Жанр: Стихи
Стихи и песни
...танет,
Мы тоске зеленой - племяши родные. | Выгладит платье и подойдет к столу.
Нищие гурманы, лживые сироты | Кто-то из женщин все по местам расставит,
Да горе-атаманы из сопливой роты. | Где-то в углу на кухне найдет метлу.
|
Мертвякам припарки - как живым медали. | Кто-то из женщин ловко сметет осколки,
Только и подарков - то, что не отняли. | Вымоет чашки с мылом и кипятком.
Нашим или вашим - липкие стаканы? | Снимет игрушки, выбросит наши елки
Вслед крестами машут сонные курганы. | И, не прощаясь, щелкнет дверным замком.
|
| А солнце все выше! Скоро растает.
| Деды Морозы получат расчет.
НОВЫЙ ГОД | Сидя на крыше, скорбно глотает
| Водку и слезы мой маленький черт.
Мы у ворот. Эй, отворяй, охрана! |
Ровно в двенадцать нам разрешают вход. |
Мокрый от пены и, безусловно, пьяный |
Я удираю в новый грядущий год. |
|
С треском разбив елочные игрушки, |
Жмется к столу общество-ассорти. |
Хочется стать взрывчатою хлопушкой |
И расстрелять вас залпами конфети. |
ВСЕ ОТ ВИНТА | ТРАГИКОМИЧЕСКИЙ РОМАН
|
Рука на плече. Печать на крыле. | Часы остановились в час.
В казарме проблем - банный день. | Как скучно нам лежать в постели.
Промокла тетрадь. | Как жаль, что наше" Ркацители"
Я знаю,зачем иду по земле. | Нас не спасает в этот раз.
Мне будет легко улетать. |
| Скрипит пружинами диван.
Без трех минут бал - восковых фигур. | В углу опять скребутся мыши.
Без четверти - смерть. | Давай очнемся и вдвоем напишем
С семи дранных шкур - шерсти клок. | Трагикомический роман.
Как хочется жить! Не меньше чем петь. |
Свяжи мою нить в узелок. | Давай придумаем сюжет,
| В котором нам найдется место,
Холодный апрель. Горячие сны. | В которм можно будет интересно
И вирусы новых нот в крови. | Прожить хотя бы пару лет.
И каждая цель ближайшей войны |
Смеется и ждет любви. | Я буду к зависти толпы
| Тебя любить любовью страстной,
Наш лечащий врач согреет солнечный шприц | Когда исчезнет мой проклятый насморк,
И иглы лучей опять найдут нашу кровь. | А также скука и клопы.
Не надо, не плачь. Сиди и смотри, |
Как горлом идет любовь. | На океанских берегах
| для нас пристанище найдется,
Лови ее ртом.Стаканы тесны. | И нам с тобою больше не придется
Торпедный аккорд - до дна! | Все время думать о деньгах.
Рекламный плакат последней весны |
Качает квадрат окна. | Не будем думать о вине,
| Не будем печь топить дровами,
Дырявый висок. Слепая орда. | А будем там дружить с медведями и львами,
Пойми,никогда не поздно снимать броню. | Забыв о будущей войне.
Целуя кусок трофейного льда |
Я молча иду к огню. | Ведь нет границ у разных стран.
| И наши перья мы не сложим.
Мы - выродки крыс. Мы - пасынки птиц. | Тьмы низких истин, как всегда, дороже
И каждый на треть - патрон. | Нас возвышающий роман.
Лежи и смотри, как ядерный принц |
Несет свою плеть на трон. | Итак, мы пишем наш роман,
| Творим немыслимое чудо...
Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть? | А на немытую посуду
Ведь ты, как и я, сирота. | Ползет усатый таракан.
