Жанр: Философия
Философия: Учебное пособие для высших учебных заведений.
...с мышлением, а
потому есть средство адекватного отображения действительности.
Но уже после работ Канта появилось сомнение в том, что логическое мышление
полностью "вычерпывает" содержание действительности "как она есть сама по себе", ибо
стало ясно, что логическое мышление "порождает" соответствующие формы
действительности, объекты, которые затем и изучает. За пределами возможности
логического мышления остается непознаваемый с его помощью "остаток" ("вещь в себе",
в терминологии И. Канта). Научное знание характеризует не действительность как она
есть "сама по себе", а некую сконструированную мышлением реальность. Физики
конструируют "физическую" реальность, химики - "химическую" и т.д. Эпистемология и
гносеология конца XX в. не принимают жесткого утверждения Гегеля о тождестве
(полном совпадении) онтологии и логики, бытия и мышления. Признание такого
тождества открывало простор для уверенности, что обо всем, находящимся на земле, под
землей, над землей можно с помощью логического мышления получить истинное знание,
т.е. узнать каково содержание действительности как она "есть сама по себе" и адекватно
выразить это содержание в языке науки.
Но в XX в. начался пересмотр классического решения проблемы "действительность,
мышление, логика, язык". Хайдеггер, например, считал, что онтология шире логики,
логическое мышление не может дать исчерпывающего знания о действительности. Более
того, логическое мышление было "обвинено" в том, что оно узурпировало знание о мире,
а Опосредуя своими логическими категориями отношение человека к бытию, представило
в научном знании искаженное содержание действительности. Э. Гуссерль пытался
преодолеть указанное опосредование и перейти к непредубежденному описанию
"самоданнос428
ти бытия". С его точки зрения, классическая философия абсолютизировала логическое
мышление в качестве основного структурного элемента сознания. Таким элементом, с его
точки зрения, является интенциональность, т. е направленность, мотивированность,
преднамеренность Интенциональность - это слитность с бытием, где формируетсяВ классической философии существовало убеждение, что "если слово что-нибудь
обозначает, то должна быть какая-то вещь, которая имеется им в виду". Логический
позитивизм (Дж. Мур, Б. Рассел, Л. Витгеншгейн и др.) занялся уточнением логического
статуса обозначающих выражений. Логический метод анализа языка, в отличие от
лингвистического, рассматривает вопрос об отношении языка к реальности. Философы,
отмечал Рассел, не всегда четко проясняли для себя существующие типы отношений
языка к действительности, что и приводило к формулировке псевдопроблем. Одной из
таких псевдопроблем, по его мнению, является вопрос о том, что соответствует в
действительности общим понятиям, таким, как сущность, причина, субстанция и т.д.
Люди пользуются в обыденном языке обобщающими словами: "дерево", "человек" и др.
Но они не замечают парадоксальности суждений типа "Я увидел дерево", "Я встретил
человека" и т.д. Парадокс в том, что увидеть "дерево вообще" или встретить "человека
вообще" невозможно: увидеть можно только "вот это" дерево, встретить можно только
"вот этого" человека. Язык вводит нас в заблуждение: называя некие абстрактные
сущности, он порождает нашу склонность верить в их реальное существование. Из этой
веры и родился идеализм, который наделял общие идеи и понятия, логические категории,
имеющие языковое выражение, статусом объективного существования. Из этой веры
родился клас429
сический идеализм. Соблазн объективировать (вывести во вне и приписать объективное
существование) содержание общих понятий и категорий лежит в основе идеалистической
идеи тождества мышления и бытия. С точки зрения Рассела, реальное отношение к
действительности имеют только имена единичных вещей. Все другие обозначающие
выражения, особенно общие понятия и категории, ни к чему в реальности не относятся, ни
чему не соответствуют, а признание такого соответствия есть языковые "ловушки", в
которых мышление запутывается и начинает формулировать псевдопроблемы, а затем их
решать.
