Жанр: Политика
В тени молчаливого большинства
...ми в одном
ресторанчике...
- Сядь.
- Зачем? Добро пожаловать в дивный новый мир, но его творцами будем не мы...
- Садись, Йохан. - Невольно подчиняясь повелительному тону, Фолкмер опустился
на стул. - Где-то есть человек, который одолжит мне эти деньги... Или даже подарит.
- О да! Билл Гейтс, например. Или Стивен Спилберг. Ты уже назначил им
аудиенцию?
- Я имею в виду конкретного человека, - пояснил Pay. - А мое "где-то" означает,
что он скрывается. Я не знаю ни страны, где он сейчас живет, ни имени, которое носит.
- Как же его можно найти?
- Можно. Все то, чего не знаю я, знает Гюнтер Фроймюллер.
- Президент корпорации "Траттниг"?
- Да, он. Беда в том, что я представления не имею, на какой крючок его ловить. К
нему не ведет ни одна дорога. Ничего нет.
- Совсем ничего?
- Совсем.
Фолкмер ткнул пальцем в экран:
- Тогда почему бы и его не похитить?
- Входишь во вкус? - поддел Pay.
- А что? Старый добрый метод...
- Старый-то он старый, но вот добра от него не жди. С Довгером совершенно другое
дело, но здесь? Не говоря о трудностях, похищение человека - серьезнейшее преступление,
Йохан. Любого человека, а уж Фроймюллера... Нам это не сойдет с рук, и наше предприятие
закончится не начавшись.
- Как же быть, Рольф?
- Вот это и станет твоим первым заданием. Найти подход к Фроймюллеру. Здесь
нужен твой изобретательный ум...
- Милое дело!
- А ты думаешь, я пригласил тебя так, поболтать, от скуки? И не медли! Кто знает,
сколько у нас времени?
- О'кей. - Фолкмер со вздохом кивнул. - Начну завтра же.
- Почему не сегодня?
- Потому что, - возмутился Фолкмер, - кроме патологической алчности мне
свойственны и другие человеческие слабости. Ты о них не слышал? У людей бывает
потребность в еде, отдыхе, сексе. Да и подумать мне надо, переварить твои откровения!
- Думай лучше о задании... Кстати, о сексе. У твоей Наоми Кемпбелл есть подружка?
- Клаудиа Шиффер.
- Как, по-твоему, не поздно еще позвонить в тот ресторанчик? Заодно закажешь у
них что-нибудь изысканное с доставкой, а Наоми пусть берет подружку и с ней - сюда.
- Из всех твоих идей, - оживился Фолкмер, - эта мне нравится больше всего.
Он поднял телефонную трубку и принялся набирать номер.
10
17 февраля 2001 года
15 часов
В клубе "Вавилон" звучала не ультрамодная синтетическая музыка, а ни много ни
мало ария из "Волшебной флейты". В углу бара хозяин заведения Эрик угощал кофе и
коктейлями постоянного клиента, Клауса Штайнера. Пятидесятилетний подслеповатый
Штайнер (очки он надевал только когда водил машину, а контактных линз не признавал
принципиально) щурился на картины, узоры ковров и драпировок, а также на девиц,
проплывающих по гостиной в прозрачных платьях, в чулочках с подвязками. Кое-кто из них
брал под руку дородных бюргеров, увлекая к двери, ведущей к джакузи. Днем клиентов было
наперечет, но они были.
- Никак не могу с тобой согласиться, Эрик, - говорил разомлевший от коктейлей
гость, - никак не могу. Немецкие машины я не ругаю, но "Винес Вирбел" - это высший
класс! Считай. Двигатель турбо, четыре на четыре, триста сил - раз! Коробка передач
автоматическая, с электронным управлением - два! Адаптивная система "инста-трэк" -
три! Нажатием кнопки переключаешь режимы трансмиссии на любой скорости. А
надежность, а комфорт? И это наша, австрийская машина! Как ее не купить, как не
поддержать отечественную промышленность? Я патриот, Эрик!
- Она дорогая, - завистливо сказал Эрик, которому такая машина была не по
карману.
- Каждому свое, - философски-хвастливо заметил Штайнер.
