Жанр: Стихи
Полное собрание сочинений
С.Надсон
Полное собрание сочинений.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2001. Ах, довольно и лжи и мечтаний!..
Блещут струйки золотые...
Быть может, их мечты...
В тихой пристани
В толпе
В тот тихий час, когда неслышными шагами...
Верь в великую силу любви!..
Вперед!
Вы смущены... такой развязки...
Гаснет жизнь, разрушается заживо тело...
Да, хороши они, кавказские вершины...
Два горя
День что-то хмурится... Над пасмурной землею...
Дитя столицы, с юных дней...
Довольно я кипел безумной суетою...
Друг мой, брат мой...
Душа наша - в сумраке светоч приветный...
Если душно тебе, если нет у тебя...
Если любить + бесконечно томиться...
Если ты друг...
Есть страданья ужасней, чем пытка сама...
Есть у свободы враг опаснее цепей...
Жалко стройных кипарисов...
Жизнь
За что? (Любили ль вы, как я?..)
За что?- с безмолвною тоскою...
Завеса сброшена...
Закралась в угол мой тайком...
И крики оргии, и гимны ликованья...
Идеал
Из песен любви
Иуда
Как белым саваном, покрытая снегами...
Как каторжник влачит оковы за собой...
Кругом легли ночные тени
Легенда о елке
Любви, одной любви!...
Любовь + обман, и жизнь + мгновенье...
Мать
Мелодии
Мелодия (Я б умереть хотел...)
Милый друг, я знаю, я глубоко знаю...
Минуло время вдохновений...
Мне снилась смерть...
Море + как зеркало!.. Даль необъятная...
Муза
На кладбище
На разлуку
На утре дней моих о подвигах мечтая...
Над свежей могилой
Наше поколенье юности не знает...
Не весь я твой - меня зовут...
Не вини меня, друг мой...
Не говорите мне...
Не гони ее, тихую гостью, когда...
Не принесет, дитя, покоя и забвенья...
Неужели всю жизнь суждено мне прожить...
Неужели сейчас только бархатный луг...
Ночью
О, если там, за тайной гроба...
О, проклятье сну, убившему в нас силы!..
О, спасибо вам, детские годы мои..
Одни не поймут, не услышат другие...
Он мне не брат - он больше брата...
Опять вокруг меня ночная тишина...
Осень, поздняя осень!..
Памяти Ф. М. Достоевского
По смутным признакам, доступным...
Позабытые шумным их кругом - вдвоем...
Полдороги
Пора! Явись, пророк!..
Посвящается памяти Н.М.Д-ой
Признание умирающего отверженца
Призыв
Романс
Рыдать?- Но в сердце нет рыданий...
Сейчас только песни звучали...
Сколько лживых фраз, надуто-либеральных...
Скучно лежать... Мирно часы у постели
Случалось ли тебе бессонными ночами...
Старая беседка
Терпи... Пусть взор горит слезой...
Тихо замер последний аккорд над толпой...
То порыв безнадежной тоски,- то опять...
Только утро любви хорошо...
Ты помнишь + ночь вокруг торжественно горела...
Умерла моя муза!.. Недолго она...
Христианка
Христос!.. Где ты, Христос...
Цветы
Что дам я им, что в силах я им дать?..
Чуть останусь один + и во мне подымает...
Это не песни - это намеки...
Я встретил новый год один...
Я вчера еще рад был отречься от счастья...
Я не тому молюсь, кого едва дерзает...
Я плакал тяжкими слезами...
Я помню, в минувшие, детские годы...
Я чувствую и силы, и стремленье...
Наше поколенье юности не знает,
Юность стала сказкой миновавших лет;
Рано в наши годы дума отравляет
Первых сил размах и первых чувств рассвет.
Кто из нас любил, весь мир позабывая?
Кто не отрекался от своих богов?
Кто не падал духом, рабски унывая,
Не бросал щита перед лицом врагов?
Чуть не с колыбели сердцем мы дряхлеем,
Нас томит безверье, нас грызет тоска...
Даже пожелать мы страстно не умеем,
Даже ненавидим мы исподтишка!..
О, проклятье сну, убившему в нас силы!