Мышление должно покончить с иллюзией о каком-то адекватном соотнесении
вербального языка и действительности. Витгенштейн, например, поделил все
высказывания на осмысленные (информативные повествования о фактах и событиях) и
бессмысленные (которые ничему не соответствуют в действительности, но в силу своей
языковой фактуры создают видимость наличия в них информации о действительности).
Несмотря на существенные различия этих высказываний, они определяют все же область
того, "что вообще может быть сказано" и "сказано ясно". За ее пределами находится
невысказываемое, т.е. нечто, что не поддается высказыванию. Это - религиозный и
этический опыт, мистическое мироощущение, а в теории познания - неявное знание.
Вопрос о соответствии языка реальной действительности, о его возможностях адекватно
выражать объективное содержание вещей и процессов, стал одним из главных в
философии языка XX в. До Витгенштейна считалось само собой разумеющимся, что этот
вопрос имеет смысл. Такого типа вопросы допускают существование отношений, в
которых язык соотносится с неязыком. Признавать посредничество языка - значит
признавать существование объекта познания, субъекта познания и связь между ними, т.е.
признавать субъект - объективную модель познания. Но в XX в. смысл данного вопроса
был поставлен под сомнение. Так, французский лингвист Ф. Де Соссюр настаивал на
произвольности связей между словом и предметом, знаком и означаемым, а американский
философ-прагматист Р. Рорти отказал языку в способности быть
430
посредником репрезентации (представительства) или выражения содержания
действительности. Но это означало и отказ от признания субъект-объектной модели
познания, согласно которой язык человека связан, с одной стороны, с его мышлением, а с
другой - с внешней действительностью. В конце XX в. в аналитической философии, в
постструктурализме, в постмодернизме сформировалось вполне определенное толкование
проблемы "язык-действительность", согласно которому признается наличие
"демаркационной линии" между вещами и словами: то, что выражено в слове,
предложении, не существует вне последних. Ни одно описание мира, даже научное, не
является точной репрезентацией действительности как она есть "сама по себе". Более того,
сама идея такой репрезентации лишена всякого смысла, а высказывание, содержащее эту
идею, является бессмысленным. Язык не связан с действительностью, а она не имеет
способности говорить. Говорим только мы, люди, на вербальном языке, который сами же
и сотворили для своих нужд. Языковые тексты имеют отношение только к другим
текстам. Итак до бесконечности. У них нет никакого основания (Божественного,
природного) вне языка. Тексты включены в языковую игру, которая и определяет их
смыслы. По сути, предлагается отказаться от прежней гносеологической проблематики,
связанной с познанием сущности, истины, от представления, что научный язык способен
адекватно описать и выразить содержание действительности.
Современные постмодернистские философы "освобождают" язык не только от функции
репрезентации действительности, но и от его непосредственной связи с мышлением. Они
считают, что язык искажает мысль, ибо диктует ей правила и нормы оформления в
порядок. Отсюда попытки найти способы выражения содержания мысли до ее
логического и грамматического оформления, что и дела ет тексты постмодернистов
трудными для читателя, воспитанного на философской классике.
Разорвав связи и взаимоотношения между действительностью, мышлением, логикой,
языком, представители аналитической философии, философии языка, постструктуралисты
породили гносеологический (познавательный)
плюрализм (множественный) и релятивизм (относительный) "на грани удручающей
бессвязности". Понятия истины, действительности стали неоднозначными, и более того,
истине было отказано в праве на существование.
7. Понимание и объяснение
Проблема понимания и его соотношения с познанием (и объяснением) обсуждается давно
и сегодня является актуальной и во многом дискуссионной. Так, если у Диль-тея
понимание представлено как проникновение в духовный мир автора текста, неразрывно
связанное с реконструкцией культурного контекста его создания, то у Хайдеггера - это
специфически человеческое отношение к действительности, способ бытия человека в
мире. Согласно Гадамеру, понимание прошлой культуры неотделимо от самопонимания
интерпретатора. Поэтому предметом понимания является не смысл, вложенный автором в
текст, а то предметное содержание ("суть дела"), с осмысчением которого связан данный
текст. При этом, по мнению Гадамера, всякое понимание есть проблема языковая: оно
достигается (или не достигается) в "медиуме языко-вости", и в доказательствах не
нуждается.
