Жанр: Философия
Даосские притчи
...есятки тысяч ли, царь
со вздохом сказал:
- Увы! Я - человек, который не обладал полнотой основных свойств, но
увлекался наслаждениями. Потомки осудят меня.
Разве царь Му священен? [Ведь он] сумел исчерпать наслаждения в своей жизни
и все же умер, [прожив] до ста лет. В мире считали, что [он] поднялся
[ввысь].
Гуань Чжун правил колесницей, [когда царь] Хуаньгун охотился на болоте и
увидел духа. Царь дотронулся до руки Гуань Чжуна и спросил:
- Видел ли [ты] что-нибудь, Отец Чжун?
- [Я, Ваш] слуга, ничего не видел, - ответил Гуань Чжун.
Вернувшись, царь лишился сознания, заболел и несколько дней не выходил.
Среди цисских мужей был Хуанцзы Обвинитель Гордыни, который сказал:
- Как мог дух повредить царю? Царь сам себе повредил! Ведь от гнева эфир
рассеивается и не возвращается, поэтому [его] и не хватает. [Если],
поднявшись, [эфир] не спускается, человек становится вспыльчивым; [если],
опустившись, не поднимается, человек становится забывчивым; [если], не
поднимаясь и не опускаясь, остается в середине, в сердце, [человек]
заболевает.
- Но существуют ли тогда духи? - спросил царь.
- Существуют, - ответил Хуанцзы. - У озера есть Соломенный Башмак, у очага
- Высокая Прическа, в куче сора во дворе обитает Гром, в низине на
северо-востоке на берегу реки прыгает Лягушка, в низине на северо-западе
обитает Домовой; в реке есть Водяной; на холмах - Разноцветная Собака, в
горах - Одноногий, в степях - Двуглавый Змей, на болотах - Извивающийся
Змей.
- Разреши узнать, как выглядит Извивающийся Змей? - задал вопрос царь.
- Извивающийся Змей, - ответил Хуанцзы, - толщиной со ступицу, а длиной с
оглоблю, одет в фиолетовое платье и пурпурную шапку. По природе он злой.
Как заслышит грохот колесницы, встает стоймя, охватив голову. Тот, кто его
увидит, станет [царем] царей.
- Вот его-то [я], единственный, и увидел, - сказал царь и захохотал. Тут
[он] оправил на себе одежду и шапку и уселся рядом с Хуанцзы. День еще не
кончился, а болезнь незаметно прошла.
Некогда царь Чжао Прекрасный пристрастился к фехтованию. Фехтовальщики
осаждали [его] ворота, и гостили у него по три тысячи человек и более. Днем
и ночью перед дворцом происходили поединки. За год убивали и ранили больше
сотни удальцов. Страсть же царя оставалась ненасытной.
Прошло три года. Царство [Чжао] стало приходить в упадок, [другие] цари
начали строить против него козни. Сокрушаясь об этом, наследник Печальный
собрал [всех придворных, чьи места] справа и слева, и спросил:
- Кто бы взялся отвратить царя от его страсти и положить конец [поединкам]
фехтовальщиков? [Тому я] дал бы в награду тысячу золотом.
- [Это] под силу [только] Чжуанцзы, - ответили справа и слева.
Наследник отправил посланцев к Чжуанцзы, чтобы поднести [ему] тысячу
золотом. Чжуанцзы золота не принял, [но] отправился вместе с посланцами и,
представ перед наследником, спросил:
- Что повелит [мне] наследник, награждая [меня], Чжоу, тысячей золотом?
- Прослышав о [Вашей] проницательности и мудрости, учитель, - ответил
наследник, - [я] почтительно поднес тысячу золотом на дары [Вашей] свите.
Но разве осмелюсь [я] заговорить, [если Вы], учитель, [дар] отклонили!
- [Я] слышал, - сказал Чжуанцзы, - что [вы], наследник, хотите с [моей]
помощью отвратить царя от [его] страсти, Предположим, что [я, Ваш] слуга,
отговаривая высшего, государя, стану ему перечить, и для низшего, для
[вас], наследник, не сумею уладить дело. Меня покарают смертью. К чему
тогда [мне], Чжоу, золото? Предположим, что [я, Ваш] слуга, уговорю
высшего, великого государя, улажу дело низшего, [Ваше], наследник. [Ведь
тогда я] получу все, что бы ни пожелал в царстве Чжао!
