Жанр: Политика
Узбекистан: время перемен
...йствиями толпы, которая, кстати,
милиционеров не трогала. Московские власти, приславшие в Ташкент
спецбатальон для охраны порядка, санкционировали чистку милиции и
привлечение в нее новых людей по мобилизации на промышленных предприятиях и
в учреждениях, а также добровольцев из числа бывших военнослужащих.
И сегодня трудно вразумительно ответить на вопрос: почему республиканские
власти во главе с Рашидовым не смогли пресечь и даже предотвратить стихийное
выступление молодежи?
Между тем накануне этих событий живущие в Ташкенте русские чувствовали
усиление социальной напряженности, нарастающую агрессивность узбекской
молодежи, отчуждение старших по возрасту узбеков. Некоторые русские по почте
получали анонимные письма, содержащие угрозы физической расправы и
требования убираться из Узбекистана.
Уже после свершившегося Рашидов пытался сделать все от него зависящее,
чтобы снять возникшую напряженность в межнациональных отношениях, ослабить
антирусские настроения, успокоить европейское население. Однако это лишь
отодвинуло грядущий национальный взрыв.
Воздействовать на действительные причины случившегося Рашидов не мог. Это
было за пределами его возможностей. Выкорчевывание Москвой веками
складывавшегося уклада жизни, ущемление социальных интересов узбеков, в том
числе фактическое неравенство в жилищно-бытовых условиях узбекского и
европейского населения в Ташкенте и некоторых других крупных городах, не
могло не вызывать противостояния, и порой в весьма экстремистских формах.
Думаю, что по этому поводу читателю было бы небезынтересным познакомиться
с наблюдениями Петера Шолл-Латура, изложенными в его путевых заметках,
написанных в 1996 г. Шолл-Латур не ученый-исследователь. Он телевизионный
журналист, обучавшийся в университетах Майнца, Парижа и Бейрута, свободно
владеющий арабским языком, хорошо понимающий и любящий Восток. Шолл-Латур
автор ряда публицистических книг, имевших большой успех у читателей. Среди
них путевые заметки "Поле битвы будущего (Между Кавказом и Памиром)".
Центральная глава книги посвящена Узбекистану. Итак, почитаем.
"Март 1995 г. Ташкент... Нетронутым и неизмененным остался монументальный
памятник жертвам землетрясения 1966 года. Тогда был разрушен старый город.
Там, достаточно изолированно от русских иммигрантов, жили узбеки,
сохранившие традиционный стиль жизни. Именно узбеки и стали жертвами
природной катастрофы.
Одноэтажные дома из дерева и глины, которые были обителью многих
поколений, их сады и внутренние дворики, защищенные от назойливых
посторонних взглядов, были разрушены страшными ударами подземной стихии.
Тысячи людей оказались погребенными под развалинами своих домов. Только
немногие улочки и переулки старого города избежали разрушения.
Москва постаралась извлечь из этой коллективной беды идеологические
выгоды. Преодолеть упорную изоляцию узбекских кварталов, в которых
сохранялись вековые народные обычаи и традиции. Многодетные узбекские семьи
должны были менять свои удобные для них отчие дома на маленькие квартиры в
многоквартирных домах, наспех построенных из бетонных плит. Тогда официально
заявлялось, что такое переселение будет способствовать процессу
целенаправленного устранения различий между узбеками и русскими, их слиянию
в единую историческую общность - советский народ, формированию новой
личности - советского человека. Власть сделала очередную попытку вытравить
из узбеков их тюрко-исламскую сущность.
Получилось же совершенно иное. В новых, необычных условиях произошло
столкновение между азиатским, исламским и славянским, коммунистическим
образом жизни, возникли острые конфликты между узбеками и русскими.
Европейцы, которые переехали после землетрясения на постоянное жительство в
Ташкент, главным образом в качестве строителей, принадлежали к далеко не
лучшим слоям общества. Среди них было много пьяниц, тунеядцев, криминальных
элементов. К неприязни узбеков присоединилось еще и презрение. Между тем при
царском режиме было совсем другое. В то время в глушь Центральной Азии из
Москвы и Петербурга переселялись представители национальной элиты:
либеральные дворяне, строптивые интеллектуалы, фанатично преданные науке
ученые. Они приносили с собой высокие, достойные восприятия образцы русской
и мировой культуры.