Ну, что ты? Смелей. Нам нужно лететь! |
А ну, от винта! Все от винта! |
СЛУЧАЙ В СИБИРИ | Я сел, белее, чем снега. Я сразу онемел как мел. |
Пока пою, пока дышу, любви меняю кольца, | Мне было стыдно, что я пел, за то, что он так понял. |
Я на груди своей ношу три звонких колокольца. | Что смог нарисовать рога, что смог нарисовать рога |
Они ведут меня вперед и ведают дорожку. | Он на моей иконе. |
Сработал их под Новый Год знакомый мастер Прошка. |
Пока пою, пока дышу и пачкаю бумагу | -Как трудно нам - тебе и мне, - шептал он,
Я слышу звон. На том стою. А там глядишь - и лягу. | - жить в такой стране.
Бог даст - на том и лягу. | И при социализме.
| Он истину топтал в говне.
к чему клоню? Да так, пустяк.Вошел и вышел случай. | За клизмой ставил клизму.
Я был в Сибири. Был в гостях. В одной веселой куче. | Тяжелым запахом дыша,
Какие люди там живут! Как хорошо мне с ними! | Меня кусала злая вша.
А он... Не помню как зовут. Я был не с ним. С другими.| Чужая тыловая вша.
А он мне - пей! и жег вином, - кури! - и мы курили. | Стучало сердце. Звон в ушах.
Потом на языке одном о разном говорили. | - Да что там у тебя звенит?
| И я сказал:- Душа звенит. Обычная душа.
И он сказал:-Держу пари - похожи наши лица. |
Но все же, что ни говори, я здесь, а ты в столице. | - Ну ты даешь! Чем ей звенеть? Ведь там одна утроба.
Он говорил, трещал по шву: мол, скучно жить в Сибири. | С тобой тут сам звенеть начнешь.
Вот в Ленинград или в Москву... | И я сказал:- Попробуй!
Он показал бы большинству | Ты не стесняйся. Оглянись. Такое наше дело.
И в том и в этом мире. | Проснись. Да хорошо встряхнись. Да так, чтоб зазвенело.
|
- А здесь чего?Здесь только пьют. Мечи для них бисеры.| - Зачем живешь? Не сладко жить. И колбаса плохая.
Здесь даже бабы не дают. | Да разве можно не любить?
Сплошной духовный неуют. | Вот эту бабу не любить, когда она такая!
И все, как кошки, серы. | Да разве можно не любить?
- Здесь нет седла, один хомут. | Да разве можно хаять?
Поговорить-то не с кем. |
ты зря приехал. Не поймут, | Не говорил ему за строй. Ведь я сам - не в строю.
Не то, что там - на Невском. | Да строй - не строй. Ты только строй.
| А не умеешь строить - пой.
- Ну как тут станешь знаменит? - | А не поешь - тогда не плюй.
Шептал он сквозь отрыжку. | Я не герой. Ты - не слепой.
- Да что там у тебя звенит? | Возьми страну свою.
Какая мелочишка? |
Пока я все это терпел и не спускал ни слова, | Я первый раз сказал о том, мне было нелегко.
Он взял гитару и запел. Пел за Гребенщикова. | Но я ловил открытым ртом родное молоко.
Мне было жаль себя, Сибирь, гитару и Бориса. | И я припал к ее груди. И рвал зубами кольца.
Тем более, что на Оби мороз всегда за тридцать. | Была дорожка впереди. Звенели колокольца.
|
Потом окончил и сказал, что снег считает пылью. | Пока пою, пока дышу, дышу и душу не душу,
Я встал и песне подвязал оборванные крылья. | В себе я многое глушу. Чего б не смыть плевка.
И спел свою, сказав себе: - Держись! - играя кулаками,| Но этого не выношу. И не стираю. И ношу.
А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками. | И у любви своей прошу хоть каплю молока.
Хвалил он: - Ловко врезал ты по ихней красной дате. |
И начал вкручивать болты про то, что я - предатель. |
ЗИМНЯЯ СКАЗКА | ПЕТЕРБУРГСКАЯ СВАДЬБА
| Т.Кибирову
Однозвучно звенит колокольчик Спасской башни Кремля. | Звенели бубенцы. И кони в жарком мыле.
