Жанр: Политика
Балтийский вектор Бориса Ельцина
...едатель стесняется проявить инициативу, второй считает, что пусть все
исходи от третьего или четвертого, а третий... Бесконечно же проводить
собрания и консультации просто нет времени. Да и зачем? Сейчас ищем
оптимальную форму управления и организации. Конечно, такая, например,
личность, как Андрей Дмитриевич Сахаров (когда писались эти строки, страна
прощалась с этим замечательным человеком - А.О.), не будет заниматься
организационными вопросами - в силу занятости и в силу его личных качеств.
Сейчас мы создаем группу так называемого быстрого реагирования - на сессиях
и на съездах.
В США я встречался с "меньшинством" в конгрессе, знакомился с их
лидерами. Работа у них поставлена на широкую ногу. У этого меньшинства 164
газеты, а у нас всего один информационный бюллетень, да и тот дальше первого
номера не продвинулся. Мешают... Все время мешают.
- С точки зрения МДГ и вашей лично, получил ли народ то правительство,
которое способно вывести страну из тупика?
- Нет, не получил.
- Почему вы так считаете?
- Причин много. И одна из них - острый дефицит талантливых управленцев.
И совершенно свободных от идеологических библий. Надо было сначала создать
надежный фундамент: провести полную политическую реформу, а потом уже,
опираясь на нее, решать другие узловые проблемы.
Из интервью члена Межрегиональной группы Галины Старовойтовой
радиостанции "Свобода" от 20 декабря 1989 года: "Мы крайне недовольны
работой второго Съезда народных депутатов...Также не был этим удовлетворен и
Андрей Дмитриевич Сахаров, и МДГ вынуждена была перейти к другим методам
своей парламентской борьбы... МДГ вынуждена будет на днях объявить себя
парламентской оппозицией".
- За прошедший год стали ли мы все чуточку мудрее?
- В смысле парламентской деятельности, опыт, разумеется, накапливается.
Но прибавляется и дыр в нашей суме. Туже закручивается катушка
межнациональных отношений. Бесспорно, что общество и его парламент левеют,
руководство же в целом правеет. Происходит еще большее разъединение
"берегов". К сожалению, Михаил Сергеевич сделал заметный шаг вправо, и
сейчас, наверное, уже не Лигачев стоит у правого крыла, а сам Генсек.
Создается впечатление, что он пригласил общество войти в архисложный
лабиринт политических отношений, но знает ли он сам из него дорогу...
- Какие у вас есть основания так утверждать?
-Заволокичивается принятие фундаментальных законов по собственности,
земле, по печати. Неприкрытое желание сохранить в неприкосновенности шестую
статью Конституции лишний раз свидетельствует о непреклонном желании
партверхов сберечь свое никем не признанное "лидерство". А попытка
подкормить аппарат повышением зарплаты - разве это ни о чем не говорит? Пора
бы вспомнить простую истину, что государь велик лишь величием своих народов;
что его правильно понятый интерес связан по существу с их интересами и,
наконец, что его обязанность - сделать их счастливыми... То же самое можно
сказать и о ведущей партии. А пока что партия плетется в хвосте
перестроечного обоза и все высшие блага как имела, так и имеет. Как
держалась за них руками и зубами, так и продолжает держаться. Почему
родственники Щелокова до сих пор лечатся в Четвертом Управлении Минздрава
СССР? Чем же, интересно, они так отличились перед Отечеством? В то время,
когда Андрей Дмитриевич Сахаров был сослан в Горький, чем занимался Щелоков?
- Москвичи говорят, что семью Микояна ("от Ильича до Ильича")
обслуживает "Чайка" и два к ней водителя. Внучку Громыко - "Волга" и тоже с
двумя водителями...
- Это вполне "нормальное" явление для Москвы. По-моему, идет какая-то
циничная дразнилка народа. Судите сами: стоимость питания в обычной
московской больнице - полтора рубля, а в спецбольнице четвертого управления
- от 3 до 9 рублей. Когда вы, журналист, в последний раз ели, например, кету
с лимоном? Вот видите...А для пациентов спецбольницы эта пища дежурная.
Народу пока что предлагают лишь духовную пищу - тут ее, слава богу,
невпроворот. Но трагедия в том, что вера в перестройку падает, падает вера в
ее апостола Михаила Горбачева. Потому что концепция перестройки, как,
впрочем, и всех предыдущих "реформ", не была научно обоснована. Конечно, тут
вина не только нашего президента. Хотя большую часть упреков мы вправе
адресовать ему - капитану государственного корабля.