Мой первый визит в Ташкент состоялся в 1958 г. Тогда число русских в
Ташкенте явно превышало число узбеков. И в 1980 г. европейцы преобладали на
центральных улицах Ташкента. Это настойчиво напоминало мне ситуацию в городе
Алжире во времена французской колонизации" (Peter Scholl-Latour. Das
Schlachtfeld der Zukunft (Zwischen Kaukasus und Pamir). - Berlin: Siedler
Verlag. 1996. S. 65-66).
Вот такие наблюдения, проливающие, как мне кажется, дополнительный свет
на апрельские события 1969 г. в Ташкенте. Москва из случившегося выводов не
сделала. Между тем это были лишь первые ласточки, предвестники Алма-Аты,
Сумгаита, Баку, Ферганы, Оша, Узгена, кровавых этнических погромов и
межэтнической резни, подавленных военной силой.
По роду свой профессиональной деятельности я имел счастливую возможность
многие годы общаться и поддерживать добрые отношения с профессором
Ленинградского университета Анатолием Собчаком, скоропостижно скончавшимся в
конце февраля 2000 г.
В 1989 г. он был избран народным депутатом СССР. Человек большого
кругозора и прекрасный оратор, Собчак очень скоро стал весьма популярным
политическим деятелем, заметной фигурой на Съезде народных депутатов. Ему
было поручено возглавить комиссию по расследованию событий, происшедших в
апреле 1989 г. в Тбилиси, когда десантники саперными лопатками избивали
мирных демонстрантов, а затем применили против них ядовитый газ. Собчак
получил возможность вызывать к себе тогдашнего члена Политбюро бывшего шефа
КГБ Чебрикова, других высших партийных и государственных руководителей и
функционеров, знакомиться с закрытой информацией.
Он рассказывал мне: "Вы не можете себе представить, насколько бездарно и
вместе с тем самоуверенно проводилась в стране национальная политика. В
Политбюро считали, что если танки и десантники достаточно быстро поставили
на колени Будапешт и Прагу, если Варшаву приструнили угрозой военного
вторжения, то протесты национальных элит и молодежи в национальных советских
республиках пресечь самым решительным образом не составит большого труда. И
это при наличии заслуживающих полного доверия сигналов о грядущих
межнациональных конфликтах и потрясениях, которые могут привести к громадным
человеческим жертвам!"
Теперь о так называемом хлопковом деле. О нем в разное время было
написано большое количество публицистических и аналитических статей,
освещено оно и в работах серьезных западных научных исследователей самого
разного профиля, от криминологов до политологов (см., напр.: Critchlow
James. Corruption, Nationalisim and the Native Elites in Soviet Central Asia
in: JoCSt.
Vol. 4.1988, 2. Р. 142-161).
Я старался добросовестно проштудировать главное из опубликованного об
этом действительно весьма примечательном событии периода завершения
советской истории Узбекистана. Оно предшествовало кончине Рашидова, а
возможно, и вызвало ее.
Очень коротко напомню суть дела. Согласно нереалистическим плановым
заданиям, Узбекистан должен был ежегодно производить 6 млн. тонн
хлопка-сырца. Широкое распространение получили подкуп и очковтирательство на
всех уровнях партийного и государственного аппаратов. По самым сдержанным
оценкам, за период с 1978-го до 1983 г. из средств, выделенных государством
на закупку хлопка-сырца, было похищено не менее 1 млрд. рублей.
Официально хлопковое дело началось в 1983 г., когда Москва направила в
Бухару следственную комиссию во главе с Т.Гдляном для проведения глубоких
проверок сигналов о коррупции в высшем эшелоне областной власти. Вскоре
сферой деятельности этой следственной комиссии стал весь Узбекистан. Было
привлечено к уголовной ответственности и арестовано большое число партийных,
государственных и хозяйственных руководителей. Из 13 первых секретарей
обкомов партии 10 были смещены с должностей, причем 5 из них арестованы, а 1
расстрелян. Была заменена четвертая часть членов ЦК компартии Узбекистана.
