Жанр: Философия
Вселенная разумная
...раве задать вопросы иного, материального плана:
"А сам-то автор чем питается? Ведь если следовать его, автора, рассуждениям,
то мы только тем и занимаемся, что едим интеллектуальных кур и мыслящих
коров? А если идти за автором еще дальше, то получается, что мы поглощаем
умную картошку? Ведь так и вегетарианство становится неприемлемым. Чем же
можно заменить "единственный источник полноценного белка?" У меня нет
ответов на эти вопросы. Хотя, быть может, решение этой проблемы, пусть пока
только в теоретическом и экспериментальном плане найдено и заключается в
разработке и производстве синтетической пищи, ведь синтез белка уже не
является каким-то экзотическим лабораторным процессом и в определенной
степени приобрел уже промышленные масштабы. Что же касается гастрономических
свойств и качеств синтетической пищи, то и здесь достигнуты некоторые успехи
- можно упомянуть и получаемую уже в коммерческих количествах черную икру
или успешные работы по "гастрономизации" искусственного мяса.
По странному и не раз случавшемуся в истории человека совпадению
возникновение морально-этического аспекта какой-либо проблемы немедленно
сопрягается с вовсе, казалось бы, не связанным с ним экономическим,
материальным аспектом. Яркий пример этому вершится на наших глазах.
Появляется еще один могучий фактор, способный стимулировать работы по
производству синтетической пищи, - стремительный рост населения Земли. В
настоящее время население планеты увеличивается в среднем примерно на 70
миллионов человек в год. Прогнозы показывают, что в 2000 году число людей на
Земле составит около 7 миллиардов человек. В 2050 году эта цифра возрастет
до 15 миллиардов. Число колоссальное, но уже сейчас количество голодающих на
Земле превысило полмиллиарда, что сегодня еще может быть объяснено царящей в
мире социальной несправедливостью и неравноправным международным
экономическим порядком. Однако рост населения в будущем может привести к
тому, что традиционное сельское хозяйство окажется несостоятельным в
обеспечении всех будущих жителей Земли продовольствием даже при наличии
справедливого распределения.
Пока же искусственной пищи нет, да и что-то не очень аппетитное звучит в
этих словах - синтетическая пища, и ситуация остается прежней:
высокообразованный интеллектуал, всем своим воспитанием подготовленный к
убийству, берет многозарядный карабин и лупит контактера промеж рогов. Ведь
на его стороне классики: и Тургенев, и Хемингуэй, и многие другие певцы
бессмысленного убийства, поэтизировавшие его и превратившие в утонченное,
романтичное и извращенное удовольствие. Как прекрасен чудесным ясным
солнечным утром катящийся в своем последнем прыжке подстреленный заяц, как
красива, как похожа на натюрморты знаменитых фламандцев алая кровь на черных
перьях глухаря, как могуч настоящий мужчина, в спортивном азарте убивший
самую большую рыбу, как великолепен предсмертный рев расстрелянного тигра и
какими стеклянными и отчужденными становятся его глаза, какая изумительная
картина, когда целая шайка пикадоров, матадоров и прочих оров под рев
обезумевшей от восторга смерти толпы тиранит, терзает и убивает ни в чем не
повинного быка. Какие страсти! Какие эмоции! Какое геройство! Какие люди! А
зверье дурное, оно считает человека добрым и идет, бывает, с нуждой своей к
человеку за помощью. И так редки примеры этой помощи, этого понимания и
сострадания в человеке, что пишут о них газеты, как о снежном человеке, в
рубрике "Это надо же!".
Вот несколько таких трогательных историй.
В больницу небольшого финского городка позвонили из лесничества и попросили
прислать врача, чтобы помочь раненому. Приехавший в лесничество хирург
увидел сидевшего на земле возле дома лесника огромного бурого медведя. В
задней лапе у него торчала большая острая щепка. Оказалось, что медведь сам
приковылял к леснику, надеясь на людскую помощь. Хирург вытащил занозу,
очистил и промыл рану, забинтовал лапу. Во время этой операции медведь ни
разу не дернулся. Когда все было закончено, медведь лизнул врачу руку и
исчез в чаще.
