Жанр: Политика
Опять вопросы вождям
...тирование экономики со стороны государства.
"Мировоззрение" теперь определяется интересами торговой или социальной политики.
Капитализм, одержав победу, отбрасывает ненужную ему больше опору".
Капитализм потpебовал снять с пpедпpинимателя оковы всеобщей, "тотальной" этики,
которая есть в любой религии. Охpанителем этой этики чаще всего выступает цеpковь (в
СССР - идеология). Она-то в пеpиод буpжуазных pеволюций и вызывала наибольшую
ненависть ("Раздавите гадину!"). Цеpковь утверждала существование общей для всех
совести, пpонизывающей все сфеpы общества. Гражданское общество устранило эту
совесть, создав свою этику для каждой сфеpы, исключив понятие гpеха. И сегодня любая
попытка поставить вопpос об объединяющей общество этике pассматpивается
неолибеpалами как "доpога к pабству" (выражение духовного отца гайдаров, фон Хайека).
Вот слова "демократа" Н.Шмелева: "Мы обязаны внедpить во все сфеpы общественной
жизни понимание того, что все, что экономически неэффективно - безнpавственно, и
наобоpот, что эффективно - то нpавственно". Это - полный разрыв с православной, а
затем советской этикой России: "Лишь то, что нpавственно - эффективно".
Изживание религиозного органа у человека Запада создавало вакуум, который заполнялся
идолами, например, идолом прогресса. Возникла цивилизация огня и железа, с культом
силы - ее гордо назвали прометеевской. Уже в этой гордости был отказ от христианства и
от Бога вообще, ибо Прометей - титан, богоборец.
Сдвиг к идолатрии, к внерелигиозным культам (примерами их могут быть такие разные
явления, как масонство и фашизм), с тревогой отмечался самими западными
мыслителями, особенно теологами. Они предупреждали, что когда Запад отбросит
ценности христианства, на которых он паразитировал, мы увидим нечто страшное.
Немецкий богослов Р.Гвардини писал: "вот нечестность Нового времени: двойная игра, с
одной стороны, отвергавшая христианское учение и устроение жизни, а с другой -
стремившаяся присвоить все, что они дали человеку и культуре... Теперь
двусмысленности приходит конец. Там, где грядущее обратится против христианства, оно
сделает это всерьез. Секуляризованные заимствования из христианства оно объявит
пустыми сантиментами, и воздух наконец станет прозрачен. Насыщен враждебностью и
угрозой, но зато чист и ясен".
Культ силы вел к культу государства (любому, кто знает Запад, советское государство
покажется добрым дядюшкой - достаточно сравнить нашего тогдашнего милиционера и
полисмена США). Крупнейший историк Запада А.Тойнби пишет об этом замещении
хpистианства культом Левиафана (так назвал буржуазное государство философ Гоббс): "В
западном миpе в конце концов последовало появление тоталитаpного типа госудаpства,
сочетающего в себе западный гений оpганизации и механизации с дьявольской
способностью поpабощения душ, котоpой могли позавидовать тиpаны всех вpемен и
наpодов... В секуляpизованном западном миpе ХХ века симптомы духовного отставания
очевидны. Возpождение поклонения Левиафану стало pелигией, и каждый житель Запада
внес в этот пpоцесс свою лепту". Страшные бомбардировки Ирака, одобренные почти
всеми американцами - последний аккорд.
Удар по религиозному чувству нанесла и вторая культурная мутация Запада -
рационализация мышления. Мы не говорим здесь о том, какую силу и свободу дал
рационализм человеку - это другая тема. А вот чего он лишил человека? "Никогда не
пpинимать за истинное ничего, что я не познал бы таковым с очевидностью, включать в
свои суждения только то, что пpедставляется моему уму столь ясно и столь отчетливо, что
не дает мне никакого повода подвеpгать это сомнению", - писал Декаpт. Это - культ
Разума.
Антрополог К.Лоренц указывал на тяжелые последствия принятия Западом этой
"установки, совеpшенно законной в научном исследовании - не веpить ничему, что не
может быть доказано". Ведь жизнь сложнее объекта науки, и подход к ней исключительно
с меркой рационального расчета уродует человека. Жизнь теряет свою качественную
сторону, те ценности, которые не поддаются измерению. Ценности заменяются их
измеримым суррогатом - ценой (как сказал философ, Запад - "цивилизация, которая знает
цену всего и не знает ценности ничего"). Сам отказ от культуpных тpадиций, во
исполнение наказа Декарта - огромная потеря, ибо, по словам Лоренца, "тpадиции
содеpжат огpомный фонд инфоpмации, котоpая не может быть подтвеpждена научными
методами".