Шахтерские забастовки - это ведь оглушительный набат, и попробуй к нему
не прислушаться. Если верхи при наборе соответствующих привилегий и наличии
псевдореволюционных прожектов хотят жить, как жили, то низы - тоже хотят
жить по-человечески.
- По-моему, судьба готовит Горбачеву нелегкую участь мученика. Заслужил
ли он столь тяжелый крест?
- Возможно, и не заслужил, но его окружают фарисеи...
- Борис Николаевич, получается, что перестройка дошла до некоей фазы
застоя...
- У нас остался небогатый выбор: или радикальные мирные перемены, или -
чрезвычайное положение с диктатурой и железной рукой.
- Кстати, кое-кто видит в Ельцине "железную руку".
- Об этом кричат на каждом углу манипуляторы общественным мнением. Эта
жирная утка время от времени выпархивает из форточек застойных кабинетов. То
у Ельцина был инсульт, то он два инфаркта перенес, то из Америки чуть ли не
пол-Капитолия привез... Москвичи, слава богу, разобрались, что к чему, и уже
подобных разговоров не ведут. Сейчас обозначилось другое направление -
Ельцин-популист. Как будто это ругательное слово. Популист - и этим, мол,
все сказано: разрушитель общественного спокойствия, подкопщик под фундамент
перестройки, под авторитет ее апологетов. Это, простите, неразборчивость в
средствах. Я думаю, что народ сам, без суфлеров разберется, во имя чего и
против чего работает "популист" Ельцин.
- "Все клянутся, будто я сын Юпитера, но эта рана всем разглашает, что
я человек". Это, Борис Николаевич, относится к вышесказанному вами.
"Аргументы и факты" в No 25 этого года писали: "Как заявил
представитель книжного издательства "Саммит букс", в начале 1990 года в США
будут опубликованы мемуары Б. Н. Ельцина".
- Я заключил контракт с одним английским юристом - 15 процентов
гонорара от издания книги пойдут ему. А свой гонорар отдам на борьбу со
СПИДом. Юрист этот оказался весьма предприимчивым человеком: он поехал в США
и организовал там аукцион. И если книгоиздательская фирма ему предлагала 150
тысяч долларов, то в результате аукциона издательство приобрело право на
издание за 450 тысяч долларов.
- У вас были проблемы с поездкой в Америку?
- В Союзе до последнего момента тянули резину с оформлением выездных
документов. Кроме решения Президиума ВС, еще нужно было получить "добро" в
ЦК КПСС, где документы "проквасились" до того времени, когда уже самолет, на
котором я собирался за океан, начал прогревать двигатели.
- Вас упрекают в том, что в США вы были чрезмерно комплиментарны в
отношении Америки. Когда вы поняли, что попали в необычную страну?
- Это действительно было открытие Америки. Народ этой страны умеет
прекрасно работать и со вкусом отдыхать. Он не зациклен, совершенно
свободен, живет без оглядки. На улицах я встречал приветливых, улыбающихся
людей. Видел ли я в Америке социальные язвы? А я не за тем туда ехал - язв я
у себя дома насмотрелся до отвращения. Я не искал соринку в чужом глазу.
Теперь относительно чрезмерной комплиментарности... Я так не думаю: я
говорил то, что считал нужным сказать, и у меня нет мнения на выезд "в
люди".
- Вам ничего не хотелось бы взять обратно из того, что вы говорили в
США?
- Ни в коем случае! Я лишний раз убедился, что разрабатывая собственную
модель социализма, нельзя отбрасывать 200-летний опыт американской
демократии.
Впрочем, от одного утверждения я хотел бы все же отказаться. В Америке,
когда у меня спросили, как я отношусь к обществу "Память", я сказал примерно
следующее: дескать, не знаю я их и знать не хочу. Так вот, слова "знать не
хочу" беру назад. Парламентарию не к лицу столь высокомерный тон, тем более
это противно моим принципам. Я сам настрадался от высокомерия чинуш и
замалчивания, когда вокруг меня был настоящий заговор молчания. Диалог нужно
вести и с формалами и неформалами, и с левыми и с правыми. Борьба должна
вестись на уровне дискуссий, а не брани. Тем более в "Памяти" есть много
положительных моментов, и не считаться с этим попросту нельзя.