В тесной кузнице дня Лохи-блохи подковали Левшу. | Тачанкку понесли навстречу целине.
Под рукою - снега. Протокольные листы февраля. | Тебя, мой бедный друг, в тот вечер ослепили
Эх, бессонная ночь! Наливай чернила - все подпишу! | Два черных фонаря под выбитым пенсне.
|
Как досрочник-"зека" два часа назад откинулся день. | Там шла борьба за смерть. Они дрались за место
Я опять на краю знаменитых вологданьских лесов. | И право наблевать за свадебным столом.
Как эскадра в строю, прплывают корабли деревень. | Стремясь стать сразу всем, насилуя невесту,
И печные дымы - столбовые мачты без парусов. | Стреляли наугад и лезли напролом.
|
И плывут до утра хутора, где три кола - два двора. | Сегодня город твой стал праздничной открыткой.
Но берут на таран всероссийскую столетнюю мель. | Классический союз гвоздики и штыка.
Им смола - дикий хмель, а еловая кора им - махра. | Заштопаны тугой, суровой красной ниткой
Снежок - сахарок, а сосульки им - добра карамель. | Все бреши твоего гнилого сюртука.
|
А не гуляй без ножа! Да дальше носа не ходи без ружья! | Под радиоудар московского набата
Много злого зверья ошалело - аж хвосты себе жрет. | На брачных простынях, что сохнут по углам,
А в народе зимой - ша! - вплоть до марта боевая ничья. | Развернутая кровь, как символ страстной даты,
Трудно ямы долбить. Мерзлозем коловорот не берет. | Смешается в вине с грехами пополам.
|
Ни церквушка, ни клуб. Поцелуйте постный шиш вам баян. | Мой друг, иные здесь. От них мы недалече.
Ну, а ты не будь глуп! Рафинада в первачок не жалей! | Ретивые скопцы. Немая тетива.
Не достал нас" Маяк". Но концерты по заявкам сельчан | Калечные дворцы простерли к небу плечи,
По ночам под окном исполняет сводный хор кобелей. | Из раны бьет Нева. Пустые рукава.
|
Под окном по ночам - то ли песня, то ли плач, то ли крик, | Подставь дождю щеку в следах былых пощечин.
То ли спим, то ли нет не поймешь нас - ни живы, ни мертвы. | Хранила б нас беда, как мы ее храним.
Лишь тропа в крайний дом над обрывом вьется, как змеевик. | Но память рвется в бой. И крутится как счетчик,
Истоптали весь снег на крыльце у милицейской вдовы. | Снижаясь над тобой и превращаясь в нимб.
|
Я люблю посмотреть как купается луна в молоке. | Вот так скрутило нас и крепко завязало
А вокруг столько звезд! Забирай хоть все - никто не берет. | Красивый алый бант окровленый бинтом.
Значит, крепче стал лед. Мерзни, мерзни, волчий хвост на реке! | А свадьба в воронках летела на вокзалы.
Нынче - славный мороз. Минус тридцать, если Боб нам не врет. | И дрогнули пути. И разошлись крестом.
|
Я устал кочевать от Москвы до самых дальних окраин. | Усатое "Ура" чужой, недоброй воли
Брел по горло в снегу. Оглянулся - не осталось следа. | Вертело бот Петра в штурвальном колесе.
Потеснись - твою мать! - дядя Миша, косолапый хозяин! | Искали ветер Невского да в Елисейском поле
Я всю ноч на бегу. Я не проч и подремать, но когда | И привыкали звать Фонтанкой - Енисей.
|
Я спокойно усну, тихо тронется весь лед в этом мире | Ты сводишь мост зубов под рыхлой штукатуркой,
И прыщавый студент - месяц Март трахнет бедную старуху-Зиму. | И купол лба трещит от гробовой тоски.