- Еще коктейль, Клаус?
- Спасибо, нет, мне за руль садиться... Где же Наташа?
- Сейчас придет. Ты берешь ее за город, до завтра?
- Да, как обычно. Если задержу, поставь в счет... Очень она сладкая, не хочется
отпускать!
Эрик понимающе хохотнул. В эту минуту в баре появилась золотоволосая русская
красавица Наташа. Она была одета (если слово "одета" тут подходит) в ничего не
скрывающий топик и черную кожаную юбчонку, скрывающую еще меньше. Обняв
Штайнера за шею, она прижалась к нему. Волнующие запахи, прикосновение роскошной
груди - все это заставило Штайнера вскочить.
- Едем, Клаус? - промурлыкала Наташа на исковерканном немецком. - К тебе на
виллу?
- Да, дорогая.
- О милый! Я так счастлива...
У выхода Штайнер заботливо накинул шубку на плечи девушки, сам придержал для
Наташи дверь. Купленная позавчера машина "Винес Вирбел", предмет его гордости, сияла
голубым перламутром на стоянке, метрах в десяти от подъезда. Среди других машин она
выделялась надменной элегантностью.
Небрежно подойдя к ней, Штайнер открыл дверцу.
- Это твоя машина? - ахнула Наташа. - С ума сойти!
- Ничего особенного, - с показным равнодушием отмахнулся Штайнер. - Пара
удачных контрактов.
- О, какой ты великий... Супермен!
Низенький, лысеющий, полноватый супермен сел за руль, надел очки. Польщенный
(даже оплаченным комплиментом, о мужчины!), он взял с места такую скорость, что Наташа
испугалась:
- Потише, пожалуйста...
- Тихо я не умею!
Проезжая мимо золотого Штрауса, Штайнер приветствовал его стилизованным
нацистским салютом и громко, фальшиво напел что-то из его бессмертных творений.
Наташа (выпускница консерватории), поморщилась, предусмотрительно отвернувшись от
Штайнера.
За городом Штайнер мчался как на пожар. Пламя пожара - пламя неутоленной
страсти - и впрямь в нем пылало, и Штайнер торопился. Он поглядывал на девушку хищно
и слащаво.
Клаус Штайнер любил русских проституток. С девушками из Западной Европы не
то... Однажды, например, Штайнер вдвоем с другом веселились на вилле, пригласив девушек
по телефону, и что же? Громила-охранник взял деньги вперед, впустил двух француженок,
которые вели себя как резиновые. Не целовались, даже грудь ласкать не позволили! Сразу
вспомнилось: феминизм, борьба за права женщин, "секшуал харрасмент", профсоюзы и
прочие смертельно скучные вещи. Ну нельзя же так! А с русскими... О, русские! Они нежные,
ненасытные, исключительно развратные. Хороши еще полячки и темнокожие девушки, но
сегодня Штайнер с Наташей.
Желто-золотой "ягуар" легко обошел его и устремился вперед. Веселый бес проснулся
в Штайнере. Сегодня он супермен! Ты хочешь гонок - будут тебе гонки.
Машина Штайнера наращивала скорость. Расстояние до "ягуара" быстро
сокращалось, и вот Штайнер уже обгоняет!
Дерзкий "ягуар" поднажал, приняв игру. Машины неслись бок о бок. Вперед на
полкорпуса вырывалась то одна, то другая. Наташа поминутно зажмуривалась, но и ее
захватил гоночный азарт. Штайнер же был преисполнен решимости не ударить перед
девушкой лицом в грязь!
Дорога поднималась на холм, и из-за него медленно и величественно выплывала
кабина громадного грузовика "Интернешнл". Штайнер проделал молниеносный мысленный
расчет. Сейчас резкий рывок, и он эффектно вылетает перед "ягуаром" из-под самого носа
грузовика... Не прижиматься же трусливо к обочине к вящей славе конкурента! Пора...