- Не отплатил ли вам лидер "Памяти" той же монетой, когда недавно, в
выступая в программе "Взгляд", обвинил вас в том, что Ипатьевский дом в
Свердловске был снесен якобы с вашего согласия...
- Это было решение Политбюро, подписанное Брежневым. На снос дома
давалось три дня. Я спрашивал у тех, кто спустил в Свердловск бумагу, - как
я объясню людям? "А вот как хочешь, так и объясняй". Бери, мол, все на себя.
Тогда я был самым молодым первым секретарем обкома, и зубки, хотя уже начали
прорезываться, но все еще были молочные. Прошли сутки, а дом все еще стоит.
Ну и начались из Москвы звонки: мол, дом старый, без удобств, людей в нем
расстреливали... Словом, в одну ночь срыли и на том месте закатали асфальт -
улица К. Либкнехта прошла.
- В свердловской газете "На смену", однако, говорится, что "особняк,
где произошел расстрел царской семьи, был ликвидирован по инициативе Москвы
(предположительно - по приказу тогдашнего министра ВД Щелокова)".
- Нет, это было сделано по распоряжению Политбюро.
- Кстати, о деяниях, творимых по ночам... Говорят в одну из ночей с
дома на Кутузовском проспекте, где жил Брежнев, исчезла мемориальная доска в
его честь.
- Подробностей не знаю, но одну историю с прославлением Ильича-2 могу
рассказать. В кампанию возвеличивания "гения" Брежнева в Свердловске
отыскали дом, где он в 1928-29 годах работал землеустроителем. Стали на меня
нажимать - почему в этом доме не музей? А я спрашиваю: а купель, где он
родился, вы случайно золотом не облицовывали? Вот корыто, в котором,
например, меня крестили, сейчас уж не найдешь...Вот тогда, наверное, я в
первый раз проявил непослушание - не подчинился решению ЦК. Вызвали в Москву
и пустили "по кругу", как, знаете, гоняют при молотьбе лошадь. Отправился по
кабинетам, пока не дошел до Михаила Сергеевича, который тогда уже был членом
Политбюро, секретарем по селу. Мы были с ним знакомы, иногда
перезванивались. Захожу в кабинет, а он спрашивает: ну, не согласен с
решением ЦК? Я отвечаю: не во всем согласен... Горбачев: а ты все-таки делай
выводы...И повторил он это дважды.
Так и провалилась идея с созданием в Свердловске музея Леонида Ильича.
"Московские новости" - 16 апреля 1989 года: "Конечно, у Ельцина
выгодная позиция "теневого лидера", критика того, что реальной политикой
делается плохо. Но ведь и большинство его почитателей занимаются такой же
критикой, не имея, в отличие Ельцина, лишь одного - возможности быть
услышанными. И они поддерживают человека, который поднимает их мысли до
уровня, на котором принимаются решения".
- Раз уж мы с вами начали наш разговор с исторических параллелей,
позволю продолжить аналогию. Речь идет о вашем "Заявлении для печати и
других средств массовой информации" от 17 октября 1989 года. Что это -
переход Рубикона?
- В этом Заявлении я констатировал то, что есть на самом деле.
- В третьем пункте "Заявления" вы делаете угрожающе-защитный "жест": "В
случае продолжения травли я оставляю за собой право предпринять
соответствующие шаги к лицам, покушающимся на мои честь и достоинство
гражданина и депутата".
- После того, как меня начали травить, я счел необходимым предупредить
тех, кто к травле причастен. Я не скрываю, слова предупреждения я вкладываю
в уши определенных людей, которые знают - как и с помощью чего я могу
защищаться. Какие меры могу принять. (В связи с этим вопросом я рассказал
Борису Ельцину о том, как редакция газеты "Советская молодежь" "дралась" за
публикацию "Заявления", бескомпромиссно отстаивая право народного депутата
делать в печати заявления. Редактор "СМ" Александр Блинов, его заместитель
Светлана Фесенко, ответственный секретарь Владимир Шулаков, не испугавшись
давления сверху, отстояли главный принцип человеческого права - права на
свободу печати - А. О.).
- И какова была реакция на ваше Заявление?
- Пока - никакой.
- Вы, парламентарии, очень возлюбили слово "консенсус". Так вот, не
приемлем ли этот принцип в ваших отношениях с человеком, которому,
собственно, и было "посвящено" ваше "Заявление"?