Тем самым понятие "смысл" является ключевым в решении проблемы понимания. Смысл
- это не только синоним значения языковых выражений (слов, предложений и т.п.). Это
сложное, многогранное явление. Так, М. Хай-деггер считает, что, во-первых, под смыслом
необходимо иметь в виду "к чему" и "ради чего" всякого поступка, поведения, свершения.
Во-вторых, у смысла есть направленность, точнее, он сам есть направленность к какомуто
концу, - т.е. предназначение, конечная цель чего-либо (смысл жизни, смысл истории и
т.д.).
Культурные смыслы есть система связей и функций элементов культуры в контексте
социально-практической деятельности. Этот контекст - "ситуация деятельности" - и
воссоздается человеком в процессе понимания чего-либо (явления, вещи, текста и т.д.),
усвоения его культурного смысла.
Что касается процессов смыслообразования, то объективно они происходят в сфере
традиций, обычаев, ритуалов, символики и находят свое отражение в языке. Это
происходит потому, что традиции, обычаи и ритуалы выступают механизмом передачи и
присвоения культурно-исторического опыта.
В соответствии с трактовкой традиции у Гадамера, она пронизывает нас, присутствует в
нашем сегодняшнем мире. Традиция, обеспечивающая непрерывность культурного
наследования, делает реальным всеобъемлющий смысловой универсум.
Кроме внутренних, существуют и внешние причины смыслообразований - взаимодействие
и общение самобытных культур, практическое и духовное сопоставление их смысловых
фондов и др. Поэтому понимание - это всегда подключение к смыслам человеческой
деятельности, оно выступает формой взаимодействия между предметной заданностью
понимаемого (текста) и интерпретатором. Результатом такого взаимодействия является
формирование новых смыслов.
Обыденность понимания, иллюзия легкой, почти автоматической его достижимости
долгое время затемняло его сложность и комплексный характер. Часто обходятся без
определения этого понятия или ограничиваются указанием на то, что оно является
основным для герменевтики. Последняя чаще всего представляется как теория и практика
истолкования (интерпретации) текстов - от текста какого-либо литературного или другого
источника до всемирной истории как текста.
В этом смысле понятие текста универсально: оно охватывает как общественные
результаты духовной деятельности человека, так и переработку, распредмечивание
исторической действительности человеческого бытия в виде определенной социальной
информации.
Прежде всего следует иметь в виду, что процедуру понимания не следует
квалифицировать как чисто иррациональный акт, "эмфатическое постижение - вживание".
Иррациональный момент здесь хотя и присутствует, но ни в коем случае не является
основным, а тем более исчерпывающим всю суть дела. Но нельзя и принижать значение
этого мо433
мента, а тем более полностью отвергать его "присутствие" в герменевтических
рассуждениях. Последние тесно связаны с "внерациональным", немыслимы без него и это
важная особенность указанных рассуждений. Понимание нельзя смешивать с тем, что
называют "озарением", "ин-сайтом", интуицией, хотя все это есть в процессе понимания.
Процесс понимания органически связан с процессом познания человеком окружающего
мира, однако не сводится целиком и полностью только к познавательной деятельности.
Проблематика понимания не может вытеснить вопросы теории познания, а должна
анализироваться на основе диалектики единства познания и предметно-практической
деятельности в широком социокультурном контексте.
Наряду с описанием, объяснением, истолкованием (интерпретацией) понимание относится
к основным процедурам функционирования научного знания. Многочисленные подходы к
исследованию понимания показывают, что процесс этот обладает своей спецификой,
отличающей его от других интеллектуальных процессов и гносеологических операций.
Поэтому понимание не следует отождествлять с познанием ("понять - значит выразить в
логике понятий") или смешивать с процедурой объяснения, хотя они и связаны между
собой. Однако чаще всего процесс понимания связывается с осмыслением, т.е.