Штайнер все рассчитал правильно, неправильно повела себя его машина, его "Винес
Вирбел". Проскочить он успел, но вдруг машина перестала слушаться руля. Как ни
выкручивал Штайнер рулевое колесо, она пошла юзом, ударилась о борт грузовика, и ее
отбросило на обочину. К счастью, Штайнер вовремя погасил скорость, и он, и девушка
отделались ушибами. От более серьезных травм их уберегли - особенно Штайнера, на чью
сторону пришелся скользящий удар, - подушки безопасности. Грузовик с ревом скрылся
вдали, а "ягуар" остановился и попятился назад. Штайнер, проклиная все сущее в мире,
выпускал воздух из раздутых подушек (в "Винес Вирбел" это достигалось особым и не очень
простым способом). Наташа с удивлением разглядывала свороченную дверцу, болтающуюся
на одной петле, - она еще не осознала, как им сказочно повезло.
Молодой парень из "ягуара" подбежал к пострадавшей машине:
- Как вы? У вас все в порядке?
- Сам видишь, - буркнул Штайнер. Он попытался тронуться с места, но машина
ответила только жалобным скрежетом. - Я тут прочно застрял! В суд бы на тебя подать...
- Извините! Я вас не заставлял.
Штайнер и сам понимал, что водитель "ягуара" не виноват, а потому раздраженно
махнул рукой.
- Могу я чем-нибудь помочь? - спросил парень.
- Да, - неожиданно сказала Наташа. Она вышла из машины, соблазнительно
распахнула шубку, под которой было больше видно, чем не видно. - Куда ты едешь,
милый?
- Домой, - ответил парень несколько ошарашенно.
- Ты живешь один? Хочешь, скрашу твое одиночество? Пятьсот долларов за
радужную ночь.
- Долларов?
- Мне и евро нравятся, по текущему курсу.
Парень захлопал глазами:
- Э, а как же..... - Он несмело указал в сторону Штайнера.
- Папа не против. Ты не против, папа?
- Стой! - Штайнер подскочил. - А что скажет Эрик, я его друг, я его постоянный...
Он осекся, покосившись на парня.
- Любовь - особый бизнес, милый папа. Ты ведь ходишь к Эрику не только из-за
меня? А мне на него плевать! С марта я выступаю в "Рубиновом Фламинго", вот так... Пока,
супермен!
Наташа послала Штайнеру сверкающую улыбку и села в "ягуар". Парень тоже
улыбнулся, виновато-лукаво:
- Сдается, приятель, эту гонку я по всем кругам выиграл. Не сердись.
Он вернулся в свою машину и дал газ.
- Твою мать! - выругался Штайнер по-русски, глядя на удаляющийся "ягуар".
Этому крепкому русскому выражению, как и другим, он научился у Наташи.
18 февраля 2001 года
10 часов утра
В свои двадцать два года Александр Ламарк был законченным подонком. Он
приторговывал наркотиками, его привлекали к суду за аферы с Интернет-магазинами, он
крал и подделывал кредитные карточки, не брезговал делишками с фальшивыми деньгами и
драгоценностями - словом, на свете мало нашлось бы противозаконных предприятий, к
каким не приложил руку Александр Ламарк. Он и в Австрии поселился в обход закона,
улепетывая от французского правосудия. Было на его счету и убийство в драке... Чего только
не было, кроме денег. Да, не сумел он разбогатеть, несмотря на все его нечистые усилия, так
что великолепная машина "Винес Вирбел", на которой он ехал сейчас из Вены в Амштеттен,
принадлежала не ему. Ее купил в подарок любовнице венский коммерсант, он и нанял
Ламарка, чтобы перегнать машину. Ламарк, сидевший на мели, рад был и небольшому (вот
странно - законному!) заработку. Он подумывал об угоне "Винес Вирбел", однако
благоразумно отказался от этой идеи. Связей в Австрии пока нет, с угнанной машиной
только неприятности наживешь.
Молоденькая девушка в очках, одетая как студентка, голосовала у дороги. Ламарк
плотоядно осклабился и затормозил. Девушка наклонилась к окну.
- Куда вы едете? - спросила она.
- В Амштеттен.
- По пути! Подбросите до Санкт-Пельтена?
- Садитесь.
Озябшая девушка с радостью залезла в машину, и Ламарк погнал дальше,
механически рассказывая пустые, вычитанные из бульварных газет анекдоты о поп-звездах.
Его немецкий был довольно чист, чего нельзя было сказать о его намерениях.
