги, но
это не было сделано. Население встречало нас с радостью как освободителей и
отдавало себя в наше распоряжение".
Фактически такой лозунг был провозглашен, но русские вскоре
разуверились в нем.
"Обладая присущим восточным народам инстинктом, простые люди вскоре
обнаружили, что для Германии лозунг "Освобождение от большевизма" на деле
был лишь предлогом для покорения восточных народов немецкими методами...
Рабочие и крестьяне быстро поняли, что Германия не рассматривает их как
равноправных партнеров, а считает лишь объектом своих политических и
экономических целей... С беспрецедентным высокомерием мы отказались от
политического опыта и... обращаемся с народами оккупированных восточных
территорий как с белыми "второго сорта", которым провидение отвело роль
служения Германии в качестве ее рабов..."
Произошли еще два события, как заявил Бройтигам, которые настроили
русских против немцев: варварское обращение с советскими военнопленными и
обращение русских мужчин и женщин в рабов.
"Не составляет отныне секрета ни для друзей, ни для врагов, что сотни
тысяч русских военнопленных умерли от голода и холода в наших лагерях...
Сейчас сложилось парадоксальное положение, когда мы вынуждены набирать
миллионы рабочих рук из оккупированных европейских стран после того, как
позволили, чтобы военнопленные умирали от голода словно мухи...
Продолжая обращаться со славянами с безграничной жестокостью, мы
применяли такие методы набора рабочей силы, которые, вероятно, зародились в
самые мрачные периоды работорговли. Стала практиковаться настоящая охота на
людей. Не считаясь ни с состоянием здоровья, ни с
...Закладка в соц.сетях