- Речь идет не только о наших с ним отношениях - речь идет о
восстановлении понимания между ним и обществом. Его отход к "правому берегу"
не возвысил его, не укрепил авторитет, а создал неопределенность, породил
нехорошие сомнения. Лидер его масштаба не может менять курс в политике, не
просчитав все варианты.
- Вы считаете, что Михаил Горбачев изменил курс?
- Об этом я уже говорил.
- Готовы ли вы обсудить вопрос о покушении на вас?
- Как вы, наверное, успели убедиться, я не уклоняюсь от вопросов, даже
если они мне не очень нравятся. Слухи гораздо хуже любых острых вопросов.
- К слову, о слухах, Борис Николаевич. Я слышал такую версию: будто бы
вы после встречи с избирателями в Раменках поехали на дачу к Николаю
Ивановичу Рыжкову, а там застали Михаила Сергеевича...Словом, между ним и
вами произошла ссора, скандал и - вас облили из брандспойтов...(Ельцин долго
смеется). Но на истории с покушением на вас вы, очевидно, потеряли немало
очков? Много в этой истории неопределенности, которую, между прочим, кто-то
выгодно повернул против вас...
- Ладно, ничего страшного. Вы имейте в виду, Александр Степанович,
когда Тихомиров написал перед выборами клеветническое письмо в "Московскую
правду", многие тоже думали, что этот удар выведет меня из строя. А потом
люди потихонечку разобрались, и колесо неправды пошло в обратную сторону. И
я уверен, что та история "дала" мне как минимум 15 процентов избирателей.
Так получится и сейчас. Я получаю сотни писем и телеграмм, в которых люди
выражают поддержку и понимание.
Противники у меня всегда были и будут - это ведь нешуточное дело -
политика. Вчерашнее мое заявление на сессии по повышению зарплаты аппарату
даст мне еще несколько тысяч противников. Кому же понравится, когда у него
изо рта вытаскивают лакомый кусок?
Теперь пойдем от обратного. Первое. Почему на сессии ВС обсуждался
столь широко такой частный вопрос - о покушении на меня? В практике любого
парламента такого никогда не бывает. Значит, это кому-то надо было. Второе.
На Президиуме Верховного Совета я выразил категорический протест против
обсуждения моего вопроса на сессии, однако, на это не пошли. Третье. У
министра МВД СССР Бакатина, когда он выступал, дрожали и руки и губы, хотя
слабеньким его никак не назовешь. Он волновался, потому что его заставили
говорить, и говорить неправду. Четвертое. Налицо разночтение между тем, что
говорил Бакатин, и фактической стороной дела.
Из Раменок, после встречи с избирателями, я выехал в 21.50, хотя
министр МВД утверждал, что в 21.00 я уже был у милицейского поста. Что будто
бы на повороте, у поста, я остановился и поздоровался за руку с
милиционером. Блеф это! Было также заявлено, что расстояние до моста
составляет несколько километров...После выступления Бакатина сотни людей
отправились на место "происшествия" и все замерили - оказалось 900 метров.
Высота моста не 15 метров, а всего четыре, глубина реки в том месте также не
полтора "бакатинских" метра, а три с половиной.
Я не делал никаких - ни официальных, ни полуофициальных - заявлений, и
потому не было ни малейшего повода для возбуждения уголовного дела в связи с
покушением. Нет, вернее, он был у ТОЙ стороны, которая хотела
скомпрометировать меня.
- Так какова же подоплека?
- В средствах массовой информации все чаще и чаще звучат призывы к
порядку, твердой руке, диктатуре, которая могла бы унять реформаторов и на
неопределенное время снести "леса перестройки". Это что - случайность? Уже
было несколько попыток подвести страну к чрезвычайному положению. Хорошо,
что депутаты оказались умнее тех, кто ставил этот вопрос на голосование. А
если бы нет? Поводы ищутся, и вот представьте себе, как отреагировали бы те
же свердловчане или москвичи, если бы были убеждены, что покушение имело
место.
Я рассчитываю на то, что люди, постепенно раздумывая и сопоставляя
факты, поймут, в чем тут дело. И понимание такое приходит.
- И все же, Борис Николаевич, вы были сброшены с моста?
- Скажите, я могу рассчитывать на то, что люди сами во всем разберутся?
- Безусловно!
- Спасибо. Вот на это я и рассчитываю. А министру Бакатину я сказал,
что для себя я сделал совершенно определенный вывод: никуда один ходить и
ездить больше не буду...
- А вот сегодня вы ехали на работу в гостиницу "Москва" на
троллейбусе...
