Жанр: Стихи
Современные куртуазные манеристы (сборник)
... Глупых любовных книжонок ты, девушка, не покупай.
Лучше Тургенева, Пушкина - классиков русских читай.
Татуировки похабные с попки сведи и с груди -
Также порядок и в комнатке ты у себя наведи.
Сразу сними портрет Клинтона - разве ему место здесь?
Лучше портрет Достоевского ты над кроватью повесь.
Так, это что? "Панасоники", "Техникс", "Голдстар" и "Акай"?
Русскою, русскою техникой комнату ты обставляй!
Мы же - отцы космонавтики! Ну так к чему этот понт?
Что ж телевизор не купишь ты марки родной "Горизонт"?
Все теоретики запада в поисках новых идей,
Как бы внушить отвращение к Родине русских людей?
Если ты, русская девушка, Родину будешь любить -
Нет, не удастся Америке нацию нашу сгубить.
Вижу я, русская девушка, что ты не спишь, ты встаешь,
Речью моею взволнована, в поле ты утром идешь.
Скинув шузы супермодные, молча идешь босиком,
Полем безбрежным ромашковым, в ситцевом платье простом.
Остановилась и Западу детским грозишь кулачком -
Ах, как глаза твои, девушка, светятся синим огнем!
Вижу - ты русская девушка! Слез не могу удержать.
Вижу - опомнилась, милая, любишь ты Родину-мать!
Привет из Загорска или встреча, которой не было.
Ее письмо
Я к вам пишу, Григорьев Константин,
Негодник, вы хоть помните меня?
Вы для меня - поэт номер один,
И не могу я вас забыть ни дня.
Я помню, как вошли вы в ресторан,
Небрежно скинув шляпу и пальто, -
Красивый, двухметровый великан, -
Подсели к стойке, крякнули "Ну что?"
Я задрожала, как осенний лист.
Вы заказали водки (пять по сто),
Ах, милый куртуазный маньерист?
Что вы нашли в буфетчице простой?
В гостинице, куда нас рок привел,
Вы мне, от водки с ног уже валясь,
Прочли стихотворенье "Богомол" -
И я вам как-то сразу отдалась,
...У нас в Загорске скучно, пыль да зной,
роман ваш перечитываю я.
Пишите же, мой пупсик, Мошкиной
Валюшке, до востребования.
2. Мой ответ
Я вам пишу, Григорьев Константин,
Вам, жертве недоразумения;
Какой-то двухметровый господин
Вас обманул... но это не был я.
Я росту где-то среднего, в очках,
С такою, медно-рыжей бородой.
Стихи на куртуазных вечерах мы продаем.
Их мог купить любой.
В Загорске был я только пару раз,
Но я буфетчиц там не соблазнял.
Да, популярен Орден наш сейчас,
Но чтоб настолько? Не предполагал.
А кстати, как вы выглядите, а?
Уж если вам понравились стихи -
Прошу в Москву, на наши вечера.
Они порой бывают неплохи.
3. Ее письмо
Вот это да. Вот это пироги.
Так это был совсем не маньерист?
В Москве моей не будет и ноги.
И вы, небось, такой же аферист.
Работала буфетчицей себе,
Стишков я не читала ни хрена,
И вдруг - такой прокол в моей судьбе
Да ну..., прощайте. Валя Мошкина.
Заключение автора
Товарищи! Я что хочу сказать:
Есть у меня двойник теперь, подлец.
Но в общем, если здраво рассуждать,
Валюшу ведь он смог околдовать,
А чем? Стихами. Все же молодец,
На этом-же истории - конец.
ТЫ ЗАБОЛЕЛА, КАТЯ
Ты заболела - пульс остановился,
Лечил тебя какой-то коновал,
Я под твоими окнами молился,
Чтоб кризис поскорее миновал.
Зима блистала царственным нарядом,
Был город в эти дни похож на торт,
А я не мог побыть с тобою рядом -
Я был студент, я беден был и горд.
