Жанр: Стихи
Стихотворения
...сидят, как галки,
Исхудалые, как тень.
Восемь штук туберкулезных,
Совершенно не серьезных,
Ржут, друг друга тормоша.
И башкир, хозяин старый,
На раздольный звон гитары
Шепчет: "Больно караша!"
Вкруг сгрудились башкирята.
Любопытно, как телята,
В городских гостей впились.
В стороне худая дева
С волосами королевы
Удивленно смотрит ввысь.
Перед ней туберкулезный
Жадно тянет дух навозный
И, ликуя, говорит +
О закатно-алой тризне,
О значительности жизни,
Об огне ее ланит.
"Господа, пора ложиться +
Над рекой туман клубится".
+ "До свиданья!", "До утра!"
Потонули в переулке
Шум шагов и хохот гулкий...
Вечер канул в вечера.
А в избе у самовара
Та же пламенная пара
Замечталась у окна.
Пахнет йодом, мятой, спиртом,
И, смеясь над бедным флиртом,
В стекла тянется луна.
1909 (?)
Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах.
Москва: Эллис Лак, 1996.
ПРЕКРАСНЫЙ ИОСИФ
Томясь, я сидел в уголке,
Опрыскан душистым горошком.
Под белою ночью в тоске
Стыл черный канал за окошком.
Диван, и рояль, и бюро
Мне стали так близки в мгновенье,
Как сердце мое и бедро,
Как руки мои и колени.
Особенно стала близка
Владелица комнаты Алла...
Какие глаза и бока,
И голос... как нежное жало!
Она целовала меня,
И я ее тоже + обратно,
Следя за собой, как змея,
Насколько мне было приятно.
Приятно ли также и ей?
Как долго возможно лобзаться?
И в комнате стало белей,
Пока я успел разобраться.
За стенкою сдержанный бас
Ворчал, что его разбудили.
Фитиль начадил и погас.
Минуты безумно спешили...
На узком диване крутом
(Как тело горело и ныло!)
Шептался я с Аллой о том,
Что будет, что есть и что было,
Имеем ли право любить?
Имеем ли общие цели?
Быть может, случайная прыть
Связала нас на две недели.
Потом я чертил в тишине
По милому бюсту орнамент,
А Алла нагнулась ко мне:
"Большой ли у вас темперамент?"
Я вспыхнул и спрятал глаза
В шуршащие мягкие складки,
Согнулся, как в бурю лоза,
И долго дрожал в лихорадке.
"Страсть + темная яма... За мной
Второй вас захватит и третий...
Притом же от страсти шальной
Нередко рождаются дети.
Сумеем ли их воспитать?
Ведь лишних и так миллионы...
Не знаю, какая вы мать,
Быть может, вы вовсе не склонны?.."
Я долго еще тарахтел,
Но Алла молчала устало.
Потом я бессмысленно ел
Пирог и полтавское сало.
Ел шпроты, редиску и кекс
И думал бессильно и злобно,
Пока не шепнул мне рефлекс,
Что дольше сидеть неудобно.
Прощался... В тоске целовал,
И было всё мало и мало.
Но Алла смотрела в канал
Брезгливо, и гордо, и вяло.
Извозчик попался плохой.
Замучил меня разговором.
Слепой, и немой, и глухой,
Блуждал я растерянным взором
По мертвой и новой Неве,
По мертвым и новым строеньям,+
И было темно в голове,
И в сердце росло сожаленье...
"Извозчик, скорее назад!" +
Сказал, но в испуге жестоком
Я слез и пошел наугад
Под белым молчаньем глубоким.
Горели уже облака...
И солнце уже вылезало.
Как тупо влезало в бока
Смертельно щемящее жало!
<1910>
Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах.
Москва: Эллис Лак, 1996.
В АЛЕКСАНДРОВСКОМ САДУ
На скамейке в Александровском саду
Котелок склонился к шляпке с какаду:
"Значит, в десять? Меблированные "Русь"..."
Шляпка вздрогнула и пискнула: "Боюсь".
+ "Ничего, моя хорошая, не трусь!
