Жанр: Политика
Взлет и падение третьего рейха
...ит увиделся с Ханфштенглем, рассказал о своей
встрече с Гитлером и посоветовал ему присмотреться к этому человеку. Вечером
нацистский вождь должен был выступать на митинге, и капитан Смит передал
Ханфштенглю свой журналистский пропуск. Последнего, как и многих других,
пора- зило красноречие Гитлера; он разыскал его после митинга и вскоре стал
сторонником нацизма.
Вернувшись в Берлин, где не знали о деятельности Гитлера, капитан Смит
составил подробное донесение, которое 25 ноября 1922 года было направлено
посольством в Вашингтон. Принимая во внимание время написания донесения, его
можно считать своего рода уникальным.
"Самой активной политической силой в Баварии в настоящее время, - писал
Смит, - является национал-социалистская рабочая партия Германии. Так как это
в меньшей степени политическая партия, нежели народное движение, ее следует
рассматривать в качестве баварского двойника итальянского фашизма... За
послед-ние месяцы партии удалось приобрести политическое влияние, явно не
соответствующее ее численному составу...
С самого начала доминирующую роль в данном движении играл Адольф
Гитлер. Не подлежит сомнению, что эта личность - один из важнейших факторов,
содействующих успеху партии... Способность его воздействовать на широкие
массы просто удивительна. В частной беседе Гитлер показал себя убежденным и
последовательным, а в моменты откровенности производил весьма глубокое
впечатление на нейтрального слушателя своей фанатичностью". - Прим. авт.}.
В период инфляции это была в переводе на марки огромная сумма. И
партия, и ее газета получили колоссальную финансовую поддержку. Однако
дружеское расположение семьи Ханфштенгль выходило за рамки предоставления
финансовой помощи. Это было одно из первых состоятельных семейств Мюнхена,
которое открыло двери своего дома крикливому молодому политику. Путци стал
приятелем Гитлера и со временем при содействии фюрера возглавил управление
зарубежной информации нацистской партии.
Эксцентричный, неуклюжий, обладавший едким юмором, который в какой-то
степени компенсировал ему узость кругозора, Ханфштенгль виртуозно играл на
пианино. Даже после того, как его друг пришел к власти в Берлине, он
нередко, принеся извинения, покидал нашу компанию по непредвиденному вызову
фюрера. Говорили, что игра на пианино - а Ханфштенгль славился
темпераментным исполнением - и дурачества успокаивали и даже веселили
Гитлера после утомительного дня. Впоследствии этому чудаковатому, но
талантливому выпускнику Гарварда, как и многим другим дружкам юности
Гитлера, пришлось покинуть Германию, чтобы спасти собственную жизнь
{Какое-то время ходили слухи, что в период второй мировой войны Ханфштенгль
был интернирован и находился в Вашингтоне, однако на самом деле он состоял
при правительстве США советником по нацистской Германии. Американцам,
знавшим Ханфштенгля и нацистскую Германию, такая его роль на склоне лет
казалась нелепой. Очевидно, это забавляло и его самого. - Прим. авт.}.
Большинство тех, кому было суждено стать ближайшими сподвижниками
Гитлера, в то время уже являлись членами партии или вскоре вступят в нее.
Рудольф Гесс состоял в партии с 1920 года. Сын немецкого оптового торговца,
проживавшего в Египте, Гесс провел там первые четырнадцать лет своей жизни,
а затем переехал в Рейнскую область, чтобы продолжить учебу. В годы войны он
некоторое время служил вместе с Гитлером в полку Листа, хотя тогда они еще
не были знакомы, а после второго ранения стал летчиком. По окончании войны
Гесс поступил в Мюнхенский университет на экономический факультет, однако
большую часть времени тратил на распространение антисемитских листовок и
участие в стычках с разными вооруженными бандами, которых было в тот период
в Баварии предостаточно. Гесс оказался в самой гуще перестрелки, когда 1 мая
1919 года в Мюнхене свергали правительство советов. Его даже ранило в ногу.
В один из вечеров год спустя Гесс отправился на митинг, где; выступал
Гитлер, увлекся его красноречием и решил вступить в нацистскую партию.