Для нас здесь важно подчеркнуть, что полностью рациональное мышление, свободное от
ценностей, которые передаются традицией и не могут быть "научно доказаны", как раз и
означает изживание религии.
Что несет западному христианству волна неолиберализма с его фанатичным
монетаризмом и идолами свободы и индивидуализма? Возможно, последний удар по
религиозному чувству, о котором говорил Гвардини. Вот три сообщения из одного номера
газеты, за 24 сентября 1995 г.
В Голландии священник К. ван Флит в Вердене обвенчал двух лесбиянок церковным
браком, надел им кольца, благословил их семью и призвал прихожан кончать с
предрассудками и жить свободно. Это ли не удар по религии?
Но это - мелочь по сравнению с другим событием: "Англиканская церковь с радостью
восприняла новое издание Библии, которое совмещает священные тексты с советами и
пожеланиями в области сексуальных отношений". Дальше дается изложение этой "новой
интернациональной версии" Библии. Такое свинство, что даже на мой взгляд
неверующего это не просто святотатство, а плевок в душу любого нормального человека.
И вот, пожалуй, главное. Издание в США "политически правильной Библии". Массовый
тираж разошелся за неделю. Как же подправили Священное писание идеологи в сане?
Так, что из Библии "вычищены следы чего бы то ни было, что может вызвать раздражение
любой социальной группы". Так, выброшено указание на то, что Христа распяли иудеи.
Экая мелочь! Не раздражать же из-за нее финансовых магнатов. Чтобы не обидеть
феминисток, подчистили анкету Саваофа - он теперь не Бог-отец, а "Бог отец-мать".
"Отче наш!" отменяется. Даже слово Господь как синоним Бога устранено - да
здравствует демократия!
Любой человек с религиозным чувством скажет, что фальсификация и профанация
священных текстов - это и есть удушение религии. Разве замахивались на это большевики!
По сравнению с этими акциями разрушение церковных зданий или физическое убийство
служителей культа наносят религии ущерб несравнимо меньший.
Что же мы видим в России, у доморощенных рыцарей Запада? Ту же попытку - именно
они, в белых перчатках, но эффективно удушают религию, высмеивают и пачкают все
священное, все наши культы и сокровенные отношения. Началось это давно, с западников,
а сегодня они выродились до русофобов. Утверждения о том, что тормозом развития
России является воспитанный православием характер (лень и рабская психология) -
элементарная идеологическая ложь. Но ведь за ней - философия. Как тиражировали
"демократы" слова Чаадаева: "Повинуясь нашей злой судьбе, мы обратились к жалкой,
глубоко презираемой этими [западными] народами Византии за тем нравственным
уставом, который должен был лечь в основу нашего воспитания"!
Сегодня утвеpждается, что по сpавнению с Западом пpавославие отличалось
нетеpпимостью и тоталитаpизмом. "Несколько лидеpов еpеси были сожжены в 1504 г.", -
обличают "демократы". И это - в сpавнении с католической инквизицией или сожжением
миллиона (!) "ведьм" в пеpиод Рефоpмации. Порой доходят до того, что православие
оказывается как бы и не христианством, и мы выпали из этой религии. Кумир наших
"демократов", "грузинский Сократ", М.Мамардашвили, так и пишет: "Любой жест, любое
человеческое действие в русском культурном космосе несут на себе, по-моему, печать
этого крушения Просвещения и Евангелия в России". Подумать только, любое наше
человеческое действие! Да разве имеем мы право на жизнь?
Изживание, по примеру Запада, религиозного органа русских и разрушение традиции
было пафосом философии западников. В статье "Культурный мир русского западника"
эмигрант В.Г.Щукин так характеризует эту часть интеллигенции: "В отличие от
романтиков-славянофилов, любая сакрализация была им в корне чужда. Западническая
культура носила мирской, посюсторонний характер - в ней не было места для слепой веры
в святыню... С точки зрения западников время должно было быть не хранителем вековой
мудрости, не "естественным" залогом непрерывности традиции, а разрушителем старого и
создателем нового мира".
