Жанр: Политика
ЦРУ против СССР
...сь о самом
Солженицыне (битая карта не вызывает чрезвычайного интереса), речь шла о
куда более важном, с их точки зрения: уместности и результативности методов,
применявшихся в связи и вокруг этого человека.
В Соединенных Штатах задачу примерно в том плане попытался выполнить
Институт исследования коммунизма Колумбийского университета, где тогда
директорствовал З. Бжезинский. В 1975 году соответствующее исследование -
громадный том почти в 500 страниц очень убористой печати - "Диссидентство в
СССР: политика, идеология и народ" увидело свет. К моменту выхода книги это
учреждение уже носило иное название - Исследовательский институт по изучению
изменений в мире, но директором его был по-прежнему Бжезинский, которому в
предисловии редактор труда профессор Р. Токес адресовал теплые слова
благодарности за руководящие указания и прочее. Токес особо оговорил, что
его ударная идеологическая бригада - 13 авторов - договорилась закончить
изложение февралем 1974 года, который, по их мнению, является "важной вехой
в истории современного диссидентства в Советском Союзе".
Токес уточнил, что под "диссидентами" в СССР авторы понимают всех, кто
является противником Великого Октября 1917 года, давшего жизнь Советскому
государству. Токес и К° попытались оценить силы "диссидентов" в Советском
Союзе. Не в интересах любомудрия, а по причине очень практического свойства
- разобраться наконец, в какой мере достоверны сведения о широкой поддержке
в Советском Союзе, скажем, Солженицына. В общем, представилось настоятельно
необходимым, хотя бы для исчисления ассигнований на подрывную работу,
выяснить пропагандистскую эффективность "диссидентства". Когда такая
калькуляция была сделана, результаты оказались удручающими. Рефреном через
всю книгу звучит формулировка: "Диссиденты", может быть, естественный
продукт советской истории за пятьдесят лет с лишним, но столь же естествен
их провал возбудить хоть какое-нибудь понимание среди масс". Американские
аналитики очень обиделись на "диссидентов", каковые, что прояснилось в
полной мере при ближайшем рассмотрении, действительно оказались жалкой
кучкой отщепенцев. Выяснилось, что различного рода заверения, которыми они
пичкали западные спецслужбы, говоря их же языком, не что иное, как "туфта".
С болью в сердце пришлось констатировать: "Совершенно очевидно, что
осторожный оптимизм, который все еще был среди некоторых советских
диссидентов и иностранных наблюдателей в 1970 году, в 1974 году уступил
место глубокому пессимизму". Беда, да и только - оказывается, у народной
власти нет противников в народе. Что, впрочем, было всегда очевидно, и для
этого не нужно было бы затевать дорогостоящее исследование.
Неоднократно посещавший СССР публицист Д. Фейфер, который не мог найти
лучшего применения своему времени, как болтаться по "диссидентским" норам
(именно норам, ибо, по его свидетельству, признак инакомыслящего - ужасающая
грязь в квартире), четко указал на тех, кто раздул значение группки
отщепенцев в глазах Запада, Вот он со "своими людьми" появляется в некой
квартире в Москве.
"Пробравшись через завешанную одеждой переднюю, мы попадаем в
прокуренную спальню, похожую на сотни других, в которых обитает небольшой
кружок "ловкой" молодой интеллигенции. Обставленная дешевой мебелью комната
загромождена иконами, старыми картинами, поломанными произведениями
искусства времени царизма, все это навалено и заткнуто кое-как между
столами, стульями, диванами, а стены оклеены дрянными обоями. Довольно много
книг в шкафах и неопрятными стопками на полу в окружении пустых бутылок и
немытых тарелок. В основном это пожелтевшие дореволюционные издания и
западная литература, которая не издается в России. Еще два наших друга
безмятежно восседали в этом гостеприимном беспорядке - художник чеховского
вида с бородкой, лысеющий врач в английском твидовом пиджаке и с
американскими сигаретами. В кухне, как мы знали, двое молодых аспирантов
занимались любовью... Мы курили под прелюдии Баха, танцевали под западную
поп-музыку, допили остатки виски, водки и коньяк".