Вскоре он стал близким другом Гитлера, его преданным последователем и
секретарем. Именно Гесс познакомил Гитлера с геополитическими взглядами
генерала Карла Хаусхофера, в ту пору профессора геополитики Мюнхенского
университета.
Гитлера взволновало эссе Гесса на тему "Что должен представлять собой
человек, которому суждено вернуть Германии ее прошлое величие?", отмеченное
премией.
"Когда от бывшего правительства не останется и следа, новую власть
сможет установить лишь человек, вышедший из недр народа...
Чем глубже корни диктатора в широких массах, тем лучше он понимает, как
обходиться с ними в психологическом плане. Чем больше будут доверять ему
рабочие, тем больше сторонников завоюет он среди этих наиболее энергичных
слоев населения. Сам же он с массами ничего общего иметь не будет,
поскольку, как любой великий деятель, он - прежде всего личность... В случае
необходимости он не содрогнется перед кровопролитием. Серьезные вопросы
всегда решаются кровью и железом... Для достижения своей цели он готов
пожертвовать самыми близкими друзьями... Законодатель обязан обладать
неумолимой решительностью и твердостью... Если понадобится он должен топтать
их... солдатскими сапогами..."
Это был словесный портрет лидера, каким Гитлер в тот момент еще не
являлся, однако хотел стать и стал. Вполне естественно, что он
заинтересовался молодым человеком. При всей своей серьезности и усердии Гесс
был заурядным исполнителем, с готовностью и фанатизмом воспринимавшим любые
безумные идеи. До самых последних дней он оставался одним из наиболее
лояльных последователей Гитлера и принадлежал к числу тех немногих, кого не
снедали личные амбиции.
Альфред Розенберг, хотя его зачастую называли "интеллектуальным вождем"
нацистской партии и "философом", также был человеком весьма средних
способностей. С некоторым основанием его можно считать русским. Подобно
многим русским интеллектуалам, он был выходцем из немецкой Прибалтики.
Родился Розенберг в семье башмачника 12 января 1893 года в Эстонии, которая
с 1721 года входила в состав Российской империи, в Ревеле (ныне Таллинн). Он
предпочел продолжить учебу не в Германии, а в России и получил диплом
архитектора, окончив в 1917 году Московский университет. Розенберг жил в
Москве, когда большевики совершили революцию, и не исключено, как
впоследствии заявляли его противники по нацистской партии, что он подумывал
стать молодым революционером-большевиком. Однако в феврале 1918 года
Розенберг вернулся в Ревель и хотел вступить добровольцем в германскую
армию, когда немцы заняли город. Но в армию его не взяли как "русского", и в
конце 1918 года Розенберг перебрался в Мюнхен, где первое время, вращаясь в
кругах белых эмигрантов, проявлял большую активность,
В тот период Розенберг познакомился с Дитрихом Экартом, а через него с
Гитлером и в конце 1919 года вступил в партию. Совершенно очевидно, что
человек, имеющий диплом архитектора, мог произвести впечатление на того,
кому не удалось даже поступить в архитектурный институт. Эрудиция Розенберга
также поразила Гитлера, и ему понравилась в молодом человеке ненависть,
которую тот питал по отношению к евреям и большевикам. Незадолго до смерти
Экарта, в конце 1923 года, Гитлер назначил Розенберга редактором "Фелькишер
беобахтер" и в течение многих лет продолжал подерживать этого тупицу, сделав
мнимого философа идеологом нацистского движения и одним из главных
авторитетов в области внешней политики.
Как и Рудольф Гесс, Герман. Геринг приехал в Мюнхен по окончании войны,
чтобы изучать экономику в университете, и подпал под влияние Адольфа
Гитлера. Один из национальных героев, последний командир прославленной
истребительной эскадрильи "Рихтхофен", Герман Геринг труднее, чем другие
ветераны войны, приспосабливался к будням мирной жизни.
Какое-то время он работал пилотом на транспортных самолетах в Дании,
потом в Швеции. Однажды Геринг перевозил графа Эрика фон Розена в его
поместье, расположенное под Стокгольмом, и, остановившись там в качестве
гостя, влюбился в сестру графа Карин фон Кантцов, урожденную баронессу Фок,
признанную красавицу Швеции. Однако возникли кое-какие осложнения. Карин
страдала эпилепсией, была замужем и имела восьмилетнего сына. Тем не менее
ей удалось расторгнуть брак и выйти замуж за галантного молодого летчика.