Поворот на Санкт-Пельтен остался справа. Ламарк не снижал скорости.
- Эй! - воскликнула обеспокоенная девушка. - Мы проехали Санкт-Пельтен!
- Разве? - Ламарк ухмыльнулся. - Да кому он нужен... Вот найдем спокойное
местечко, сделаешь мне хорошо.
- Остановите машину!
Ламарк щелкнул ножом с выкидным лезвием:
- Заткнись и сиди тихо, грязная тварь.
Несчастная девушка, на беду свою попавшая в машину Ламарка, вжалась в сиденье ни
жива ни мертва. Она дрожала, как зайчонок, завидевший коршуна. Ламарк давил на
акселератор.
Дорога была пустынной. Ламарк выискивал, где бы свернуть, когда показался идущий
навстречу старый красный "форд". Он приближался, и девушка положила ладонь на ручку
дверцы. Распахнуть дверцу, когда машины вот-вот поравняются, закричать...
Ламарк заметил ее движение. Нож мелькнул перед лицом девушки.
- Тварь...
Но пленницу Ламарка уже ничто не могло остановить. Вне себя от ужаса, она рванула
ручку, хотя "форд" был еще довольно далеко. Ламарк бросил нож, схватил ее за локоть
правой рукой, левой удерживая руль. Но то ли он уделял больше внимания пленнице, чем
управлению, то ли с "Винес Вирбел" что-то случилось, но машина вышла из-под его
контроля. На огромной скорости она вильнула к разделительной полосе, а когда Ламарк с
руганью попытался выправить положение, завертелась, словно в автошоу. Ламарк жал на
тормоз, крутил руль... "Винес Вирбел" боком несло на "форд". Водитель "форда" отчаянно
старался избежать столкновения, но не смог. Страшный удар мгновенно оборвал никчемную
жизнь Александра Ламарка.
Как стало ясно позже, двое пассажиров "форда" пострадали мало, но его водителя,
как и девушку из "Винес Вирбел", пришлось отправить в больницу в тяжелом состоянии.
19 февраля 2001 года
Полдень
Адвокаты всегда спешат, особенно преуспевающие, загруженные делами. Барбара
Андикс была преуспевающим адвокатом. Она вышла из ратуши ровно в полдень, а через
двадцать минут ей предстояло выступить в суде. Путь неблизкий, да еще надо подготовиться
к выступлению...
Усевшись за руль новой, как свежеотпечатанный доллар, "Винес Вирбел", Барбара
включила двигатель, отозвавшийся благодарным урчанием. Барбара успела полюбить эту
машину не только за отличные ходовые качества и удобство управления. "Винес Вирбел"
была чем-то похожа на нее саму, на Барбару Андикс - красивая, деловая и
целеустремленная.
Конечно, Барбара превысила скорость. Она ехала по тем улицам, где невелик риск
встретиться с дорожной полицией, но все-таки... На перекрестке она едва не столкнулась с
белым "саабом", и водитель покрутил пальцем у виска - правда, Барбара уже не видела
этого.
Перед магазином игрушек дорогу переходила маленькая девочка в серебристоголубой
шубке и меховой шапочке. Она была одна, без родителей - по крайней мере, их не
было рядом. В руках она сжимала забавного лопоухого зайца и влюбленно смотрела на него.
Ситуация не внушала опасений - девочка успеет перейти, даже если Барбара не
притормозит. Она и не стала тормозить, но на всякий случай слегка повернула руль вправо,
чтобы проехать ближе к тротуару.
Совершенно неожиданно поворот руля привел к противоположному результату -
машину потянуло влево, словно она обладала собственной волей. Такого не могло случиться,
никоим образом! Но Барбаре Андикс некогда было размышлять о чудесах, кроме тех, какие
она могла совершить в доли секунды, чтобы спасти девочку...
Она сделала только хуже - машину швырнуло к девочке вдвое быстрее. Удара
маленького хрупкого тельца о полированную сталь крыла Барбара не ощутила. Перед ее
расширенными глазами кувыркался отлетевший заяц...
