Жанр: Политика
КГБ. История внешнеполитических операций от Ленина до Г
...ленных в
России для этой цели. Среди них был Рейли от Великобритании, полковник Анри
де Вертиман от Франции и Ксенофон де Блюменталь Каламатиано (американец
русско-греческого происхождения) от Соединенных Штатов. На этой встрече,
однако, присутствовал и агент ЧК, Рене Маршан, журналист, аккредитованный
при французской миссии, который был тайным сторонником большевиков, а
позднее стал одним из основателей французской коммунистической партии. (58)
28 августа Рейли в сопровождении полковника Берзина, агента-провокатора
ЧК, выехал в Петроград для проведения секретных переговоров с латышскими
стрелками, настроенными против большевиков. (59) До поры до времени
Дзержинский выжидал, давая возможность заговорщикам в Москве и Петрограде
свить для себя веревку подлиннее. Эта игра кошки с мышкой закончилась 30
августа, когда поэт Леонид Каннегисер совершил покушение на главу
петроградского ЧК М. Урицкого, а эсерка Фаня (Дора) Каплан, скорей всего,
психически ненормальная, стреляла и серьезно ранила и самого Ленина. Эти два
не связанных между собой покушения положили начало волне террора. За два дня
только в Петрограде было расстреляно более 500 политических заключенных.
(60)
Согласно официальным советским источникам, рано утром 31 августа
"сотрудники ЧК начали ликвидацию "заговора Локкарта". Чекистам не удалось
поймать Рейли, однако они смогли схватить американского агента Каламатиано,
который, выдавая себя за русского инженера, скрывался под именем
Серповского. На его квартире они нашли банку, в которой были списки с
указанием сумм, переданных им русским агентам. (61) В отличие от Рейли и
Каламатиано у Локкарта был статус дипломатической неприкосновенности. Но
несмотря на это, он был разбужен на своей квартире около половины четвертого
утра 31 августа "грубым голосом, приказавшим мне немедленно встать". "Открыв
глаза и увидев прямо перед носом железное дуло револьвера", Локкарт
обнаружил в своей спальне человек десять вооруженных чекистов. Вместе со
своим помощником, капитаном Хиксом, он был доставлен на Лубянку, где его
должен был допрашивать помощник Дзержинского, латыш Яков Петере. По словам
Локкарта, у него были "черные, длинные, как у поэта, вьющиеся волосы,
зачесанные назад, открывавшие высокий лоб", выражение лица - "печальное и
устрашающее". "Вы знаете женщину по имени Каплан?"- спросил Петере. Локкарт
никогда не встречал ее. Согласно его отчету о допросе, он потребовал
соблюдения своей дипломатической неприкосновенности и сказал Петерсу, что у
него нет никакого права задавать ему вопросы. "Где находится Рейли?"-
продолжал Петере. Локкарт не отвечал. Затем Петере достал из папки пропуск к
генералу Пулю в Архангельске, который Локкарт вручил латышским агентам ЧК.
"Это ваш почерк?"- спросил он. Впервые Локкарт понял, что Буйкис и Спрогис
были агентами-провокаторами, но он все еще не догадывался, что полковник
Берзин также являлся частью заговора ЧК. Он еще раз "с подчеркнутой
вежливостью" сказал Петерсу, что имеет право не отвечать на его вопросы.
(62)
Отчет Петерса о проведенном допросе значительно отличался от того, что
рассказывал Локкарт. По его словам, тот был "настолько напуган, что даже не
предъявил своих дипломатических бумаг. Возможно, бедный английский дипломат
подумал, что его обвиняют в убийстве Ленина, да и совесть, судя по всему, у
него была нечиста. " (63) Сам же Локкарт считал, что главной целью вопросов
Петерса было связать его с покушением Фаины Каплан на жизнь Ленина. Но в тот
момент Локкарта особенно беспокоила записная книжка, лежавшая в его
нагрудном кармане. Агенты ЧК, которые произвели арест и обыск квартиры, не
заметили, что в его пиджаке была записная книжка, где "тайнописью" были
указаны суммы, переданные им агентам Рейли и, конечно же, Савинкову.
