Жанр: Философия
Загадка Прометея
....
Фактор второй --- дорийцы. (Которые до сих пор, повторяю, все еще не
совершали нападений на эллинские города, а если и распространялись к югу, то
захватывали лишь "белые пятна".) Свободных территорий для них хватало,
трудно поверить, чтобы в их замыслы входило развязывание братоубийственной
завоевательной войны. Однако после смерти Геракла, ссылаясь на его, Геракла,
наследство, под водительством Гераклидов они обрушились на Пелопоннес.
Почему? Зачем этот чудовищный риск, когда у них уже была своя территория,
свои обширные земли? Не удивительно ли, что они не тронули притом
расположенные на их пути фессалийские, беотийские, аттические города и
устремились прямо на ахейцев, на неприступную истмийскую твердыню? Ведь если
речь шла действительно лишь о миграции народов --- разве народы в этих
случаях движутся не по линии наименьшего сопротивления?! И кроме того, нет
ни малейших признаков, чтобы дорийцев в то время подталкивала к переселению
какая-либо внешняя сила. Нет, война Гераклидов была войной политической.
Иначе говоря: Геракл, покинув Пелопоннес, действительно трудился над
созданием эолийско-ионийско-дорийской коалиции, хотел втянуть в нее также
независимые племена аборигенов, всю среднюю и северную Грецию, дабы
расстроить военные планы Пелопидов. А Микены со своей стороны делали все
возможное, чтобы эта коалиция не стала реальностью.
В "пещере Фола" --- на самом же деле в резиденции Хирона (а возможно, и
правда в каком-нибудь тайном месте, например в горах, где обитали кентавры
действительно в какой-нибудь пещере) --- состоялось решающее по важности
совещание. На этом совещании должны были увенчаться успехом усердные, почти
четырехлетние дипломатические труды Геракла. Присутствовал на нем Хирон ---
он, разумеется, и председательствовал: мудрый старец повсеместно пользовался
в Элладе уважением..: Мы знаем, что был там и молодой Ахилл, именно тогда,
как говорят, он свалил гигантского вепря (но было ему не шесть лет, это уж
обычная для легенд гипербола, а лет двенадцать --- четырнадцать; впрочем,
справиться с подобным чудищем и для этого возраста --- дело великое).
Присутствовали также, надо полагать, Пелей и Патрокл, генштаб мирмидонцев.
Явились ли Тесей и Креонт, неизвестно, однако представители Афин и Фив, вне
всякого сомнения, прибыли; эти два города и стали основным костяком
коалиции! Вместе с Гераклом пришли несколько его сыновей, и среди них в
первую очередь --- дориец Гилл. (Некоторые мифологи считают его сыном
Деяниры, поскольку родом он из северной Греции; это совершенно исключается:
Гиллу в это время лет тридцать, в дорийской армии он занимает высокое
положение, вскоре мы вновь увидим его, уже военачальником.) Присутствовали,
судя по всему, и другие знатные дорийцы. Вместе с сопровождающими лицами и
охраной их набралось немало, ведь в конечном счете они обратили в бегство
хорошо подготовившихся к нападению бунтарей.
Отступники-кентавры атаковали участников совещания ночью. Они
пользовались отравленными стрелами, так что речь шла не просто о путче или
военном набеге --- а тем более не о "внезапном приступе ярости, охватившем
их, когда они учуяли запах вина", --- но о загодя обдуманной попытке
убийства. (Мифология даже столетия спустя старается как бы выгородить
Микены. Еще бы, престиж Пелопидов! Ну а разве во Франции не чтят и поныне
Наполеона, принесшего страшные разрушения и разгром? "Gloire"! * /* "Слава"
(франц.). */ Даже если она самоубийственна, эта слава!)
Как удалось Микенам организовать это восстание? С одной стороны, против
старого царя, как бы ни был он мудр, всегда существует оппозиция. За долгие
годы царствования он может сделать много добра, но и обидеть успеет многих,
вовсе того не желая. Ну, а потом ведь с помощью "великоэллинских" лозунгов
даже в наше время, не так ли, можно сплотить иной раз оппозиционную
группировку, будь "царь" и вовсе нестар и действительно популярен. Возможно,
имелись на землях кентавров и внутриполитические-экономические неурядицы.