Разговоры велись очень приятные для Фейфера - один из пьянчуг хотел
"расстрелять из пулемета" Советское правительство. Надо думать, что те двое
"аспирантов", разгорячившись на кухне, весьма оживили беседу. Таковы
"диссиденты" в жизни, по наблюдениям безусловно враждебного к коммунизму
западного публициста. Но, пожалуй, кается Фейфер, эта дрянь и была
единственной надеждой Запада на "изменение" советского строя изнутри.
Механизм возведения ее на пьедестал очень прост. Конечно, подчеркивает
Фейфер, "диссиденты" "живут не в соответствии с реальностями жизни, а по
своим представлениям о них. Они третируют собственный народ как страшно
отсталый... Наши эксперты по советским делам, которые занимаются почти
целиком диссидентами, иногда пишут о них совершенно нереалистически... Я
знаю ряд западных деятелей, которые, хотя и сомневаются в добропорядочности
некоторых диссидентов, тем не менее воздерживаются от того, чтобы написать
об этом... Даже западные корреспонденты в Москве не считают нужным сообщать
о немыслимом: ряд прославленных диссидентов - весьма порочные люди и далеко
не заслуживают уважения... Не нужно предполагать, как делают многие, что
диссидентство само по себе превращает человека в персону безупречно
добродетельную. Чтобы избежать горького разочарования, нужно прежде всего не
питать иллюзий на этот счет".
Но хватит о личных качествах "диссидентов", описанных одним из тех,
перед кем они открывали душу и пускались в откровенные излияния. Как видим,
Фейфер не испытал к ним ничего, помимо брезгливости. А как насчет их веса в
борьбе против Советской власти? Вердикт Токеса категоричен: "Даже при
наличии воли к власти, а только у считанных диссидентов наблюдается такая
решимость, полное отсутствие поддержки не дает возможности считать их
революционерами в практическом смысле слова. Революции требуют не только
воли и поддержки, но и руководства, которое в сочетании с диссидентскими
массами может дать возможность бросить вызов властям с какими-то надеждами
на успех. За исключением катастроф вроде термоядерной войны, создание такого
рода революционного антиправительственного союза в СССР в обозримом будущем
практически исключено".
Вот и славно, успокоили нас, а то без заокеанских господ мы и не знали,
что крепка Советская власть. А всерьез говоря: упомянутая книга должна была
бы убедить любого, что не делом занимаются на Западе, когда поднимают на щит
"диссидентов". Бесперспективная это затея. Вывод этот доказан масштабным
"научным" исследованием - просмотрены и проанализированы все деяния
"диссидентов", вся их продукция - от солженицынского многотомного
графоманства до надписей на стенах общественных туалетов. Тут бы и поставить
точку. Ан нет. Не для того усердствовали ученые мужи, чтобы, как говорится,
закрыть проблему, а для того, чтобы, описав бесперспективность прежних
путей, найти новый путь борьбы против Советского Союза, подрыва его изнутри.
Заокеанские теоретики антикоммунизма усмотрели все беды в том, что у
отщепенцев в достатке рассуждений "против", но нет ничего "за", то есть нет
позитивной программы. Туг мы и подошли к главному - на сцене появился
пресловутый вопрос о "правах человека". Вероятно, те, кто вскоре стал
бормотать о "правах человека", прежде и не слышали таких слов, но им быстро
растолковали, что к чему. Ведь сам термин "борец за права человека" послужит
"средством самовыражения", а "движение за права человека - подлинная
политическая оппозиция". Главное, будет много легче организовать поддержку с
Запада, не будет повторяться такое положение, когда, например, генеральный
секретарь ООН У Тан отказывался рассматривать различные обращения к нему,
ссылаясь на то, что писаки никого не представляют.
Когда инакомыслящие в СССР вооружатся лозунгом "прав человека", тогда
многое упростится. Тот же яростный критик "диссидентов" Фейфер восклицает:
"Мы все за диссидентов... Чтобы помочь их делу, езжайте в Россию, если это
возможно, и выясните, какую услугу вы можете оказать им там, или подыщите
себе какую-нибудь роль для оказания помощи на Западе". Правда, он тут же
предупреждает: "Трудно ожидать, что диссиденты после того, что они прошли,
окажутся святыми". Иными словами, как бы ни перековывались эти люди в
"правозащитников", они останутся дрянью. Но другого человеческого материала
для Запада в СССР нет. Как ни прискорбно, будем работать с ним. Такая была
выработана стратегия. Оставалось претворить ее в жизнь, подыскав потребных
исполнителей в пределах советских границ.