Воздуха, простора, пламенных речей,-
Чтобы жить для жизни, а не для могилы,
Всем биеньем нервов, всем огнем страстей!
О, проклятье стонам рабского бессилья!
Мертвых дней унынья после не вернуть!
Загоритесь, взоры, развернитесь, крылья,
Закипи порывом, трепетная грудь!
Дружно за работу, на борьбу с пороком,
Сердце с братским сердцем и с рукой рука,-
Пусть никто не может вымолвить с упреком:
"Для чего я не жил в прошлые века!.."
Русские поэты. Антология в четырех томах.
Москва: Детская литература, 1968.
Случалось ли тебе бессонными ночами,
Когда вокруг тебя все смолкнет и заснет,
И бледный серп луны холодными лучами
Твой мирный уголок таинственно зальет,
И только ты в тиши томишься одиноко,
Ты, да усталая, больная мысль твоя,-
Случалось ли тебе задуматься глубоко
Над неразгаданным вопросом бытия?
Зачем ты призван в мир?
К чему твои страданья,
Любовь и ненависть, сомненья и мечты
В безгрешно-правильной машине мирозданья
И в подавляющей огромности толпы?..
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
Только утро любви хорошо: хороши
Только первые, робкие речи,
Трепет девственно-чистой, стыдливой души,
Недомолвки и беглые встречи,
Перекрестных намеков и взглядов игра,
То надежда, то ревность слепая;
Незабвенная, полная счастья пора,
На земле - наслаждение рая!..
Поцелуй - первый шаг к охлаждению: мечта
И возможной, и близкою стала;
С поцелуем роняет венок чистота,
И кумир низведен с пьедестала;
Голос сердца чуть слышен, зато говорит
Голос крови и мысль опьяняет:
Любит тот, кто безумней желаньем кипит,
Любит тот, кто безумней лобзает...
Светлый храм в сладострастный гарем обращен.
Смокли звуки священных молений,
И греховно-пылающий жрец распален
Знойной жаждой земных наслаждений.
Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам
И горевший стыдливой мольбою,
Нагло бродит теперь по открытым плечам,
Обнаженным бесстыдной рукою...
Дальше - миг наслаждения, и пышный цветок
Смят и дерзостно сорван, и снова
Не отдаст его жизни кипучий поток,
Беспощадные волны былого...
Праздник чувства окончен... погасли огни,
Сняты маски и смыты румяна;
И томительно тянутся скучные дни
Пошлой прозы, тоски и обмана!..
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
ЛЕГЕНДА О ЕЛКЕ
Весь вечер нарядная елка сияла
Десятками ярких свечей,
Весь вечер, шумя и смеясь, ликовала
Толпа беззаботных детей.
И дети устали... потушены свечи,+
Но жарче камин раскален;
[Загадки и хохот] веселые речи
Со всех раздаются сторон.
И дядя тут тоже: над всеми смеется
И всех до упаду смешит;
Откуда в нем только веселье берется,+
Серьезен и строг он на вид:
Очки, борода серебристо-седая,
В глубоких морщинах чело,+
И только глаза его, словно лаская,
Горят добродушно-светло...
"Постойте,+ сказал он, и стихло в гостиной...+
Скажите, кто знает из вас,+
Откуда ведется обычай старинный
Рождественских елок у нас?
Никто?.. Так сидите же смирно и чинно,+
Я сам расскажу вам сейчас...
Есть страны, где люди от века не знают
Ни вьюг, ни сыпучих снегов;
Там только нетающим снегом сверкают
Вершины гранитных хребтов...
Цветы там душистее, звезды + крупнее.
Светлей и нарядней весна,
И ярче там перья у птиц, и теплее
там дышит морская волна...
В такой-то стране ароматною ночью,
При шепоте лавров и роз,
Свершилось желанное чудо воочью:
Родился Младенец-Христос;
Родился в убогой пещере,+ чтоб знали..."
С.Я.Надсон. Полное собрание сочинений.
Новая библиотека поэта.
Санкт-Петербург: Академический проект, 2001.
ИДЕАЛ
Не говори, что жизнь - игрушка
В руках бессмысленной судьбы,
Беспечной глупости пирушка
И яд сомнений и борьбы.
