Жанр: Философия
Бабуин мадам Блаватской
...нее сохранились. Своей чудовищной кульминации они
достигли, когда Эмма Куломб, укравшая страницу рукописи ЕПБ, написанную на
непонятном языке, продала ее в мадрасский Христианский колледж, откуда этот
текст передали в полицию Калькутты как предполагаемую шпионскую шифровку.
Полиция изучала эту страницу несколько месяцев, но так ничего и не поняла.
Неудивительно! - Ведь текст был написан на "сензаре" - тайном жреческом
языке, который Блаватская якобы изучила под руководством Учителей.
Со временем Ходжсон отказался от обвинений ЕПБ в шпионаже, но его "Отчет"
вызвал бурю гнева в Теософском Обществе. Все принялись винить друг друга.
ЕПБ утверждала, что Эмма Куломб подделала ее письма, а Алексис Куломб
изготовил вставные доски в шкафах, когда она была в Лондоне. Кроме того, она
обвинила Гартманна во лжи и интриганстве и сообщила Синнетту, что не
доверяет Олькотту. Олькотт упрекал свою приятельницу в неосторожности. Лэйн
Фоке и Гартманн возложили всю вину за скандал на некомпетентность индийцев,
входивших в Совет управляющих, а индийцы укоряли европейцев за недоверие к
ним.
Суждение Ходжсона о ЕПБ вызвало неумолкающие споры в теософских кругах.
Теософы указывали, что Ходжсон составил свой отчет в одиночку, что его
методы сбора доказательств были более чем сомнительны, и говорили о его
предвзятости, потому что он предпочел довериться единственному и в высшей
степени ненадежному свидетелю (мадам Куломб), проигнорировав мнение вссх
других. Кроме того, они утверждали, что Общество Психических Исследований
было изначально предубеждено против спиритуализма и психических феноменов.
Однако во вступлении к своему "Отчету" Ходжсон благоразумно отметил: "Все
мои предубеждения - недвусмысленно в пользу оккультизма и мадам Блаватской"
{19}.
Может быть, и заблуждаясь насчет личной позиции Ходжсона, теософы были
правы, говоря об антагонизме между своей организацией и Обществом
Психических Исследований. Последнее разделялось на три партии: одна группа
симпатизировала спиритуализму, другая относилась к нему враждебно, а третья
(самая немногочисленная) была настроена на полностью беспристрастное научное
расследование. Лидировала враждебная к спиритуализму партия, состоявшая из
кембриджских интеллектуалов. В их числе были президент Общества Психических
Исследований - Генри Сиджвик (профессор философии в Кембридже) - и Фрэнк
Подмоур, основатель Фабианского общества. Придерживаясь метода научного
исследования, Ходжсон тем не менее принадлежал к партии проспиритуалистов и
был огорчен разоблачением Блаватской. Позднее под влиянием американского
медиума Леноры Пайпер он начал сам принимать духовные послания от
возлюбленной своей юности. Он умер рано, в 1905 г., и стал первым
исследователем психических явлений, в честь которого была названа
университетская организация - Товарищество Психических Исследований имени
Ходжсона в Гарварде.
ЕПБ так и не восстановила свою репутацию в англо-индийских кругах после
двойного удара, нанесенного Обществом Психических Исследований и журналом
"Христианский колледж". Но этот скандал привлек на ее сторону еще больше
индийцев, поскольку он лишний раз подчеркнул антагонизм между индийскими
националистами и христианскими миссионерами, что, в свою очередь, было
частью более крупного конфликта между колонизаторами и колонизованными.
Блаватская твердо придерживалась проиндусской линии в Индии, точно так же,
как Олькотт - пробуддистской линии на Цейлоне. Таким образом, любой выпад со
стороны миссионерских обществ или западных организаций, наподобие Общества
Психических Исследований, в глазах индийских сторонников оказывался
клеветническим.
Вернувшись в Мадрас из Англии в декабре 1884 г., ЕПБ была принята местным
населением с распростертыми объятиями. Среди ее сторонников оказалось
множество студентов Христианского колледжа, взбунтовавшихся против ректора.