Я ведь в случае чего-нибудь женюсь!"
Засерели злые сумерки в саду,
Шляпка вздрогнула и пискнула: "Приду!"
Мимо шлялись пары пресных обезьян,
И почти у каждой пары был роман.
Падал дождь, мелькали сотни грязных ног,
Выл мальчишка со шнурками для сапог.
<1913>
Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах.
Москва: Эллис Лак, 1996.
НА НЕВСКОМ НОЧЬЮ
Темно под арками Казанского собора.
Привычной грязью скрыты небеса.
На тротуаре в вялой вспышке спора
Хрипят ночных красавиц голоса.
Спят магазины, стены и ворота.
Чума любви в накрашенных бровях
Напомнила прохожему кого-то,
Давно истлевшего в покинутых краях...
Недолгий торг окончен торопливо +
Вон на извозчике любовная чета:
Он жадно курит, а она гнусит.
Проплыл городовой, зевающий тоскливо,
Проплыл фонарь пустынного моста,
И дева пьяная вдогонку им свистит.
<1913>
Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах.
Москва: Эллис Лак, 1996.
"KINDERBALSAM"
Высоко над Гейдельбергом,
В тихом горном пансионе
Я живу, как институтка,
Благородно и легко.
С "Голубым крестом" в союзе
Здесь воюют с алкоголем,+
Я же, ради дешевизны,
Им сочувствую вполне.
Ранним утром три служанки
И хозяин и хозяйка
Мучат господа псалмами
С фисгармонией не в тон.
После пения хозяин
Кормит кроликов умильно,
А по пятницам их режет
Под навесом у стены.
Перед кофе не гнусавят,
Но зато перед обедом
Снова бога обижают
Сквернопением в стихах.
На листах вдоль стен столовой
Пламенеют почки пьяниц,
И сердца их и печенки...
Даже портят аппетит!
Но, привыкнув постепенно,
Я смотрю на них с любовью,
С глубочайшим уваженьем
И с сочувственной тоской...
Суп с крыжовником ужасен,
Вермишель с сиропом + тоже,
Но чернила с рыбьим жиром
Всех напитков их вкусней!
Здесь поят сырой водою,
Молочком, цикорным кофе
И кощунственным отваром
Из овса и ячменя.
О, когда на райских клумбах
Подают такую гадость,+
Лучше жидкое железо
Пить с блудницами в аду!
Иногда спускаюсь в город,
Надуваюсь бодрым пивом
И ехидно подымаюсь
Слушать пресные псалмы.
Горячо и запинаясь,
Восхищаюсь их Вильгельмом,+
А печенки грешных пьяниц
Мне моргают со стены...
Так над тихим Гейдельбергом,
В тихом горном пансионе
Я живу, как римский папа,
Свято, праздно и легко.
Вот сейчас я влез в перину
И смотрю в карниз, как ангел:
В чреве томно стонет солод
И бульбулькает вода.
Чу! Внизу опять гнусавят.
Всем друзьям и незнакомым,
Мошкам, птичкам и собачкам
Отпускаю все грехи... Kinderbalsam + "Детский бальзам" (нем.).+ Ред. '">1
1907
Примечания
1. Kinderbalsam + "Детский бальзам" (нем.).+ Ред. Обратно
Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах.
Москва: Эллис Лак, 1996.
БОЛЬНОМУ
Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет + то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин 1 , и Гейне, и Григ Григ Эдвард (1843-1907) + норвежский композитор.'">2 ...
Есть незримое творчество в каждом мгновеньи +
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья +
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз...
Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?
Если сам я угрюм, как голландская сажа Голландская сажа + краска, употреблявшаяся в живописи.'">3
(Улыбнись, улыбнись на сравненье мое!),
Этот черный румянец + налет от дренажа,
Это Муза меня подняла на копье.
Подожди! Я сживусь со своим новосельем +
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.
Оставайся! Так мало здесь чутких и честных...
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю + ищи неизвестных,
Как и ты неподвижно лежащих в пыли.
Если лучшие будут бросаться в пролеты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчетную радость полета...