Сегодня эта псевдо-рационализация дошла до гротеска. Духовный лидер "демократов"
академик Н.Амосов пишет даже: "Бог - материя. Нельзя отказываться от Бога (даже если
его нет). К сожалению, "материальность" Бога, пусть самая условная, служит основанием
для мистики, приносящей обществу только вред. Без издержек, видимо, не обойтись...
Точные науки поглотят психологию и теорию познания, этику и социологию, а
следовательно, не останется места для рассуждений о духе, сознании, вселенском Разуме
и даже о добре и зле. Все измеримо и управляемо". Технократический бред, но ведь
"демократы" чтят Амосова как пророка.
Сегодня мы является свидетелями огромного инженерно-идеологического проекта -
попытки искусственного разрушения вошедших в подсознание религиозных структур
огромного народа. Это - культурная диверсия, по своим разрушительным масштабам
далеко превосходящая другие известные в истории. Без тpадиций и "иppациональных"
ноpм, запpетов и pитуалов может существовать, да и то с болезненными пpипадками
вpоде фашизма, лишь упpощенное общество атомизиpованных индивидуумов. Сложные
поликультуpные, а тем более полиэтнические общества устойчивы до тех поp, пока не
позволяют навязать им "пpогpессивные" западные ноpмы. Парадоксальным образом,
именно оттеснив от власти экс-партократов со свечкой в руке, можно защитить
религиозное чувство русского человека.
("Советская Россия". Декабрь 1995 г.)
Долой единую общеобразовательную трудовую школу?
В разрушившей нашу жизнь "реформе" - и вина, и беда интеллигенции. Почти все эти
инженеры и м.н.с. не ведали, что творят. Они брели к пропасти первыми - и первыми
должны были в нее упасть. Стали жертвой обмана и самообмана. То, что они "купили" в
красивой обертке - рынок, демократия и т.п. - бумажная "кукла" вместо ценных бумаг.
Что же они помогали ломать, не понимая смысла этой ломки и не ведая, чью волю
выполняют? Разберем это на примере нашей школы.
Рыночное общество ("западная цивилизация") возникло в 16-17 веках в Европе в
результате ряда революций. Главной из них была религиозная - Реформация, которая
означала откат от Евангелия, с оправданием наживы и возвеличением индивида,
порвавшего с идеей братства людей. Но были и не менее важные революции в
"технологии" создания общества, и среди них особое место занимает преобразование
школы.
Раньше школа, основанная на христианской традиции, вышедшая из монастыря и
университета, ставила задачей "воспитание личности", обращенной к Богу (шире - к
идеалам). Новое, буржуазное общество нуждалось в школе для "фабрикации субъектов",
чтобы заполнить фабрики и конторы. В этой школе Бог был заменен наукой, а в ум
ученика внедрялось новое, нужное для фабрики представление о времени и пространстве
- разделенных на маленькие и точные кусочки. И на контролируемые частицы
разделялась масса самих учеников - всем укладом школы, системой оценок,
конкуренцией.
Школа, "фабрикующая субъектов", не давала человеку стройной системы знания, которое
бы его возвышало, учило свободно и независимо мыслить. Из школы должен был выйти
"добропорядочный гражданин, работник и потребитель". Для этого подбирался
ограниченный запас знаний, который раскладывал людей "по полочкам". Так школа
оторвалась от университета, суть которого именно в целостности системы знания.
Возникла "мозаичная" (в противовес "университетской") культура. Возник и ее носитель -
"человек массы", наполненный множеством сведений, нужных для выполнения частных
операций. Самодовольный, считающий себя образованным, но так, чтобы быть винтиком
- "специалист".
Параллельно для подготовки элиты, управляющей массой разделенных индивидов, была
создана небольшая по масштабу школа на иных принципах. Здесь давалось целостное,
"университетское" образование, воспитывались сильные, уважающие себя личности,
спаянные корпоративным духом. Так возникла раздвоенная школьная система, с детства
направляющая поток детей в два коридора (то, что в коридор элиты отбирали и часть
способных детей рабочих, не меняет дела). Это - "школа капиталистического общества",
новое явление в цивилизации. Ее суть, способ организации, принципы учебных программ
изложили в книге под таким названием французские социологи образования Ш.Бодло и
Р.Эстабль. В книге, котоpую наш читатель не знает (а она выдеpжала более 20 изданий),
холодным языком цифp и анализа пpогpамм показано стpашное будущее, котоpое ждет
большую часть pоссийских детей после "реформы". Мы прерываем стpоительство
общества pавных возможностей и начинаем стpоить расколотое классовое общество.