- Верно! - молвил наследник. - Но наш государь допускает к себе только
фехтовальщиков.
- Прекрасно, - ответил Чжуанцзы. - [Я] отлично фехтую.
- Верно, - сказал наследник, - но у всех фехтовальщиков, которых принимает
наш государь, волосы всклокочены, борода торчит вперед, шлемы с грубыми
кистями надвинуты на глаза, платье сзади короче, [чем спереди. У них]
сердитый вид, а речь косноязычна. Такие-то царю и нравятся. [Если же] ныне
[Вы], учитель предстанете перед государем в платье мыслителя, дело примет
плохой оборот.
- Дозвольте [мне] приготовить себе костюм фехтовальщика, - попросил
Чжуанцзы.
Через три дня, [Чжуанцзы] в костюме фехтовальщика встретился с наследником,
и вместе [с ним] предстал перед царем.
Царь ожидал их, обнажив клинок.
Не спеша Чжуанцзы вошел в зал, а, глянув на царя, не поклонился.
- Если желаешь чему-нибудь меня обучить, - сказал государь, - покажи
сначала [свое уменье] наследнику.
- [Я, Ваш] слуга, слыхал, что великому государю нравится фехтование,
поэтому и предстал перед государем как фехтовальщик.
- Как ты управляешься с мечом? - спросил государь.
- Через [каждые] десять шагов, меч [в руке Вашего] слуги, разит одного
человека, на тысяче ли не оставляет в [живых] ни одного путника.
- В Поднебесной [тебе] нет соперника! - воскликнул обрадованный царь.
- Хорошо бы [с кем-нибудь] помериться силами. Фехтуя [я], сделав ложный
выпад, даю противнику [как будто] преимущество. [Но], нанося удар позже
него, опережаю его в попадании.
- [Вы], учитель, [пока] отдохните! Ожидайте приказа в [своих] покоях. [Я]
же велю устроить забаву и приглашу [Вас], учитель, - сказал царь.
Тут государь устроил состязание меченосцев, и за семь дней убитых и раненых
оказалось более шестидесяти человек. Отобрав пять - шесть [победителей,
царь] велел вручить [им] мечи возле дворца, а [сам] призвал Чжуанцзы и
объявил:
- Сегодня испытаем, кто из мужей искуснее всех в фехтовании!
- Давно жду этого [дня], - ответил Чжуанцзы.
- Какова длина оружия, которым [Вы], учитель, будете сражаться? - спросил
царь.
- Могу сражаться любым, который вручат [мне, Вашему] слуге, - ответил
Чжуанцзы. - Но у [меня. Вашего] слуги, есть три меча. Буду драться [любым],
только [по выбору] государя. Прежде чем испробовать, дозвольте [о них]
рассказать.
- Готов выслушать [речь] о трех мечах, - согласился царь.
И Чжуанцзы [повел свой] рассказ:
- Первый меч - меч Сына Неба, второй - меч царский, третий - меч Удальца.
- Каков же меч Сына Неба? - спросил [его] царь.
- У меча Сына Неба лезвие от Ласточкиного Потока до Каменной стены, острие
- пик горы Преемства в [царстве] Ци, тупая сторона - от Цзинь до Вэй, чашка
[эфеса] - Чжоу и Сун, рукоять - Хань и Вэй, в ножны вмещаются все варвары,
все времена года; в перевязи - море Бохай, в портупее - гора Вечности. [С
его помощью] обуздывают пять первоэлементов, определяют преступления и
достоинства, отделяют жар от холода, удерживают весну и лето, вершат дела
осенью и зимой. Рубанешь этим мечем прямо - никто перед [тобой] не устоит,
взмахнешь вверх - никто вверху не удержится, вниз - никого внизу не
останется, поведешь кругом - никого по сторонам не окажется. Вверху -
рассечет плывущие облака, внизу перережет земные веси. Только пустишь меч в
ход - наведешь порядок среди царей, и вся Поднебесная покорится. Таков меч
Сына Неба!
- Каков же царский меч? - как в тумане, растерянно спросил царь Прекрасный.