Весьма состоятельная особа вместе с новым супругом перебралась в Мюнхен, где
они жили ни в чем себе не отказывая и где Геринг начал посещать занятия в
университете.
Это продолжалось недолго. В 1921 году Геринг встретился с Гитлером и
вступил в нацистскую партию. Он делал щедрые взносы в казну партии,
субсидировал самого Гитлера, энергично помогал Рему организовывать штурмовые
отряды, а через год стал руководить ими.
Множество менее известных лиц, в большинстве своем с весьма
сомнительной репутацией, объединились вокруг партийного диктатора. Макс
Аманн, в прошлом унтер-офицер и начальник Гитлера, когда тот служил в полку
Листа, несмотря на неотесанность и дубоватость, оказался довольно способным
организатором. Его назначили управляющим делами партии и газеты "Фелькишер
беобахтер", и Аманну довольно быстро удалось навести порядок в финансовых
средствах партии и газеты.
Своим личным телохранителем Гитлер выбрал Ульриха Графа,
борца-любителя, ученика мясника и известного дебошира. Придворным
фотографом, который на протяжении долгих лет один снимал фюрера, Гитлер
сделал хромого Генриха Гофмана, по-собачьи преданного ему, благодаря чему
Гофман стал миллионером.
Другим приближенным Гитлера был скандалист по фамилии Кристиан Вебер,
торговец лошадьми, в прошлом вышибала в одном из дешевых мюнхенских
ресторанов, большой любитель пива и спиртного. В те дни близким к Гитлеру
человеком считался и Герман Эссер, который, как фюрер, славился ораторским
искусством и антисемитскими статьями, занимавшими видное место на страницах
"Фелькишер беобахтер". Эссер не делал секрета из того, что какое-то время
жил на средства своих любовниц. Пресловутый мастер шантажа, он прибегал к
угрозам "разоблачения" даже по отношению к товарищам по партии, которые в
чем-то перешли ему дорогу. Некоторые более порядочные члены партии настолько
не переносили Эссера, что потребовали его исключения.
"Я знаю, что Эссер - негодяй, - публично заявил Гитлер. - Однако я буду
держать его до тех пор, пока он мне нужен". Так относился Гитлер почти ко
всем своим соратникам, независимо от того, каким бы темным ни было их
прошлое, да и настоящее. Для Гитлера не имело значения, являлись ли они
убийцами, сутенерами, извращенцами, наркоманами или просто дебоширами, пока
они служили достижению его целей.
Так, например, Гитлер почти до самого конца держал при себе Юлиуса
Штрейхера. Этому развращенному садисту, в прошлом преподавателю начальной
школы, в период с 1922 по 1939 год, когда наконец закатилась его звезда,
сопутствовала дурная слава среди окружения фюрера.
Известный развратник, похвалявшийся любовными похождениями и
шантажировавший даже мужей своих бывших любовниц, прославился и разбогател
на том, что был отъявленным фанатиком-антисемитом. Его пресловутый
еженедельник "Дерштюрмер" преуспевал, публикуя сенсационные, сомнительного
толка истории о преступлениях, совершенных сексуально озабоченными евреями,
и еврейских "ритуальных убийствах". Непристойные статьи еженедельника
вызывали отвращение у многих нацистов. Штрейхер был также печально известен
своим увлечением порнографией.
Штрейхер прославился в качестве некоронованного короля Франконии со
штаб-квартирой в Нюрнберге, где его слово было законом и где всякий, кто
вставал на его пути или вызывал его недовольство, мог оказаться за решеткой
и подвергнуться пыткам. Только на скамье подсудимых в Нюрнберге, где
проходил суд над военными преступниками, я увидел Штрейхера без хлыста,
обычно же он держал его в руке или за поясом и, посмеиваясь, хвастался, как
порол неугодных.
Таким было окружение Гитлера в первые годы кампании, направленной на
установление диктаторской власти в Германии - стране, подарившей
человечеству Лютера, Канта, Гете и Шиллера, Баха, Бетховена и Брамса.