Мне не забыть, как вечером однажды
Ты подвела меня к своей маман:
"Вот юноша моей духовной жажды,
Все остальное - розовый туман!"
Мамаша отвела тебя в сторонку
И по-французски стала укорять.
Тут я ушел. Ты кинула вдогонку
Пленительное:"Милый, завтра в пять..."
Да, ты хотела легкого скандала,
Тебя, наверно, выпорол отец...
Но на катке ты вскоре вновь сияла,
И звездный над тобой сиял венец.
О, как ты в поцелуе трепетала!
Как нравилось тебе изнемогать!
Ты к тайне тайн меня не подпускала,
Но позволяла грудь поцеловать.
И нежные девические груди
Пред зеркалом ты гладила потом...
И вдруг слегла в стремительной простуде -
И разделил нас черный водоем.
Вот вышел доктор. Вот остановился.
Вот снял пенсне. Неужто плачет он?
"Что с Катей,доктор?"-он перекрестился
И молча протянул мне медальон.
Что это?"- "Если вас она любила,
Вам лучше знать... Молитесь за нее."-
"Вы врете, доктор!"-"Юноша!мой милый,
Мужайтесь! и - какое тут вранье..."
Хотите слышать мненье человека,
Который знает суть добра и зла?
Пусть правда умерла в начале века,
Но Красота - сегодня умерла! " -
Сказал и растворился в полумраке...
Я выслушал с усмешкой этот вздор
И подмигнул случайному зеваке,
Который наш подслушал разговор.
Смутился и ушел ночной прохожий,
А я сверкнул железным коготком,
И в книжечке, обшитой черной кожей,
Поставил крест на имени твоем.
Довольный неожиданным успехом,
Нарисовал в цветах и лентах гроб,
И прежде чем уйти, швырнул, со смехом
Твой медальон в серебряный сугроб.
Люби свое тело
"...люди могут обходиться без тел... но все же время от времени я беру напрокат
тело в местном телохранилище и брожу по родному городку..."
Курт Воннегут, рассказ "Виток эволюции"
Смотришь ты на себя - две руки, две ноги,
почему-то всего лишь одна голова...
Смотришь в зеркало ты, и твои же мозги
заставляют шептать тебя эти слова:
"Почему я такой? почему без хвоста?
Крыльев нет почему, бивней, как у слона?
Мне дано это тело, дано неспроста,
почему ж недоволен я им ни хрена?
Ограничен движений и жестов набор,
я на тело смотрю с непонятной тоской,
поселенный в него - кем, зачем? о, позор!
почему я такой? почему я такой?"
Человек, ты неправ. Своим телом гордись!
Я могу рассказать тебе случай один -
только больше не хмурься, давай улыбнись -
в общем жил в Подмосковье один гражданин,
гражданин был банкиром; он был одинок;
жил в шикарной квартире лет десять уже;
накопить за всю жизнь кучу золота смог -
но не знал, что как раз на его этаже
по халатности чьей-то в стене есть плита,
от которой к нему радиация шла.
Он не знал ничего, он брал на дом счета,
все сидел - облучался и пел "тра-ла-ла".
Если б Гейгера счетчик в квартиру его
поместить, то зашкалило б счетчик тогда.
Но бедняга - банкир ведь не знал ничего,
продолжал облучаться - и так шли года.
И однажды мутантом проснулся, увы,
сел в кровати и чувствует - что-то не так...
Он ощупал себя по краям головы,
тут же бросился к зеркалу с возгласом "фак!"
Там, где ушки его красовались всегда -
два огромнейших уха слоновьих торчат,
вместо носа свисает до пола байда -
длинный хобот; над ним - обезумевший взгляд.
Хвост внезапно отрос; вместо рук - два крыла;
пингвинячее тельце и ласты внизу...
Потрясенный банкир наш дополз до стола,
стал в истерике биться, пуская слезу.
А потом стал по комнатам бегать, трубя,
молотя свою мебель тигриным хвостом,
избегая при этом смотреть на себя,
быстро уши мотались; он думал о том,
как теперь ему быть? как на службу идти?