Иногда благодарность животных за помощь носит материальный, а потому, с
нашей точки зрения, еще более осмысленный характер. В годы Великой
Отечественной войны партизанский связной, шедший по лесу, нос к носу
столкнулся с медведем, который, как и в финском случае, протянул лапу с
занозой. Человек вытащил занозу и забинтовал лапу. Медведь скрылся, но на
этом история не завершилась. Когда через некоторое время связной опять шел
той же дорогой, он увидел того же медведя, который держал в передних лапах
колоду-улей. Он поставил улей перед человеком и ушел в лес.
Чрезвычайно сложными отношениями характеризовался конфликт между людьми и
обезьянами в восточной провинции Сьерра-Леоне. Причиной конфликта послужило
совершенно мирное желание двух итальянских зоологов оказать медицинскую
помощь детенышу бабуина, которого нашли в джунглях в тяжелом состоянии.
Обнаружив пропажу, десятки бабуинов отправились на его поиски. К ним
присоединились шимпанзе. На четвертый день они отыскали дом, где
остановились итальянцы и, дождавшись ночи, совершили опустошительный набег
на него. Однако животных постигла неудача - зоологи накануне переехали в
другой городок для оказания хирургической помощи малышу-бабуину. Стая
раздосадованных обезьян ворвалась в соседний дом, на глазах у перепуганных
родителей похитила семимесячного ребенка и скрылась в джунглях.
Разобравшись в причинах гнева животных, местные жители разыскали зоологов и
попросили их отнести обезьянку на то место, где они ее нашли. Через два дня
инцидент между людьми и животными был окончен. Живого и невредимого ребенка
нашли на обочине дороги, а в знак своих мирных намерений обезьяны оставили
рядом с ним большую связку бананов.
Рассказы о таких происшествиях в большинстве своем имеют хорошо заметный
подтекст некоторого самодовольства и самолюбования, столь свойственных
человеку: как же, что случись - идут на поклон к Царю Природы! Но, увы, это
совсем не так. Это, к сожалению, редчайшие случаи, когда человек еще
воспринимается как часть Природы, в которой все взаимосвязано всеобщим
симбиозом, иногда, видимо, просто по инерции, включающим в себя человека.
Представления о живом мире как о непрерывной кровавой битве страдают
некоторой примитивностью и носят явный отпечаток высокомерного снобизма; но
Природа не столь проста, и межвидовой симбиоз далеко не самый сложный вид
взаимодействий в живом мире.
Работники нью-йоркского зоопарка однажды утром обнаружили пропажу крупного
орангутана. Впрочем, вскоре его нашли в ближайшем парке. Но на следующее
утро обезьяна исчезла вновь. После тщательных поисков орангутана обнаружили
там же. Один из сотрудников решил раскрыть тайну бегства. Целую ночь
просидел он в укрытии неподалеку от вольера, где обитали обезьяны. Утром он
увидел, как знакомый орангутан вынул из тайника банан и подошел с ним ко
рву, отделяющему вольер от луга, где паслись лоси. Орангутан остановился на
берегу и стал размахивать бананом. На этот призыв с противоположного берега
приплыл крупный лось. Обезьяна забралась ему на спину, без проблем
форсировала водную преграду и большими прыжками пустилась бежать в ближайшую
рощу, предварительно отдав банан лосю.
Совершенно обособленно в проблеме контакта между людьми и живым миром
положение "маугли", как благодаря знаменитой сказке Редьярда Киплинга
называют детей, попавших тем или иным образом в звериную стаю и воспитанных
ею. Таких случаев немного, они вызывают большой интерес и сразу приобретают
широкую известность.
Вот один из последних случаев в газетном изложении: "Год назад во влажных
тропических лесах Уганды нашли мальчика, который, по заключению врачей,
прожил в них несколько лет. Его возраст можно определить лишь
приблизительно: 4-7 лет. Ребенок, которого назвали Робертом, по-видимому,
находился на попечении обезьян-бабуинов: когда его обнаружили, передвигался
на четвереньках. Ходить, стоять прямо или сидеть для него затруднительно,
самое удобное для него положение - на согнутых ногах. Роберт срывает с себя
одежду, издает плачущие звуки, не реагирует на обслуживающий персонал и
других воспитанников детского дома, куда его поместили. Ест только сырые
овощи и фрукты, жует траву, ветки. Врачи затрудняются сказать, сможет ли он
привыкнуть к жизни людей".