- Ну, бывает, конечно... Но в троллейбусе я не один, я там с народом,
не страшно.
Из выступления Б. Ельцина на втором съезде народных депутатов СССР:
"Экономической реформе нужна поддержка Съезда и народа, создание
многоукладной экономики - краеугольного камня экономической реформы. А что
предлагает правительство? Врастание административной системы в рыночную
экономику. Разве не ясно, что этот гибрид не будет жизнеспособен! Надо
наконец встать на ясную и понятную всем позицию: целесообразно все, что
позволит накормить страну".
- Газета "Правда", как, впрочем, и другие массовые официозные органы
печати, потеряла одну треть своих подписчиков. Многие это связывают с
публикацией "Правдой" одиозного материала из итальянской газеты
"Реппублика", в котором говорилось о вашем визите в США.
- Переводчики сравнили текст - русский вариант с итальянским - и пришли
к выводу, что та статья скорее всего сначала была написана по-русски, а уж
затем переведена на итальянский язык. Ее автор когда-то проходил практику в
Москве и был лично знаком с редактором "Правды" Афанасьевым. Здесь возможны
разные варианты. Но, как бы там ни было, я никогда не поверю, что Афанасьев
- этот стопроцентный конъюнктурщик, который боится собственной тени,- сам
принял такое решение. И чтобы печатать такую бессовестную ложь, нужно было
заручиться железной поддержкой в Кремле. На пленуме ЦК я сказал Афанасьеву
примерно следующее: если вести разговор по-мужски, то нужно было бы...Но
ведь вы упадете, и тут на полу будет валяться нечто, и на это нечто будут
смотреть члены ЦК...Я вас презираю...
Я повернулся и ушел. Иногда пожалеешь, что времена дуэлей прошли.
Из беседы Бориса Ельцина с избирателями в Раменках. Вопрос: "Не думаете
ли вы, что "Правде" пора сменить название"? Ответ: "Я думаю, что надо
сменить всех тех, кто занимается инсинуациями, в том числе и в Политбюро
ЦК", - заявил Б. Ельцин.
Рига - Москва - Рига.
Ноябрь 1989 года.
Это интервью было пророческим: Ельцин еще в ноябре 1989 года предсказал
августовский переворот, когда сказал: "У нас остался небогатый выбор: или
радикальные мирные перемены, или - чрезвычайное положение с диктатурой и
железной рукой." Или: "В средствах массовой информации все чаще и чаще
звучат призывы к порядку, твердой руке, диктатуре, которая могла бы унять
реформаторов и на неопределенное время снести "леса перестройки". Это что -
случайность? Уже было несколько попыток подвести страну к чрезвычайному
положению".
И 19 августа 1991 года на улицы Москвы действительно выкатились
бронетанковые колоны ГКЧП...И демократы, которые в России всегда опаздывали
или оказывались заложниками террора, на сей раз это предвидели и были к
готовы к бескомпромиссному противостоянию. А главное, их лидер - Борис
Ельцин - не дрогнул и знал, куда вести народ и как его защищать...
МЕМУАРЫ ЕЛЬЦИНА - МИМО...
Из дневника.
22 февраля 1990 года. Сенсация! Вчера Саша Блинов (редактор газеты
"СМ") с заговорщицким видом достал из своей сумки объемную папку с
рукописью...мемуаров Ельцина. Латвийский "Детский фонд" вроде бы уже
заключил с БНЕ договор об издании его книги в Риге и этот фонд (кстати,
возглавляемый моим коллегой фотокором Юрием Житлухиным) попросил Блинова
написать к мемуарам предисловие. Как же получилось, что рукопись, прошла
мимо меня? Но поразмыслив, я успокоился и упрекнул себя за
безынициативность: ведь я недавно был в Москве и почему-то ничего не узнал о
готовящемся литературным проекте БНЕ.
25 февраля 1990 года. Позавчера я позвонил домой БНЕ, трубку сняла
Наина Иосифовна. Сказала, что Борис Николаевич с Сухановым уехали в
Свердловск. И дала мне рабочий номер телефона ЛЕСа. В тот же день, дабы не
терять время, я снова позвонил на квартиру Ельцина и позвал к телефону Таню
- дочь Бориса Николаевича, с которой у нас сложились достаточно ровные
заочные отношения. Последнее интервью с БНЕ состоялось не без ее помощи:
когда я позвонил из Одессы, она помогла мне сконтактироваться с отцом. И все
же, сначала тон ее был весьма сдержан...