выявлением того, что имеет для человека какой-либо смысл. Вот почему следует
согласиться с выводом о том, что "понимание как реальное движение в смыслах,
практическое владение этими смыслами сопровождает всякую конструктивную
познавательную деятельность" [1], есть ее необходимый момент.
1 Загадка человеческого понимания. М., 1991. С. 17.
Причем понимание может выступать в двух ракурсах: как приобщение к смыслам
человеческой деятельности и как смыслообразование. Понимание как раз и связано с
погружением в "мир смыслов" другого человека, постижением и истолкованием его
мыслей и переживаний. Понимание - это поиск смысла: понять можно только то, что
имеет смысл. Этот процесс происходит в условиях общения, коммуникации и диалога.
Понимание неотделимо от самопонимания и происходит в стихии языка.
Тем самым смысл - это то, к чему мы апеллируем, когда предполагаем адекватность
понимания (у собеседника или читателя) сообщаемой ему информации. Смыслом может
обладать не только слово, предложение, текст и т.п., но и то, что происходит вокруг нас.
Представитель современной французской герменевтики Поль Рикер считает, что
понимание никогда не отрывается от познания, а просто представляет собой "этап в
работе по присвоению смысла", это выявление мышлением смысла, скрытого в символе.
При этом Рикер исходит из того, что: а) герменевтика - это последовательное
осуществление интерпретаций; б) суть герменевтики - многообразие интерпретаций
(вплоть до их конфликта - что очень хорошо); в) понимание - искусство постижения
значения знаков, передаваемых одним сознанием и воспринимаемых другим сознанием
через их внешние выражения; г) один и тот же текст имеет несколько смыслов и эти
смыслы наслаиваются друг на друга.
Важная методологическая проблема социально-гуманитарного познания состоит в том,
чтобы, исходя из понимания текста как "материализованного выражения духовной
культуры", распредметить субъективные смыслы, объективированные в текстах,
"услышать через них человеческие голоса" и с их помощью проникнуть в "Дух"
минувших эпох, чужих культур.
Таким образом, во-первых, любой текст - источник множества его пониманий и
толкований. И понимание его автором - только одно из них. Произведение содержит в
себе одновременно несколько смыслов. Именно в этом состоит его символичность:
символ это не образ, это сама множественность смыслов. Поэтому понимание текста не
может ограничиться лишь тем смыслом, который вложил в него автор. Оно зависит не
только от того смысла, который вложил в него автор произведения (текста, произведения
искусства и т.п.), но и его интерпретатор. А это значит, что, по словам М. М. Бахтина,
понимание может и должно быть лучшим, оно восполняет текст, носит ак435
тивный творческий характер. Однако зависимость понимания текста от конкретных
исторических условий его интерпретации отнюдь не превращает его в чисто
психологический и субъективный процесс, хотя личные пристрастия и опыт
интерпретатора играют здесь далеко не последнюю роль.
Во-вторых, эта множественность смыслов раскрывается не вдруг и не сразу, ибо
смысловые явления могут существовать в скрытом виде, потенциально, и раскрываться
только в благоприятных для этого развития смысловых культурных контекстах
последующих эпох.
В-третьих, смысл текста в ходе исторического развития изменяется. Каждая эпоха
открывает - особенно в великих произведениях - что-то новое, свое. Новое понимание
"снимает" старый смысл, переоценивает его.
В-четвертых, понимание текста - это не готовый результат, а диалектический процесс,
диалог разных культурных миров, результат столкновения смыслов "свое - чужое"
(Бахтин), диалог текстов.
В-пятых, понять текст чужой культуры - это значит уметь находить ответы на вопросы,
которые возникают в нашей современной культуре.
Культура - это не собрание готовых вещей или ценностей, а их освоение, использование,
участие в процессах человеческого жизнетворчества. В свою очередь, познание
социокультурной реальности предполагает не столько отражение непосредственно
данного мира готовых продуктов, сколько воспроизведение того, что стоит за ними, т.е.
мира человеческих значений и смыслов.
В современной литературе существуют различные классификации видов, типов и уровней
понимания. Так, Г. И. Рузавин выделяет три основных типа понимания:
А) Понимание, возникающее в языковой коммуникации, происходящей в диалоге.