Все ручьи зазвенят, как кремлевские куранты Сибири. | Гроза, салют и мы! - и мв летим над Петербургом,
Вся Нева будет петь. И по-прежнему впадать в Колыму. | В рештку страшных снов врезая шпиль строки.
|
| Летим сквозь времена, которые согнули
| Страну в бараний рог и пили из него.
Все пили из него - и мы с тобой хлебнули
За совесть и за страз. За всех. За тех, кого
Слизнула языком шершавая блокада.
За тех, кто не успел проститься, уходя.
Мой друг, сними штаны и голым Летним садом
Прими свою вину под розгами дождя.
Поправ сухой закон, дождь в мраморную чашу | Полосатые ритмы синкопой на пропуске.
Льет черный и густой осенний самогон. | Блюзы газовых камер и свинги облав.
Мой друг " Отечество" твердит как " Отче наш", | Тихий плач толстой куклы, разбитой при обыске,
Но что-то от себя послав ему вдогон. | Бесконечная пауза выжженных глав.
|
За окнами салют. Царь-Пушкин в новой раме. | Как жестоки романсы патрульных уставов
Покойные не пьют, да нам бы не пролить. | И канцонов концлагерных нар звукоряд.
Двуглавые орлы с побитыми крылами | Бьются в вальсе аккорды хрустящих суставов
Не могут меж собой короны поделить. | И решетки чугунной струною звенят.
|
Подобие звезды по образу окурка. | Вой гобоев ГБ в саксофонах гестапо
Прикуривай, мой друг, спокойней, не спеши... | И все тот же калибр тех же нот на листах.
Мой бедный друг, из глубины твоей души | Эта линия жизни - цепь скорбных этапов
Стучит копытом сердце Петербурга. | На незримых и призрачных, жутких фронтах.
|
АБСОЛЮТНЫЙ ВАХТЕР | Абсолютный Вахтер - лишь стерильная схема,
Этот город скользит и меняет названья. | Боевой механизм, постовое звено.
Этот адрес давно кто-то тщательно стер. | Хаос солнечных дней ночь приводит в систему
Этой улицы нет, а на ней нету зданья, | Под названьем ... да, в прочем, не все ли равно.
Где всю ночь правит бал Абсолютный Вахтер. |
| Ведь этот город скользит и меняет названья,
Он отлит в ледяную нейтральную форму. | Этот адрес давно кто-то тщательно стер.
Он тугая пружина. Он нем и суров. | Этой улицы нет, а на ней нету зданья,
Генеральный хозяин тотального шторма | Где всю ночь правит бал абсолютный вахтер.
Гонит пыль по фарватеру красных ковров. |
| РОЖДЕСТВЕНСКАЯ
Он печатает шаг, как чеканят монеты, | Крутит ветер фонари на реке Фонтанке
Он обходит дозором свой архипелаг. | Спите, дети ...До зари с вами добрый ангел.
Эхо гипсовых горнов в пустых кабинетах |
Вызывает волнение мертвых бумаг. | Начинает колдовство домовой-проказник.
| Завтра будет Рождество. Завтра будет праздник.
Алый факел - мелодию в белой темнице - |
Он несет сквозь скупую гармонию стен. | Ляжет ласковый снежок на дыру-прореху.
Он выкачивает звуки резиновым шприцем | То-то будет хорошо, то-то будет смеху.
Из колючей проволоки наших вен. |
| Каждый что-нибудь найдет в варежках и шапке.
В каждом гимне - свой долг, в каждом марше - | А сосседский Васька-кот спрячет цап-царапки.
порядок.|
Механический волк на арене лучей. | Звон - фольга, как серебро. Розовые банты.
Безупречный танцор магаданских площадок. | Прочь бумагу! Прочь перо! Скучные диктанты.
Часовой диск-жокей бухенвальдских печей. |
| Замелькают в зеркалах платья- паутинки.
Лакированый спрут, он приветлив и смазан, | Любит добрая игла добрые пластнки.