- Лезвием царского меча служат мужи знающие и отважные; острием - мужи
бескорыстные и честные; тупой стороной - мужи достойные и добрые, чашкой
[эфеса] - мужи преданные и мудрые; рукоятью - мужи отваги и доблести.
Рубанешь этим мечем прямо - никто перед [тобой] не устоит, взмахнешь вверх
- никто вверху не удержится, вниз - никого внизу не останется, поведешь
кругом - никого по сторонам не окажется. Наверху [он] уподобляется круглому
Небу, чтобы послушны были [все] три [рода] светил, внизу уподобляется
квадратной земле, чтобы послушны были времена года; в центре согласуется с
желаниями народа, чтобы был покой во всех четырех сторонах. Только пустишь
меч в ход - поразит словно удар грома, и каждый во [всех] четырех границах
явится в одежде гостя, чтобы повиноваться указам государя. Таков царский
меч!
- Каков же меч удальца? - спросил царь.
- Меч удальца [для всех, у кого] волосы всклокочены, борода торчит вперед,
шлемы с грубыми кистями надвинуты на глаза, платье сзади короче, [чем
спереди; у кого] сердитый вид, а речь косноязычна; [кто] вступает перед
[Вами] в поединки, сверху - перерезает горло, перерубает шею, снизу
рассекает печень и легкие. Таков меч удальца, что не отличается от
драчливого петуха. Жизнь его может прерваться в любое утро. Для
государственных дел [он] не годится. Ныне у [Вас], великий государь, пост
Сына Неба, а пристрастились [Вы] к мечу удальца. [Мне, Вашему] ничтожному
слуге, стыдно за [Вас], великий государь!
Царь повел [Чжауанцзы] за собой в зал, стольничий подавал кушанья, [но] все
перемены царь трижды отсылал по кругу.
- Доклад о мечах закончен, - заметил Чжуанцзы. - Посидите в тишине, великий
государь, успокойте [свое] дыхание.
После этого царь Прекрасный три месяца не покидал дворца, и все
фехтовальщики, облачившись в траур, покончили с собой на своих местах.
Великая Чистота спросила у Бесконечности:
- Знаешь ли ты, [что такое] путь?
- Я не знаю, - ответила Бесконечность. [Великая Чистота] спросила о том же
у Недеяния:
- Я знаю, - ответило Недеяние.
- [Если] ты знаешь путь, [то скажи] владеет ли [он] судьбами?
- Владеет.
- Какие же у него судьбы?
- Из тех, что я знаю, могут быть благородные, могут быть презренные, могут
быть соединенные, могут быть разделенные, Вот судьбы пути, которые мне
известны. Об этих словах Великая Чистота спросила у Безначального:
- Кто же из них прав, а кто не прав? Бесконечность ли со своим незнанием,
или Недеяние со своим знанием?
- Незнание глубже, а знание мельче, - ответило Безначальное. - Незнание
внутреннее, а знание - внешнее.
И тут Великая Чистота со вздохом сказала:
- Тогда незнание - это знание? А знание - незнание? Но кто же познает
знание незнания?
- Путь неслышим, - ответило Безначальное, - [если] слышим, [значит], не
[путь]. Путь невидим: [если] видим, [значит], не [путь]. Путь не выразить в
словах; [если] выражен, [значит], не [путь]. [Кто] познал формирующее формы
бесформенное, [понимает, что] путь нельзя назвать.
- Те, кто спрашивают о пути, и отвечают о нем, не знают пути, - продолжило
Безначальное. - Пусть даже спрашивающий о пути еще не слышал о нем. О пути
нельзя спрашивать, на вопросы [о нем] нет ответа. Спрашивающий о том, о чем
нельзя спросить, заходит в тупик. Отвечающий на то, на что нельзя ответить,
не обладает внутренним [знанием]. Тот, кто, не обладая внутренним
[знанием], ожидает вопросов, заводящих в тупик, во внешнем не наблюдает
вселенную, во внутреннем не знает первоначала. Вот почему таким не взойти
на [гору] Союз Старших Братьев, не странствовать в великой пустоте.
Носильщик и Учитель с Тутового Двора были друзьями. Однажды, когда дождь
лил целых десять дней, Носильщик [сам себе] сказал:
- Как бы с Учителем с Тутового Двора не случилась беда!