Опасаясь, что его могут в любой момент обыскать, Локкарт попросил разрешения
выйти в туалет, где в присутствии двух вооруженных охранников он
хладнокровно вырвал из записной книжки компрометирующие его листочки и
использовал их как туалетную бумагу. (64)
Примерно в 6 часов утра в комнату на Лубянке, где находились Локкарт и
Хикс, ввели женщину. Она была одета во все черное, волосы у нее были тоже
черные и "под глазами - большие черные круги".
"Мы догадались, что это была Каплан. По-видимому, большевики надеялись на
то, что она узнает нас и не сможет этого скрыть. Сохраняя неестественное
спокойствие, она подошла к окну и, подперев подбородок рукой, стояла
неподвижно, безмолвно, глядя в окно невидящим взором, словно смирившись со
своей судьбой, до тех пор, пока не пришли охранники и не увели ее. "
Фаня Каплан была расстреляна четыре дня спустя во внутреннем дворе
Кремля. Она так и не узнала, удалось ли ей убита Ленина или нет.
В 9 часов утра Локкарт и Хикс были выпущены с Лубянки. Доехав до квартиры
Локкарта, они обнаружили, что его любовница, Мура Бенкендорф, была
арестована ЧК. (65)
В то время Рейли был в Петрограде и, вероятно, не знал об аресте
Локкарта. 31 августа в полдень, т. е. через три часа после освобождения
Локкарта, он приехал на квартиру резидента МИ1С Эрнеста Бойса. Там он
изложил план восстания латышских стрелков, охраняющих Кремль, который Бойс,
по словам Рейли, назвал "чрезвычайно рискованным", но "стоящим". Он также
дал понять, что в случае провала вся ответственность ляжет на Рейли. Затем
Бойс уехал в посольство Великобритании для того, чтобы взять капитана Кроми
и отвезти его на свою квартиру для встречи с Рейли. (66) Но к тому времени,
когда Бойс приехал в посольство, Кроми был уже мертв. Спровоцированная
слухами о том, что убийца Урицкого укрывался в посольстве, толпа во главе с
агентами ЧК ворвалась в здание посольства Великобритании, Кроми попытался
остановить ее, но в ответ он услышал крики с требованием освободить дорогу,
иначе его "застрелят, как собаку". Кроми открыл огонь и был убит в
последующей перестрелке. (67)
1 сентября рано утром ЧК совершила обыск на квартире французского агента
де Вертимана, по-видимому, по наводке своего информатора, Рене Маршана. В
результате обыска была найдена взрывчатка, предназначенная для проведения
акций саботажа. (68) И хотя де Вертиман смог скрыться, на следующий день
Совнарком победоносно объявил: "Сегодня, 2 сентября, был ликвидирован
заговор, организованный англо-французскими дипломатами, во главе которого
стоял начальник британской миссии Локкарт, французский генеральный консул
Гренар и французский генерал Лавернь. Целью этого заговора была организация
захвата Совета народных комиссаров и провозглашение военной диктатуры в
Москве. Все это должно было быть сделано путем подкупа красноармейцев. "
В заявлении не говорилось ни слова о том, что сам план использовать для
военного переворота красноармейцев (латышские батальоны) был разработан
агентами-провокаторами ЧК. Чтобы оправдать нарушение дипломатической
неприкосновенности Локкарта, в заявлении неубедительно говорилось о том, что
его личность на момент ареста не была установлена: "В конспиративном штабе
заговорщиков был арестован англичанин, который после того, как его доставили
в специальную комиссию по расследованию, заявил, что является британским
дипломатическим представителем Локкартом. Когда личность арестованного
Локкарта была установлена, он был немедленно освобожден. "
В заявлении Совнаркома правильно сообщалось о том, что Рейли был "одним
из агентов Локкарта" и что он передал 1 миллион 200 тысяч рублей на
реализацию заговора. В заявлении также сообщалось, что и другие миссии
Антанты принимали участие и подготовке мятежа. Рене Маршан не был открыто
назван информатором ЧК, тем не менее, в своем письме-протесте на имя
французского президента Раймона Пуанкаре он подробно описал встречу агентов
Антанты, состоявшуюся 25 августа. Копия этого пиcьма была удачно найдена
чекистами в ходе одного из обысков и затем опубликована в коммунистической
прессе. Находка, безусловно, не была случайной. (69)
В сообщении Совнаркома от 2 сентября и в последующих советских заявлениях
Локкарта называли главным действующим лицом заговора Антанты. Однако главной
заботой самого Локкарта в этот момент была судьба его любовницы,
арестованной ЧК. 4 сентября он обратился в Комиссариат по иностранным делам
с просьбой об освобождении Муры. Ему было отказано. После этого, следуя
порыву, он решил напрямую обратиться к Петерсу и направился на Лубянку.