все, карьере конец! засмеют, засмеют!
как бы хоботом в банке родном не трясти,
все ж другие банкиры его не поймут.
Боже мой! а сегодня Лариса придет!
Если уши слоновьи увидит она,
явно в обморок тут же она упадет,
не захочет любить человека - слона.
Да, а чем он, к примеру, ее б стал любить?
там, где раньше красивый стоял великан,
нынче - гладкое место. О, как дальше жить?
тут банкир наш увидел бутылку, стакан,
и решил: "Буду пить. Буду хоботом пить."
Налакался "мартини", чего-то поел,
обезумел совсем, начал стекла лупить,
вскоре ласты разъехались - он захрапел.
Через день или два, дверь стальную взломав,
к человеку - слону из ОМОНа пришли,
и поймали его, и снотворного дав,
в неизвестную дальнюю даль увезли.
... Я надеюсь, тебя впечатлил мой рассказ?
Человек, не ропщи, своим телом гордись,
все мы - люди, и тело такое у нас,
и ведь классное тело - ну что ты, смирись,
вот у женщин красивые очень тела,
в подавляющей массе они хороши;
у мужчин есть Шварцнеггер. И все-то дела -
ты пойми, нам природа немало дала,
твое тело - приют твоей вечной души.
Гимн сладострастию (гекзаметр)
Вот, развалившись комфортно с подругой на мягких подушках,
я сигаретку беру и видак свой включаю с пульта.
Вижу прелестную даму, пришедшую в порно сниматься,
я на экране, невольно подумав: "Хороший фильмец".
Ух ты, смотри - неприступная с виду прелестная дама,
видимо вспомнив о том, для чего к этим людям пришла,
неторопливо, весьма грациозно снимает одежду...
Вот на постель возлегла, не снимая ажурных чулок.
Тут появляются голых два парня, в постель к ней ложатся,
и уступает покорно она бурным ласкам парней.
Больше того, позволят обоим войти в ее тело -
встал один сзади, другой же ее заставляет мычать.
Как говорится, в натуре, дает эта дамочка жизни...
Вот уже позу сменила и двое, став сзади нее,
вырвали крик из груди ее полной, войдя в нее вместе.
Видно приятно красавице - стонет уже, не кричит.
Я, восхищенный картиной такою, подругу ласкаю, -
часть из того, что увидели мы, мы сейчас повторим.
Что же, да здравствует жизнь, и любовь, и да здравствует порно!
Глянь, как мой стержень огромный раздулся и сладко набух.
Похмельный синдром - 2
(Посвящаю музыкантам группы "Лосьон")
"Эх ты, служба! смотри, как надо!" Он налил в стакан водки и опрокинул в рот,
словно выплеснул в воронку, только кадык дернулся. "А мне тоже завтра на работу.
И плевать!" - пьяно прокричал он Рындину в ухо. "Гога прав, - мило улыбнулась
Наташа. - Выпей, Вася. Что с тобой случится? Ради меня..." И она так взглянула
на лейтенанта, что у него сладко кольнуло в сердце. Рындин храбро выпил."
"Сын приблизился к матери. Она предложила ему хлеб с маслом, но он отрицательно
покачал головой, оттопырил губы и издал горловой звук, напоминающий крик
молодого осла. Опьяневшие гости засмеялись, кто-то похлопал в ладоши. Поощренный
вниманием, мальчик самодовольно улыбнулся и потребовал еще вина. Отец снова
налил неполную рюмочку... Неудивительно, что в 16 лет этот мальчик побывал не
раз в вытрезвителе."
Отрывки из книги опытного клинициста-психиатра Лидии Богданович "О вреде
алкоголя".
Весь год - поэзовечера,
я так когда-нибудь помру.
Опять напился я вчера,
опять мне стыдно поутру.
Зарядку сделать не могу
и это мучает меня,
лежу - сплошной туман в мозгу -
при свете беспощадном дня.