Воодушевленная теплым приемом, Блаватская решила призвать своих врагов к
ответу за клевету, но Олькотт придерживался другого мнения. Он прекрасно
сознавал, что любой начатый ею судебный процесс превратится в суд над
теософией и верхушкой Теософского Общества, и британское имперское
правосудие будет не столь благосклонным, как националистски настроенные
толпы. Созвав совет Общества, чтобы высказаться во всеуслышание, полковник
подтолкнул их к решению запретить Блаватской подавать судебный иск, и ее
общественный триумф обернулся личным поражением. Признав, наконец, что игра
проиграна и что скрыть свое мошенничество даже от ближайших соратников
невозможно, Блаватская оставила пост секретаря-корреспондента и в марте 1885
г. уехала в Европу по решительному настоянию Олькотта. Так окончилось их
личное тесное сотрудничество.
К этому времени ЕПБ уже сильно болела. В 1882 г. она писала миссис
Синнетт: "Боюсь, скоро вам придется пожелать мне счастливого пути - на
Небеса или в Ад... На сей раз можно не сомневаться - почечная болезнь
Брайта; и вся моя кровь превратилась в воду, и язвы прорываются в самых
неожиданных местах; кровь или что бы там ни было образует мешки, как у
кенгуру, и прочие милые излишества, и et cetera... Я протяну еще
год-другой... но... могу откинуть копыта в любой момент..." {20}. К 1884 г.
она называла себя "старым, морально и физически выжатым лимоном, годным
разве для Старого Ника(1) ковыряться под ногтями..." {21}. Она жаловалась:
"Я распадаюсь на кусочки; крошусь, как старый бисквит; и все, что я успею
еще, - собрать и объединить все мои многословные фрагменты и, склеив их
воедино, дотащить эту старую развалину до Парижа..." {22}.
Ее болезненное состояние усугублялось гротескной тучностью до такой
степени, что по временам ЕПБ вообще не могла передвигаться. На корабль в
Мадрасе ее подняли в кресле с помощью веревок и ворота.
Подобно этому последнему индийскому эпизоду, большая часть жизни
Блаватской была сплошной великолепной комедией, что зачастую подтверждает
тон ее писем; но для тех, кто доверял ЕПБ, эта комедия влекла за собой
трагические последствия. В 1886 г., когда Блаватская сравнительно неплохо
жила в Германии, Олькотт получил письмо от Кут Хуми об одном из самых
преданных теософов - Дамодаре К. Маваланкаре, молодом брамине, оставившем
свою жену, чтобы стать рьяным защитником интересов Общества.
Весной 1885 г. Дамодар уехал из Индии на Тибет, чтобы лично разыскать
Учителей в высоких горах Сиккима. Последние этапы этого путешествия он
проделал в одиночестве. Согласно письму Кут Хуми, Дамодар достиг своей цели,
несмотря на множество испытаний и страданий, и ему было позволено пройти
инициацию, чтобы стать Адептом. В живых же его больше никто не видел, и даже
когда был найден его труп, Олькотт предположил, что это была "майя",
иллюзия, предназначенная для того, "чтобы создать впечатление, будто
паломник погиб" {23}. ---------------------------------------(1) Старый Ник
- английское прозвище дьявола.
Глава 5
АПОСТОЛЬСКАЯ ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ
После публикации полного отчета Общества Психических Исследований в
декабре 1885 г. в адьярскую штаб-квартиру посыпались письма с отказами от
членства в Теософском Обществе, а пресса принялась поносить Блаватскую на
все лады. Скандал следовал за ней по пятам и во время путешествия по Европе
в поисках места, где можно было бы спокойно обосноваться. В Германии ЕПБ
остановилась в Эльберфельде в доме фрау Гебхардт - бывшей ученицы Элифаса
Леви; но затем разразился новый скандал - один из ее спутников сошел с ума и
принялся грозить, что разорвет Блаватскую на куски {1}. Некоторое время она
жила в Остенде (Бельгия) со своей сестрой Верой Желиховской и графиней
Констанцией Вахтмайстер. Когда ЕПБ серьезно заболела, ее посетили с
неудавшейся целью примирения Анна Кингсфорд и Эдвард Мэйтленд; кроме того, к
ней явился Учитель Мория, предложивший Блаватской выбирать между покоем
смерти и жизнью, полной борьбы. Насчет борьбы он оказался прав. Избрав
жизнь, ЕПБ принялась сражаться с новой объемной книгой и с хронической
нехваткой денег.