1 апреля 1920 года, в день, когда рабочая партия Германии была
переименована в национал-социалистскую рабочую партию, Гитлер навсегда
оставил службу в армии. Впоследствии он все свое свободное время посвятит
работе в нацистской партии, хотя ни тогда, ни позже не будет получать за это
зарплату.
На что же в таком случае жил Гитлер? Члены партии иногда сами задавали
этот вопрос. В обвинении, составленном в июле 1921 года членами партийного
комитета, не согласными с Гитлером, этот вопрос был сформулирован со всей
прямотой: "Если кто-то из членов партии спрашивал Гитлера о том, на какие
средства он живет или чем он занимался в прошлом, он раздражался и
возмущался. До сих пор на эти вопросы не получено определенного ответа.
Таким образом, его совесть не может быть чиста, особенно если учитывать, что
многочисленные знакомства с дамами, в присутствии которых он нередко называл
себя "королем Мюнхена", стоят немалых денег".
Гитлер ответил на эти вопросы в ходе судебного разбирательства по делу
о клевете, которое он возбудил против авторов обвинения. На вопрос, заданный
в суде относительно средств его существования, он ответил следующим образом:
"Я выступаю на митингах национал-социалистской партии бесплатно. Но мне
также приходится выступать и в других организациях... и тогда, разумеется, я
получаю гонорар. Обедаю я поочередно с различными товарищами по партии.
Кроме того, мне оказывают скромную помощь несколько друзей по партии".
Подобное утверждение, вероятно, было недалеко от истины. Такие весьма
состоятельные друзья Гитлера, как Дитрих Экарт, Геринг и Ханфштенгль,
несомненно, "давали деньги в долг" для оплаты квартиры, покупки одежды и
продуктов питания. Потребности же Гитлера были весьма скромными. До 1929
года он занимал двухкомнатную квартиру на Тирштрассе в районе рядом с рекой
Изар, где проживала мелкая буржуазия. Зимой Гитлер носил старый плащ, хорошо
известный впоследствии по многочисленным фотографиям. Летом его часто можно
было встретить в кожаных шортах, которые так любят баварцы.
В 1923 году Экарт и Эссер случайно натолкнулись на постоялый двор
"Платтерхоф" под Берхтесгаденом и превратили в летнюю резиденцию Гитлера и
его друзей. Гитлеру очень понравилось живописное местечко в горах;
впоследствии он построил здесь себе большую виллу - "Бергхоф", ставшую ему
родным домом, где в предвоенные годы фюрер проводил большую часть времени.
Однако в те бурные годы (1921-1923) у Гитлера оставалось мало времени
для отдыха и развлечений. Нужно было создавать партию и контролировать
ситуацию в ней вопреки завистливым соперникам, столь же беспринципным, как и
сам Гитлер. НСДАП являлась в то время не единственной партией среди многих
движений правых в Баварии, которая боролась за общественное признание и
поддержку.
В обязанность любого политического деятеля входит рассмотрение, анализ
и использование в своих целях стремительного хода событий и постоянно
меняющихся ситуаций. В апреле 1923 года союзники представили Германии счет
по репарациям на огромную сумму в размере 132 миллиардов золотых марок, то
есть 33 миллиардов американских долларов, что буквально всколыхнуло страну,
поскольку она, естественно, не могла выплатить такие деньги.
Курс марки (обычно за четыре немецкие марки давали один доллар) начал
падать. К лету 1921 года он упал до соотношения 75:1, а через год - 400: 1.
В августе 1921 года был убит Эрцбергер, в июне 1922 года совершено
покушение на Филипа Шейдемана - социалиста, провозгласившего Веймарскую
республику. 24 июня был застрелен на улице министр иностранных дел Ратенау.
Во всех трех убийствах оказались замешаны представители крайне правых.
Непрочное правительство страны, находящееся в Берлине, наконец ответило на
этот вызов, приняв специальный закон по охране республики, предусматривавший
суровые наказания за политические акты насилия. Берлин потребовал роспуска
многочисленных военных формирований, а также прекращения политического
гангстеризма.