Антикоррупционная кампания приобрела отчетливо выраженную этническую,
антиузбекскую направленность. По инициативе одного из самых влиятельных
тогдашних руководителей ЦК КПСС Лигачева в партийном и государственном
аппарате Узбекистана производилась ротация кадров. На некоторые руководящие
должности взамен узбеков были выдвинуты русские. Это должно было
способствовать восстановлению полного контроля со стороны Москвы,
значительно ослабленного, как считали на Старой площади, при Рашидове,
усилению влияния Москвы на ход дел в республике. При этом Москва стремилась
восстановить народ против своего национального руководства.
В средствах массовой информации непрерывно тиражировались различные
примеры личного обогащения руководящих работников, систематического
получения ими дефицитных товаров, недоступных простому народу, создания
возможностей для престижного обучения и престижной работы их детей,
уклонения сыновей ответственных функционеров от военной службы и т.д.
Вначале казалось, что московская стратегия развивается успешно:
московскую комиссию буквально затопил поток анонимных писем. Однако уже
через короткое время стало ясно, что эта кампания не достигла и не может
достигнуть своей цели, что не удастся противопоставить узбеков их
руководству, что, более того, они симпатизируют ему.
Объяснить это можно следующими причинами. Во-первых, узбеки воспринимали
себя во всех этих ситуациях скорее не как жертв коррупции, а как в той или
иной мере пользователей ее благами. Именно благодаря коррупции, считало
большинство из них, Узбекистан мог получить от беспощадно эксплуатирующей
его Москвы часть причитающегося ему. Узбеки воспринимали теневую экономику в
качестве разумной альтернативы плановому хозяйству, из-за несовершенства
которого они не могли приобрести в государственной торговле необходимые им
товары. Только теневая экономика, считало большинство узбеков, может в
известной мере решить проблему дефицита.
Во-вторых, антикоррупционная кампания была привнесена в Узбекистан извне,
чуждой им по культуре и по образу жизни властью, стремящейся контролировать
все и воздействовать на все сферы их жизни. Они готовы были пренебречь
социальным и экономическим равенством, поскольку понимали, что только
сильная местная элита может противостоять этой чуждой им власти.
В связи с хлопковым делом имя Рашидова было ошельмовано ташкентской
партийной верхушкой во главе с Рафиком Нишановым, действовавшим по указке
Москвы. Однако сразу же после прихода к руководству Узбекистаном Ислама
Каримова Рашидов был самым почетным образом реабилитирован. Именем Шарафа
Рашидова был назван один из центральных проспектов в Ташкенте. В столице и
Джизаке были восстановлены памятники в его честь. Центральная улица Ташкента
Сайилгох начинается у памятника Тимуру и кончается у памятника Рашидову.
Нередко у этого монумента можно видеть цветы. Двадцать первого марта 2000
г., в день народного праздника Навруза, я видел там венки с трогательными
надписями на лентах. Люди приносят их, помня то доброе, что сделал для
страны Ш.Р.Рашидов.
В качестве советника Президента Кыргызстана Аскара Акаева мне довелось
присутствовать на его встрече с академиком Александром Яковлевым -
политическим деятелем, ставшим вместе с М.Горбачевым одним из организаторов
перестройки, бывшим членом Политбюро ЦК КПСС, бывшим секретарем ЦК КПСС,
ведающим вопросами идеологии. Дело было в сентябре 1991 г. Яковлев занимал
тогда какую-то должность, срочно созданную для него М.Горбачевым. Судя по
местонахождению и размерам его кабинета в Кремле, должность была высокая.
Время же наступило смутное, непонятное. Все уже шло вразнос.
И вот это состояние наступающего распада, чувство надвигающегося
трагического конца системы, по-видимому, подвигло А.Яковлева на
исключительную откровенность. В разговоре среди других возникла и тема
Узбекистана. А.Яковлев сказал: "Рашидов при Брежневе держал себя достаточно
самостоятельно, пытался проводить какие-то свои идеи. Власть же в Москве не
терпела никакого своевластия, даже со стороны своих близких союзников. А
коррупция... Что ж, разве меньшая коррупция была в Азербайджане, Грузии,
Армении, той же Москве? И там в эти годы власть была криминальной".