Почему бы нет? Внутриполитические и экономические неурядицы бывают везде и
всегда. А бунтовщикам, очевидно, посулили деньги, чины, высокое положение в
объединенной армии, солидную долю из общей добычи. И наконец, во многих
источниках (среди прочих и у серьезного Геродота) я обнаружил указания на
то, что в ходе создания коалиции у Геракла случались и столкновения, в
результате которых он нажил себе врагов, причем многие из них сбежали в
Микены, к Эврисфею. Вполне вероятно, что во Дворце оказалась под рукой целая
группа отступников-кентавров. Факт тот, что нужные люди нашлись и заговор
был создан.
Главарь (или один из главарей) заговора Несс имел, помимо прочего,
особое задание --- за что следовало и особое вознаграждение --- убить
Геракла.
Геракл и его товарищи нападение отбили. Не думаю даже, чтобы этот
инцидент мог серьезно повредить делу коалиции. Не считая, конечно, того, что
Хирон получил смертельную рану. Несс спасся бегством, однако не сдался:
ставка, очевидно, была велика. Он выслеживал Геракла. Битва разыгралась
ночью, в темноте, так что ему не приходилось особенно опасаться, что его
узнают. Когда Геракл --- несколько недель спустя после смерти Хирона ---
двинулся в обратный путь, к себе во Фракию, вместе с Деянирой и несколькими
спутниками, Несс поспешно забежал вперед, у речной переправы оглушил и
сбросил в реку перевозчика, сел на его место и стал ждать.
Здесь нужно сказать несколько слов о браке Геракла. Это был брак по
любви. Любовь старика по глубине и пылкости не уступает юношеской любви. И
вполне простительно, что именно поэтому мужчине то и дело приходит тут на
память его первая любовь и другие, более поздние. Впрочем, вспоминал Геракл
былое или нет --- Деянира и сама знала все о том, кто спас ее из вод Ахелоя,
кто прижимает ее к груди и шепчет ей по ночам жаркие слова. Да, она знала о
нем все. Уже в те времена существовал в обществе дурной обычай ревниво
следить и немедленно предавать гласности --- то ли из зависти, то ли себе в
оправдание --- решительно все интимные истории людей, пользовавшихся
известностью. Деянира была счастлива и горда, но, слушая жаркие речи мужа,
не могла не думать про себя: это же говорил он Мегаре, и другой, и третьей,
и десятой --- великому множеству женщин, говорил даже пятидесяти в одну
ночь, а если и не в одну ночь, то, во всяком случае, подряд, ночь за ночью,
--- когда царь Теспий пожелал с его помощью стать дедом полусотни
четверть-богов. "Все мужчины одинаковы", --- вероятно, твердила про себя
Деянира и --- напрасно клялся Геракл водами Стикса, что она первая настоящая
любовь его, --- не верила герою. Она любила этого храброго, сильного, умного
и такого ласкового старого воина, любила его все горячее. И в страсти своей
очень быстро утеряла все преимущества, поначалу несомненные в силу ее
юности. Впрочем, Деянира вообще была беспокойное, нервное создание,
возможно, и в Ахелой она упала неспроста --- собиралась, верно, покончить с
собой. Нас этим не удивишь. В Будапеште таких случаев --- по двадцать пять
на дню... Чем больше влюблялась она в своего супруга, тем сильнее охватывал
ее страх, что Геракл лишь играет с нею, что он будет ее обманывать, а там и
вовсе покинет, как до нее уже стольких других женщин! К тому же у Геракла
было в то время множество забот всемирно-исторической важности, ему
приходилось то и дело выезжать куда-то, где-то что-то делать, обсуждать. Ну,
и потом, в одном последняя любовь все же не похожа на первую:
шестидесятилетний мужчина, даже будь он Геракл, не способен уже так часто и
бурно оскорблять наш вкус, как хотелось бы молодой, страстно любящей
женщине.
Итак, они подошли к переправе, где поджидал их Несс. Геракл заметил,
что прежде, когда они ехали сюда, их перевозил другой лодочник, однако Несс
его успокоил: старик умер и теперь волею богов перевозчиком назначен он в
награду за его благочестие. Однако в распоряжении Несса был всего-навсего
маленький рыбачий челн, так что за один раз он мог перевезти лишь одного
пассажира. Разумеется, первой рыцарски отправили Деяниру. И вдруг --- что же
они видят? Едва челнок достиг противоположного берега, как "благочестивый
лодочник" решил воспользоваться случаем и изнасиловать Деяниру. Зачем
поступил так Несс? Вообще-то, как говорят, бывают и на это любители; однако
на сей раз главная мысль его была иная: Геракл, разумеется, тут же бросится
вплавь, чтобы поспеть жене на помощь, и будет в воде отличной мишенью.