Нет, жизнь - разумное стремленье
Туда, где вечный свет горит,
Где человек, венец творенья,
Над миром высоко царит.
Внизу, воздвигнуты толпою,
Тельцы минутные стоят
И золотою мишурою
Людей обманчиво манят;
За этот призрак идеалов
Немало сгибнуло борцов,
И льется кровь у пьедесталов
Борьбы не стоящих тельцов.
Проходит время,- люди сами
Их свергнуть с высоты спешат
И, тешась новыми мечтами,
Других тельцов боготворят;
Но лишь один стоит от века,
Вне власти суетной толпы, -
Кумир великий человека
В лучах духовной красоты.
И тот, кто мыслию летучей
Сумел подняться над толпой,
Любви оценит свет могучий
И сердца идеал святой;
Он бросит все кумиры века,
С их мимолетной мишурой,
И к идеалу человека
Пойдет уверенной стопой!
27 июня 1878
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
Я чувствую и силы, и стремленье
Служить другим, бороться и любить;
На их алтарь несу я вдохновенье,
Чтоб в трудный час их песней ободрить.
Но кто поймет, что не пустые звуки
Звенят в стихе неопытном моем,-
Что каждый стих - дитя глубокой муки,
Рожденное в раздумьи роковом;
Что каждый миг "святого вдохновенья"
Мне стоил слез, невидных для людей,
Немой тоски, тревожного сомненья
И скорбных дум в безмолвии ночей?!.
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
Не весь я твой - меня зовут
Иная жизнь, иные грезы...
От них меня не оторвут
Ни ласки жаркие, ни слезы.
Любя тебя, я не забыл,
Что жизни цель - не наслажденье,
В душе своей не заглушил
К сиянью истины стремленье;
Не двинул к пристани свой челн
Я малодушною рукою,
И смело мчусь по гребням волн
На грозный бой с глубокой мглою!..
3 июня 1878
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
Терпи... Пусть взор горит слезой,
Пусть в сердце жгучие сомненья!..
Не жди людского сожаленья
И, затаив в груди мученья,
Борись один с своей судьбой...
Пусть устаешь ты с каждым днем,
Пусть с каждым днем все меньше силы...
Что ж, радуйся: таким путем
Дойдешь скорей, чем мы дойдем,
До цели жизни - до могилы.
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
ХРИСТИАНКА
Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.
Пушкин , "Руслан и Людмила"
I
Спит гордый Рим, одетый мглою,
В тени разросшихся садов;
Полны глубокой тишиною
Ряды немых его дворцов;
Весенней полночи молчанье
Царит на сонных площадях;
Луны капризное сиянье
В речных колеблется струях.
И Тибр, блестящей полосою
Катясь меж темных берегов,
Шумит задумчивой струею
Вдаль убегающих валов.
В руках распятие сжимая,
В седых стенах тюрьмы сырой
Спит христианка молодая,
На грудь склонившись головой.
Бесплодны были все старанья
Ее суровых палачей:
Ни обещанья, ни страданья
Не сокрушили веры в ней.
Бесчеловечною душою
Судьи на смерть осуждена,
Назавтра пред иным судьею
Предстанет в небесах она.
И вот, полна святым желаньем
Всё в жертву небу принести,
Она идет к концу страданья,
К концу тернистого пути...
И снятся ей поля родные,
Шатры лимонов и дубов,
Реки изгибы голубые
И юных лет приютный кров;
И прежних мирных наслаждений
Она переживает дни,-
Но ни тревог, ни сожалений
Не пробуждают в ней они.
На все земное без участья
Она привыкла уж смотреть;
Не нужно ей земного счастья,-
Ей в жизни нечего жалеть:
Полна небесных упований,
Она, без жалости и слез,
Разбила рой земных желаний
И юный мир роскошных грез,-
И на алтарь Христа и Бога
Она готова принести
Всё, чем красна ее дорога,
Что ей светило на пути.
II
Поднявшись гордо над рекою,
Дворец Нерона мирно спит;
Вокруг зеленою семьею
Ряд стройных тополей стоит;
В душистом мраке утопая,
Спокойной негой дышит сад;
В его тени, струей сверкая,
Ключи студеные журчат.