Однако когда я рассказал ей, о чем идет речь (а речь шла об издании
мемуаров БНЕ), она несколько "оттаяла". Я ей сказал, примерно, следующее:
что есть в Свердловске издательство "Лига", в котором печатается моя книга,
и это издательство может быстро и хорошо издать книгу Бориса Николаевича.
Таня непосредственно поинтересовалась - нужно ли за это БНЕ издательству
платить деньги? Я ее успокоил, заверив, что все как раз наоборот -
издательство хозрасчетное и само заплатит автору хорошие деньги. Мол, книга
может стоить 5 рублей, а при тираже в 100-200 тысяч экземпляров образуется
неплохая сумма...Но все будет зависеть от процента, на который согласится
БНЕ...Татьяна, несколько удивленная, сказала, что какой-то разговор о
публикации его мемуаров уже шел. И что, если бы отцу сделали официальное
предложение...Я так и не узнал, передала ли она наш разговор БНЕ или нет, а
спрашивать об этом Бориса Николаевича было неудобно...
8 марта 1990 года. 2 марта я позвонил в Москву Льву Суханову. Дело было
вечером, по московскому - 20.30. Когда я назвался, он повторил мое имя, и я
в трубке услышал чей-то голос, с котором Суханов переговаривался. Секундой
позже я узнал, что это был БНЕ, который взял трубку и сразу же мне попенял
насчет нашего интервью "42 вопроса Борису Ельцину" - дескать, оно в Москве
принесло ему массу хлопот. Однако тон, с каким говорил Борис Николаевич, не
свидетельствовал, что эти хлопоты для него были непреодолимы и неприятны,
наоборот - добавляют жизни и энергии...И еще он мне шутливо попенял,
примерно, в таком ключе: мол, я готов лечь под поезд лишь бы сделать
какую-то сенсацию...Я про себя подумал, что тут мы с ним одинаковы. Борис
Николаевич тоже готов выкинуть любой номер, лишь бы волны от него пошли по
всей великой Руси... В свою очередь я тоже "пожаловался", что это интервью
мне также принесло свои хлопоты: в редакцию с жалобой обратились один из
Микоянов и Бакатин - ни тому и ни другому не понравилось та часть беседы,
где речь шла о них.
Затем разговор зашел о его мемуарах, и БНЕ упрекнул меня - почему, мол,
я дал маху и не проявил сам инициативы? Я удивился, возразив, что мне и в
голову не могло придти, что сначала он будет публиковать свои мемуары не в
Союзе, а за рубежом, как это предусматривал договор с зарубежным
издательством, о чем я прочитал в одной из газет. Однако Борис Николаевич
мне резонно возразил, сказав, что хочет сначала книгу напечатать у себя
дома, чтобы потом никто его не обвинил в том, что он "продался" Западу.
Забыв при этом свою Отчизну. И он рассказал, что когда к нему обратились
люди из латвийского "Детского фонда", он им отдал рукопись и заключил
договор на издание 100 000-го тиража. Кроме того его книгу будет печатать
журнал "Урал", который сначала хотел публиковать текст книги с продолжением,
но потом, передумав, и, не желая уступать пальму первенства конкурентам,
решил напечатать книгу целиком в одном, майском, номере. Речь шла о мемуарах
"Исповедь на заданную тему".
Я тоже предложил БНЕ свои услуги, на что он сразу же спросил - где и в
каком издательстве я собираюсь печатать его книгу? Я назвал то же самое
уральское коммерческое издательство "Лига", которое находится в Свердловске.
Это предложение сразу же вызвало у него резкий отпор. "Почему именно в этом
издательстве?" - спросил он. "Потому, что именно в этом издательстве я издаю
свою книгу "Что за поворотом?"
"Это несерьезно, - сказал он. - Я вам, Александр Степанович, могу дать
рукопись моей книги, и хорошо бы найти какое-нибудь издательство в
центральной части России". Но я предложил Тюмень, потому что там у меня были
неплохие отношения с одним издательством, вернее, с его директором, который
однажды приезжал в Юрмалу, где мы с ним подружились и который сразу же
откликнулся на публикацию первого интервью с Борисом Николаевичем. Ельцин
удовлетворенно ответил, что это было бы хорошо - донести его книгу до
читателей Сибири.
Разговор опять коснулся латвийского издательства, которое в сроки никак
не укладывается, на что я ответил: если бы, мол, вы сразу обрат
...Закладка в соц.сетях