Вот чем заканчивалась советская власть в Узбекистане. Никаких шансов
выжить она уже не имела, горбачевская перестройка лишь ускорила неслыханные
перемены, невиданные мятежи.
А что, если?
Лет десять назад у меня состоялась дискуссия с московским
профессором-историком по поводу советской власти в Средней Азии. Он говорил:
"Я согласен, была колонизация, был диктат Москвы. Но, подумайте, разве было
бы лучше для тех же узбеков, если бы не было советской власти? Как бы они
жили?"
Я сказал этому профессору тогда и могу повторить сейчас: "Прежде всего,
жили бы узбеки не по чужому диктату, а в соответствии со своим умом и волей.
А это право каждого народа".
Как жили бы без Москвы? В худшем случае - без репрессий, без
экологических катастроф, без разрушения сельского хозяйства и многовековой
национальной духовности. В лучшем - если бы включились в систему
международных экономических и культурных связей, жили бы в процветающей и
благоденствующей стране. И это хорошо понимали в конце XIX в. не только
ученые мужи Петербурга и Москвы, но и те из российских колониальных
администраторов и генералов, кто мог здраво и непредвзято оценить положение
дел. Вспомним уже цитированный доклад генерала А.Куропаткина в главный штаб,
в котором он писал о способности бухарских земледельцев при соответствующей
поддержке превратить край в цветущий сад. Думаю, что этого русского генерала
в некомпетентности и предвзятости вряд ли можно обвинить.
Глава 5
ПОСЛЕ ОБРЕТЕНИЯ НЕЗАВИСИМОСТИ
Самодостаточная страна
Тридцать первого августа 1991 г. внеочередная сессия Верховного Совета
Узбекской ССР провозгласила государственную независимость страны. Узбекская
Советская Социалистическая Республика была переименована в Республику
Узбекистан.
Узбекистан расположен на территории 447 400 кв. км, главным образом в
междуречье Амударьи и Сырдарьи. Восемьдесят процентов территории
представляют собой равнину (Туранская низменность). Население Узбекистана к
моменту обретения независимости достигало 20,7 млн. чел. - первое место в
регионе. (В Казахстане - 16,5, Таджикистане - 5,2, Кыргызстане - 4,3,
Туркменистане - 3,6 млн. чел.) Около шестидесяти процентов населения страны
в 1991 г. было моложе 25 лет. Средний возраст граждан составлял 23,9 года.
Недра Узбекистана богаты многими стратегически важными полезными
ископаемыми. Он занимает 4-е место в мире по запасам золота, 7-е - по
запасам урана. В стране разведано 92 вида минерального сырья,
сосредоточенного в 2700 месторождениях. В ее недрах: меднопорфировые,
вольфрамовые, полиметаллические, висмутовые руды, молибден, палладий, индий,
графит, озокерит, сера, серебро, свинец, цинк, титан и т.д. В Узбекистане
имеются крупные залежи природного газа, нефти, каменного и бурого угля.
Общая стоимость разведанных сырьевых ресурсов оценивается в 3,3 трлн. долл.
(Priority research project of Ministry of Education, № 37; Economic reforms
and private sector development in Uzbekistan. Pre-condition, peculiarities
and methods // Slavic research center Hokkaido universety. - Sapporo. 1997.
June. P. 26).
Для Узбекистана характерна высокая доля сельскохозяйственных угодий в
общей территории страны - 56,5%, что в условиях субтропического климата
позволяет выращивать высокие урожаи ценных сельскохозяйственных культур,
прежде всего хлопка, зерна, фруктов и овощей. Общая площадь земель,
находившихся в пользовании сельскохозяйственных предприятий, составляла на
1991 г. 32,5 млн. га, из которых на сельскохозяйственные угодья приходилось
25,5 млн. га. В бывшем Советском Союзе Узбекистан являлся одним из основных
производителей сельскохозяйственного сырья. В то же время здесь был создан
ряд крупнейших межотраслевых производственных комплексов, включая, прежде
всего, хлопковый, цветной металлургии, топливно-энергетический, химический и
нефтехимический, машиностроения и металлообработки, промышленности
строительных материалов и строительной индустрии, производства продуктов
питания и предметов потребления.