Деянира сопротивлялась, они стали бороться, видеть это было мучительно. А
река глубокая и быстрая, лодки нет, стрелять опасно: можно попасть в
Деяниру. Но ведь это Геракл, великий стрелок из лука! Сталкиваясь во время
походов своих с племенами Центральной Азии, истинными виртуозами стрельбы из
лука, он научился множеству уловок, гарантирующих попадание в цель, узнал,
например, что лук можно натягивать, не только держа перед собой. Я уже
говорил: немногие владели тогда этим искусством. Так что смелость Несса
объяснялась еще и тем, что стрела, по греческим понятиям, не могла перекрыть
ширину реки. Что же делает Геракл? Он натягивает лук свой на восточный манер
и точно попадает в цель. Да только Несс был фанатиком, даже умирая, он
послужил тем, кто нанял его. К тому же в микенской "шпионской школе" давали
хорошую подготовку, Несс был точно осведомлен о самых интимных сторонах
жизни Геракла. Кентавр сказал Деянире:
--- Если хочешь иметь средство, которое сохранит тебе любовь твоего
мужа, смешай семя, пролитое мною на землю, с кровью, что вытекла из моей
раны, и окупи в это снадобье хитон Геракла. Надев этот хитон, он уже не
сможет быть тебе неверным!
Так говорится в легенде.
Более вероятно, впрочем, что умирающий кентавр посоветовал Деянире
совсем не такую неаппетитную смесь (весьма характерно для древних греков!),
а просто сообщил ей какой-нибудь колдовской рецепт. Мы знаем, в тех краях
среди коренных жителей колдовство все еще было в почете, они ведали
множество наркотических средств, ядов и отравных зелий.
Деянира поверила Нессу. Она вообще верила всем, не верила только
Гераклу. Между тем караван подошел к горе Эта, и тут Геракл решил
отправиться с Филоктетом и другими молодыми своими спутниками на охоту.
--- Вы спокойно располагайтесь, место для лагеря хорошее, да и тебе,
дорогая, отдых не повредит. Мы же позаботимся о чем-нибудь свеженьком,
поищем лакомый кусочек.
"Ага! --- так и вскинулась Деянира. --- Лакомый кусочек! Значит, у него
здесь кто-то есть. Женщина!" Она поспешно приготовила зелье, окунула в него
хитон и, по обыкновению добрых жен, пекущихся о здоровье своих мужей,
старых, по все еще подозреваемых в успехе у представительниц прекрасного
пола, обратилась к нему со словами:
--- Береги себя, милый, не простудись. Сам ведь знаешь, поясница-то у
тебя... (либо мочевой, либо желчный пузырь, либо почки --- и все это
громогласно, при всех, особенно при женщинах!) Как только подыметесь на
гору, непременно надень этот теплый хитон...
По другой версии, это случилось позднее, когда у Деяниры, и правда,
была некоторая причина для ревности. Геракл вышел из дому с тем, чтобы
вместе с друзьями принести Зевсу жертвы. Уже с дороги кого-то послал к
Деянире за праздничной одеждой, приличествовавшей ему для свершения обряда.
Ну, а та, бедняжка: "Ах, жертва, слыхали мы про такие жертвы! Знаю, для чего
тебе праздничная одежда понадобилась!" Она быстренько смочила хитон в отраве
и послала Гераклу. Решив заодно попробовать варево на краску, окунула в него
другую тряпицу и бросила во двор посушить. Но тряпка под воздействием солнца
вспыхнула вдруг сильным пламенем. Тут только поняла несчастная женщина, что
она натворила, в отчаянии послала гонца за Гераклом, но, увы, опоздал гонец.
Все версии сходятся на том, что тело Геракла сплошь покрылось
мучительными ожогами, какие причиняет фосфор или напалм, кожа сходила
клочьями, кое-где вместе с мясом; мучения героя были столь несносны, что он
--- как и Хирон --- возжелал немедленной смерти. Он попросил поднять его на
вершину горы, повелел друзьям сложить костер, сам взошел на него и, вознеся
молитву, приказал разжигать. Никто, ни один человек не решился это сделать,
и только Филоктет понял, что, подчинившись, окажет Гераклу величайшую, самую
добрую услугу и совершит угодное Зевсу дело. Ибо то будет не человеческая
жертва, но акт обожествления Геракла. В благодарность Геракл подарил ему
свои волшебные стрелы и лук. Когда же языки пламени охватили тело героя, с
неба ударила в костер молния. В знак того, что огню подвластна лишь смертная
жизнь Геракла. Сущность же его --- пусть Гера хоть лопнет от злости ---
останется бессмертной, и место Геракла отныне в самом преддверии Олимпа.