[Он] захватил с собой еду и отправился кормить друга. У самых ворот [дома]
Учителя [Носильщику послышался] то ли плач, то ли пение. За ударом [по
струнам] циня последовали слова:
"О отец!
О мать!
О природа!
О люди!.."
Слабевший голос спешил допеть строфу.
- Почему пел ты такую песню? - войдя к нему, спросил Носильщик.
- Я искал того, - ответил Учитель, - кто довел меня до такой крайности, но
не знаю - кто. Неужели отец и мать желали мне такой бедности? Небо ведь
беспристрастно [все] покрывает, а земля беспристрастно [все] поддерживает.
Неужели небо и земля были пристрастны ко мне, сделав меня бедным? Я искал,
кто это сделал, но не мог [никого] найти. Значит, то, что довело меня до
такой крайности, - судьба.
Учитель из Восточного Предместья спросил Чжуанцзы:
- Где находится так называемый путь?
- Повсюду, - ответил Чжуанцзы.
- Приведите пример, тогда лишь сумею [понять].
- В муравье.
- А еще ниже?
- В куколе.
- А еще ниже?
- В черепице.
- А самое низкое?
- В моче и в кале.
Учитель из Восточного Предместья промолчал.
- [Ваши] вопросы, учитель, конечно, не были достойны сущности, - сказал
Чжуанцзы. - [Чтобы] постичь путь, [Вы] спрашиваете, [словно] у надзирателя
на рынке, как пинают свинью, <узнавая, насколько жирна>: чем ниже, тем
яснее. Только Вам не обязательно приводить [пример] - нет вещи, которая бы
[пути] избежала. Таков истинный путь, таковы же и слова о великом. [Есть]
три слова: чжоу, бянь, сянь. Звучат [они] различно, а сущность одна, они
обозначают одно <"повсюду">. Попытаемся вместе странствовать по дворцу
Нигде, и суждениям о единстве общего не будет конца и предела. Попытаемся
вместе с Недеянием [стать] простыми и спокойными, бесстрастными и чистыми,
гармоничными и праздными! Отвлеклась бы от всего моя мысль, куда бы ни
направилась, не знала бы предела, уходила бы, возвращалась и не знала бы,
где остановиться. И я бы уходил и возвращался, не ведая, где она
закончится, бродил бы по необъятным пространствам, вступил бы в [область]
великого познания и не ведал бы, [как] его исчерпать. Вещество в вещах не
отграничено от вещей, но вещи обладают пределом, так называемой границей
вещи. Предел же беспредельного - это бесконечность конечного. [Мы] говорим
о наполненном и пустом, об увядании и смерти. Для пути же наполненное не
наполнено, пустое не пусто. Начало и конец для него не начало и конец;
скопление и распад для него не скопление и не распад.
Чжуанцы сказал Творящему Благо:
- Конфуций проповедовал шесть десятков лет, а в шестьдесят лет изменился.
То, что вначале [объявлял] истинным, под конец объявил ложным. [Он] еще не
понял, не отрицал ли пятьдесят девять лет то, что называет ныне истинным?!
- Конфуций полон желания трудиться, [он] преклоняется перед знаниями, -
сказал Творящий Благо.
- Конфуций от этого отказался, но о своем отказе еще не говорил, - сказал
Чжуанцзы. - Слова Конфуция гласят: "Ведь [человек] получает от великой
основы свои способности, а затем и разум, чтобы родиться, [Когда] поет,
должен соблюдать тон, [когда] говорит, должен соблюдать правила. [Если я]
пекусь о пользе и справедливости, то любовью и ненавистью, истинным и
ложным покоряю лишь людские уста; а чтобы покорить людские сердца, должен
решиться им противостоять и [тогда] определить установления Поднебесной.
Увы! Увы! ведь мне этого не достичь".
Страж Границы Цветущего сказал Высочайшему:
- Ах, мудрый человек! Разреши мне, мудрый человек, пожелать [тебе] долгой
жизни!
- Отказываюсь! - ответил Высочайший.
- Пожелаю [тебе], мудрому человеку, богатства!
- Отказываюсь!
- Пожелаю [тебе], мудрому человеку, много сыновей!
- Отказываюсь!