Вдали зубчатой полосою
Уходят горы в небеса,
И, как плащом, одеты мглою
Стоят священные леса.
Всё спит. Один Альбин угрюмый
Сидит в раздумье у окна...
Тяжелой, безотрадной думой
Его душа возмущена.
Враг христиан, патриций славный,
В боях испытанный герой,
Под игом страсти своенравной,
Как раб, поник он головой.
Вдали толпы, пиров и шума,
Под кровом полночи немой,
Всё так же пламенная дума
Сжимает грудь его тоской.
Мечта нескромная смущает
Его блаженством неземным,
Воображенье вызывает
Картины страстные пред ним.
И в полумгле весенней ночи
Он видит образ дорогой,
Черты любимые и очи,
Надежды полные святой.
III
С тех пор, как дева молодая
К нему на суд приведена,
Проснулась грудь его немая
От долгой тьмы глухого сна.
Разврат дворца в душе на время
Стремленья чистые убил,
Но свет любви порока бремя
Мечом карающим разбил;
И, казнь Марии изрекая,
Дворца и Рима гордый сын,
Он сам, того не сознавая,
Уж был в душе христианин.
И речи узницы прекрасной
С вниманьем жадным он ловил,
И свет великий веры ясной
Глубоко корни в нем пустил.
Любовь и вера победили
В нем заблужденья прежних дней
И душу гордую смутили
Высокой прелестью своей.
IV
Заря блестящими лучами
Зажглась на небе голубом,
И свет огнистыми волнами
Блеснул причудливо кругом.
За ним, венцом лучей сияя,
Проснулось солнце за рекой
И, светлым диском выплывая,
Сверкает гордо над землей...
Проснулся Рим. Народ толпами
В амфитеатр, шумя, спешит,
И черни пестрыми волнами
Цирк, полный до верху, кипит;
И в ложе, убранной богато,
В пурпурной мантии своей,
Залитый в серебро и злато,
Сидит Нерон в кругу друзей.
Подавлен безотрадной думой,
Альбин, патриций молодой,
Как ночь, прекрасный и угрюмый,
Меж них сияет красотой.
Толпа шумит нетерпеливо
На отведенных ей местах,
Но - подан знак, и дверь визгливо
На ржавых подалась петлях,-
И, на арену выступая,
Тигрица вышла молодая...
Вослед за ней походкой смелой
Вошла, с распятием в руках,
Страдалица в одежде белой,
С спокойной твердостью в очах.
И вмиг всеобщее движенье
Сменилось мертвой тишиной,
Как дань немого восхищенья
Пред неземною красотой.
Альбин, поникнув головою,
Весь бледный, словно тень, стоял...
И вдруг пред стихнувшей толпою
Волшебный голос зазвучал:
V
"В последний раз я открываю
Мои дрожащие уста:
Прости, о Рим, я умираю
За веру в моего Христа!
И в эти смертные мгновенья,
Моим прощая палачам,
За них последние моленья
Несу я к горним небесам:
Да не осудит их Спаситель
За кровь пролитую мою,
Пусть примет их святой Учитель
В свою великую семью!
Пусть светоч чистого ученья
В сердцах холодных он зажжет
И рай любви и примиренья
В их жизнь мятежную прольет!.."
Она замолкла,- и молчанье
У всех царило на устах;
Казалось, будто состраданье
В их черствых вспыхнуло сердцах...
Вдруг на арене, пред толпою,
С огнем в очах предстал Альбин
И молвил:- "Я умру с тобою...
О Рим,- и я христианин..."
Цирк вздрогнул, зашумел, очнулся,
Как лес осеннею грозой,-
И зверь испуганно метнулся,
Прижавшись к двери роковой...
Вот он крадется, выступая,
Ползет неслышно, как змея...
Скачок... и, землю обагряя,
Блеснула алая струя...
Святыню смерти и страданий
Рим зверским смехом оскорбил,
И дикий гром рукоплесканий
Мольбу последнюю покрыл.
Глубокой древности сказанье
Прошло седые времена,
И беспристрастное преданье
Хранит святые имена.
Простой народ тепло и свято
Сумел в преданьи сохранить,
Как люди в старину, когда-то,
Умели верить и любить!..