Жена кричит: "Вот прохиндей!
вернулся ночью, в доску пьян!"
Я возражаю вяло ей:
"Зато же я - не наркоман,
я - не убийца и не вор,
не педофил, не некрофил.
Мне тяжко слушать этот вздор,
да, выпил я, а кто не пил?
Есенин пил, Добрынин пьет,
Высоцкий квасил за троих,
и даже Ельцин поддает -
ничем не лучше остальных.
Ты не кричи. Нельзя же так,
когда уже идут войной
американцы на Ирак;
когда в стране твоей родной
подделок водочных полно,
и всюду ложь обильная...
Я пью - ведь мне не все равно,
переживаю сильно я.
Пойми, пойми - я твой кумир,
а ты - ты тоже мой кумир.
Пойми, пойми - нам нужен мир!
Единый, нерушимый мир!" -
жена ушла, задумавшись.
Пусть, пусть попробует понять
что я наплел про эту жизнь...
А я стал дальше вспоминать:
Да, мощно я вчера поддал...
Своим же собственным друзьям
зачем-то закатил скандал -
зачем, уже не помню сам.
Друзья простят, друзья поймут.
Я вроде всем им говорил,
что я - звезда, я очень крут,
- и в грудь себя при этом бил.
Ох, стыдно, стыдно... а почто
под звуки песни "Бибигуль"
я чье-то поджигал пальто,
и чьей-то шубки каракуль?
Зачем с дурацким смехом я
по попке девушек лупил?
я сам не выношу хамья -
а вел себя, ну как дебил.
Все это было как во сне,
а вспоминать мучительно.
Как морду не набили мне?
Вот это удивительно.
Я при девчонках - о, позор! -
описал всю уборную,
молол про секс какой-то вздор,
чушь архитошнотворную.
Держа пивко в одной руке,
в другой держа "Столичную",
я на казахском языке
пел песню неприличную.
Потом упал в костюме я
И так с улыбкою лежал...
О, пьяное безумие! -
потом я с криком убежал,
Поймал такси, помчался вдаль,
сто баксов кинул, мол, вези!
- теперь мне этих денег жаль...
Очнулся где-то я в грязи,
без денег, с мутной головой,
без паспорта домой пришел
и рухнул спать, как неживой -
о, как же мне нехорошо...
Но я - по прежнему поэт.
Эй! Пьянство - все-таки беда.
Друзья, скажите водке - "нет!"
а солнечному миру - "да!"
А. Добрынину на день рождения
В доме престарелых - скоро отбой,
в полутемном зале - поэт-ветеран,
седой Андрей Добрынин, тряся головой,
сидит у телевизора, смотрит в экран.
На нем - халат и тапки; сегодня ему
исполнилось - о ужас! - ровно сто лет.
Поэт он знаменитый - и лишь потому
нянечки ворчат, но не выключают свет.
Он - Нобелевской премии лауреат,
ему разрешено телевизор смотреть.
Нянечки со швабрами идут вдоль палат,
бормочут: "Не дай Бог вот так помереть".
Вдруг седой Добрынин, тряся головой,
окошко открывает и лезет в сад,
а там - над ним мерцает созвездий рой,
перед ним поэты - друзья стоят.
Шампанское открыли, раздался смех,
юные богини окружили его,
влекут его на ложе любовных утех,
и вот в саду вершится любви торжество.
Нянечки поэта утром найдут,
лежащего с улыбкой на мокром песке.
Кулак закоченевший ему разожмут -
сережка золотая блеснет в кулаке.
Стихи Константэна Григорьева о группе "Лосьон"
Красотка - девчонка
на свете жила,
За группу "Лосьон"
жизнь она отдала.
Стрелял на концерте
враг в группу "Лосьон"
Стрелял вроде метко,
прицелившись, он.
Но наша девчонка
пошла на ружье,
Все пули попали,
ребята, в нее.
Убийца был пойман
и в рог получил -
Старик ненормальный,
что "панк" не любил.