Постоянные требования денег, с которыми Блаватская обращалась в адьярский
штаб, тщательно контролировал Олькотт, знавший, что его соратница способна
растранжирить всю казну общества, если дать ей волю. Он посоветовал
Блаватской "хранить деньги на хлеб" {2}, объяснив, что Общество не может
допустить расточительность. Кроме того, Олькотт прямо заявил своим коллегам,
что необходимо принять "суровое решение" - не иметь больше ничего общего с
феноменами и с нападками на личности (плохо завуалированный намек на
привычку ЕПБ ссориться с каждым, кто ее обидит). Понимая, что это - "все
равно что отказаться дышать", полковник тем не менее просил "не поднимать
шума и спокойно продолжать работать", опасаясь, что новые скандалы могут
безвозвратно уничтожить Теософское Общество.
Блаватскую было нелегко выносить в качестве гостя, и нередко ее визиты
оканчивались печально. Не помогала и свита, с которой она путешествовала. В
эту свиту входила недалекая ирландская девушка, которую ежедневно посещали
видения Учителей, и маленький индус, в конце концов сошедший с ума в
Германии. Но больше всего неприятностей принес третий спутник ЕПБ - красавец
брамин по имени Мохини Мохандас Чаттерджи (1858-1936). Он вступил в связь с
некой мисс Леонард, воспылавшей к нему страстью.
Мисс Леонард была не единственной женщиной, подпавшей под чары Мохини.
Блаватская, не жаловавшая секс, писала миссис Синнетт: "В группе гете и
другие; и не одна, а целых четыре, проявивших скандальную, звериную страсть
к Мохини - с той жаждой старых гурманов, любителей неестественной пищи,
прогнившего лимбургского сыра с червяками, чтобы пощекотать пресыщенное
нёбо, - или любопытных стариков, ищущих запретный плод - десятилетних
девственниц! О грязные животные! святотатственные, лицемерные блудницы" {3}.
Индийцы оказались сексуально привлекательными для многих европеек,
увлеченных теософией. Одна девица даже послала Мохини письма якобы от
Учителя, предлагая ему пользоваться ее телом по своему усмотрению. ЕПБ также
принялась рассылать глупые письма, обзывая мисс Леонард Мессалиной и женой
Потифара, пока адвокаты мисс не пригрозили ей судом за клевету. Выяснилось,
что и сам Мохини писал мисс Леонард любовные послания, и ЕПБ пришлось
извиниться под страхом судебного преследования. Возмущаясь английскими
законами и глупостью своих спутников, Блаватская жаловалась Синнетту:
"Похотливая старая дева влюбляется в индуса с воловьими глазами, и в
результате... третью сторону, совершенно неповинную во всем этом вздоре от
начала до конца, - я имею в виду себя, - насильно втягивают в скандал" {4}.
В конце концов Мохини принес не меньше беспокойства, чем столь же
привлекательная Анна Кингсфорд, а ЕПБ так хотелось бы свести их друг с
другом, как Хуана де ла Крус и святую Терезу. Она наверняка была лучше
осведомлена о его похождениях, чем сообщала своим корреспондентам. Узнав о
письме ЕПБ к мисс Леонард и о грозящем судебном процессе, Олькотт написал
своей старой приятельнице: "Я знаю о скандале с Мохини... Ваша теория о
"миссис Потифар" грандиозна! Если, конечно, Мохини не свалял дурака в самом
деле..." {5}. Впрочем, когда скандал действительно разразился, полковник
переменил тон: "Я еще никогда не видел такого количества обнародованной
частной переписки, которую следовало бы держать в секрете! Мои письма к
Хаббу и Гебхардтам, к Гофману и прочим; мое письмо к Л.Л., отправленное с
целью объединить усилия в критический момент и пересланное миссис Кавелл в
нью-йоркскую газету! Письма Ледбитера к Синнетту или к мисс А.; а теперь еще
и ваше письмо к мадам де Морсье..." {6}.
Мохини вышел сухим из воды, но его отношения с мадам Блаватской были
безнадежно испорчены. Мохини порвал с Теософским Обществом и начал
собственную карьеру духовного учителя. Проведя несколько лет в Лондоне, он
вернулся в Индию, где окончил свои дни на посту попечителя приюта для падших
женщин.