А теперь: какое отношение ко всему этому имеет Нестор?
А такое, что ему принадлежала львиная доля во всех диверсионных акциях
Микен --- операция "Фол" была измыслена им, он же нанял и Несса.
На чем основываю я столь ужасное обвинение против мужа, которого Гомер
--- иронически! --- именует "почтенным старцем"?
Это прежде всего догадка, и возникла она из того, что Нестор, некогда
сторонник партии мира, друг и товарищ Геракла, стал в годы, предшествовавшие
Троянской войне, главным spiritus rector * /* Духовный вдохновитель (лат.).
*/ великоахейской партии и авантюристических ее планов. Да, именно так.
Одиссей и Нестор. Но Одиссей пока еще не появился на сцене, завербует же
его, как всем известно, не кто иной, как Нестор! Завербует, говоря прямо, на
самую грязную работу, да и для чего другого нужен бы был Микенам этакий
Одиссей? Пока же всю грязную работу выполняет, во всяком случае направляет,
Нестор. Разумеется, на свой лад, как позднее и под Троей: сражений избегает,
если и попадет ненароком в какую-нибудь заваруху, поскорей улепетывает со
всех ног, зато везде и всюду суется со своими "мудрыми" советами и только и
делает, что тасует-перекладывает карты, безопасно устроившись в глубоком
тылу.
Отсюда и наша догадка. Уверенность же --- из упоминавшейся выше первой
песни "Илиады", где Нестор перечисляет всех своих былых высокопоставленных
друзей, достославных героев. За исключением Геракла. Случайных знакомых
вспоминает, но опускает того, с кем участвовал в действительно серьезном
походе. Забывчивость поразительная. Вопиющая. Забывчивость, которая выдает с
головой. Думаю, что нам удалось найти единственно возможную мотивировку
этого таинственного умолчания. Мотивировка, которая современникам Гомера
была еще совершенно очевидна!
Впрочем, я чувствую, что на этот раз слишком увлекся обрисовкой так
называемого общественно-исторического фона, словно исследование мое
посвящено Гераклу и Пелопидам, Нестору или даже прелестной бедняжке Деянире,
а не Прометею --- единственной моей заботе и теме. Прометею, о котором не
рассказывается в легендах, о котором ничего не писали, которого забыли.
Тогда как о Геракле рассказывали, писали без конца --- я не говорю, будто бы
не заслуженно, --- но все-таки! И Нестора не забыли, вон каким холодным
душем окатил его Гомер, и тоже по заслугам.
Итак, подчеркнем еще раз: речь идет о Прометее. О Прометее, который
оказался на данном этапе нашей истории в истинно парадоксальном положении.
Даритель огня, бог всех ремесел --- par exellence * /* Прежде всего
(франц.). */ активное, действенное существо. И вот мы видим, что в самом
сгустке важнейших, друг на друга и друг против друга направленных акций ---
какой представляется нам история Эллады XIII века до нашей эры --- Прометей
никак не участвует, то есть но действует.
Ошеломляющий парадокс, не правда ли? Начинаешь уже подумывать, что
Прометей превратился в этакое пассивное, держащееся от всего в стороне
убожество... но ведь это невероятно! Или что история, какой мы ее видим, на
самом деле вовсе не "сгусток важнейших акций". Но тогда что она? И что такое
важнейшие акции?
Ибо Прометей политику Атрея не поддерживал, это очевидно. Но не
поддерживал он и политику Геракла, --- если бы это было не так, если бы он
сыграл в ней хоть какую-то роль,
мы бы о том знали. Знаем же мы, право, и
форменные пустяки, вроде того, что он был у смертного одра Хирона.
Следовательно, Прометей не участвовал в последнем великом предприятии
Геракла хотя бы по одной только причине: Геракл не мог подвергать столь
много перестрадавшего бога риску и трудностям предстоявшего ему бегства и
связанным с ним изнурительным лишениям.