- Долголетия, богатства, многих сыновей жаждет каждый. Почему же только ты
один не жаждешь? - спросил Страж.
- Много сыновей - много тревог, - ответил Высочайший. От богатства много
хлопот, а от старости - поношение. С помощью этих трех [благ] не взрастить
добродетели, поэтому и отказываюсь.
- Сначала я принял тебя за мудрого человека, - сказал Страж, - а теперь
вижу, [ты] благородный муж. Природа породила тьму людей, им необходимо дать
занятие. [Если иметь] много сыновей и каждому дать занятие, откуда
возьмутся тревоги? [Если имеешь] богатство, пусть люди его поделят, какие
же будут хлопоты? Ведь мудрый человек живет, [точно] перепел, питается,
[словно] птенец, передвигается [подобно] птице, не оставляя следов. [Когда]
в Поднебесной нет пути, [мудрый] в праздности укрепляет добродетель. [Если]
за тысячу лет [ему] жить надоест, [он] улетает к бессмертным, оседлав белое
облако. [Туда], в обитель предков, нет доступа трем бедам. [Но если] телу
ничто не причинит вреда, откуда же возьмется поношение? - [И] Страж пошел
прочь.
- Дозвольте спросить... - начал, следуя за ним, Высочайший.
- Изыди! - ответил [ему] Страж.
Ян Чжу на юге достиг [местности] Пэй, [и когда] Лаоцзы странствуя на запад,
пришел в Цинь, встретил его на подступах - в Лян.
Посредине дороги Лаоцзы подъял взор к небу и вздохнул:
- Прежде думал, что тебя можно научить, ныне же [вижу], что нельзя.
Ян Чжу промолчал. [Когда же] вошли в харчевню, [Ян Чжу] подал [Лаоцзы] воду
для умывания и полоскания рта, полотенце и гребень. Оставив туфли за
дверями, подполз к нему на коленях и заговорил:
- Недавно учитель подъял взор к небу, вздохнул и сказал: "Прежде думал, что
тебя можно научить, ныне же [вижу], что нельзя", [Мне], ученику, хотелось
попросить объяснения, но не осмелился, ибо учитель сказал и продолжал путь
без отдыха. Ныне же у учителя есть свободное время. Дозвольте [мне] задать
вопрос: в чем моя вина?
- У тебя самодовольный взгляд, у тебя хвастливый взгляд. С кем сумеешь жить
вместе? [Ведь и] "чистейшая белизна кажется запятнанной, совершенное
достоинство кажется недостаточным!" - ответил Лаоцзы.
- Почтительно слушаюсь! - сказал Ян Чжу со всем уважением, изменившись в
лице.
Прежде Ян Чжу в харчевне приветствовали женщины, хозяин приносил [ему]
циновку, хозяйка подавала полотенце и гребень, сидевшие уступали [место] на
циновке, гревшиеся давали [место] у очага. Когда же он вернулся, постояльцы
стали спорить с ним за [место] на циновке.
Цзэнцзы дважды служил, и чувства [его] дважды менялись. [Он] сказал:
- Я служил при жизни родителей, [получал лишь] три фу, а сердце радовалось.
Потом получал три тысячи чжунов, но не посылал [родителям], и сердце мое
печалилось. Ученики спросили у Конфуция:
- Можно ли такого, как Цзэнцзы, считать невиновным в корысти?
- Была корысть. Разве свободный от корысти предавался бы печали? Такой
смотрел бы на три фу или на три тысячи чжуанов, как пташка на пролетающего
перед ней комара.
Конфуций обратился к Лаоцзы:
- Ныне, на досуге, дозвольте задать вопрос: [в чем] истиный путь?
- Строго воздерживайся и освобождай свое сердце, очисти до [белизны] снега
свой разум, разбей свое знание. Ведь путь глубок, [его] трудно [выразить] в
словах. Поведаю тебе о его очертаниях, - ответил Лаоцзы. - Светлое-светлое
рождается из темного-темного; обладающий порядком рождается из
бесформенного. Духовное - из пути, телесное - из мельчайшего семени, а
[все] вещи друг друга порождают с помощью [телесной] формы. Поэтому
обладающие девятью отверстиями рождаются из чрева, обладающие восемью
отверстиями - из яйца. Их появление не оставляет следов, их исчезновение не
имеет границ: нет ни ворот, ни жилищ, [а лишь] открытое со [всех] четырех
сторон величайшее [пространство]. У того, кто это постиг, руки и ноги
становятся крепкими, ум - проницательным, слух - тонким, зрение - острым.