История нашей страны выявила закономерность: любой выступающий против
Советской власти неизбежно ищет помощи у врагов коммунизма по ту сторону
советских рубежей. Это понятно - в народном государстве, созданном народом и
для народа, они не могут найти себе опоры. Так было в первые годы
существования нашей страны, когда выступавшие против Советской власти звали
на помощь армии интервентов. Так было и позже. Чем кончились вооруженные
нашествия, хорошо известно, и при нынешнем соотношении сил в мире
империализм не рвется в лоб повторять горькие уроки.
История указывает нам и на другую закономерность: идеям Великого
Октября, на которых зиждется Советское государство, наши враги пытались
противопоставить некие "демократические" лозунги, куда неизменно входили
"права человека". Риторика по поводу "прав человека" была нужна противникам
Советской власти лишь для того, чтобы попытаться размыть массовую основу
поддержки большевиков. Ту же роль играют нынешние разглагольствования
"диссидентов". Самое поразительное, что в защиту их выступают Солженицын,
квалифицированный даже западными идеологами как сторонник авторитаризма, и
Сахаров, носящийся с идеями технократии. Любопытно и другое: Солженицын и
некоторые другие пресловутые отщепенцы оказались не в состоянии (или не
захотели?) решительно порвать, скажем, с семейными традициями. Они выходцы
из очень состоятельных до революции семей буржуазного пошиба. Солженицын в
своих книгах шумно оплакивает утрату родителями прав на крупное состояние.
Нет никаких сомнений, что все они духовно приняли эстафету от тех, кто в
1917 году цеплялся за свою собственность, стоял на пути революции. Понятно,
что их помыслы и желания близки и понятны тем, кто стоит у власти в мире
капитала.
Вручая жезл руководителя "борцов за права человека" Орлову, на долю
которого выпало проведение очередной антисоветской акции западных спецслужб,
дирижеры ее были вполне уверены в его благонадежности. Верительной грамотой
для западных спецслужб явилась статейка, сочиненная Орловым в декабре 1975
года и распространенная по нелегальным каналам. Стоило ознакомиться с ней в
штаб-квартирах спецслужб, как события стали развиваться автоматически, - в
мае 1976 года Орлов с несколькими своими единомышленниками объявил, что они
будут информировать Запад о положении с "правами человека" в Советском
Союзе. Собственно, "группы" как таковой никогда не было, а ссылались на нее,
дабы придать больший вес индивидуальным или коллективным выступлениям ряда
лиц, носившим резко антисоветский характер.
Наша эпоха - период поступательного развития социализма. Это
объективная реальность. Миллионы людей видят будущее мира в социализме.
Ветер перемен веет над планетой, что, конечно, не устраивает господ
капиталистов и г-на Орлова вместе с ними. По поводу генерального направления
общественного прогресса он изрек: "Слишком многим в мире кажется, что
единственной альтернативой частной собственности должна быть собственность
"общегосударственная"... Желание перемен, особенно перемен в
социалистическом направлении, является буквально болезнью эпохи. Конечно,
это желание часто опирается на справедливые эмоции в отношении
капиталистической эксплуатации и эгоизма богатых классов. Но, кроме эмоций,
оно также опирается на общую ложную идею, что люди могут разрешить все свои
проблемы с помощью социальных преобразований, и на еще более ложный миф
"научного социализма"... Западная демократия, если она не укрепится высоким
нравственным потенциалом и более ясным пониманием своих целей, не сможет
эффективно противостоять натиску тоталитарного социализма".
Не очень, конечно, грамотно, определения страдают, но смысл предельно
ясен: господа буржуа, к оружию, на бастионы! Грудью отстоим свои денежные
мешки!! Вспомните царскую Россию, в которой "в результате эгоизма,
негибкости и недальновидности правящей верхушки социальное развитие
задерживалось в течение слишком длительного времени, так что проводившиеся
после 1905 года реформы уже не ослабляли, а развязывали накопившиеся силы
ненависти". Орлов бросился спасать капитализм такими методами и действиями,
которые прямо привели его на скамью подсудимых.