Испытывая определенную неприязнь вообще к мужчинам, ЕПБ тем не менее
представляла существенный интерес для представительниц своего пола: ее
влияние пробуждало в женщинах скрытые психические силы. Одну ее ученицу, в
течение часа с лишним разглядывавшую портрет Учителя Мории, на следующую
ночь Мория посетил во сне. Некоторые женщины в присутствии Блаватской
слышали астральные колокольчики. Некоторые даже получали личные послания от
Учителей. Констанция Вахтмайстер, англо-итальянка, вдова шведского графа
Карла Вахтмайстера, отличалась особенной восприимчивостью к потустороннему
миру и была не только ясновидящей, но и яснослышащей. Когда она увидела, как
от принадлежавших ЕПБ часов с кукушкой исходят потоки астрального света,
Блаватская объяснила ей, что это - "духовный телеграф", с помощью которого
Учителя снабжают ее энергией для работы над книгами. Производительность
труда над новой огромной книгой - "Тайной Доктриной" {7} - ничуть не
снижалась из-за неладов со здоровьем.
Другие знакомые ЕПБ были настроены более скептично. Русский писатель
Вс.С.Соловьев, яростный ее противник, утверждал, что поймал ее за
производством "феномена" со звоном астральных колокольчиков. Он также писал,
что обнаружил в ящике ее стола стопку неиспользованных конвертов, в которых
Учителя присылали письма {8}. Само по себе это не доказывало ее
шарлатанства, поскольку предполагалось, что "мысленно передается" не бумага,
а только текст письма. Но других улик не понадобилось: Блаватская со
свойственной ей потребностью в хвастовстве и с неблагоразумной
доверительностью якобы призналась Соловьеву, что феномены были поддельными,
добавив, что людей нужно обманывать, чтобы иметь возможность управлять ими.
Соловьев не смог восхититься ее макиавеллиевской позицией. ЕПБ в ответ
назвала его "Яго от теософии" {9}. Такие разоблачения едва ли могли нанести
ущерб ее безнадежно испорченной репутации, и нельзя винить ее за желание
немного поразвлечься. Жилось Блаватской тяжело: помимо других недомоганий,
она страдала одышкой, и подниматься вверх по лестницам было для нее
настоящей пыткой. Но она не сдавалась.
После странствий по Европе весной 1877 г. она наконец обосновалась в
Лондоне, где ее поддерживали богатые друзья-аристократы - леди Кэйтнесс,
графиня Вахтмайстер, мисс Франческа Арундейл и дядя и племянник Кейтли. Они
помогли ей открыть журнал "Люцифер" и специальное отделение Теософского
Общества в Лондоне - Ложу Блаватской. ЕПБ наслаждалась вниманием новых
поклонников, но только лишь удовлетворенного тщеславия ей было мало. Поэтому
она решила организовать мощную базу в Европе в противовес адьярской.
Ехать в Лондон ей не хотелось. "Что толку звать меня в Лондон? - писала
она своей британской последовательнице. - Что я сделаю, что я смогу сделать
среди ваших бесконечных туманов и эманации высокой цивилизации?" {10}. И,
будучи благодарной мисс Арундейл за предложение гостеприимства, Блаватская
тем не менее предсказывала: "...через семь с четвертью минут я стану
невыносима, если приму его и осчастливлю Англию своей громоздкой персоной"
{11}. Предсказание, похоже, было вполне оправданным, поскольку вскоре ЕПБ
называла мисс Арундейл и двух ее приятелей "теософско-этической урной с
двумя ручками-чела" {12}.
Поначалу она поселилась в южном пригороде Лондона вместе с популярной
писательницей-теософкой Мэйбл Коллинз, и продолжила работу над своей новой
книгой. Рукопись была в полном хаосе. Секретарь Лондонской Ложи Бертрам
Кейтли и его дядя Арчибальд (две "ручки-чела") взялись редактировать ее, но
пришли в отчаяние, увидев груду исписанных бумаг в три фута высотой и без
всякого разумного порядка. Они начали решение задачи с того, что перевезли
Блаватскую в свой дом в Холланд-Парк по Лэнсдаун-роуд, 17, где могли
наблюдать за ее работой.
Здесь ЕПБ посещало множество выдающихся гостей, в том числе У.Б.Йитс,
который позднее сравнивал Блаватскую со старой ирландской крестьянкой,
одновременно набожной, печальной и лукавой. Йитс очень серьезно относился к
возрождению восточной мудрости и занимался разнообразными эзотерическими
дисциплинами: хирософией (пальмистрией), небесной динамикой (астрологией),
хромопатией (целительством при помощи цвета) и полиграфикой (формой
автоматического письма). Заинтересовавшись теософией после прочтения
"Эзотерического буддизма" Синнетта, однако сомневаясь в существовании
Учителей, он вступил в Теософское Общество при содействии Мохини Чаттерджи,
который приехал в Дублин в 1885 г. "с маленькой сумкой в руках с
"Марием-эпикурейцем" в кармане" {13}. На следующий год Мохини еще раз
приехал в Ирландию, чтобы связаться с недавно основанным Йитсом
Герметическим обществом {14}. Он сказал поэту, что "жители Востока" имеют
совершенно иное представление об истине, чем европейцы {15}. Йитс не услышал
в этом заявлении иронии - видимо, потому, что нашел "юного брамина"
очаровательным.