Таким образом, уже эти сведения самого общего порядка свидетельствуют о
том, что независимый Узбекистан по своему геостратегическому,
природно-ресурсовому, социально-демографическому и, главное, человеческому
потенциалу имел все необходимое для самодостаточного, самостоятельного
развития.
ЗАВИСИМОСТЬ НЕЗАВИСИМОСТИ
(...Унаследованное от советского прошлого)
Социальное поле, на котором Узбекистану, как и другим постсоветским
государствам, пришлось начинать строить свое будущее, было далеко не
общественной tabula rasa, на которой можно воплотить любой политический и
экономический проект. Постсоветское общество в Узбекистане сохранило не
обломки старого мира, которого уже никогда не будет, не какие-то фрагменты
мертвой эпохи. Здесь совсем иное. Была провозглашена независимость страны,
сохранившей во всех сферах общественной жизни на всех ее уровнях сущностные
черты советского прошлого.
Кризис
В 1988-1991 гг. Узбекистан был втянут в громадную воронку
катализированного горбачевской перестройкой общего социального кризиса
советской системы, который особенно ощутимо проявился в экономике и поставил
большую часть населения страны на грань социальной катастрофы. В основе
кризиса лежало разрушение основ организации советского общества -
системности, плановости, единого и централизованного управления. Общество
было в буквальном смысле слова загнано в экономический тупик. Нарушились
стабильность социальной структуры населения и механизм ее воспроизводства.
Сверх меры усилилась ненадежность социального положения людей, резко ослабли
гарантии удовлетворения их самых минимальных потребностей, произошло
вопиющее нарушение принципов вознаграждения за труд и распределения
жизненных благ.
Следствием череды стремительных политических перемен стал нарастающий
паралич партийно-государственной верхушки и власти в целом. Объявленная
М.Горбачевым политика гласности при отсутствии необходимых традиций и
демократической культуры привела к не поддающейся контролю критике всех и
вся, оплевыванию истории, очернению реальности. Затем последовали
подрывающие власть номенклатуры выдвижения альтернативных кандидатов и
выборы на невыбираемые по сути своей должности. Усилилась коррупция,
сопровождающаяся повсеместными нарушениями законности.
Вследствие потери доверия общества практически ко всем институтам власти
возникла кризисная преступность, характеризующаяся не просто ростом тяжелых
преступлений и их организованных форм, но и выходом ее из-под контроля
государства. Насилие превратилось во все более распространенное средство
решения социальных проблем, улаживания социальных конфликтов.
Практически перестал существовать социальный слой, который условно,
учитывая отсутствие в Советском Союзе частной собственности, можно назвать
средним классом. Между тем это ведущий класс современного развитого
общества. Мне представляется весьма удачным сравнение среднего класса в
структуре современного общества с позвоночником в человеческом организме,
благодаря которому тело сохраняет равновесие и устойчивость, несмотря на его
огромную подвижность.
В этот социальный слой, который занимал место между правящей партийной и
государственной номенклатурой, с одной стороны, и основной массой рабочих и
служащих - с другой, входили ученые и творческая интеллигенция, врачи и
учителя, часть высококвалифицированных рабочих. Они имели определенный
социальный авторитет, к ним с вниманием и уважением относилась власть. С
распадом советского государства и углублением экономического кризиса этот
средний класс подвергся вымыванию.
Общесоюзный кризис в Узбекистане проявил себя с особой силой. Это было
вызвано, в частности, уже описанным выше хлопковым делом, в ходе которого
подверглись разгрому практически все структуры власти, а также грубейшими
просчетами Москвы в проведении в Узбекистане национальной политики.