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
НАД СВЕЖЕЙ МОГИЛОЙ
(Памяти Н. М. Д.)
Я вновь один - и вновь кругом
Все та же ночь и мрак унылый.
И я в раздумье роковом
Стою над свежею могилой:
Чего мне ждать, к чему мне жить,
К чему бороться и трудиться:
Мне больше некого любить,
Мне больше некому молиться!..
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
ИУДА
I
Христос молился... Пот кровавый
С чела поникшего бежал...
За род людской, за род лукавый
Христос моленья воссылал;
Огонь святого вдохновенья
Сверкал в чертах его лица,
И он с улыбкой сожаленья
Сносил последние мученья
И боль тернового венца.
Вокруг креста толпа стояла,
И грубый смех звучал порой...
Слепая чернь не понимала,
Кого насмешливо пятнала
Своей бессильною враждой.
Что сделал он? За что на муку
Он осужден, как раб, как тать,
И кто дерзнул безумно руку
На Бога своего поднять?
Он в мир вошел с святой любовью,
Учил, молился и страдал -
И мир его невинной кровью
Себя навеки запятнал!..
Свершилось!..
II
Полночь голубая
Горела кротко над землей;
В лазури ласково сияя,
Поднялся месяц золотой.
Он то задумчивым мерцаньем
За дымкой облака сверкал,
То снова трепетным сияньем
Голгофу ярко озарял.
Внизу, окутанный туманом,
Виднелся город с высоты.
Над ним, подобно великанам,
Чернели грозные кресты.
На двух из них еще висели
Казненные; лучи луны
В их лица бледные глядели
С своей безбрежной вышины.
Но третий крест был пуст. Друзьями
Христос был снят и погребен,
И их прощальными слезами
Гранит надгробный орошен.
III
Чье затаенное рыданье
Звучит у среднего креста?
Кто этот человек? Страданье
Горит в чертах его лица.
Быть может, с жаждой исцеленья
Он из далеких стран спешил,
Чтоб Иисус его мученья
Всесильным словом облегчил?
Уж он готовился с мольбою
Упасть к ногам Христа - и вот
Вдруг отовсюду узнает,
Что тот, кого народ толпою
Недавно как царя встречал,
Что тот, кто свет зажег над миром,
Кто не кадил земным кумирам
И зло открыто обличал,-
Погиб, забросанный презреньем,
Измятый пыткой и мученьем!..
Быть может, тайный ученик,
Склонясь усталой головою,
К кресту Учителя приник
С тоской и страстною мольбою?
Быть может, грешник непрощенный
Сюда, измученный, спешил,
И здесь, коленопреклоненный,
Свое раскаянье излил?-
Нет, то Иуда!.. Не с мольбой
Пришел он - он не смел молиться
Своей порочною душой;
Не с телом Господа проститься
Хотел он - он и сам не знал,
Зачем и как сюда попал.
IV
Когда на муку обреченный,
Толпой народа окруженный
На место казни шел Христос
И крест, изнемогая, нес,
Иуда, притаившись, видел
Его страданья и сознал,
Кого безумно ненавидел,
Чью жизнь на деньги променял.
Он понял, что ему прощенья
Нет в беспристрастных небесах,-
И страх, бессильный рабский страх,
Угрюмый спутник преступленья,
Вселился в грудь его. Всю ночь
В его больном воображеньи
Вставал Христос. Напрасно прочь
Он гнал докучное виденье;
Напрасно думал он уснуть,
Чтоб всё забыть и отдохнуть
Под кровом молчаливой ночи:
Пред ним, едва сомкнет он очи,
Всё тот же призрак роковой
Встает во мраке, как живой!-
V
Вот Он, истерзанный мученьем,
Апостол истины святой,
Измятый пыткой и презреньем,
Распятый буйною толпой;
Бог, осужденный приговором
Слепых, подкупленных судей!
Вот он!.. Горит немым укором
Небесный взор его очей.
Венец любви, венец терновый
Чело Спасителя язвит,
И, мнится, приговор суровый
В устах разгневанных звучит...
"Прочь, непорочное виденье,
Уйди, не мучь больную грудь!..