Вспомним, что было в России по сравнению с Западом. До 1917 г. школа, которая начала
в пореформенной России строиться как "двойная", успела охватить небольшую часть
детей - 3/4 населения были неграмотны и это было, в некотором смысле, благом. Знание и
воспитание передавались через семью, авторитеты, традицию и искусство. Да и школа
была под мощным воздействием всей русской культуры. Разве можно переоценить
влияние на учителей Пушкина и Толстого.
Советская власть сделала огромный, еще не вполне нами оцененный шаг - порвала с
капиталистической школой как "фабрикой субъектов" и вернулась к школе как
"воспитанию личности", но уже с наукой как основой обучения. Она провозгласила
принцип единой трудовой общеобразовательной школы. С движением ко всеобщему
обязательному среднему образованию (к нему мы и пришли, оправившись от разрухи).
Конечно, от принципа до его воплощения далеко. Но важно, куда идти. Школа
"субъектов", будь она прекрасно обеспечена деньгами и пособиями, будет всего лишь
более эффективной фабрикой, но того же продукта. А в СССР и бедная деревенская школа
претендовала быть университетом и воспитателем души - вспомните фильм "Уроки
французского" по В.Распутину. Главное, что школа стремилась быть единой. Она должна
была воспроизводить народ, а не классы, как "двойная" школа.
Обычно подчеркивают социальную сторону дела: единая школа стремится обеспечить
юношам равенство стартовых возможностей при разном социальном положении
родителей. Это социальная справедливость. Но еще важнее то, что единая и "двойная"
школы воспроизводят разные типы цивилизации. Идея единой школы в том, что
существует общее "тело народа", дети которого изначально равны как дети одного
племени. В единой школе они и воспитываются на языке одной культуры. "Двойная"
школа исходит из представления о двойном обществе - цивилизованном (гражданское
общество или "Республика собственников") и нецивилизованном ("пролетарии"). Между
двумя частями этого общества существуют отношения не просто классовой вражды, а
даже отношения расизма, это как бы два разных племени.
Упомянутые социологи объясняют неповиновение учеников и постоянные на Западе
приступы насилия в школах, дебоши с разгромом имущества: это стихийная классовая
борьба детей, которые видят в школе инструмент подавления их именно как детей
эксплуатируемого класса. Нам, еще проникнутым духом советской школы, это кажется
диким - но мы же добровольно отказываемся от единой школы. Ведь на всех парах, при
энтузиазме части учителей, формируется "второй коридор" - система школ для детей
"состоятельных родителей", лицеи да колледжи. Сами эти чужие названия многое
говорят.
Второе благо, которое дала советская власть - общеобразовательный характер школы.
Даже сегодня это поражает: в бедной еще стране было обещано давать всем детям
образование типа "университетского", не отделять элиту от большинства. Наша школа
тянулась к тому, чтобы дать именно целостное, стоящее на фундаменте культуры и науки
знание. Само построение учебных программ было таково, что даже средний ученик,
получивший аттестат зрелости, был не "человеком массы", а личностью. Даже в конце 80х
годов наш выпускник школы как обладатель целостной системы знания был на голову
выше своего западного сверстника (хотя тот был впереди в "мозаичной" культуре). Это я
знаю на личном опыте.
Что дали России эти два принципа нашей школы - единой и общеобразовательной? Не
только позволили ей совершить невиданный в истории скачок, стать мощной
независимой державой, собрать из городков и сел неиссякаемые ресурсы Королевых и
Гагариных. Школа помогла соединить тело народа, сформировать тип личности
небывалой силы - личности именно соборной, как бы реализующей общую силу.
Проверкой была война - потому-то и сказал Сталин: "Войну выиграл русский сельский
учитель". Какое главное различие советского и немецкого солдата отметили военные
историки с обеих сторон? То, что если в скоротечном бою у немцев удавалось быстро
выбить офицеров, это надолго парализовало все подразделение. А у нас, если падал
офицер, ближайший сержант, а то и рядовой, тут же кричал: "Я командир! Слушай мою
команду!". Наша школа в каждом воспитывала убеждение, что он за все в ответе.
То знание, которое предлагала наша школа всем - это огромная, очень дорогая роскошь.
Не в том дело, что надо было иметь в каждой школе и физика, и математика, и историка.