Результат понимания или непонимания здесь зависит от того, какие значения вкладывают
собеседники в свои слова.
Б) Понимание, связанное с переводом с одного языка на другой. Тут имеют дело с
передачей и сохранением смысла, выраженного на чужом языке, с помощью слов и
предложений родного языка.
В) Понимание, связанное с интерпретацией текстов, произведений художественной
литературы и искусства, а также поступков и действий людей в различных ситуациях.
Здесь недостаточно ограничиться интуитивным постижением смысла (интуиция,
воображение, сопереживание и др. психологические факторы). Это первый уровень
понимания. Второй уровень понимания требует привлечения других средств и методов
исследования: логико-методологических, аксиологических (ценностных),
культурологических и т.п. [1]
1 См.: Рузавин Г. И. Методология научного исследования. М. 1999. С. 214-215.
Говоря о понимании, следует обратить внимание еще на два важных момента.
1. Его краеугольным камнем является принцип герменевтического круга, выражающий
циклический характер понимания. Этот принцип связывает объяснение и понимание: для
того, чтобы нечто понять, его нужно объяснить и наоборот. Данная взаимосвязь
выражается как круг целого и части: для понимания целого необходимо понять его
отдельные части, а для понимания отдельных частей уже необходимо иметь
представление о смысле целого. Например, слово - часть предложения, предложение -
часть текста, текст - элемент культуры и т.п.
Началом процесса понимания является предпонимание, которое часто связывают с
интуитивным пониманием целого, с дорефлексивным содержанием сознания.
Предпонимание обычно задано традицией, духовным опытом соответствующей эпохи,
личностными особенностями индивида.
Строго говоря, герменевтический круг - это не "беличье колесо", не порочный круг, ибо
возврат мышления происходит в нем от частей не к прежнему целому, а к целому,
обогащенному знанием его частей, т.е. к иному целому. Поэтому следует говорить о
герменевтической спирали понимания, о его диалектическом характере как
движении от менее полного и глубокого понимания к более полному и глубокому, в
процессе которого раскрываются более широкие горизонты понимания.
2. Нужно ли соотносить понимание с современной эпохой? По этому вопросу существует
две основных позиции.
А) Не нужно. Согласно этой точке зрения, адекватное понимание текста сводится к
раскрытию того смысла, который вложил в него автор. То есть необходимо выявить
авторский смысл в наиболее чистом виде, не допуская каких-либо искажений, добавлений
и изменений. Однако это фактически не происходит, ибо каждая эпоха подходит к текстам
(например, к произведениям искусства) со своими критериями.
Б) Процесс понимания неизбежно связан с приданием дополнительного смысла тому, что
пытаются понять. Следовательно, понимать текст, как его понимал автор, недостаточно.
Это значит, что понимание является творческим и не сводится к простому
воспроизведению авторского смысла, а обязательно включает критическую его оценку,
сохраняет позитивное, обогащает его смыслом современных реалий и органически
связано со смыслом авторской позиции.
Таким образом, понимание и есть постижение смысла того или иного явления, его места в
мире, его функции в системе целого. Оно помогает раскрыть бесконечные смысловые
глубины бытия. Что необходимо для того, чтобы процесс понимания состоялся: предмет,
выраженный в тексте любой природы; наличие в нем смысла ("сути дела");
предпонимание - исходное, предварительное представление об этом смысле;
интерпретация - толкование текстов, направленное на понимание их смыслового
содержания; наличие самопонимания у интерпрератора; общение, коммуникация; "стихия
языка"; умение всемерно поддерживать диалог; стремление сказать свое слово и дать
слово инакомыслящему, уметь усваивать произносимое им; уяснение того, что один и тот
же текст имеет несколько смыслов (кроме авторского); соотнесение предметного
содержания текста ("сути дела") с культурным, мыслительным опытом современности.