И сегодняшний бал он устроил для вас. |
Пожилой патефон, подчиняясь приказу, | Будем весело делить дольки мандарина.
Забирает иглой ностальгический вальс. | Будет радостно кружить елка-балерина.
|
Бал на все времена! Ах, как сентиментально. | Полетят из-под руки клавиши рояля.
И паук - ржавый крест - спит в золе наших звезд. И запляшут пузырьки в мамином бокале.
И мелодия вальса так документальна, |
Как обычный арест, как банальный донос. | То-то будет хорошо! Смеху будет много.
| Спите, дети. Я пошел. Скатертью тревога.
Как бесплатные танцы на каждом допросе, |
Как татарин на вышке, рванувший затвор. |
Абсолютный Вахтер - не Адольф, не Иосиф, |
Дюссельдорфский мясник да псковской живодер. |
ХОЗЯЙКА
Сегодня ночью - дьявольский мороз. | Я грыз те же книжки с чайком вместо сушки,
Открой, хозяйка, бывшему солдату. | Мечтал застрелиться при всех из Царь-пушки,
Пусти погреться, я совсем замерз! | Ломал свою голову в виде подушки.
Враги сожгли мою родную хату. | Эх, вершки-корешки! От гршка до макушки
| Обычный крестовый дурак.
Перекрестившись истинным крестом, | - Твой ход, - из болот завывали лягушки.
Ты молча мне подвинешь табуретку, | Я пятился задом, как рак.
И самовар ты выставишь на стол |
На чистую крахмальную салфетку. | Я пил проявитель, я пил закрепитель,
| Квартиру с утра превращал в вытрезвитель,
И калачи достанешь из печи, | Но не утонул ни в стакане, ни в кубке.
С ухватом длинным управляясь ловко. | Как шило в мешке - два смешка, три насмешки -
Пойдешьв чулан - забрякают ключи, | Набитый дурак, я смешал в своей трубке
Вернешься со своей заветной поллитровкой. | И разом в орла превратился из решки.
| И душу с душком, словно тело в тележке,
Я поиграю на твоей гармони - | Катал я и золотом правил орешки,
Рвану твою трехрядку от души. | Но чем-то понравился Любке.
- Чего сидишь, как будто на иконе? |
А ну, давай, пляши, пляши, пляши! | Муку через муку поэты рифмуют.
| Она показала, где раки зимуют.
Когда закружит мои мысли хмель | хоть дело порой доходило до драки -
И "День Победы"я не доиграю, | Я Любку люблю! А подробности - враки.
Тогда уложишь ты меня в постель, | Она даже верила в это сама.
Потом сама тихонько ляжешь с краю. | Мы жили в то время в холерном бараке -
| Холерой считалась зима.
А через час я отвернусь к стене. |
Пробормочу с ухмылкой виноватой: | И Верка-портниха сняла с Любки мерку -
-Я не солдат зачем ты веришь мне! | Хотел я ей на зиму шубу пошить.
Я все наврал - цела родная хата. | Но вдруг оказалось, что шуба - на Верку.
| Я ей предложил вместе с нами пожить.
И в ней есть все - часы и пылесос, |
И в ней вполне достаточно уюта. | И в картах она разбиралась не в меру -
Яобманул тебя.Я вовсе не замерз: | Ходила с ума эта самая Вера.
Да тут ходьбы всего на три минуты. | Очнулась зима и прогнала холеру.
| Короче стал список ночей.
Известна цель визита моего - | Да Вера была и простой и понятной.
Чтоб переспать с соседкою вдовою. | И снегом засыпала белые пятна.
А ты ответишь:-Это ничего.... | Взяла агитацией в корне наглядной
И тихо покачаешь головою. | И воском от тысяч свечей.
|
И вот тогда я кой чего пойму | И шило в мешке мы пустили на мыло.
И кой о чем серьезно пожалею. | Святою водой наш барак затопило.