На Запад полетели клеветнические материалы, изготовленные Орловым и его
соучастниками. Для большего впечатления на первой странице каждого пасквиля
красовался исполненный типографским способом гриф "группы". Походя заметим -
эти самые "правозащитники", декларировавшие свое горячее желание
содействовать выполнению Хельсинкских соглашений, упустили из виду "мелочь":
соглашения эти направлены на укрепление мира и международного
сотрудничества, а они злоумышленно занялись прямо противоположной
деятельностью, пытаясь подложить идеологические взрывные устройства под
политику разрядки.
На предварительном и судебном следствии было тщательно изучено10
Ну конечно, Запад не оставил попечением свою агентуру. Описанная
преступная деятельность "правозащитников", естественно, преподносится как
дело чуть ли не стерильной чистоты. Во всяком случае, никак не связанная с
ЦРУ. Это не только пропагандистская, но и служебная версия, к которой
прибегают некоторые из тех, кто пойман с поличным. Версия эта неизменно
вызывала смех в зале, например, во время открытого процесса над
привлеченными за антигосударственную деятельность Руденко и Тихим в
Дружковке в 1977 году.
Суд с большим изумлением выслушал подсудимого Руденко, который
утверждал, что ЦРУ будто бы не имеет никакого отношения, скажем, к
радиостанции "Свобода", передававшей антисоветские, клеветнические пасквили
подсудимого. Председательствовавший с мягким украинским юмором все же
поинтересовался, почему Руденко не читает прессы, ведь об этом немало
писалось в советских газетах. Ощетинившийся подсудимый осведомился: зачем
это говорится, для протокола? "Нет, вам", - пожал плечами
председательствующий. "Ну если бы для протокола, то я бы заявил протест", -
огрызнулся подсудимый. Гомерический хохот в зале...
Рецидивист Гинзбург во время открытого суда над ним в 1978 году в
Калуге со своей точки зрения оказался куда более опытным, чем Руденко, слепо
следовавший "легенде" ЦРУ. Государственный обвинитель указал, что поскольку
подсудимый Гинзбург в ходе предварительного следствия все же способствовал
раскрытию подрывной работы ЦРУ, то он заслуживает некоторого снисхождения.
Поэтому вместо максимальной санкции по ч. 2 ст. 70 УК РСФСР можно
ограничиться 8 годами заключения. В последнем слове перед вынесением
приговора Гинзбург принял это как должное и не протестовал. Он, вероятно, не
хотел перед лицом тяжких улик оказаться в нелепом и смешном положении, в
каком был, скажем, Руденко во время процесса в Дружковке. Так сказать,
проявил "гибкость", не отрицал, что его преступной деятельностью по большому
счету руководили из ЦРУ. Суд удовлетворил требование прокурора.
Так очень прозаически оборачиваются в залах судов инструкции ЦРУ, та
самая доктрина "правдоподобного отрицания", разработанная за океаном в тиши
и безопасности кабинетов экспертами по ведению "психологической войны". Иное
дело в западной пропаганде, по-прежнему утверждающей, что законные в СССР
меры по пресечению преступной работы являются "зловещими". К сожалению, эту
точку зрения в США поддерживают не только штатные пропагандисты, но и лица,
причисляющие себя к "ученым". Вероятно, чтобы произвести большее впечатление
на обывателя, ибо такого рода люди обычно щеголяют своей интеллектуальной
"независимостью". Уже упоминавшийся американский историк из Принстонского
университета С. Коен в цитированном сборнике "Здравый смысл в
американо-советских отношениях" считает в ладах с этим смыслом утверждать:
"Самое зловещее в недавней советской реакции (на преступления Гинзбурга и
иных. - Н. Я.)... - официальная советская кампания, связывающая диссидентов
и потенциально любого реформатора с действиями американского правительства и
особенно ЦРУ. Несостоятельность этого обвинения можно сравнить только с
мрачным возрождением самого худшего сталинистского прошлого".