Барбара выскочила из машины, упала на колени рядом с девочкой. Та была вся в
крови, но, кажется, жива... Сзади прокричала полицейская сирена. Как редко, подумала
Барбара, они оказываются поблизости тогда, когда нужны, - но все-таки бывает. Родители
ребенка так и не появились - Барбаре еще предстояло узнать почему.
Выступление в суде не состоялось. Барбара с полицейскими поехала в больницу и
покинула ее только после того, как ей сказали, что жизнь девочки вне опасности.
Полицейские тоже ждали, Барбара уехала вместе с ними.
19 февраля 2001 года
21 час 15 минут
Ведущий теленовостей был скорбно-деловит, как всегда при сообщениях о
катастрофах, убийствах, наводнениях, падении биржевых индексов, вылазках террористов,
перемене имиджа Мадонны и прочих кошмарах современного мира.
- ...уже третья за последние трое суток авария с автомобилем "Винес Вирбел", -
подытожил он. - По мнению экспертов, аварии вызваны заводскими дефектами в системе
рулевого управления, допущенными в свою очередь из-за грубых ошибок на стадии
проектирования. Вот еще один повод задуматься о безответственности крупных...
Рольф Pay выключил телевизор.
- Ну как? - самодовольно спросил Фолкмер.
- Блестяще, Йохан, - признал Pay.
- Особенно эффектен, - Фолкмер захрустел чипсами, - третий случай, с девочкой,
правда?
- Ты циник! Это же ребенок...
- Ребенок через неделю выйдет из больницы и обо всем забудет, а на общественность
такие вещи производят неизгладимое впечатление.
- Да... Но как ты сумел это сделать?
- Пустяки. Самым трудным было собрать информацию и выбрать точку
приложения сил, а дальше... Люди так беспечны, Рольф! Где только они не бросают свои
машины. На улице, на охраняемых стоянках, в запертых гаражах...
Он посмотрел на Pay, и тот рассмеялся:
- Понятно. Но вот как твои ребята сумели так покопаться в управлении, чтобы
одурачить экспертов, - это выше моего понимания.
- Но ведь именно потому, что некоторые вещи выше твоего понимания, ты и
работаешь со мной, не так ли, Рольф? - Фолкмер смял пустой пакет и бросил его на стол. -
Я выполнил задание, и ты можешь посетить господина Фроймюллера.
- Завтра утром, - сказал Pay. - Завтра утром он назовет мне имя.
- Что же ты молчал раньше, до истории с "Левензанном" и Довгером? Мы с таким
же успехом давно уже могли выкачать миллионы из твоего инкогнито.
- Я законопослушный гражданин, Йохан.
- Неужели? - Теперь расхохотался Фолкмер. - Это самая удивительная новость.
- Да, - спокойно подтвердил Pay. - В отличие от тебя, мне не доставляет никакого
удовольствия нарушать закон.
- Но приходится, а?
- Увы. Большая игра диктует условия.
- Ничего, Рольф, скоро мы напишем свои законы.
- Ты не упустишь случая нарушить и их.
- Обязательно, - пообещал Фолкмер. - Для того их и стоит писать...
Он подошел к Pay, хлопнул его по плечу, и они засмеялись уже вместе.
20 февраля 2001 года
10 часов утра
Рольф Pay листал цветные проспекты в роскошной приемной президента концерна
"Траттниг". Прервала это увлекательное занятие стандартно-клишированная секретарша
(Pay всегда хотел побывать на фабрике, где их штампуют, он был убежден, что существуют
такие фабрики).
- Прошу вас, господин Pay. В вашем распоряжении десять минут.
Pay подмигнул девушке и открыл дверь в кабинет.
Гюнтер Фроймюллер, которому было семьдесят лет, выглядел на свои годы. Он сидел
за монументальным столом, где телефоны, письменные приборы и монитор смотрелись
столь же монументально. От стола и его хозяина веяло холодом власти, холод застыл и в
синих глазах Фроймюллера, когда тот поднял их на вошедшего.
- Слушаю вас, господин Pay. Мне передали, что...
- Да, да, - перебил Pay так, словно перед ним был не один из могущественнейших
промышленников страны, а его старый школьный приятель. - Я пришел спасти ваш
концерн, господин Фроймюллер.