Девчонка лежала
безвольно, как труп,
И лишь струйка крови
стекала из губ.
Вдруг приподнялася
и крикнуть смогла:
"Я счастлива, что
за панк-рок умерла!"
И весь стадион
зарыдал в этот миг...
Был жутко отпизжен
убийца - старик.
И вот музыканты
за гробом идут.
Красотке - девчонке
от панков салют!
Недаром жила,
музыкантов спасла.
За русский панк-рок
свою жизнь отдала.
Всем известная красавица Аннет
Вместе с Жориком пришла на стадион.
Вдруг раздался грохот, вырубили свет,
Заорала вся толпа: "Давай "Лосьон"!
И на сцену с воплем выскочил Грачев.
Тут рубилово такое началось,
Что остался бедный Жорик без очков,
Заметался, словно неуклюжий лось.
И затоптан был гигантскою толпой.
Громко взвизгнула красавица Аннет,
Потому что сзади, пьяный и тупой,
Лапать стал ее какой-то мелкий шкет.
Но Сафонов к ней на помощь подскочил,
Сделав сальто к ней со сцены прилетел,
Бас-гитарой негодяя замочил
И обратно, сделав сальто, улетел.
И Аннет, конечно, вытерла слезу,
Стала прыгать, веселиться и орать,
Подсмотрев, как делать пальцами "козу",
Затряслась и стала хаером махать.
Не на шутку наша разошлась Аннет -
Лифчик сдернула, на сцену зашвырнув,
И когда к ней вновь полез сопливый шкет,
Кулаком ему всадила прямо в клюв.
А потом совсем разделась догола,
Прыг на сцену и давай там танцевать,
С ходу стойку микрофонную смела,
К музыкантам стала гнусно приставать.
...Ах, Аннет когда-то скромницей была,
что за странный случай с ней произошел?
Вроде водку в этот вечер не пила...
Виноват во всем, конечно, рок-н-ролл.
Раньше рэйв и диско слушала Аннет,
И не слушала совсем тяжелый рок,
А теперь прозрела в 19 лет,
Ведь "Лосьон" ее ударил, словно ток.
У нее теперь улыбка до ушей,
Разноцветный ирокез на голове,
И косуха ломовейшая на ней.
Рок-н-ролльной она нравится братве.
Вся Аннет в татуировках и цепях,
Для себя открыла множество кайфов -
Банка пива у нее всегда в руках,
А на пальцах- перстни в виде черепов.
Жорик послан ей давно ко всем чертям,
И забыта рэйв-тусня, как страшный сон.
А Аннет на все концерты ходит к нам,
Громче всех она кричит:"Давай Лосьон"!
Послание коту моему Катрюшке.
"Я так бессмысленно чудесен, что Смысл склонился предо мной!"
(Игорь Северянин, "Интродукция", 1918 год)
С утра я хмур, пью крепкий кофий,
А котик на меня глядит.
Кошачий взгляд - он как магнит,
Он выше всяких философий.
Взгляд не бессмысленный, о нет,
Но взгляд бессмысленно - чудесный,
Слова людские - вздор и бред
Пред этой тварью бессловесной.
По разуменью моему,
Мой котик не подвержен сплину.
"Ну что глядишь?" - скажу ему,
а он зевнет и выгнет спину.
Я много книжек прочитал,
Сам написал стихов немало,
И что - счастливей, что ли, стал?
Что, жизнь осмысленнее стала?
А котик не читает книг,
В депрессию он не впадает,
Увидит муху - прыгнет вмиг,
И счастлив. Он ведь не страдает.
Поесть, поспать и поиграть,
И самочку покрыть весною -
Вот смысл жизни. Меньше знать.
А больше жизнью жить самою.
И мы для этого живем,
В нас гедонизм - первооснова,
Все прочее есть ржавый лом,
Конструкция ума больного.
Я улыбнусь, допив свой кофий,
Тебя я, котик, видеть рад,
Воистину, твой, котик, взгляд
Превыше всяких философий.