[Он] мыслит без усилий, откликается [всем] вещам без ограничений. Небо не
может не быть высоким, земля не может не быть широкой, солнце и луна не
могут не двигаться, [вся] тьма вещей не может не расцветать - не таков ли
[естественный] путь каждого? К тому же, мудрый определил, что многознающий
вряд ли [обладает] знанием, а красноречивый вряд ли [обладает]
прозорливостью. [Определение] мудрого сохранится: ведь прибавляй к нему -
не прибавишь, убавляй от него - не убавишь. Глубочайший, он подобен океану,
величайший, он кончится, возвратившись к началу. Держаться вне [всей] тьмы
вещей, вмещая их неистощимую способность к движению, - таково учение
благородного мужа. Вместе со [всей] тьмой вещей исчерпывать способности и
не истощаться - таков этот путь. В Срединных царствах есть человек, который
[не подвержен] ни [силе] жара, ни [силе] холода, обитает между небом и
землей. Только временно [он] человек и скоро вернется к своему предку.
[Если] наблюдать за ним с самого начала, с рождения, [увидим] вещь
студенистую, [обладающую] голосом. Есть ли какое-либо различие между тем,
проживет ли долго, умрет ли преждевременно? Ведь речь [идет всего лишь] о
мгновенье! Стоит ли рассуждать о том, [кто был] идеальным, а [кто] порочным
- Высочайший или Разрывающий на Части?
Среди учеников Лаоцзы был Гэнсан Чу. Овладев во многом учением Лаоцзы, [он]
поселился на Севере на горе Опасное Нагромождение. Прогнал тех рабов,
которые блистали знаниями, отослал тех наложниц, которые кичились
милосердием; остался с грубыми и некрасивыми, опирался лишь на
старательных, хлопотливых. Прожил три года, и на горе Опасное Нагромождение
собрали богатый урожай.
[Тут] жители горы стали друг другу говорить:
- Когда учитель Гэнсан только появился, мы испугались и его сторонились.
Ныне у нас [запасов] - нечего и говорить - хватит на день, хватит и на год
с избытком. Возможно, он мудрец? Почему бы нам не молиться ему, как
Покойнику? [Не воздвигнуть] ему алтарь Земли и Проса?
Услышав об этом, Гэнсан Чу обернулся лицом к югу и [долго] не мог
успокоиться. Ученики удивились, а Гэнсан Чу сказал:
- Почему [вы], ученики, удивляетесь? Ведь [когда] начинает действовать
весенний эфир, растут [все] травы; установится осень, созревает [вся] тьма
плодов. Разве весна и осень не должны быть такими? [Это] проявление
естественного пути. Я слышал, что настоящий человек живет [подобно]
Покойнику за круглой стеной, а народ безумствует, не зная, как к нему
обратиться. Ныне малый люд на горе Опасное Нагромождение упрямствует, желая
приносить мне жертвы среди [других] достойных. Разве я [способен] стать для
них образцом? Я [помню] слова Лаоцзы и не [могу] успокоиться.
- Нет! - сказали ученики. - В обычной канаве не повернуться огромной рыбе,
не то что пескарю. За холмом [вышиной] в несколько шагов не спрятаться
крупному зверю, он пригоден лишь для лисицы, оборотня. Ведь почитаемые и
достойные поручали [дела] способным, а добрых заранее награждали. [Если]
так [поступали] с древних времен Высочайший и Ограждающий, то тем более
[так поступает] народ [на горе] Опасное Нагромождение. Послушайтесь его
учитель!