Брови президента взметнулись.
- Вот как?
- Да. - Pay сел и положил ногу на ногу. - Ни для кого не секрет, что дела концерна
"Траттниг" идут так себе, верно? Скажу больше, концерн дышит на ладан.
- Я думал, - невозмутимо заметил Фроймюллер, - что это как раз секрет.
- Может быть, - поправился Pay, - я неточен, говоря "ни для кого". Но для моих
друзей - нет, не секрет. Кризисные явления, промышленный спад, конкуренты наседают -
"Ауди", "Фольксваген", "БМВ", "Сааб", американцы, японцы... Что же спасет "Траттниг"?
Отличная идея - ставка на новую конкурентоспособную машину "Винес Вирбел".
Превосходная идея, и машина хороша, поздравляю! Но беда в том, что в спешке ваши
головотяпы наворотили таких ошибок в проекте, что рабочие на заводах просто не могли
качественно собирать рулевое управление. Ну, бывает, и у "Мерседеса" бывает... Вы
слышали, что они отзывают машины с рынка из-за проблем с подушками безопасности? Но
ваша проблема посерьезнее - три аварии по вине концерна. Возможно, в иной финансовой
ситуации вы бы легче выстояли, но сейчас это почти крах. Шанс еще есть, но последний. Вы
отзовете машины, проведете внутреннее расследование, объявите о наказании виновных и об
устранении недостатков... Так вы намерены действовать?
- Вы адвокат, господин Pay, - сказал Фроймюллер, не изменившись в лице, - и
знаете, что я могу действовать только так.
- Но доверие подорвано. Еще одна, всего одна авария по сходной причине после
возобновления продаж "Винес Вирбел", и все, конец. Вы это понимаете?
- Разумеется. Ваши предложения?
- Они очень просты. После выполнения вами одной моей просьбы я позабочусь о
репутации концерна. В противном случае, боюсь, аварии неизбежны.
Фроймюллер побагровел:
- Вы шантажист! Я вызову полицию!
- Не думаю, что мне есть о чем разговаривать с полицией, ведь я всего лишь
представляю интересы одного моего клиента... Но воля ваша. Выслушайте, а потом
вызывайте, согласны?
- Говорите, - прохрипел Фроймюллер, не сводя с Pay ненавидящих глаз.
- Прежде всего, я не требую денег. Будь это так, вот тогда имело бы место
преступление, шантаж. Полиция взялась бы за расследование, и при получении денег мой
клиент был бы арестован. В таких случаях не спасают ни анонимные переводы, ни номерные
счета. Неужели вы полагаете, что я, доктор юриспруденции, проявил бы подобную
самоубийственную глупость?
- Что же вам нужно?
- Имя и адрес.
- Что, простите? - удивился Фроймюллер.
Pay вырвал листок из записной книжки, написал на нем имя и подтолкнул листок по
столу к Фроймюллеру.
- Мне нужно знать, как зовут теперь этого человека и где он живет.
Президент всмотрелся в четкие угловатые буквы:
- Нет! - Он смял листок в кулаке. - Только не это... Я не хочу больше иметь с этим
ничего общего!
- Но вам придется, господин Фроймюллер.
- Я не могу, - простонал президент. - Он дознается, что информация исходила от
меня...
- Положитесь на мою скромность.
- При чем тут ваша скромность! Нет, Pay, вы ошиблись. Ваши усилия напрасны...
Лучше крах. - Глаза старика загорелись. - А почему, собственно, крах? Вы тут фактически
признались, что машины испортили ваши люди. Это нельзя, невозможно сделать так, чтобы
совсем не оставить следов! При первых, поверхностных осмотрах эксперты заблуждались. Я
добьюсь новой независимой экспертизы...
- Кто ей поверит? - Pay передернул плечами. - Подумаешь, новая экспертиза...
Или никто не знает, как такие экспертизы покупаются вами, циничными воротилами? А
впрочем, я не возражаю. После так называемой независимой экспертизы аварии будут
выглядеть еще убедительнее.
- Я найду ваших людей!