Баварскому правительству, которое возглавлял граф Лерхенфельд,
известный умеренными взглядами и заменивший на этом посту в 1921 году
экстремиста Кара, трудно было придерживаться линии общенационального
правительства. Когда оно попыталось провести в жизнь закон против
терроризма, правые, к числу которых принадлежал теперь и Гитлер,
организовали заговор по низвержению Лерхенфельда и марш протеста в Берлин,
чтобы свергнуть республику.
Демократическая Веймарская республика оказалась в тяжелом положении,
самому ее существованию постоянно угрожали не только правые, но и левые
экстремисты.
- 3 -
ВЕРСАЛЬ, ВЕЙМАР И "ПИВНОЙ ПУТЧ"
Большинство населения стран-союзниц, победивших в войне, расценивало
провозглашение 9 ноября 1918 года республики в Берлине как начало новой эры
для немецкой нации. Вудро Вильсон в посланиях, предшествовавших подписанию
перемирия, настаивал на свержении милитаристской автократии Гогенцоллернов,
и немцы, пусть неохотно, похоже, подчинились этому требованию. Кайзер
вынужден был отречься от престола и спастись бегством; монархия оказалась
низложена, все существующие в Германии династии лишены власти, провозглашено
республиканское правительство.
Однако провозглашено по воле случая 9 ноября, после обеда, так
называемые социал-демократы большинства, возглавляемые Фридрихом Эбертом и
Филипом Шейдеманом, собрались в Берлине, в рейхстаге, сразу после ухода в
отставку канцлера принца Макса Баденского. Социал-демократы гадали, как им
поступить. Принц Макс только что сделал заявление об отречении кайзера от
престола.
Эберт, шорник по профессии, ратуя за установление конституционной
монархии британского типа, считал, что власть должна перейти к одному из
сыновей Вильгельма (за исключением, пожалуй, распутного кронпринца). Эберт,
хотя и являлся лидером социалистов, питал отвращение к революционным
преобразованиям общества. "Я ненавижу революцию как грех", - однажды заявил
он.
Однако революционные настроения витали в воздухе. Столица была охвачена
всеобщей забастовкой. В нескольких кварталах от Рейхстага, вниз по улице
Унтер-ден-Линден, члены "Союза Спартака" под руководством левых социалистов
Розы Люксембург и Карла Либкнехта заседали в императорском дворце, готовясь
про возгласить советскую республику. {9 ноября 1918 года Карл Либкнехт от
имени революционного пролетариата провозгласил Германию социалистической
республикой. - Прим. ред.}. Когда об этом узнали социал-демократы,
находившиеся в здании рейхстага, они пришли в ужас. Необходимо было
незамедлительно принять меры, чтобы упредить спартаковцев
У Шейдемана созрел план. Не посоветовавшись с товарищами он бросился к
окну, выходившему на Кенигсплац, где в тот момент собралась большая толпа,
и, высунувшись, как бы в порыве вдохновения от собственного имени
провозгласил республику. Эберт был разгневан. Он все еще надеялся каким-то
образом спасти монархию.
Именно так, вроде по счастливой случайности, и возникла германская
республика. Если сами социалисты и не были убежденными сторонниками
республиканского строя, то довольно трудно ожидать этого от консерваторов.
Последние, однако, сняли с себя ответственность за случившееся. Вместе с
военачальниками Людендорфом и Гинденбургом они навязали политическую власть
колеблющимся социал-демократам.
Таким образом, им удалось переложить на плечи лидеров рабочего класса
{Речь идет о правых социал-демократических лидерах Эберте, Шейдемане,
Ландсберге и других. - Прим. тит. ред.} бремя ответственности за подписание
договора о капитуляции, а впоследствии и мирного договора, тем самым
поставив им в вину поражение Германии и все лишения и страдания, выпавшие на
долю немецкого народа в результате проигранной войны и навязанного
победителями мира. Дешевый трюк, распознать смысл которого не составило бы
труда даже для ребенка, однако в Германии он удался. Республику с самых
первых шагов обрекли на гибель.