Однако многие кризисные процессы в республике начинались годы и
десятилетия назад. Речь идет, в частности, об очень высоком уровне сырьевой
направленности экономики Узбекистана, который все время советской власти был
поставщиком дешевого минерального и сельскохозяйственного сырья. Ситуацию
осложняло и то, что основной доход от экспорта узбекских товаров поступал в
союзный бюджет. Одновременно Узбекистан был рынком сбыта
неконкурентоспособной готовой продукции из других регионов Союза, в основном
из России.
Республика вынуждена была завозить не только оборудование, технологии и
многие виды сырья, но даже жизненно важные продукты питания - зерно, сахар,
мясо, а также широкий круг товаров народного потребления, которые могли бы
производиться на месте. В результате Узбекистан имел отрицательное сальдо
почти со всеми союзными республиками (кроме Эстонии, Таджикистана и
Молдавии).
Продолжалась хлопковая экспансия. По-прежнему площадь засеянных
хлопчатником полей занимала почти 70% всех обрабатываемых земель, разрушая
рациональную структуру земледелия. И по-прежнему закупочные цены на хлопок
были настолько низкими, что едва покрывали производственные затраты.
Продолжалась практика изнурительного труда детей на сборе хлопка,
способствующая высокой заболеваемости и детской смертности, обусловливающая
низкое качество образования на селе. Трудно поверить, но в 1989 г.
Узбекистан по таким показателям, как уровень экономического развития
республики, ВНП и уровень потребления на душу населения, занимал
предпоследнее место в Советском Союзе. Эти показатели в процентах к средним
общесоюзным соответственно составляли 56 и 59 (Аргументы и факты. № 39.
1991. С. 4).
В 1990 г. в Ташкенте состоялся круглый стол на тему "Человек
Мавераннахра: миражи и реальность". Собрались авторитетные ученые и
специалисты из Ташкента, Москвы, других научных центров Союза. На основании
статистических данных и реальных фактов были сделаны выводы о
катастрофическом состоянии экономики и социальной сферы Узбекистана, о таком
состоянии экологии, которое угрожает жизни будущих поколений. Во многих
выступлениях говорилось о том, что жизненный уровень узбекского населения
один из самых низких в тогдашнем СССР, уступающий многим африканским
странам. Вот относящиеся к тому же времени наблюдения известного публициста
Лермана Усманова: "Недавно побывал я в сельских районах Хорезмской,
Кашкадарьинской и Сурхандарьинской областей, в Ферганской долине.
Размеренная, привычная жизнь, украшенная свадьбами, обрядами обрезания,
религиозными праздниками. В другие дни - традиционный чай и серая лепешка,
подневольный изнурительный труд и бросающаяся в глаза нищета жилищ и одежды.
Бедность простых тружеников молчаливо свидетельствует о крайне низком
жизненном уровне народа, о тех трудностях, которые тщательно скрывают в
семье. Позора нищеты никто не хочет разглашать".
В ташкентских журналах и газетах 1990-1991 гг., последних советских лет,
много писалось о том, что в Узбекистане десятилетиями создавалась гибридная,
не знающая своего родства суррогатная культура, особенно в среде руководящих
работников и интеллигенции. В результате этих мутационных процессов
появилось чуть ли не целое поколение национальных кадров, слабо владеющих
узбекским языком, а то и вовсе не знающих его, далеких от своей народной
культуры, от корней своих. Были статьи, в которых рассказывалось об
удручающем положении дел в управленческом аппарате, о коррупции, охватившей
буквально все уровни и сферы государственной жизни.
Вспоминаются слова Петра Столыпина: "Бедность - худшее рабство. Смешно
говорить бедным людям о свободе или о свободах. Сначала доведите уровень их
благосостояния до той, по крайней мере, меньшей грани, где минимальное
довольство делает человека свободным".
Конец советской власти в Узбекистане, как и на всем постсоветском
пространстве, вовсе не означал того, что достаточно хорошо расчистить
развалины рухнувшего здания тоталитаризма, чтобы обнаружить плодородную
почву гражданского общества. Страна вышла из советского прошлого без
каких-либо предпосылок для цивилизованного демократического развития - без
гражданского общества,
...Закладка в соц.сетях