Дай хоть на час, хоть на мгновенье
Не жить... не помнить... отдохнуть...
Смотри: предатель твой рыдает
У ног твоих... О, пощади!
Твой взор мне душу разрывает...
Уйди... исчезни... не гляди!..
Ты видишь: я готов слезами
Мой поцелуй коварный смыть...
О, дай минувшее забыть,
Дай душу облегчить мольбами...
Ты Бог... Ты можешь всё простить!
А я? я знал ли сожаленье?
Мне нет пощады, нет прощенья!"
VI
Куда уйти от черных дум?
Куда бежать от наказанья?
Устала грудь, истерзан ум,
В душе - мятежные страданья.
Безмолвно в тишине ночной,
Как изваянье, без движенья,
Всё тот же призрак роковой
Стоит залогом осужденья...
И здесь, вокруг, горя луной,
Дыша весенним обаяньем,
Ночь разметалась над землей
Своим задумчивым сияньем.
И спит серебряный Кедрон,
В туман прозрачный погружен...
VII
Беги, предатель, от людей
И знай: нигде душе твоей
Ты не найдешь успокоенья:
Где б ни был ты, везде с тобой
Пойдет твой призрак роковой
Залогом мук и осужденья.
Беги от этого креста,
Не оскверняй его лобзаньем:
Он свят, он освящен страданьем
На нем распятого Христа!
И он бежал!..
VIII
Полнебосклона
Заря пожаром обняла
И горы дальнего Кедрона
Волнами блеска залила.
Проснулось солнце за холмами
В венце сверкающих лучей.
Всё ожило... шумит ветвями
Лес, гордый великан полей,
И в глубине его струями
Гремит серебряный ручей...
В лесу, где вечно мгла царит,
Куда заря не проникает,
Качаясь, мрачный труп висит;
Над ним безмолвно расстилает
Осина свой покров живой
И изумрудною листвой
Его, как друга, обнимает.
Погиб Иуда... Он не снес
Огня глухих своих страданий,
Погиб без примиренных слез,
Без сожалений и желаний.
Но до последнего мгновенья
Все тот же призрак роковой
Живым упреком преступленья
Пред ним вставал во тьме ночной.
Всё тот же приговор суровый,
Казалось, с уст Его звучал,
И на челе венец терновый,
Венец страдания лежал!
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
ЗА ЧТО?
Любили ль вы, как я? Бессонными ночами
Страдали ль за нее с мучительной тоской?
Молились ли о ней с безумными слезами
Всей силою любви, высокой и святой?
С тех пор, когда она землей была зарыта,
Когда вы видели ее в последний раз,
С тех пор была ль для вас вся ваша жизнь разбита,
И свет, последний свет, угаснул ли для вас?
Нет!.. Вы, как и всегда, и жили, и желали;
Вы гордо шли вперед, минувшее забыв,
И после, может быть, сурово осмеяли
Страданий и тоски утихнувший порыв.
Вы, баловни любви, слепые дети счастья,
Вы не могли понять души ее святой,
Вы не могли ценить ни ласки, ни участья
Так, как ценил их я, усталый и больной!
За что ж, в печальный час разлуки и прощанья,
Вы, только вы одни, могли в немой тоске
Приникнуть пламенем последнего лобзанья
К ее безжизненной и мраморной руке?
За что ж, когда ее в могилу опускали
И погребальный хор ей о блаженстве пел,
Вы ранний гроб ее цветами увенчали,
А я лишь издали, как чуждый ей, смотрел?
О, если б знали вы безумную тревогу
И боль души моей, надломленной грозой,
Вы расступились бы и дали мне дорогу
Стать ближе всех к ее могиле дорогой!
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
Позабытые шумным их кругом - вдвоем
Мы с тобой в уголку притаились,
И святынею мысли, и чувства теплом,
Как стеною, от них оградились;
Мы им чужды с тех пор, как донесся до нас
Первый стон, на борьбу призывая...
И упала завеса неведенья с глаз,
Бездны мрака и зла обнажая...
Но взгляни, как беспечен их праздник,- взгляни,
Сколько в лицах их смеха живого,
Как румяны, красивы и статны они -
Эти дети довольства тупого!