Но это, очевидно, не было неизбежно. В ноябре 1918 года
социал-демократы, обладая всей полнотой власти, могли быстро заложить основы
стабильной демократии, но для этого им требовалось подавить или по крайней
мере нейтрализовать сопротивление сил, поддерживающих империю Гогенцоллернов
и не проявляющих лояльность по отношению к демократической Германии. К ним
относились феодальные землевладельцы-юнкеры и другие представители высшей
знати, магнаты, управлявшие крупными промышленными картелями, воинствующие
кондотьеры добровольческого корпуса, высокопоставленные чиновники имперской
гражданской службы и прежде всего военные и члены генерального штаба.
Социал-демократам предстояло положить конец существованию многих
крупных поместий, которые превратились в убыточные и неэкономичные,
ликвидировать промышленные монополии и картели, очистить чиновничий аппарат,
судебные и полицейские органы, университеты и армию от всех, кто не желал
честно служить новому, демократическому строю.
Однако социал-демократам, в большинстве своем оставшимся наивными
профсоюзными деятелями, которые привыкли повиноваться старым органам власти,
что, кстати, вошло в плоть и кровь немцев выходцев из различных классов, это
оказалось не по плечу. Они начали передавать свои полномочия той силе,
которая являлась доминирующей в современной Германии, а именно армии.
Потерпев поражение на полях сражений, военные все еще надеялись сохранить
свои позиции внутри страны и покончить с революцией. Во имя достижения этих
целей руководство армии действовало быстро и решительно.
В ночь на 9 ноября 1918 года, через несколько часов после
провозглашения республики, в кабинете Эберта в рейхсканцелярии в Берлине
раздался телефонный звонок. Это был особый телефон - специальная секретная
линия связи со ставкой верховного главнокомандующего в Спа. Эберт находился
в кабинете один. Он поднял трубку.
- Говорит Гренер, - раздался властный голос.
Услышанное поразило шорника, который все еще находился под впечатлением
событий минувшего дня: неожиданно и без согласия с его стороны на Эберта
возложили политические полномочия.
Генерал Вильгельм Гренер сменил Людендорфа на посту первого
генерал-квартирмейстера. Еще раньше, в тот самый день, когда фельдмаршал фон
Гинденбург колебался, именно генерал информировал кайзера о том, что войска
ему больше не подчиняются и он вынужден подать в отставку, - смелый
поступок, который военная элита ему так и не простила. Эберт и Гренер
относились друг к другу с взаимным уважением - генерал, отвечавший с 1916
года за военное производство, работал с лидером социалистов в тесном
контакте. В начале ноября, за несколько дней до описываемых событий, они
обсуждали в Берлине, как спасти монархию и отечество.
И вот в критический для отечества момент их связала секретная
телефонная линия. И именно тогда руководитель социалистов и второй по
положению в германской армии человек заключили соглашение, которому,
несмотря на то что оно в течение многих лет оставалось для общественности
тайной, суждено было определить судьбы нации. Эберт согласился покончить с
анархией и большевизмом и сохранить традиционную роль армии. Гренер со своей
стороны заверил его в поддержке военных, которые будут содействовать
укреплению нового правительства и реализации его цели.
- Останется фельдмаршал Гинденбург на посту командующего? -
поинтересовался Эберт.
Генерал Гренер заверил, что останется.
- Передайте фельдмаршалу благодарность от имени правительства, -
попросил Эберт.
Германская армия была спасена, зато республика с первых дней
существования обречена на гибель. Генералы, за исключением самого Гренера и
еще нескольких военных, никогда не относились к республике лояльно. В конце
концов, предводительствуемые Гинденбургом, они предали ее и содействовали
приходу к власти нацистов.
Тогда же Эберт и его коллеги-социалисты наверняка опасались повторения
того, что совсем недавно произошло в России. Они не хотели становиться
германскими керенскими. Они не желали уступать власть большевикам. По всей
Германии возникали Советы солдатских и рабочих депутатов, которые, как в
России, начали брать, власть в свои руки.
10 ноября эти группы избрали Совет народных уполномоченных с Эбертом во
главе, который в течение некоторого времени находился у власти. В декабре в
Берлине собрался Первый съезд Советов Германии. На съезде были представлены
делегаты Советов солдатских и рабочих депутатов, которые потребовали
отставки Гинденбурга, роспуска регулярной армии и замены ее гражданской
гвардией, в которой офицеры избирались бы рядовыми солдатами, осуществления
контроля над гвардие
...Закладка в соц.сетях