Разверни свою душу до полных границ.
Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай + и, дрожа, не тянись за возвратом:
Все сердца открываются этим ключом.
Есть еще острова одиночества мысли +
Будь умен и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над темной водою нависли +
Можешь думать... и камешки в воду бросать...
А вопросы... Вопросы не знают ответа +
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.
<1910>
Примечания
Впервые + Сатирикон, 1910, No. 22, стр. 3. Написано по поводу участившихся в годы реакции самоубийств среди интеллигенции, в частности среди учащейся молодежи.
1. См. раздел Пушкина на этом сайте. Обратно
2. Григ Эдвард (1843-1907) + норвежский композитор. Обратно
3. Голландская сажа + краска, употреблявшаяся в живописи. Обратно
Саша Черный. Собрание сочинений в 5-ти томах.
Москва: Эллис Лак, 1996.
"INS GRUNE"
Набив закусками вощеную бумагу,
Повесивши на палки пиджаки,
Гигиеническим, упорно мерным шагом
Идут гулять немецкие быки.
Идут за полной порцией природы:
До горной башни "с видом" и назад,
А рядом их почтенные комоды
Подоткнутыми юбками шумят.
Увидят виллу с вычурной верандой,
Скалу, фонтан иль шпица в кружевах +
Откроют рты и, словно по команде,
Остановясь, протянут сладко: "Ах!"
Влюбленные, напыживши ланиты,
Волочат раскрахмаленных лангуст
И выражают чувство деловито
Давлением локтей под потный бюст.
Мальчишки в галстучках, сверкая глянцем ваксы,
Ведут сестер с платочками в руках.
Все тут: сознательно гуляющие таксы
И сосуны с рожками на шнурках.
Идет ферейн "Любителей прогулок",
Под жидкий марш откалывая шаг.
Десятков семь орущих, красных булок,
Значки, мешки и посредине флаг.
Деревья ропщут. Мягко и лениво
Смеется в небе белый хоровод,
А на горе ждет двадцать бочек пива
И с колбасой и хлебом + пять подвод.
<1910>
Примечания
Ins Grune + "На природе" ( нем. ).+ Ред.
Саша Черный. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград, "Советский писатель", 1960.
В НЕМЕЦКОЙ МЕККЕ
1. Дом Шиллера 1
Немцы надышали в крошечном покое.
Плотные блондины смотрят сквозь очки.
Под стеклом в витринах тлеют на покое
Бедные бессмертные клочки.
Грязный бюст из гипса белыми очами
Гордо и мертво косится на толпу,
Стены пропитались вздорными речами +
Улица прошла сквозь львиную тропу...
Смотрят с каталогом на его перчатки.
На стенах + портретов мертвое клише,
У окна желтеет жесткою загадкой
Гениальный череп из папье-маше.
В угловом покое тихо и пустынно
(Стаду интересней шиллеровский хлам).
Здесь шагал титан по клетке трехаршинной
И скользил глазами по углам.
Нищенское ложе с рваным одеялом.
Ветхих, серых книжек бесполезный ряд.
Дряхлые портьеры прахом обветшалым
Клочьями над окнами висят.
У стены грустят немые клавикорды.
Спит рабочий стол с чернильницей пустой.
Больше никогда поющие аккорды
Не родят мечты свободной и простой...
Дочь привратницы с ужасною экземой
Ходит следом, улыбаясь, как Пьеро.
Над какою новою поэмой
Брошено его гусиное перо?
Здесь писал и умер Фридрих Шиллер...
Я купил открытку и спустился вниз.
У входных дверей какой-то толстый Миллер
В книгу заносил свой титул и девиз...
2. Дом Гёте 2
Кто здесь жил + камергер, Дон Жуан иль патриций,
Антикварий, художник, сухой лаборант?
В каждой мелочи + чванство вельможных традиций
И огромный, пытливый и зоркий талант.
Ордена, письма герцогов, перстни, фигуры,
Табакерки, дипломы, печати, часы,
Акварели и гипсы, полотна, гравюры,
Минералы и колбы, таблицы, весы...