Когда он пришел, то понял, что "вызвал некоторую нервозность: охранники,
стоявшие у главного входа, что-то быстро друг другу шептали". Петере
терпеливо выслушал просьбу Локкарта и сказал ему, что его заверения по
поводу непричастности Муры к заговору будут приняты во внимание и тщательно
проверены. "Вы избавили меня от некоторых хлопот, - продолжил Петере. - Мои
люди ищут вас уже целый час. У меня есть ордер на ваш арест". Несмотря на
возражения со стороны Комиссариата по иностранным делам, придававшего
большее значение статусу дипломатической неприкосновенности, чем ЧК, Локкарт
был немедленно арестован и провел в заключении целый месяц. (70)
5 сентября, по-видимому, пытаясь оправдать повторный арест Локкарта,
произведенный накануне, газета "Известия" опубликовала заявление,
подписанное Дзержинским и руководителем партийной организации Петрограда
Зиновьевым. В отличие от заявления Совнаркома от 2 сентября, в этом
документе англичане и французы были названы "организаторами" покушения на
жизнь Ленина и "настоящими убийцами Урицкого":
"Они убили товарища Урицкого, потому что он свел воедино все нити
английского заговора в Петрограде. " (71) В действительности же
агенты-провокаторы ЧК безуспешно пытались уговорить английских агентов
организовать подобное покушение, с тем чтобы раскрыть его перед всем
народом. Примерно 22 августа Берзин пытался убедить Рейли в том, что для
успешного осуществления переворота необходимо совершить покушение на жизнь
Ленина и Троцкого. Он объяснял это тем, что, во-первых, они обладали
прекрасными ораторскими способностями, которые могли повлиять на людей,
посланных арестовать их, и поэтому не следовало брать на себя такой риск,
пытаясь задержать их. Во-вторых, убийстве этих двух лидеров создает панику,
которая значительно ослабит сопротивление.
В разговоре с Хиллом Рейли утверждал, что "он всячески пытался отговорить
Берзина от подобного плана, с которым он никак не мог согласиться". Он
считал, что "эти лидеры должны стать не мучениками, а посмешищем всего
мира". (72) А для этого, считал Рейли, надо было снять штаны с Ленина и
Троцкого и провести их в нижнем белье по улицам Москвы для того, чтобы все
люди могли посмеяться над ними. (73) Неудивительно, что в планы ЧК не
входила публикация заговора с целью выставления Ленина и Троцкого в неглиже.
Именно поэтому этот весьма своеобразный план никогда не фигурировал в числе
настоящих и вымышленных заговоров, в организации которых обвинялись
английские агенты. В отличие от Рейли и Хилла, Эрнест Бойс, резидент МИ1С в
Петрограде, не был столь критично настроен по отношению к самой идее
организации покушения. Один из его русских агентов утверждал, что Бойс, как
бы невзначай, однажды спросил его, "готов ли он убрать одного или двух из
ведущих членов Советского правительства. " 6 сентября этот агент потребовал
денег за то, что он сохранит в тайне разговор с Бойсом. Опасаясь, что "может
всплыть еще что-нибудь новенькое", англичане решили откупиться от
шантажиста. (74)
К тому времени, когда это произошло, деятельность МИ 1C в России
практически прекратилась, Бойс был арестован и брошен в отвратительную
переполненную тюрьму. ЧК арестовала и несколько любовниц Рейли, но сам он,
получив от Хилла поддельный паспорт, смог тайно выехать из России на борту
голландского грузового судна. Хилл также избежал ареста, но после того, как
18 его агентов и связных были пойманы и расстреляны, он решил, что ему
следует получить новые инструкции и средства из Лондона и "начать все
сначала, с новыми людьми и новыми явками". В отличие от Бойса, Локкарт
провел свой арест в сравнительно комфортабельной комнате бывшей фрейлины в
Кремле. Пока он находился под арестом, его любовница Мура была освобождена и
ей было позволено видеться с ним. Для наблюдения за Локкартом, в эту же
квартиру на короткое время был поселен и Берзин. Но Локкарт "боялся
переброситься с ним даже словом". В октябре Локкарту, Бойсу и Хиллу, а также
другим сотрудникам миссий Антанты было разрешено вернуться домой в обмен на
освобождение российских официальных лиц, задержанных в Лондоне.