Написал это г-н Коен и, несомненно, возрадовался: свободно мыслящий
американский интеллигент из почтенного университета излил переполнявшее его
душу. Писал-то ведь не в какой-нибудь антисоветский листок, а в сборник,
составленный из статей уважаемых ученых. Во введении к нему бывший сенатор
Д. Фулбрайт предупредил: "Статьи в этой книге написаны... не экстремистами.
Авторы - эксперты и выдающиеся знатоки американо-советских отношений. Их
громадный опыт в этом отношении, отразившийся в статьях, дает понимание
проблемы, перспективы и обнаруживает здравый смысл... Они заслуживают
внимания самой широкой аудитории как в США, так и в СССР"[44].
Подписано - апрель 1978 года.
В том же апреле, точнее, 12 апреля 1978 -года исполком НТС выступил с
заявлением по поводу осуждения в Ленинграде за измену Родине некоего
Лубмана. Вся вина этого человека, объявил НТС, заключается в том, что он-де
написал книгу об экономических проблемах и попросил итальянскую славистку
Габриелли "вывезти его труд для издания за границей... НТС обращает внимание
на то, что власть снова возвращается к методам, излюбленным ею в сталинские
годы, когда в "шпионы" записывали всех... НТС идет в СССР не с пистолетом и
микрофоном, фотокамерой, а с книгой, брошюрой, журналом". Поразительное
совпадение как мыслей, так и времени выступления г-на Коена и диверсантов
НТС, служащих в ЦРУ.
Мы далеки от того, чтобы обвинять в злоумышленных замыслах Коена, но
все же нужно знать, о чем пишешь, когда садишься за пишущую машинку. А дело
состоит в том, что Лубман был связан с НТС. Габриелли - связная организации,
у нее действительно была изъята рукопись Лубмана на 248 листах при
таможенном досмотре в Шереметьеве. Предприимчивую даму отпустили, а автора
привлекли к уголовной ответственности по той причине, что писал он не об
"экономических проблемах".
Пухлый труд носил впечатляющий заголовок "Экспромт для ведомства г-на
Тэрнера, ЦРУ". Лубман, уже оказавший кое-какие услуги западным спецслужбам,
теперь уведомлял директора ЦРУ Тэрнера, которому набивался в сердечные
друзья: "Я не хотел бы сидеть сложа руки", ибо США должны поторопиться
уничтожить СССР "с использованием любых доступных цивилизации средств".
По не зависящим от автора обстоятельствам обращение рассмотрел не
адресат - адмирал С. Тэрнер, а прокуратура Ленинграда, сжато отрецензировав
труд Лубмана в обвинительном заключении по его делу: "Направил в ЦРУ США
изготовленные им в 1976-1977 гг. документы, в которых сообщил сведения,
составляющие военную тайну, высказал рекомендации по активизации подрывной
работы против СССР путем проведения шпионажа, террора, диверсий и
радиопропаганды". Для чего и потребовалось 248 листов! Плод раздумий Лубмана
подшили к уголовному делу в качестве вещественного доказательства, а автора
Ленинградский городской суд осудил по пункту "а" ст. 64 УК РСФСР и отправил
додумывать в исправительно-трудовую колонию, предоставив ему на благое дело
вполне достаточный срок. Может, одумается?
Так на практике выглядят "правозащитники", таков их конец, когда они
таскают каштаны из огня в интересах "психологической войны" ЦРУ против
Советского Союза. И все же и все же: насколько искренни те в США, кто берет
под свою защиту пресловутых "правозащитников" в СССР? Что они, эти радетели,
говорят от души или, по крайней мере, не ведают, что творят?
В выпуске трудов Американской академии политических наук, изданном в
1978 году, собран ряд статей о современном положении в мире. Сборник этот
выпущен отдельной книгой под заголовком "Советская угроза: миф или
реальность", разумеется, для специалистов. Директор отдела исследований СССР
центра по изучению стратегических и международных вопросов Джорджтаунского
университета Д. Симс в служебных целях указал на громадный разрыв между
деяниями выступающих против советского строя и представлением, создаваемым о
них на Западе. В качестве самого яркого, примера он привел подрывную работу
Орлова и его сообщников.