Прометей оставался в Микенах, жил своей жизнью. Когда бога вызвали к
смертному одру тяжко заболевшего Хирона, микенские власти беспрекословно его
выпустили. Можно представить даже такой элегантный жест с их -стороны, что
они сами же его послали туда, чтобы помог, если возможно, старому царю.
Во-первых, открытого разрыва между Пелопоннесом и прочими греками еще не
произошло. Во-вторых, поджигатели, как известно, всегда оказываются ближе
всех к пожару, готовые и затушить его: фабриканты оружия и ныне трогательно
поддерживают Международный Красный Крест внушительными суммами; изобретатель
динамита учредил величайшую и по сей день премию за заслуги в деле
обеспечения мира; старательно щиплющие корпию дочери отечества ---
единоутробные сестры наносящих раны солдат. А какие великолепные, прекрасно
оснащенные медицинские учреждения содержатся армией! И, кроме шуток, есть же
такой термин --- "солдат медицинской службы"!
Но, даже отвлекаясь от всего прочего, жест Микен, посылающих Прометея
излечить смертельно раненного от руки Микен Хирона, имеет огромное
политическое значение. Впору проливать слезы умиления!
Так что косвенно Прометей сыграл все же "политическую" роль и вот ---
память об этом хоть как-то, но сохранилась.
Остальное же окружено глухим молчанием. После смерти Хирона Прометей
вернулся домой. Геракл не удерживал его при себе, ибо знал, что для него ---
как и для Атрея --- бог бесполезен. Жестокая правда, по правда.
В самом деле, относительно целого ряда важных, кардинально важных вещей
Прометей рассуждал неслыханно, до смешного наивно. Он мыслил глобальными
категориями и потому, если можно так выразиться, важности подлинно важных
вещей не придавал значения.
Не понимал, например, зачем нужно производить оружие. Атрей сто раз
объяснял ему, Прометей и в сотый раз не понимал ничего. "Поймите же, они
тоже вооружаются!" --- "Так ведь они-то про нас говорят то же самое!" Вот и
извольте толковать с ним!
По его суждениям, основная функция жизни --- поддержание своего
существования и существования рода. Он не понимал, почему человек --- именно
человек! --- единственное живое существо, которое изничтожает свой
собственный род. Как тут разъяснишь ему идею великоахейского могущества!
Быть может, он был "выше этого"? Какое! Бог, отсидевший круглым счетом
миллион лет ради Человека --- и при каких обстоятельствах! --- такой бог не
может чувствовать себя "выше" чего бы то ни было, Человеку свойственного. Он
действительно не понимал.
Между тем он был необыкновенно, невероятно умен, и это видно было
каждому. Из-под его рук выходили изделия необыкновенной красоты, сложные
художественные композиции; его остроумные технические решения были
совершенны по мастерству выполнения, деньги к Кузнецу текли рекой. Нет, он
не глуп, неправда это. Вот только... "Производя оружие, государство
становится беднее: оно растрачивает труд на то, что приносит не пользу, а
только вред!" (И это говорить в самый разгар "бума"!) "К чему человеку
убивать человека? Если бы люди вместо этого работали, земля дала бы им куда
больше, чем любая военная добыча". Как будто ему вырезали несколько извилин,
честное слово!!
А теперь еще новое: смерть. Только этого и не хватало! Разумеется,
Прометей с давних пор знал о смерти все, что следует и возможно о ней знать.
Но одно дело --- знать, и другое дело --- даже для бога --- видеть, причем
видеть не отчужденно, не равнодушно.
Сперва --- смерть Ипполиты. О ней рассказал Тесей. А Прометей вспоминал
молодую женщину, пленительно живую, влюбленную женщину, в великолепных,
напоенных мягкими ароматами лесах Кавказа, вспоминал такой, какой увидел се
впервые. И вот --- черви земные точат, превращают в прах это дивное тело.
Затем --- Хирон, милый мудрый старец, скончавшийся у него на руках в
ужасающих страданиях.
А теперь еще и Геракл. Прометей познал скорбь. Сердце его сжимала
горечь утраты, он годами не видел героя, но знал: у него есть друг.
Есть. А
теперь его нет более. Прометей никогда больше его не увидит. Рассказывали: в
костер ударила молния, верный знак, что Зевс взял сына своего на небо. Ну
да, конечно... Но Прометею больно было, что Геракл в свой последний час еще
призывал к себе мать свою Алкмену, сыновей, рассеявшихся по разным городам
Пелопоннеса, звал всех друзей и его самого, надеялся, что вытерпит адские
муки до их прибытия, сможет проститься со всеми, выразить им свою последнюю
волю...