"Иногда он ведет себя, как животное. Вряд ли он станет когда-нибудь
нормальным человеком, - считает один из сотрудников, ухаживающих за
Робертом", - сообщается в другой газете.
Безотносительно к проблеме контактов можно отметить, что случаи с маугли,
по-видимому, являются веским доводом в бесконечном споре по поводу
соотношения между благоприобретенными и врожденными чертами психики
человека. Все же, видимо, среда, воспитание, обучение играют гораздо более
существенную роль, нежели врожденные качества - особенно на самых ранних
этапах становления человека. Родиться человеком - этого еще мало, и
окружающая среда обкатывает, подтягивает, чаще - подрезает под общий
стандарт того, чье имя в дальнейшей своей жизни должно звучать гордо. Маугли
- это уже не люди, и переделать то, что заложено в их раннем детстве стаей,
если и не невозможно, то бесконечно трудно. Это, по-видимому, ненамного
легче, чем очеловечить воспитанием того же бабуина из стаи Роберта.
Наверное, благородны попытки ученых, стремящихся вернуть маугли к людям - но
насколько они справедливы и правомочны? Трагедия маугли заключается в том,
что физиологически они люди и всегда будут париями в стае: они никогда не
смогут бегать и сражаться за добычу, как волки, или прыгать по ветвям, как
обезьяны; и в то же время пока не найдено путей перевоспитания маугли. Они -
третья цивилизация, попавшая, как между молотом и наковальней, между двумя -
человеческой и звериной - цивилизациями. И несмотря на то, что до сих пор
никто, насколько мне известно, не делал попыток узнать что-либо у маугли о
жизни зверей, я, честно говоря, не знаю, вправе ли мы это делать, насколько
морально оправдано такое вмешательство, такой контакт, такое знание.
Человек сосуществует на планете с миллиардами других живых существ, и ему
предстоит научиться сосуществовать с ними и относиться к ним не только как к
источнику пищи и сырья. "Мы не знаем, как взаимодействовать с другими
видами, и не хотим пока этого".
Свою способность и готовность к контакту с негуманоидами и негуманоидными
цивилизациями мы уже достаточно хорошо показали на Земле, и похоже, что эта
наша неспособность к контактам хорошо известна во Вселенной, поскольку
практически все контакты с чужим разумом, происходившие во все времена, были
контактами с гуманоидными существами - в этом, видимо, заключается уступка
закоренелому человеческому антропоцентризму, его поискам "двух ушей, двух
глаз..."
Какие же причины обусловили эту поразительную человеческую неконтактность,
априорное недоверие к чуждому и непонятному? Какие свойства человека
определили его превентивную подозрительность и враждебность? Являются ли эти
свойства биологической характеристикой человеческой расы или они
характеризуют только человеческую цивилизацию?
VI. Контакты с собой
Возлюби ближнего твоего, как самого себя. Евангелие от Матфея, 22.39.
В поисках причин неконтактности человека необходимо, по-видимому, попытаться
понять возможности человеческой расы к.установлению внутренних контактов,
контактов между отдельными индивидуумами - способности человека открыто и
откровенно общаться с себе подобными. Очевидно, и не требует доказательств
утверждение о том, что если отдельные существа расы не способны
устанавливать и поддерживать между собой контакты, связь, коммуникацию,
предполагающие открытый обмен информацией со взаимным использованием
однозначно определяемых контактирующими сторонами символов и логики, то
такая раса тем более не сможет общаться с существами другой расы.
Люди разговаривают между собой, читают письма и книги, написанные другими
людьми, любят друг друга или, по крайней мере, говорят, что любят. Казалось
бы, есть обмен информацией, есть контакт, есть общение. Но дело обстоит не
так просто и не так восхитительно лучезарно, как уверяют оптимисты-маршевики
с их "сплочением в едином строю". К тому же оказывается, что мало где
человек так одинок, как в едином строю.