Прощание Локкарта с Петерсом было на удивление дружеским. 28 сентября
Петере пришел к Локкарту сообщить о его освобождении. Он подарил ему
надписанную фотографию, показал снимки своей английской жены в Лондоне и
попросил его отвезти ей письмо, но потом вдруг передумал. "Пожалуй, не стоит
беспокоить вас, - сказал Петере. - Как только вы выйдете отсюда, вы будете
поносить и проклинать меня, как своего самого заклятого врага. " Локкарт
ответил ему, чтобы он не валял дурака: "Если оставить политику в стороне, я
против него ничего не имел. Всю свою жизнь я буду помнить то добро, которое
он сделал для Муры. Я взял письмо. " Петере сказал Локкарту, что для него же
будет лучше, если он останется в России: "Вы можете быть счастливы и жить,
как вам захочется. Мы можем дать вам работу, капитализм все равно обречен".
(75) Однако Петере не сказал Локкарту, что у него были доказательства того,
что Мура была немецкой шпионкой. Позднее он утверждал, что, боясь за карьеру
Локкарта, он скрыл этот факт даже от суда, который рассматривал "Заговор
Локкарта" в декабре. Однако в 1924 году в знак протеста против того, что он
назвал "ярой антисоветской кампанией", проводимой Локкартом в Англии, Петере
раскрыл эту тайну. (76)
После освобождения Локкарт вернулся в Лондон, за ним последовали Бойс и
Рейли. Но Хилл, доехав до Финляндии, получил приказ от Камминга, начальника
МИ1С, вернуться в Россию на несколько недель для оказания помощи
антибольшевистским группам в организации саботажа. По представлению Камминга
Хилл был награжден орденом "За боевые заслуги", а Рейли - орденом "Военный
Крест" за проведенные ими операции в России. В декабре Локкарт, Рейли,
Гренар и де Вертиман были приговорены к смертной казни заочно Верховным
революционным трибуналом в Москве. Американского агента Каламатиано,
арестованного 31 августа, все еще продолжали держать в московской тюрьме.
Безуспешно пытаясь заставить его говорить, ему дважды объявляли, что его
ведут на расстрел. Позднее смертная казнь была заменена на тюремное
заключение, и в конце концов ему было разрешено вернуться в Соединенные
Штаты в 1921 году. (77)
ЧК рассматривало ликвидацию "заговора Локкарта" как героическую победу
чрезвычайной важности, такого же мнения придерживается КГБ и сегодня. В
официальной советской истории говорится: "Можно без преувеличения сказать,
что сокрушительный удар, нанесенный чекистами заговорщикам, сравним с
победой в крупнейшей военной операции". (78) В действительности же чекистам
удалось одержать верх лишь в небольшой стычке. Против них выступала не
организованная коалиция капиталистических государств, а группа авантюристов,
политически наивных западных дипломатов и секретных агентов, которые
вынуждены были полагаться исключительно на свои собственные силы, действуя в
сумятице первых месяцев большевистского правления. Значительная часть
"заговора Локкарта"- плана организации восстания латышских стрелков в
Москве, - была разработана самой ЧК. Тем не менее, опыт по внедрению агентов
и агентов-провокаторов, приобретенный чекистами в ходе раскрытия
"заговора Локкарта", впоследствии, в 20-е годы, помог им одержать более
весомые победы над секретной разведывательной службой Великобритании (СИС).