И я тебя по крепче обниму | Намылись мы, но святая вода
И буду греть пока не отогрею. | На метр из святого и толстого льда.
|
Да, я тебя покрепче обниму | И Вера из шубы скроила одьяло.
И стану сыном,мужем,сватом,братом. | В нем дырка была - прямо так и сияла.
Ведь человеку трудно одному, | Закутавшись в дырку, легли на кровать
когда враги сожгли родную хату. | И стали как раки втроем зимовать.
|
| Но воду почуяв - да сном или духом -
ВЕРКА, НАДЬКА И ЛЮБКА | В матросской тельняшке явилась Надюха.
Когда дважды два было только четыре, | Я с нею давно грешным делом матросил
Я жил в небольшой комунальной квартире. | Два раза матросил - да струсил и бросил.
Работал с горшком, и ночник мне светил, |
Но я был дурак и за свет не платил. |
|
Не так молода, но совсем не старуха, |
Разбила паркеты из синего льда. |
Зашла навсегда попрощаться Надюха, |
да так и осталась у нас навсегда. |
|
Мы прожили зиму активно и дружно. |
И главное дело - нам было не скучно, |
И кто чем богат, тому все были рады. |
Но все-таки просто визжали они, |
Когда рядом с ритмами советской эстрады |
Я сам, наконец, взял гитару в клешни. |
|
Не твистом свистел мой овраг на горе. |
Я все отдавал из того, что дано. |
И мозг головной вырезал на коре: |
Надежда плюс Вера плюс Люба |
плюс тетя Сережа плюс дядя Наташа - |
Короче, не все ли равно. |
|
Я пел в этом темном холодном бараке |
И он превращался в обычный дворец. |
Так вот что весною поделывают раки! |
И тут оказалось, что я - рак-отец. |
|
Сижу в своем теле, как будто в вулкане. |
Налейте мне свету из дырки окна! |
Три грации, словно три грани в стакане, |
Три грани в стакане, три разных мамани, |
Три разных мамани, а дочка одна. |
|
Но следствия нет без особых причин. |
Тем более, вроде не дочка, а сын. |
А может, не сын, а может быть - брат, |
Сестра или мать, или сам я - отец, |
А может быть весь первомайский парад, |
А может быть город весь наш - Ленинград... |
|
Светает. Гадаю и наоборот. |
А может быть - весь наш советский народ. |
А может быть, в люльке вся наша страна! |
Давайте придумывать ей имена. |
СЛЕТ-СИМПОЗИУМ
Куда с добром деваться нам в границах нашей области?
У нас четыре Франции, семь Бельгий и Тибет.
У нас есть место подвигу. У нас есть место доблести.
Лишь лодырю с бездельником у нас тут места нет.
А так - какие новости? Тем более сенсации...
С террором и вулканами здесь все наоборот.
Прополка, культивация, мели-мели-орация,
Конечно, демонстрации. Но те два раза в год.
Но все же, доложу я вам без преувеличения,
Как подчеркнул в докладе сам товарищ Пердунов,
Событием высокого культурного значения
Стал пятый слет-симпозиум районных городов.
Президиум украшен был солидными райцентрами -
Сморкаль, Дубинка, Грязовец и Верхний Самосер.
Эх, сумма показателей с высокими процентами!
Уверенные лидеры, опора и пример.
Тянулись Стельки, Чагода. Поселок в ногу с городом -
Угрюм, Бубли, Кургузово, потом - Семипердов.
Чесалась Усть-Тимоница. Залупинск гладил бороду.
Ну, в общем было много древних, всем известных городов.
Корма - забота общая. Доклад - задача длинная.
Удои с дисциплиною, корма и вновь корма.
Пошла чесать губерния. Эх, мать моя целинная!
Как вдруг - конвертик с буквами нерусского письма.
Президиум шушукался. Сложилась точка зрения:
- Депеша эта - с Запада. Тут бдительность нужна.
Вот в Тимонице постро
Поділитися у соцмережах