ххх
Я послан в этот мир, как многие,
Работу сделать и уйти,
Напасти, беды и тревоги я
Встречаю на своем пути.
Иду как будто независимо,
До срока слеп, до срока глух,
Но выполняю свою миссию -
Спокойно формирую дух.
За мною - чудища ужасные
(всех прочих чудищ разорвут),
а с неба ангелы прекрасные
советы часто мне дают.
Зачем свою работу делаю,
Мне вряд ли суждено узнать,
Но речью слабой и несмелой
Уж приближаю благодать.
Помру, и к ангелам: "Поверьте мне,
Товарищи, вот мой отчет,
А вот и пропуск мой в бессмертие...
Секундочку... а, вот он, вот".
Бардодым Александр Викторович
Родился в 1966 г. в Москве.
Поступил в Литературный институт на факультет художественного
перевода (абхазская группа). Учеба была прервана службой в армии.
В 1991 г. окончил институт, работал спецкором "Курантов".
Имеются публикации стихов в центральной прессе.
В сентябре 1992 года убит в Абхазии.
Автор сборника стихов "Прорваться за грань" (1993, посмертно).
Черный Гранд-Коннетабль ОКМ.
Мой Image
Очарует рифм розарий
Куртизанку и святую.
В Петербурге я гусарю,
На Кавказе джигитую.
Грациозным иностранцем,
Ветреным до обалденья,
Бейбе с трепетным румянцем
Я наполню сновиденья.
Миг - и сон ее украден.
Даже при случайной встрече
Сексуально беспощаден
И блистательно беспечен.
Бойтесь, барышни, джигита!
Словно ветра дуновенье,
Налетит, и жизнь разбита
От его прикосновенья.
Дерзкий вызов
Допивая искристое кьянти
На приеме у герцога N .,
В этом Богом забытом Брабанте
Я увидел графиню Мадлен.
Я сразил ее огненным взглядом.
"Mon amour!" - сорвалось с ее губ.
Бледный муж, находившийся рядом,
Был, естественно, гадок и глуп.
С грациозностью раненой птицы
Протянула мне розу Мадлен,
И она заалела в петлице
Сюртука от маэстро Карден.
Муж безумно глядел через столик
И, естественно, приревновал.
Он с презреньем сказал: "Алкоголик!"
Я с усмешкой наполнил бокал.
В окруженье принцесс и маркизов
Я одернул манжет, а затем
Графу бросил перчатку и вызов,
А графине - букет хризантем.
Я сказал: "Есть большая поляна
За заброшенной виллой в саду...
Для тебя этот день, обезьяна,
Станет черным, как ночь в Катманду!
Ты расплатишься, словно в сберкассе,
Алой кровью за гнусный поклеп,
А тяжелая пуля расквасит
Твой набитый опилками лоб.
А когда за заброшенной виллой
Ты умрешь, как паршивый шакал,
Над твоей одинокой могилой
Я наполню шампанским бокал!"
Полковнику никто не пишет
Полковнику никто не пишет,
А в чем причина - он не знает.
Он ждет. Зимой на стекла дышит
И смотрит вдаль. Не помогает.
Но нет, не пишут! Это странно...
А впрочем, было бы не слабо,
Когда с курьером утром рано
Пришла б депеша из генштаба
Или любовная записка,
Пусть небольшая - пара строчек,
А в ней какая-нибудь киска
В углу поставит вензелечек.
Полковник смотрит вдаль упрямо.
Пусть Розалинда или Маша
Пришлют с вокзала телеграмму:
"Встречайте. Я навеки ваша".
А вдруг письмо придет под вечер
С эскортом черных бэтээров,
И в нем укажут место встречи
Однополчан-легионеров.
Он вспомнит старые делишки,
Его медали забренчат,
Ему герл-скауты - малышки
Розаны свежие вручат...
Все тщетно. Ночь прохладой дышит.
Окно. Бинокль. Чистый лист.
Полковнику никто не пишет,
Но он, однако, оптимист.
Закладка в соц.сетях