Маска Данте, Тарквиний и древние боги,
Бюстов герцогов с женами + целый лабаз.
Со звездой, и в халате, и в лаврах, и в тоге +
Снова Гёте и Гёте + с мешками у глаз.
Силуэты изысканно-томных любовниц,
Сувениры и письма, сухие цветы +
Всё открыто для праздных входящих коровниц
До последней интимно-пугливой черты.
Вот за стеклами шкафа опять панорама:
Шарф, жилеты и туфли, халат и штаны.
Где же локон Самсона и череп Адама,
Глаз медузы и пух из крыла Сатаны?
В кабинете уютно, просторно и просто,
Мудрый Гёте сюда убегал от вещей,
От приемов, улыбок, приветствий и тостов,
От случайных назойливо-цепких клещей.
В тесной спаленке кресло, лекарство и чашка.
"Больше света!" В ответ, наклонившись к нему,
Смерть, смеясь, на глаза положила костяшки
И шепнула: "Довольно! Пожалуйте в тьму..."
В коридоре я замер в смертельной тревоге +
Бледный Пушкин 3 , как тень, у окна пролетел
И вздохнул: "Замечательный домик, ей-богу!
В Петербурге такого бы ты не имел".
3. На могилах
Гёте и Шиллер на мыле и пряжках,
На бутылочных пробках,
На сигарных коробках
И на подтяжках...
Кроме того + на каждом предмете:
Их покровители,
Тетки, родители,
Внуки и дети.
Мещане торгуют титанами...
От тошных витрин, по гранитным горбам,
Пошел переулками странными
К великим гробам.
Мимо групп фабрично-грустных
С сладко-лживыми стишками,
Мимо ангелов безвкусных
С толсто-ровными руками
Шел я быстрыми шагами +
И за грядками нарциссов,
Между темных кипарисов,
Распростерших пыльный креп,
Вырос старый, темный склеп.
Тишина. Полумрак.
В герцогском склепе немец в дворцовой фуражке
Сунул мне в руку бумажку
И спросил за нее четвертак.
"За что?" + "Билет на могилу".
Из кармана насилу-насилу
Проклятые деньги достала рука!
Лакей небрежно махнул на два сундука:
"Здесь покоится Гёте, великий писатель,+
Венок из чистого золота от франкфуртских женщин.
Здесь покоится Шиллер, великий писатель,+
Серебряный новый венок от гамбургских женщин.
Здесь лежит его светлость
Карл-Август с Софией-Луизой,
Здесь лежит его светлость
Франц-Готтлиб-Фридрих-Вильгельм..."
Быть может, было нелепо
Бежать из склепа,
Но я, не дослушав лакея, сбежал,+
Там в склепе открылись дверцы
Немецкого сердца:
Там был народной славы торговый подвал!
1907, Веймар
Примечания
1. См. раздел Ф.Шиллера на этом сайте. Обратно
2. См. раздел Гете на этом сайте. Обратно
3. См. раздел А.Пушкина на этом сайте. Обратно
Саша Черный. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград, "Советский писатель", 1960.
В ОЖИДАНИИ НОЧНОГО ПОЕЗДА
Светлый немец
Пьет светлое пиво.
Пей, чтоб тебя разорвало!
А я, иноземец,
Сижу тоскливо,
Бледнее мизинца,
И смотрю на лампочки вяло.
Просмотрел журналы:
Портрет кронпринца,
Тупые остроты,
Выставка мопсов в Берлине...
В припадке зевоты
Дрожу в пелерине
И страстно смотрю на часы.
Сорок минут до отхода!
Кусаю усы
И кошусь на соседа-урода,+
Проклятый! Пьет пятую кружку!
Шея + как пушка,
Живот + как комод...
О, о, о!
Потерпи, ничего, ничего.
Кельнер, пива!
Где мой карандаш?
Лениво
Пишу эти кислые строки,
Глажу сонные щеки
И жалею, что я не багаж...
Тридцать минут до отхода!
Тридцать минут...
1907, Веймар, вокзал
Саша Черный. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград, "Советский писатель", 1960.
Поділитися у соцмережах