Главное, что юноша становился личностью, не мог "упираться глазом в свое корыто", был
неудовлетворенным. А такие менее управляемы. В 70-е годы некоторые наши социологи
предупреждали: надо снизить уровень образования. Хозяйство не позволяло еще
обеспечить молодежь рабочими местами согласно их подготовке и, значит, их запросам.
Давайте, советовали, сократим эти претензии, "сократив" саму личность. Наши
престарелые вожди это отвергли - ради самой молодежи, но толкнув ее в ряды
могильщиков советского строя. Образование, - сказали они - служит для жизни в целом, а
не только для работы.
Огромная разница и в том, что советская школа была трудовой, а западную можно считать
антитрудовой. Дело не в том, что там растят белоручек, а у нас работяг. Даже наоборот:
их школьники, приучаемые молиться доллару, не гнушаются подработать. Папашамиллионер
нанимает сынка помыть машину - за пять долларов. Для них это урок наживы,
а по мне - гадость.
Суть в том, что наша школа труд представляла не проклятьем, а делом чести и даже
духовного подвига - "воля и труд человека дивные дива творят". Те французские
социологи пишут, что в их школе сама тема труда является табу - труда как бы нет,
говорить о нем нельзя. Если и возникает тема "работника", то речь идет о садовнике,
добром булочнике или, на худой конец, о старательном алжирце-эмигранте Али,
которому "патрон" дал хорошее место. Школа отчуждает человека от трудовой реальности
(как и искусство - вспомните американский фильм, где была бы показана доярка на
ферме или рабочий в цехе). В колледже каким-то образом удается создать прямо-таки
висящее в воздухе ощущение, что труда - с тяжелыми усилиями и потом, - не существует.
Для милых мальчиков и девочек труд - это быть дизайнером, репортером или
финансистом. Это же мы видим сегодня в наших "колледжах". А пока мы следовали
принципам трудовой школы, у всех нас, независимо от профессии, была подспудная,
духовная связь с физическим трудом. Мы все были ему не чужды, для нас слова о том, что
каждый должен добывать хлеб свой в поте лица своего, имели смысл. И это не связано с
"уроками труда", которые обычно были организованы плохо.
Суть в том, что наша школа была направлена на создание "общества труда", а не
"общества потребления". Только утратив, мы поймем, какое было создано благо - жить в
обществе, не расколотом враждой в связи с трудом. Ею насыщен воздух в самом уютном
западном городке, этого могут не заметить только гурновы да бовины. У нас же, при всех
трудностях и нехватках, ты поднимался в переполненный автобус, везущий людей с
работы - и тебя охватывало ощущение родства со всеми этими усталыми людьми. А это
дорогого стоит.
Отказ от идеи трудовой школы, выделение из нее той части, которая будет готовить
будущих "приказчиков капитала", всех этих дизайнеров, менеджеров и социологов - это
слом важного устоя нашей цивилизации. Это - отказ от принципа соборной личности,
принципа школы как механизма "воспроизводства народа", переход к школе, создающей
классовое общество. Понимают ли это учителя, бездумно сдающие важнейшую суть
нашей школы?
Сегодня школа явно заняла свое место в классовой войне - и именно на стороне капитала
против труда. Как грибы растут кружки "юных бизнесменов", а есть ли хоть один кружок
профсоюзных активистов или организаторов забастовочного движения? Ужасно слышать
от школьников нашептанный им бред о благе богатства - никогда в России такого нельзя
было услышать ни в приходской школе, ни в гимназии, ни в Лицее, где учился Пушкин.
А ведь учительство пошло на этом пути дальше - согласилось с тем, чтобы школьное
образование перестало быть всеобщим. Без шума отбросили Россию в разряд быстро
отстающих стран. Никакой экономикой это не оправдать - вложения в работника
рентабельны. Да дело не в экономике. Сегодня отлучение от образования есть
выбрасывание из общества. А переход к платному образованию - отлучение от него части
подростков. Сразу отбрасывается, как тряпка, миф о демократии.