Позднее Йитс рассказывал, как трудно было освободиться от чар, которые
Мохини распространял на всех, с кем встречался. Поклонявшийся красоте поэт
предпочитал Мохини и Анну Кингсфорд Блаватской, которую он считал менее
интуитивной, хотя и более добродушной. Впрочем, ЕПБ послужила прототипом
миссис Аллингем в его романе "Пестрая птица", в котором также фигурирует и
Анна Кингсфорд. Анна тоже была очарована Мохини. Человек, которому с такой
легкостью удалось покорить Йитса, Кингсфорд и вульгарную мисс Леонард, явно
представлял силу, с которой трудно было не считаться.
Хотя Йитс, видимо, никогда особенно не доверял Блаватской, она восхитила
его после личного знакомства: поэт почувствовал, что наконец встретил
человека, способного преодолеть скучную расплывчатость большинства
оккультных писаний и предоставить убедительные свидетельства психических
феноменов {16}. В поисках таких свидетельств в декабре 1888 г. он вступил в
недавно открытую Эзотерическую школу. Кроме того, он вместе со своими
друзьями поставил ряд оккультных опытов. Поначалу они пытались возродить из
пепла дух сожженного цветка. Затем каждый член группы положил немного пепла
себе под подушку и записал приснившийся сон. Хотя результаты получились
жалкие, Йитс не был разочарован. Однако продолжать свои эксперименты ему
пришлось за пределами Эзотерической школы, откуда в 1890 г. Блаватская
изгнала его по неизвестным причинам {17}. Обратившись к Ордену Золотой Зари
- магическому братству, основанному на заповедях розенкрейцеров, - Йитс
почувствовал, что это его больше устраивает. Он начал понимать разницу между
рациональными научными организациями вроде Общества Психических Исследований
и тайными магическими орденами, члены которых составляют уникальное
мистическое целое. По его мнению, Теософское Общество серьезно заблуждалось,
пытаясь совместить в себе и то, и другое {18}.
Пока Йитс наносил визиты ЕПБ на Лэнсдаун-роуд, ее гостеприимные хозяева
сражались с новой книгой. Дядя и племянник Кейтли разделили беспорядочную
рукопись на четыре части и осенью 1888 г. издали за свой счет первые две из
них - "Космогенезис" и "Антропогенезис". Читать "Тайную доктрину" нелегко.
Предположительно основанный на страницах из "Книги Дзиан", написанных на
"сензаре" (языке, не известном ни одному лингвисту), текст Блаватской
содержит эти страницы и комментарии к ним. В "Космогенезисе" объясняется
происхождение Вселенной. "Антропогенезис" повествует об истории Человека.
ЕПБ с такой же уверенностью, как и Дарвин, утверждает, что предки людей не
были людьми. По сути, весь второй том представляет собой спор с Дарвином. В
нем говорится, что человечество произошло от духовных существ с другой
планеты (Луны), которые постепенно приобрели физическую форму, пройдя через
ряд "коренных рас". Человеческая история - лишь одна из стадий в длинной
цепи перерождений духа, движущегося через космос от планеты к планете.
Первая из этих коренных рас представляла собой что-то вроде
размножающихся клеток - бесполых, эфирных и бессмертных созданий. Очень
медленно и постепенно эти клетки обрели материальную форму. Затем с Венеры
прибыли некие Сыны Мудрости или Владыки Пламени, помогшие примитивным земным
созданиям перейти на более высокую стадию развития. В этот период возникли,
а затем были разрушены катаклизмами различные континенты и цивилизации:
Лемурия, где обитали Адам и Ева, и Атлантида, воспоминания о которой
сохранились в коллективной памяти человечества как Золотой Век. Каждый этап
космической эволюции проходил отдельный цикл развития по образцу смены ночи
и дня. В настоящем, к примеру, мы живем в период Кали-Юги (темного века)
пятой коренной расы, начавшейся со смертью Кришны, который был убит стрелой
16 февраля 3120 г. до н.э.