(79)
X X X
К началу 20-х годов белогвардейские силы уже не представляли серьезной
угрозы большевистскому режиму, хотя они и не были до конца разбиты. Декрет,
подписанный Лениным и Дзержинским, отменял смертную казнь для "врагов
Советской власти", но через три недели Ленин изменил свое решение. 6
февраля, выступая на встрече представителей местных ЧК, он сказал, что
смертная казнь была лишь "необходимой мерой", которая, скорее всего,
понадобится и для дальнейшей борьбы с "контрреволюционными движениями и
выступлениями". (80) Польское вторжение на Украину в апреле 1920 года и
последовавшая за ним шестимесячная русско-польская война породили новую
волну жестоких расправ ЧК с реальными и вымышленными заговорщиками. В
официальной истории КГБ говорится: "Благодаря решительной борьбе органов ЧК
были сорваны планы белополяков и их вдохновителя Антанты, направленные на
подрыв боеспособности Красной Армии с помощью шпионажа, саботажа и
бандитизма". (81) К концу 1920 года соратник Дзержинского Мартин Лацис
пытался подвести основу под полный контроль советского общества со стороны
ЧК: "Контрреволюция развивается везде, во всех сферах нашей жизни, она
проявляется в самых различных формах, поэтому очевидно, что нет такой
области, куда не должна вмешиваться ЧК".
Эта идея Лациса заложила первый кирпич в здание сталинского полицейского
государства, построенного в 30-е годы. (82)
В период с 1917 по 1921 год жертвами ЧК стало более 250 тысяч человек. К
1921 году, когда победа большевиков в Гражданской войне не вызывала уже
никаких сомнений, многие члены партии считали, что время ЧК прошло.
Совершенно естественно, что сами чекисты были против этого, и хотя рост ЧК
был временно остановлен, а ее права ограничены, ей все-таки удалось выжить,
хотя и в несколько измененном виде. IX Всероссийский съезд Советов отметил
28 декабря 1921 года, что "укрепление Советской власти внутри страны и за
рубежом позволили сократить функции ЧК и ее органов". (84) 8 февраля 1922
года на смену ЧК пришло Государственное политическое управление (ГПУ),
которое стало частью Народного комиссариата внутренних дел (НКВД).
Дзержинский, который возглавлял Комиссариат внутренних дел и ЧК с марта 1919
года, встал во главе и ГПУ. Официально права ГПУ были значительно сокращены
по сравнению с тем, что имела ЧК. Область деятельности ГПУ была сужена до
организации и проведения подрывных операций, все же вопросы, связанные с
уголовными преступлениями, решались теперь судами и революционными
трибуналами. ГПУ было дано право лишь на проведение расследования, оно уже
не могло выносить приговор без суда и ссылать в концентрационные лагеря в
административном порядке. Однако постепенно ГПУ смогло вернуть себе
большинство тех прав, которые имела ЧК, и это было сделано с благословения
Ленина. В мае 1922 года он писал: "Закон не должен заменить террор,
пообещать это означало бы заниматься самообманом или очковтирательством... "
По декретам, изданным в августе и октябре 1922 года, ГПУ получило право на
высылку, заключение в тюрьму и, в некоторых случаях, расстрел
контрреволюционеров, "бандитов" и определенных категорий уголовников.
После создания СССР в 1923 году ГПУ был придан статус союзного органа
(Объединенное государственное политическое управление, сокращенно ОГПУ).
"Юридическая коллегия" была придана ОГПУ для вынесения скорых приговоров
контрреволюционерам, шпионам и террористам. В отличие от ЧК, задуманной как
временно необходимое средство для защиты революции в час испытаний, ГПУ,
ОГПУ и их последователи заняли одно из центральных мест в советской
государственной системе. (85)
Глава III
ВНЕШНЯЯ РАЗВЕДКА И "АКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ". ЭПОХА ДЗЕРЖИНСКОГО (1919-1927)
Советская Россия начала предпринимать целый ряд шагов по реализации
крупномасштабной программы секретной деятельности за пределами страны еще до
того, как был налажен систематический сбор информации по каналам внешней
разведки. Пока ЧК защищала большевистский режим от реальных и вымышленных
врагов внутри страны, деятельность советской агентуры за рубежом была прежде
всего направлена на распространение революции. Вместе с тем большинство
зарубежных секретных операций было организовано не ЧК, а Коминтерном,
Коммунистическим интернационалом, который находился под контролем
большевиков. Исполнительный комитет Коминтерна (ИККИ) называл себя
"генеральным штабом мировой революции".