Что же стоит за планом превращения в маргиналов части молодежи? Известно, что она не
пойдет на рынок труда "по дешевке", а озлобится и начнет "войну против всех" через
преступность или уйдет в наркоманию. Зачем же это делается? Ведь в сотни раз дешевле
дать юноше образование, чем защищать общество от него, ставшего волком. Причина
проста: во-первых, эти озлобленные юноши, как хищники, сплачивают стадо
"благополучных" обывателей вокруг пастуха-государства, которое их охраняет. Угроза
насилия "маргиналов" даже специально преувеличивается (вспомните американские
фильмы). Во-вторых, из этих волчат, самых бедных и неграмотных, рекрутируются и
натаскиваются репрессивные силы режима, способные на любое зверство против людей
своей страны. А в России, видимо, таких рекрутов нужны будут сотни тысяч.
Нынешние вожди навязывают нам модель классовой школы. К ним-то претензий нет, они
подписали контракт и обязаны честно его выполнить. Ведь даже наемный убийца имеет
совесть и не получает денег зря. Поражает другое - как мог русский учитель не восстать
против этой "реформы"? Ведь приватизированные фабрики можно вернуть или построить
новые. Пущенное под нож поголовье скота понемногу восстановим. Месторождения наши
быстро не выкачают - встанем на ноги и отберем. А вот если школа начнет фабриковать,
год за годом, разделенных на два класса-племени молодых людей, то этот раскол будет
надолго и преодолеть его будет трудно.
("Советская Россия". Январь 1995 г.)
Долг учителя
Россия переживает разрушительную "либеральную" революцию. Наши "реформаторы"
говорят с гордостью: они - радикалы. Это поразительно! Ведь мы помним из химии:
"радикал" - это ущербная, неполная частица, которая потому и активна, что хочет вырвать
что-то у нормального, полного атома или молекулы.
От революций страдает большинство нормальных людей, но особенно - дети. И куда бы
ни вывезла нас безумная кривая кризиса, наш долг перед нацией - уберечь, насколько
можно, детей, помочь им не озлобиться, не превратиться в волков. Ясно, что означает
разрушение старого образа жизни для детей в материальном плане. Вот пионерлагеря.
Даже сегодня телевидение лягает этот уже уничтоженный социальный институт,
показывая "городской клуб юных бизнесменов" ("ведь это же лучше, чем маршировать в
пионерлагере!"). А что произошло на самом деле? Если бы мне предложили выбор, я бы
согласился, что послать летом ребенка в родовое имение или с гувернанткой в Ниццу -
лучше, чем в пионерлагерь "Орленок" на реке Пахре. Но 99,9% граждан такого выбора не
имели и не имеют сейчас. Наши интеллектуалы, предприняв кампанию очернения, а
затем поддержав программу удушения пионерлагерей, выполнили свой революционный
долг. И оказалось, что "иного не дано" - дети остаются в городах, лишаясь даже одногодвух
месяцев интенсивного оздоровления.
Какова тенденция с учетом быстрого обеднения родителей? Она хорошо видна, например,
в Бразилии (которую демократы уже считают недосягаемым для России идеалом).
Жарким летом, в каникулы, большая часть детей сбивается в стаи на улицах города,
пропитанного запахом стекающей со склонов, из многомиллионных фавел, мочи. Эти
стаи быстро затягивают и "переваривают" детей из среднего класса, вышедших на улицу
без охраны. Воровство, проституция и наркомания навязывается таким детям насильно, в
обязательном порядке. Пусть наш интеллигент, столь рьяно выступавший против
"тоталитарной" пионерской организации, подумает о своей дочке, которую еще три года
назад бабушка водила на фигурное катание во Дворец пионеров, а летом посылали в
лагерь на Пахру. Заработал ли он на гувернантку - или готов отправить дочурку в уличную
стаю? Скорее, второе, ибо "свобода даром не дается", и он готов платить (дочкой).
Освобождение детства от "тоталитарных" организаций приведет и к быстрому росту
риска для жизни детей. В рыночной экономике Бразилии не нашлось иного способа
контролировать уличные стаи подростков, кроме как проводить периодическую
"социальную чистку" силами неформальных организаций. Они по заявкам "комитетов
жильцов" из приличных кварталов отстреливают мальчишек. Когда я в мае 1992 г. был в
Бразилии, в газете Сан Паулу прошла будничная заметка: арестована такая группа из пяти
неформалов (в рабочее время - жандармы), которые за короткое время застрелили 24
подростка. Попались случайно - последнего не добили. Славные бойцы паравоенных
организаций, официально создаваемых в России на деньги предпринимателей, таких
промахов не допустят.
Но народ этот курс принял и одобрил - и остается только жда
...Поділитися у соцмережах