Невозможность полной духовной близости, существование стены непонимания
между людьми - эта стена может быть толще или тоньше, она может быть совсем
тоненькой, но она есть всегда, - и стремление разрушить эту стену, понимать
других и быть понятым ими - вот одно из самых главных противоречий
человеческого существования. Человечество мечтает о звездных далях, о
встречах с иным разумом, но здесь, на Земле, люди не могут найти дорогу даже
друг к Другу.
Человек одинок, его связи с другими людьми условны и эфемерны,-и в этой
своей беде он ищет опоры и поддержки, ищет человечную систему мировоззрения.
На протяжении многих веков люди надеялись найти опору в религии, где,
собственно, и родились такие понятия, как "душа", "родство душ", деление на
духовное и материальное.
Душа и духовная жизнь, евангельская мораль - что ж, это были неплохие
находки. Но они изначально разрушались и были в конце концов разрушены
материализмом. Но не материализмом как философской системой, признающей и
понимающей как единственную и единственно приемлемую для человека картину
мира, где нет ничего, кроме фантастически многоцветного и радостного
многообразия материи, а "материократией, господством сытой гастреи", ибо в
этой самой гастрее, в желудке, которому подчинена вся деятельность человека,
места для души не осталось. И естествознание сказало свое категорическое
"нет". "Нет" - духу, "нет" - душе, "нет" - духовной жизни.
Пришедшая на смену религии как системе мышления - и, надо сказать,
довольно-таки малоубедительной системе, - наука попросту игнорирует
человека, игнорирует проблемы его духовной жизни, игнорирует его стремление
к разрушению стены отчуждения и преодолению собственного одиночества. Наука
расчленила человека сообразно своим классификациям, и нет в ее
специализациях места для человеческой души. Человек стал объектом бездушного
анализа, но не синтеза, и тем утратил свое единство и единение со Вселенной.
Для анатомов человек есть комбинация костей, мышц, внутренних органов и т.
д. и т. п., для биохимиков - самовоспроизводящаяся химическая система, для
социологов - рабочая сила или потребитель, для демографов - житель и т. д. В
стане психологов, должных, по определению, изучать душу, то есть, казалось
бы, именно то, что так необходимо для человека, - царит многовековой идейный
разброд, причиной которого во многом является то пикантное обстоятельство,
что психология - "одна из весьма развитых экспериментальных отраслей знания
- все еще не может определить, какую реальность она изучает, что является ее
предметом как фундаментальной науки". Даже для философии нового времени
человек стал безразличен: современные философы или те, кто называет себя
философами, оперируют не менее чем народами, классами, социальными группами.
Сегодня науку не интересуют такие иррациональные и эфемерные категории, как
индивидуальность человека, его рождение и смерть, ужасающее одиночество его
жизни, его душа, его мечты и надежды.
Только великое и рационально непостижимое искусство вот уже многие сотни лет
рождается и умирает вместе с каждым человеком, радуется его радостям и
страдает вместе с ним, восхищается его величием и ужасается его мерзости. И
это великое, человеческое искусство кричит, вопиет в тоске об одиночестве
человека, о его обреченности, о невозможности преодоления этого одиночества.
Петрарка, Шекспир, Бах, Гендель, Гете, Шиллер, Бетховен, Пушкин,
Достоевский, Толстой, Чехов, Рахманинов, Булгаков полны сожаления о
несбывшемся и несбывающемся. Они скорбят о неосуществимости на Земле Великой
Любви, о невозможности близости совершенной и абсолютной.
Да, есть дружба и есть любовь - но и друзья, и любовники понимают,
чувствуют, что за самой величайшей близостью, нежностью, как отвратительная
куча асфальта в веселом весеннем лесу, скрывается отчужденность,
невозможность полного нераздельного слияния, полного понимания, полного
родства человеческих душ. "Вам Хорошо, вы одиноки, - сказал мне Хассе. Что
же, и впрямь все отлично, - кто одинок, тот не будет покинут. Но иногда по
вечерам это искусственное строение обрушивалось и жизнь становилась рыдающей
стремительной мелодией, вихрем дикой тоски, желаний, скорби и надежд.