- Пожалуйста. Но позвольте напомнить вам, господин Фроймюллер, в каком
обществе вы живете и как настроено демократическое общественное мнение. Оно всегда
против вас, даже когда вы тысячу раз правы. Поймите, вас спасет только одно: если не будет
больше аварий, которые хотя бы косвенно наведут на мысль о вине концерна. Тогда эта
история постепенно забудется. Иначе вас съедят, а из ваших разоблачений сделают
пикантный соус к этому блюду. Выигрышной стратегии здесь нет.
- Наш разговор записывается...
- Ну и что? - презрительно бросил Pay. - Вы забыли, что говорите с адвокатом? В
суде ваша пленка ничего не стоит, пустой звук. Противозаконно сделанная запись, да и на
ней нет ни одного прямого утверждения. Хотя сама идея о суде мне нравится. Непременно
всплывут интересные подробности ваших связей с тем человеком, чье теперешнее имя вы не
хотите назвать.
- Я передам пленку в газеты, на телевидение! Вы не отмоетесь.
С безнадежным вздохом Pay поднялся:
- Очень жаль, Фроймюллер. Бизнесмену стоило бы быть более гибким... Но ничего
не поделаешь, если вам так хочется пойти ко дну, вы своего добьетесь. До свидания.
Последние реплики Фроймюллера, в сущности, уже не имели значения - он
понимал, что потерпел поражение, и зачем-то тянул время. Но тянуть дольше
бессмысленно.
- Его зовут Дик Джонс, - потухшим голосом произнес он. - Живет в Лондоне.
- В Лондоне много Диков Джонсов. Мне нужен адрес.
Фроймюллер начал писать адрес в настольном блокноте с логотипом концерна
"Траттниг", спохватился, отправил лист в машинку для уничтожения бумаг и продиктовал
адрес вслух.
- Спасибо, - сказал Pay. - Когда надумаю менять автомобиль, обязательно куплю
"Винес Вирбел". И не забудьте стереть запись, если она есть.
Лондон
24 февраля 2001 года
Давно не бывавший в Лондоне Рольф Pay не отказал себе в удовольствии пройтись по
Пиккадилли, с иллюстрации в старой книге Диккенса. Джонс указал на кожаные кресла,
больше красивые, чем удобные, и открыл ящичек с сигарами.
- Угощайтесь.
- Благодарю. - Pay выбрал сигару. - Превосходный табак.
- Если вас не смущает происхождение. Мне присылают их из коммунистической
Гаваны... Итак, мистер Клаус, я готов выслушать вас.
Pay выпустил душистый клуб дыма:
- Как и все истории Сайта-Клауса, это сказка со счастливым концом. Некогда в
одном королевстве правил жестокий, злой король. Его правление длилось двадцать один год,
и за это время он совершенно разорил казну своей несчастной страны. Богатства его были
несметны, а народ его страны голодал и прозябал в нищете. В конце концов народ
возмутился и прогнал злого короля, который в изгнании и умер. Но сокровища свои он
успел где-то припрятать... Вам интересно, мистер Джонс?
- Пока не очень, - сказал Джонс равнодушно.
- Ничего, дальше будет интереснее. В сказке появляется рыцарь, наш мистер Браун.
Он американец, и с 1980 года, когда Рейган был избран президентом, а Кейси назначен
главой ЦРУ, облекается доверием американской разведки и становится ее недреманным
оком в Европе. Он не кадровый разведчик, он работает в так называемом черном ЦРУ -
параллельной организации, созданной Уильямом Кейси для ведения тайной дипломатии.
Но в 1987 году мистер Кейси умирает, а мистер Браун пробует силы в роли свободного
охотника... Ах да, я забыл сказать, что страна злого короля в моей сказке называется
Филиппины, а самого короля звали мистер Маркос. Теперь интереснее?
- Продолжайте, - бросил Джонс, выколачивая трубку.
- Эта была, как вы понимаете, преамбула. А история о похождениях рыцаря Брауна
начинается в Гонконге в 1988 году. К нему обращаются частные лица, которые хотят
избавиться от фальшивых ценных бумаг, индексированных золотом Маркоса... Владельцы
этих сертификатов связаны с кланом диктатора... Браун предупреждает филиппинское
правительство, и оно нанимает его в качестве советника по экономической бе
...Закладка в соц.сетях