Наряду с пониманием существует и такая важнейшая познавательная процедура как
объяснение. Ее главная цель - выявление сущности изучаемого предмета, подведение его
под закон с выявлением причин и условий, источников его развития и механизмов их
действия. Объяснение обычно тесно связано с описанием и составляет основу для
научного предвидения. Поэтому в самом общем виде объяснением можно назвать
подведение конкретного факта или явления под некоторое обобщение (закон и причину
прежде всего). Раскрывая сущность объекта, объяснение также способствует уточнению и
развитию знаний, которые используются в качестве основания объяснения. Таким
образом, решение объяснительных задач - важнейший стимул развития научного знания и
его концептуального аппарата.
В современной методологии научного познания наиболее широкой известностью и
признанием пользуется дедуктивно-номологическая модель научного объяснения. Эта
модель (схема) подводит объясняемое явление под определенный закон - в этом состоит
его особенность. В данной модели объяснение сводится к дедукции явлений из законов. В
качестве законов в этой модели рассматриваются не только причинные, но и
функциональные, структурные и другие виды регулярных и необходимых отношений.
Следует обратить внимание на то, что дедуктивно-номологическая модель объяснения
описывает лишь конечный результат, а не реальный процесс объяснения в науке, который
отнюдь не сводится к дедукции факта из закона или эмпирического закона из теории, а
всегда связан с весьма трудоемким исследованием и творческим поиском. В области
гуманитарных (социальных) наук используется так называемое рациональное объяснение.
Его суть заключается в том, что при объяснении поступка некоторой исторической
личности исследователь старается вскрыть те мотивы, которыми руководствовался
действующий субъект, и показать, что в свете этих мотивов поступок был рациональным
(разумным).
Гораздо большую сферу охватывает телеологическое или интенциональное объяснение.
Оно указывает не на рацио439
нальность действия, а просто на его интенцию (стремление), на цель, которую преследует
индивид, осуществляющий действие. Надо сказать о том, что после появления
экспериментального естествознания, ставящего своей задачей раскрытие причин и общих
законов явлений, телеологические объяснения уступили место каузальным и дедуктивнономологическим.
В заключение отметим следующее. Во-первых, дедуктивно-номологическая модель
(схема) иногда провозглашается единственно научной формой объяснения, что неверно
(особенно применительно к гуманитарным наукам). Во-вторых, при объяснении
поведения отдельных личностей данная модель неприменима, здесь "работают"
рациональная и интенциональная схемы и понимание.
Понимание и объяснение тесно связаны. Однако надо иметь в виду, что понимание не
сводится к объяснению, т.е. подведению изучаемого явления под закон и причину, так как
- особенно в социальном познании - невозможно отвлечься от конкретных личностей, их
деятельности, от их мыслей и чувств, целей и желаний и т.п. Кроме того, понимание
нельзя противопоставлять объяснению, а тем более отрывать друг от друга эти две
исследовательские процедуры, которые дополняют друг друга и действуют в любой
области человеческого познания.
Говоря о соотношении объяснения и понимания (интерпретации), Вригт считает, что
различие между ними "лучше проводить". Это различие он видит в следующем:
"Результатом интерпретации является ответ на вопрос "Что это такое?". И только тогда,
когда мы задаем вопрос, почему произошла демонстрация или каковы были "причины"
революции, мы в более узком и строгом смысле пытаемся объяснить происходящие
события.
Кроме того, эти две процедуры, по-видимому, взаимосвязаны и особым образом
опираются друг на друга... Объяснение на одном уровне часто подготавливает почву для
интерпретации фактов на более высоком уровне" [1].
1 Вригт Г. X. фон. Логико-философские исследования. М., 1986. С 164.
Однако в социальном познании предпочтение отдается понимающим методикам,
обусловленным прежде всего спецификой его предмета, в естествознании - объясняющим.
Согласно Г. X. Вригту, объяснение имеет ряд форм, среди которых одна из основных -
каузальное объяснение. Последнее, в свою очередь, бывает двух видов: предсказание и
ретросказание. Обосновывая это свое деление, философ отмечает, что объяснения,
обладающие силой предсказания, играют исключительно важную роль в
эксперимента
...Поділитися у соцмережах