Вырваться бы из этого бессмысленного отупения, бессмысленного вращения этой
вечной шарманки - вырваться безразлично куда. О, эта жалкая мечта о том,
чтобы чуточку теплоты, - если бы она могла воплотиться в двух руках и
склонившемся лице? Или это тоже самообман, отречение и бегство? Бывает ли
что-нибудь иное, кроме одиночества?.. Нет, иного не бывает. Для всего иного
слишком мало почвы под ногами", - писал один из самых пронзительных поэтов
одиночества Э.М. Ремарк.
И нет никакой разницы в том, когда и где страдали и творили Великаны: "до"
или "после", "там" или "здесь", потому что одиночество - это есть внутреннее
свойство человека - и дай бы Бог, только сегодняшнего - и больше ни от чего
и ни от кого не зависит, кроме самого человека. Я знаю, что со мной в первую
очередь согласятся люди близкие и преданные друг другу, искренне и глубоко
любящие друг друга, ибо они, как никто иной, знают цену достигнутого
взаимопонимания и близости и вместе с тем ее неискоренимую и непоправимую
незавершенность, неполноту и иллюзорность. Мир полон прекрасных и добрых
людей, понимающих всю тщету надежд на преодоление собственного одиночества,
на поиски Абсолюта, и потому ищущих хотя бы совсем немногого: "Хорошо бы
где-нибудь отыскать людей. Для начала просто людей - чистых, выбритых,
внимательных, гостеприимных. Не надо полета высоких мыслей, не надо
сверкающих талантов. Не надо потрясающих целей и самоотвращения... Не нужно
еще, чтобы они были принципиальными сторонниками или противниками
чего-нибудь. Не нужно, чтобы они были принципиальными противниками пьянства,
лишь бы сами не были пьяницами. Не нужно, чтобы они были принципиальными
сторонниками правды-матки, лишь бы не врали и не говорили гадостей ни в
глаза, ни за глаза. И чтобы они не требовали от человека полного
соответствия каким-нибудь идеалам, а принимали и понимали бы его таким,
какой он есть..."
Человек, Раздираемый Противоречиями - вот определение, которое можно дать
нашему биологическому виду. С одной стороны - тоска по общению, по общности,
никогда не реализуемое стремление к Абсолюту духовной близости, стремление
найти хотя бы одного, много двух друзей и любимых. Другую же сторону
человеческой натуры представляет отчужденность, некоммуникабельность, ложь и
непонимание даже самого себя, своих желаний и целей, ведущее к формированию
отвратительного и гнусного мировоззрения, картины мира, где не остается
места ни для кого, кроме самовлюбленного, напыщенного индивида. Этот
суперэгоцентризм выливается в формы омерзительного отношения к другому
человеку, к его душе и жизни.
Да, человеческие контакты многообразны; и Фархад и Ширин, и Орфей и
Эвридика, и Ромео и Джульетта, и другие примеры великой любви были и есть. И
дарят они отсвет необыкновенной близости своих душ всем живущим. Но есть и
сотни миллионов людей, загубленных в земных войнах, сожженных на кострах,
сгнивших заживо в темницах, замученных волею и по прихоти других людей -
ведь и это было и есть, и это тоже человеческие контакты. Это омертвляющее
презрение к чужой жизни, как зловонное облако, висит над миром, оно
овладевает людьми, оно вселяет беспричинную, а потому вдвойне гнусную злобу
в отдельные существа расы, также именуемые тем самым словом, которое должно
звучать гордо. И вот "молодой парень, недавно окончивший ПТУ, пьяный полез в
женское общежитие льнокомбината, бывшие там в гостях кавалеры-"химики" не
пускали молокососа. Завязалась драка. Парню набили морду и отправили домой,
баиньки. Он же решил за это убить первого встречного. Первым встречным
оказалась молодая женщина - красавица, на шестом месяце переменности, с
успехом оканчивающая университет в Москве и на каникулы приехавшая в Вейск к
мужу. Пэтэушник бросил ее под насыпь железной дороги, долго, упорно разбивал
ей голову камнем.
Еще когда он бросил женщину под насыпь и прыгнул следом, она поняла, что он
ее убьет, просила: "Не убивайте меня! Я еще молода, и у меня скоро будет
ребенок..." Это только разъярило убийцу.