А еще больно было Прометею потерять друга и освободителя потому, что
очень скоро стало ясно, как много значил он в Микенах, даже отсутствуя. Как
много значил уже тот факт, что он существует, что может вернуться и
потребовать к ответу. Когда весть о смерти его подтвердилась, когда,
наконец, Эврисфей собственными глазами удостоверился на горе Эта, что от
героя остался только пепел, --- тотчас же был издан указ об аресте Алкмены,
а также всех проживавших в Тиринфе и других ахейских городах сыновей
Геракла. Однако в Микенах тоже существовала, видно, бесстрашная оппозиция:
попавших в проскрипционные списки предупредили, и, пока явились за ними
царские приспешники, им удалось выйти в море, бежать в Афины к Тесею.
Странное дело, Прометей не понимал и этого: выходит, обожествленный
Геракл Пелопидам уже не страшен?!
Жизнь и смерть. С давних пор Прометей знал, что жизнь --- это
человечество; отдельный же индивидуум --- смерть. Но теперь, приблизясь к
жизни и смерти вплотную, совершенно не мог понять, почему люди держатся так,
будто и не подозревают об этом --- как будто смерть всегда есть удел других,
как будто индивидуум --- единственно сущее.
Таков уж был Прометей: чего не понимал, о том спрашивал. Нередко и
переспрашивал. Он жил во дворце и, если не удавалось почему-либо сбежать к
Кузнецу, честно отсиживал на заседаниях государственного совета. Так было
заведено когда-то, и уклоняться от этого он считал неприличным. Никто не
сказал ему, что давным-давно уже неприлично как раз его присутствие на
совете, что оно стеснительно: еще бы, друг Геракла! Да и вообще --- что ему
делать здесь, какая от него кому польза!
Микенцы уже осознали после десяти бок о бок прожитых лет, что Великий
Титан, в сущности, совершенно безвреден. Он действительно, как и сказал
однажды, "добрый бог". Ну, а если так...
Большинство, в том числе и Атрей, было в конечном счете к нему
безразлично. Есть --- есть, нет --- нет. Задает глупые вопросы --- что ж,
кому это вредит? Этакий придворный шут, надевший серьезную маску, так его и
следует принимать. Олимпийцам, как видно, уже нет до него дела. А если так,
то и нам все равно.
Однако существовал кое-кто, кому было не все равно. Калхант. Для него
Прометей был конкурент --- пусть даже такой безобидный, но конкурент,
соперник! А престиж Калханта к этому времени сильно возрос. Он предсказал
--- и подтвердил целым каскадом новых небесных знамений, --- что кичливая
Троя падет. Лишь пепел и гарь останутся на ее месте!
У Калханта имелись все мозговые извилины, в полном комплекте. И он даже
сам позаботился о том, чтобы после смерти Геракла теологические недоумения,
связанные с Прометеем, опять встали на повестку дня. Калхант вновь
допытывался, какова все-таки божественная генеалогия Прометея; бог терпеливо
объяснял ему: он сын титана Япета и нимфы Климены, то есть внук Крона по
старшей ветви. Ну, а как с восстанием титанов? --- не унимался прорицатель.
Прометей повторял: в восстании он не принимал участия, более того, сражался
на стороне Зевса, даже брата своего младшего, Эпиметея, убедил принять
сторону Зевса. Ну, а вообще --- в каких он был отношениях с Зевсом? Прометей
пожимал плечами:
--- Нетрудно догадаться, отношения были неплохие. Да ведь я же помог и
Афине через лоб его на свет появиться.
--- Но ремесла ты получил от Афины. --- Так рассудил Калхант, в духе
олимпийской ортодоксии.
--- А не кажется ли вам, людям, что, скорей, было наоборот?! Я-то куда
раньше существовал, чем Афина!
--- Небось ты глаз положил на богиню. Свидание на Олимпе подстроил. Вот
Зевс на тебя и разозлился.
Прометей покраснел до слез:
--- Как не стыдно! Неужто не известно здесь, что Афина ---
девственница?!
--- Но ведь какая-то причина была!.. Помнишь, ты приказал брату своему
не принимать Пандору, красивейшую женщину в мире, которую Зевс создал для
него специально, чтобы женой его стала?
--- Она была красивая, что правда, то правда, но глупая, тщеславная и
злая. И к тому ж я предвидел, что ока принесет в
...Поділитися у соцмережах