После Октябрьской революции 1917 года значительная часть большевистского
руководства находилась в постоянном ожидании того, что революция
распространится сначала на Европу, а потом и на весь земной шар. Падение
великих империй центральной Европы, которое произошло в результате событий
на Западном фронте в конце войны, вселяло в них надежду. Более того, 1
октября 1918 года Ленин писал: "Мировая революция подошла настолько близко в
течение одной недели, что мы можем рассчитывать на ее начало в ближайшие
несколько дней... Мы должны, не жалея наших жизней, помочь немецким рабочим
ускорить революцию, которая вот-вот должна начаться в Германии. " (1)
9 ноября, за два дня до объявления перемирия, Германия была провозглашена
республикой. По советскому образцу там были созданы рабочие и солдатские
советы. Однако эйфорические надежды Ленина были вскоре развеяны. В январе
1919 года восстание в Берлине было подавлено, а руководители недавно
созданной Коммунистической партии Германии (КПП, которая хотя и не была
инициатором, но оказала поддержку выступлению рабочих, Роза Люксембург и
Карл Либкнехт, были зверски убиты правыми экстремистами из числа военных
офицеров. И хотя их смерть подорвала и без того слабую надежду КПГ занять
место
СДПГ в качестве основной левой партии, Москва в результате получила
возможность беспрепятственно диктовать свою волю немецким коммунистам. К
концу своей жизни Роза Люксембург встала во главе марксистов, критикующих
большевистский режим и обвиняющих Ленина в создании не диктатуры
пролетариата, а диктатуры над пролетариатом. Она была, пожалуй, единственным
иностранным коммунистом, способным выступить против Ленина и оказать
серьезное сопротивление попыткам превратить Коммунистический интернационал в
инструмент советской внешней политики. (2)
Учредительный съезд Коминтерна, состоявшийся в Москве в начале марта,
стал одним из ярких примеров спектаклей-фарсов, разыгрываемых на сцене
русского революционного театра. На съезд приехало только пять делегатов
из-за границы, остальные же были выбраны большевистским Центральным
Комитетом из числа своих зарубежных сторонников, находящихся в Москве.
Некоторые из них никогда даже не были в тех странах, которые они
представляли. Более того, некоторые партии, делегатами которых они являлись,
еще не были даже созданы. Однако для большинства представителей европейского
левого движения эти технические детали не имели большого значения. Для
многих левых активистов Москва стала неким социалистическим новым
Иерусалимом, а создание Коминтерна лишь укрепило их веру в светлое будущее.
Выражая общее настроение, французский коммунист Луи-Оскар Фроссар говорил:
"Осажденная полчищами врагов, голодающая, ввергнутая в анархию и
беспорядок, Россия ценой неимоверных усилий строила мир справедливости и
гармонии, о котором мы все мечтали. Запрещенный и повсеместно подвергающийся
гонениям социализм смог одержать там победу. То, о чем мечтали, то, к чему
готовились и чего безуспешно ждали социалисты всех стран, претворяется в
жизнь движимыми несгибаемой волей социалистами России. Над древней царской
империей развевается красный флаг Интернационала. Нет больше эксплуатации
человека человеком! Наконец капитализм положен на лопатки, раздавлен,
уничтожен!... Вперед! Человечество не обречено. Над Россией занимается новый
день!" (3)
Глубокая убежденность Коминтерна в неминуемости мировой революции, как в
зеркале, отражалась в зловещих предсказаниях некоторых западных
государственных деятелей. Через две недели после окончания работы первого
конгресса Коминтерна Ллойд Джордж говорил французскому премьер-министру
Жоржу Клемансо: "Вся Европа наполнена духом революции... Каждый аспект
существующего сегодня политического, социального и экономического порядка
ставится под сомнение народными массами во всех уголках Европы. "
Революция начала свое стремительное движение еще до того, как Коминтерн
предпринял первые шаги по ее экспорту. Без всякой помощи из Москвы за
несколько бурных недель советские республики были провозглашены в Венгрии
(21 марта) и Баварии (7 апреля). Президент Коминтерна Григорий Зиновьев
предсказывал, что в течение года вся Европа станет коммунистической. Но
большевикам суждено было пережить ошеломляющий удар: меньше чем через месяц
после своего провозглашения Баварская Советская Республика потерпела
сокрушительное поражение от регулярной и повстанческой а
...Поділитися у соцмережах