- Подойдите, дети! - сказал Гэнсаи Чу. - Ведь зверь величиной с повозку, в
одиночку покинув гору, не избежит сетей и ловушек. Рыбу, глотающую суда,
останься она после разлива на мели, замучают даже муравьи. Поэтому птицы и
звери неустанно [ищут] большую высоту; рыбы, черепахи неустанно [ищут
большую] глубину. И человек, чтобы сохранить свою [телесную] форму и жизнь,
скрывается и неустанно [ищет большее] уединение. Разве Высочайший и
Ограждающий заслуживают восхваления? Это от них [пошли] различия, [чтобы
люди] стали опрометчиво ломать стены и сеять бурьян; причесываться,
перебирая по волоску; варить рис, пересчитывая зернышки. По моему
ничтожному мнению, этого недостаточно, чтобы помочь миру! [Начали]
выдвигать добродетельных, и люди стали друг друга притеснять; возвысили
знающих, и люди стали друг друга грабить. Тот, кто пересчитывает вещи,
недостоин благодетельствовать народу. Народ стал жаждать выгоды, сыновья -
поднимать руку на отцов, слуги - убивать своих хозяев, начали грабить среди
бела дня, делать подкопы в полдень. Я говорю вам: корень великой смуты был
взращен при Высочайшем и Ограждающем, ее вершина просуществует тысячу
поколений и через тысячу поколений люди будут пожирать людей.
[Тут] Карлик Прославленный на Юге выпрямился и взволнованно спросил:
- Какое же учение [Вы] вручите вместе с этими словами такому старому, как
[я], Карлик?
- Сохраняй в целости свою [телесную] форму, заботься о своей жизни, не
допускай суеты в мыслях и думах и через три года сумеешь постичь эти слова,
- ответил Гэнсан Чу.
- Глаза подобны по форме, - сказал Карлик, - я не понимаю, в чем между ними
различие, а слепой себя не видит. Уши подобны по форме - я не понимаю, в чем
между ними различие, а глухой себя не слышит. Сердца подобны по форме - я
не понимаю, в чем между ними различие, а безумный себя не обретает. Тело
телу также уподобляется, но их, возможно, разделяют вещи. Стремлюсь найти
подобие, но не способен [его] обрести. Ныне [вы] сказали [мне], Карлику:
"Сохраняй в целости свою [телесную] форму, заботься о своей жизни не
допускай суеты в мыслях и думах". [Я], Карлик, внимал учению напрягаясь, но
[оно] достигло [лишь] ушей.
- Слова [мои] иссякли, - сказал Гэнсан Чу. - [Ведь] говорят, что шмелю не
изменить куколки, юэской курице не высидеть гусиного яйца - это по силам
лишь наседке из Лу. Курица подобна курице, свойства их по всем одинаковые.
[Если] одна способна, а другая не способна, это, конечно, [означает], что
способности бывают большие и малые. Ныне [оказалось], что мои способности
малы - недостаточны, чтобы тебя развить. Почему бы тебе не отправиться на
юг, повидаться с Лаоцзы?
Карлик взвалил на спину побольше провизии и за семь дней и семь ночей дошел
до жилища Лаоцзы.
- Не от Чу ли ты пришел? - обратился [к нему] Лаоцзы.
- Да, - ответил Карлик.
- Почему ты привел с собой стольких людей? - спросил Лаоцзы.
Карлик в испуге оглянулся.
- Ты не понял, о чем я спросил? - задал вопрос Лаоцзы.
Карлик потупился от стыда, [затем] поднял голову и вздохнул:
- Сейчас я забыл, что мне ответить, а поэтому забыл и свой вопрос.
- О чем [ты хотел] говорить? - спросил Лаоцзы.
- [Если у меня] не будет знаний, люди обзовут меня Карликом Простаком;
[если] будут знания, [они] принесут беду мне самому. [Буду] милосердным,
навлеку беду на себя, а немилосердным, напротив, принесу вред другим; буду
справедливым навлеку беду на себя; а несправедливым, напротив, погублю
других. [По совету Гэнсан] Чу хотел бы [у Вас] спросить, как мне избежать
этих трех бед?
- Сначала я понял твой взгляд, теперь и твои слова это подтвердили.
Соблюдая правила приличия, точно сирота без отца и матери, ты берешься за
шест, а измерить стремишься морские [глубины]. Как жалок ты, заблудший, в
неведении. Стремясь вернуться к своей природе, [не знаешь], откуда начать.
Карлик попросил разрешения остаться в доме, призывал то, что [по учению]
любил, отказывался от того, что [но учению] ненавидел, десять дней
...Закладка в соц.сетях