Из тюрьмы молодчик послал одну-единственную весть - письмо в областную
прокуратуру с жалобой на плохое питание. На суде в последнем слове бубнил:
"Я все равно кого-нибудь убил бы. Что ли я виноват, что попалась такая
хорошая женщина?.."
...Мама и папа - книголюбы, не деточки, не молодяжки, обоим за тридцать,
заимели троих детей, плохо их кормили, плохо за ними следили, и вдруг
четвертый появился. Очень они пылко любили друг друга, им и трое-то детей
мешали, четвертый же я вовсе ни к чему. И они стали оставлять ребенка
одного, а мальчик народился живучий, кричит дни и ноченьки, потом и кричать
перестал, только пищал и клекал.
Соседка по бараку не выдержала, решила покормить ребенка кашей, залезла в
окно, но кормить уже было некого - ребенка доедали черви.
Родители ребенка не где-нибудь, не на темном чердаке, в читальном зале
областной библиотеки имени Ф.М.Достоевского скрывались, имени того самого
величайшего гуманиста, который провозгласил, прокричал неистовым словом на
весь мир, что не приемлет никакой революции, если в ней пострадает хоть один
ребенок... ...Еще. Папа с мамой поругались, подрались, мама убежала от папы,
папа ушел из дома и загулял. И гуляй бы он, захлебнись вином проклятым, да
забыли родители дома ребенка, которому не было и трех лет. Когда через
неделю взломали дверь, то застали ребенка, приевшего даже грязь из щелей
пола, научившегося ловить тараканов - он питался ими. В Доме ребенка
мальчика выходили - победили дистрофию, рахит, умственную отсталость, но до
сих пор не могут отучить ребенка от хватательных движений - он все еще
кого-то ловит..." - это пишет В. П. Астафьев в своем "Печальном детективе".
Вот еще. На судебном процессе в одном из городков Подмосковья подсудимыми
были две молодые девушки-медсестры из городской детской больницы. Эти
девушки были весьма изобретательны и рукодельны. Они искусно вскрывали
ампулы с наркотиками - и у детей бывают такие болезни, что им приходится
давать наркотики, - содержимое продавали, а в ампулы наливали воду и
запаивали.
Я не хочу анализировать историко-социальные причины этого презрения и
ненависти человека к человеку, чудовищного непонимания, принимающего
чудовищно извращенные формы - эти причины исследовались, и всегда
безрезультатно: идеологи, анализирующие и одновременно в слепом восторге
превозносящие исповедуемую ими модель, всегда, в конце концов, обернувшись к
стану своих адептов и последователей, обнаруживали все ту же взаимную
ненависть, презрение и злобу. Но отрицая влияние социальных причин, я не
могу согласиться с тем, что взаимная отчужденность, шопенгауэровская "война
всех против всех" предопределены чисто биологической конструкцией
человеческой расы и непреодолимы извечно. Что же это - утрата бывших
когда-то обычными биологических механизмов открытого общения? Или тяжелый,
трудный, но неизбежный этап эволюции на пути к их обретению? И в чем причина
человеческой отчужденности и непонимания, ведущих к безразличию и
враждебности? Одна из, быть может, далеко не самых главных, носящих, если
можно так выразиться, чисто технический характер, причин, породивших
взаимную человеческую отчужденность, заключается в том, что устройство
механизма общения человека, его интеллекта допускает возможность наличия у
индивидуума скрытой, недоступной для распознавания другими информации.
Сегодняшний разум человека не имеет никаких биологических ограничений на
выработку и передачу заведомо ложной информации. Здесь важно разделить
биологические и моральные ограничения, ибо моральные запреты на ложь,
содержащиеся во всех, практически без исключения, морально-этических
системах, не меняли и, к сожалению, не меняют пропорций между ложью и
правдой в человеческом общении. Более того, широко известные дефиниции вроде
"святая ложь" или "ложь во спасение" окончательно размывают и без того
нечеткую моральную границу.
Мы привыкли ко лжи, как к дыханию, и сама мысль о возможности жизни без
секретов, без возможности лгать, о жизни "всех на виду у всех", жизни "в
аквариуме" кажется нам отвратительной, ужасной и
...Поділитися у соцмережах