Хотя "Тайная доктрина" хорошо распродавалась, ученые критики были
настроены к ней враждебно и презрительно, считая труд ЕПБ очередной, ничем
не примечательной мешаниной буддизма и оккультизма.
Впрочем, была и хвалебная статья - в журнале "Обозрение обозрений",
который выпускал У.Т.Стед {19}. Этот популярный журналист, выступавший на
стороне различных движений (в том числе социалистических и социальных
реформ), был энергичным и эмоциональным человеком, видимо, болезненно
одержимым идеей греховности. Он увлекался автоматическим письмом и
фотографированием духов. После смерти юной американки, с которой Стед
познакомился в Швейцарии, его вначале поверхностный интерес к оккультизму
превратился в настоящую страсть. Когда дух этой умершей девушки, Джулии
Эймс, стал отвечать на послания своего иллинойского друга, тот сразу же
связался со Стедом, и Стед сам вступил в контакт с Джулией. В результате
явились "Письма от Джулии", опубликованные в 1897 г. Сын Стеда, скончавшийся
в 1908 г., тоже начал общаться со своим отцом; а потом и сам Стед, погибший
при крушении "Титаника" в 1912 г., стал посылать весточки своей
дочери-спиритуалистке Эстелле.
В кружке интеллектуалов и реформаторов, собравшихся вокруг Стеда, были
Герберт Уэллс, Джордж Бернад Шоу и большинство ранних фабианцев, а также
Анни Безант, которой он поручил сделать для "Обозрения обозрений" рецензию
на "Тайную доктрину". Результат оказался поразительным. Описав книгу
Блаватской в восхищенном тоне, миссис Безант решила встретиться с ее автором
- и в итоге вступила в Теософское Общество.
Будучи достаточно известной фигурой даже за пределами радикальных кругов,
миссис Безант {20} казалась новым слепком другой "теософской Анни" - Анны
Кингсфорд. Как и Кингсфорд, Анни Безант (урожденная Вуд) была полукровкой:
ирландской крови в ней было больше, чем английской. Идеалистическая,
привлекательная и волевая Анни Вуд родилась в 1847 г. в довольно известной
семье из Сити; отец ее принадлежал к младшей, обедневшей ветви рода. Мистер
Вуд умер рано, оставив семью в стесненных обстоятельствах, и Анни
недоставало в жизни руководства сильного мужчины. Впрочем, ей повезло: ее
взяла на воспитание богатая и образованная старая дева - подруга ее матери.
Эта дама убедила миссис Вуд отпустить Анни жить к ней, и в результате
девочка получила блестящее, хотя и эклектическое воспитание.
В ранние годы Анни, подобно Анне Кингсфорд, мечтала служить человечеству
и пострадать за веру. Она была глубоко религиозным ребенком, но после
неудачного брака с суровым англиканским священником мистером Безантом
растущие религиозные сомнения и семейные неурядицы оттолкнули миссис Безант
от веры. В возрасте двадцати семи лет она оставила дом своего супруга в
Линкольншире.
Получая от мистера Безанта ежегодное содержание в 110 фунтов стерлингов
(сравнительно неплохая сумма для покинувшей дом жены в XIX веке!), Анни
попала в лондонские радикальные круги и вскоре стала близкой подругой и
сотрудницей Чарльза Брэдлоу - председателя Национального Секулярного
Общества {21}. Брэдлоу успел прославиться участием в самых разнообразных
кампаниях, и вскоре все стали считать, что Анни Безант - его любовница (на
том основании, что вольнодумцы должны вести свободный образ жизни). Но,
по-видимому, публика заблуждалась. Будучи с интеллектуальной точки зрения
радикалом, республиканцем и атеистом, Брэдлоу тем не менее придерживался
строгих моральных принципов - вплоть до ханжества. Он принимал социальные
условности своего времени и старался приспособиться к стандартам среднего
класса. Он твердо верил в парламентские принципы и с презрением относился к
идее революционного насилия. В личной жизни Брэдлоу был вежливым и мягким
человеком и безропотно заботился о своей жене-алкоголичке, а затем и о ее
брате-алкоголике (который, очевидно, назло Брэдлоу, обратился к
евангелической церкви).
Брэдлоу был блестящим, безжалостным и неутомимым оратором, способным
обуздать любую аудиторию. Даже оппоненты единодушно признавали его
выдающ
...Закладка в соц.сетях