"Американские средства массовой информации, - пишет он, -
придерживаются мнения, что группа была создана для наблюдения за соблюдением
Советским Союзом условий Заключительного акта, принятого в Хельсинки, и ее
члены подверглись несправедливому преследованию за законную деятельность.
Факты, однако, несколько иные. Во-первых, члены группы почти целиком вышли
из рядов диссидентов. Во-вторых, группа не проявила решительно никакого
интереса к наблюдению за соблюдением положений первой и второй "корзин",
касающихся безопасности и экономических вопросов, в чем особенно
заинтересовано Советское правительство. Как и подобает диссидентам, ее члены
занялись только третьей "корзиной". В-третьих, ряд заявлений группы
показывает - ее цель отнюдь не только в том, чтобы содействовать выполнению
Заключительного акта, а в том, чтобы дискредитировать за рубежом советский
режим. Больше того, тон заявлении документов группы был в ряде случаев
полемическим и враждебным к власти...
Отнюдь не бесполезно спросить, как бы реагировало большинство
американцев, если бы в США объявилась группа диссидентов, притворяющихся,
что заняты-де наблюдением за соблюдением Заключительного акта, а ограничили
свою деятельность только нарушениями прав человека в США, взяв на вооружение
в качестве основного метода работы обращение к иностранным правительствам,
включая недружественные. Члены такой группы встретились бы с крайней
враждебностью в США. Некоторые из них стали бы объектом тщательного
расследования со стороны ФБР и столкнулись бы с трудностями, если бы
попытались поступить в государственные учреждения...
Итак, в действительности группу наблюдения за соблюдением Хельсинкских
соглашений в СССР привлекли к ответственности отнюдь не за эту деятельность.
Учитывая состав группы и характер ее заявлений, следует указать - ее цели
были много шире. На деле группа стремилась подорвать позиции СССР на
международной арене. Диссиденты бросили вызов коренным устоям советского
строя"[45].
Я никак не предполагал, что упоминание и цитирование Симса вызовет
грызню среди антисоветского охвостья на. Западе. Мне и в голову не
приходило, да и не обязан я знать, что под фамилией Симе скрывается
выехавший по израильской визе из СССР некий Д. К. Симес. Судя по тому, что
подвизается в Джорджтаунском университете, он пришелся ко двору в
антисоветском гадючнике. Вероятно, оказался полезным для тамошних спецслужб,
трудоустроивших его. Несомненно, в их интересах он и сделал приведенный
анализ деяний Орлова и его сообщников в СССР.
Матерые антисоветчики, однако, взъелись на Симеса по причинам, не
составляющим секрета. Во-первых, они не в, состоянии постигнуть логику
американской "психологической войны", хотя сами являются грубым орудием в
руках западных служб. Во-вторых, черная зависть соперников. Они из кожи
вылезли, поливая грязью Советский Союз, и на тебе! Оказывается, отъявленная
брань оплачивается кое-как, живут впроголодь, а Симеса взяли в университет.
В-третьих, решили на моем примере раскрыть сатанинские замыслы советской
"пропаганды".
Посему 18 сентября 1980 года редактор жалкого "Континента" Максимов в
не менее жалкой газете "Русская мысль", что издается в Париже, тиснул
статейку под гневным заголовком "Как вас теперь называть, господин Симес?".
Воспроизведя рассуждения Симеса, приведенные мною, Максимов ядовито
вопросил: "Откуда это? Из "Правды"? "Литературной газеты"? "Коммуниста"?
Нет, дорогой читатель, это из сборника "Советская угроза: миф или
реальность", выпущенного Американской академией политических наук. Автор -
новый эмигрант из России Д. Симес, директор отдела исследований СССР центра
по изучению стратегических и международных вопросов Джорджтаунского
университета. Во всяком случае, так его рекомендует известный погромщик Н.
Яковлев (неоднократно шельмовавший в советской печати Сахарова и
Солженицына) в своей книге "ЦРУ против СССР", опубликованной в минувшем году
издательством "Молодая гвардия". "Товарищ Яковлев" делает вид, будто
...Закладка в соц.сетях