Сбрось с их девушек пышный наряд,- вязью роз
Перевей эту роскошь и смоль их волос,
И, сверкая нагой белизною,
Ослепляя румянцем и блеском очей,
Молодая вакханка мифических дней
В их чертах оживет пред тобою...
Мы ж с тобой - мы и бледны, и худы; для нас
Жизнь - не праздник, не цепь наслаждений,
А работа, в которой таится подчас
Много скорби и много сомнений...
Помнишь?.. Эти тяжелые, долгие дни,
Эти долгие, жгучие ночи...
Истерзали, измучили сердце они,
Утомили бессонные очи...
Пусть ты мне еще вдвое дороже с тех пор,
Как печалью и думой зажегся твой взор;
Путь в святыне прекрасных стремлений
И сама ты прекрасней и чище,- но я
Не могу отогнать, дорогая моя,
От души неотступных сомнений!
Я боюсь, что мы горько ошиблись, когда
Так наивно, так страстно мечтали,
Что призванье людей - жизнь борьбы и труда,
Беззаветной любви и печали...
Ведь природа ошибок чужда, а она
Нас к открытой могиле толкает,
А бессмысленным детям довольства и сна
Свет, и счастье, и розы бросает!..
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
ПОЛДОРОГИ
Путь суров... Раскаленное солнце палит
Раскаленные камни дороги.
О горячий песок и об острый гранит
Ты изранил усталые ноги.
Исстрадалась, измучилась смелая грудь,
Истомилась и жаждой и зноем,
Но не думай с тяжелой дороги свернуть
И забыться позорным покоем!
Дальше, путник, всё дальше - вперед и вперед!
Отдых после,- он там, пред тобою...
Пусть под тень тебя тихая роща зовет,
Наклонившись над тихой рекою;
Пусть весна разостлала в ней мягкий ковер
И сплела из ветвей изумрудный шатер,
И царит в ней, любя и лаская,-
Дальше, дальше и дальше, под зноем лучей,
Раскаленной, безвестной дорогой своей,
Мимолетный соблазн презирая!
Страшен сон этой рощи, глубок в ней покой:
Он так вкрадчив, так сладко ласкает,
Что душа, утомленная скорбью больной,
Раз уснув, навсегда засыпает.
В этой чаще душистой дриада живет.
Чуть склонишься на мох ты,- с любовью
Чаровница лесная неслышно прильнет
В полумгле к твоему изголовью!..
И услышишь ты голос: "Усни, отдохни!..
Прочь мятежные призраки горя!..
Позабудься в моей благовонной тени,
В тихом лоне зеленого моря!..
Долог путь твой,- суровый, нерадостный путь...
О, к чему обрекать эту юную грудь
На борьбу, на тоску и мученья!
Друг мой! вверься душистому бархату мха:
Эта роща вокруг так свежа и тиха,
В ней так сладки минуты забвенья!.."
Ты, я знаю, силен: ты бесстрашно сносил
И борьбу, и грозу, и тревоги,-
Но сильнее открытых, разгневанных сил
Этот тайный соблазн полдороги...
Дальше ж, путник!.. Поверь, лишь ослабит тебя
Миг отрады, миг грез и покоя,-
И продашь ты все то, что уж сделал, любя,
За позорное счастье застоя!..
Стихотворенiя С.Я.Надсона съ портретомъ,
факсимиле и бiографическимъ очеркомъ.
Изданiе пятнадцатое.
С.Петербургъ: Типографiя И.Н.Скороходова, 1897.
Я не тому молюсь, кого едва дерзает
Назвать душа моя, смущаясь и дивясь,
И перед кем мой ум бессильно замолкает,
В безумной гордости постичь его стремясь;
Я не тому молюсь, пред чьими алтарями
Народ, простертый ниц, в смирении лежит,
И льется фимиам душистыми волнами,
И зыблются огни, и пение звучит;
Я не тому молюсь, кто окружен толпами
Священным трепетом исполненных духов,
И чей незримый трон за яркими звездами
Царит над безднами разбросанных миров,-
Нет, перед ним я нем!.. Глубокое сознанье
Моей ничтожности смыкает м
...Закладка в соц.сетях
