Жанр: Философия
Посвящение
...ывалось белое каменное здание
с черной впадиной, похожей на вход. Небо наверху было такого глубокого
синего цвета, что казалось почти черным; наверху кружили две большие
птицы — аисты или журавли?
Каменное строение вдруг оказалось совсем близко, черное отверстие
широко зияло... да, это действительно отверстие. Я узнала! Мы в Городе
Мертвых! Это — могила. Рабы вдруг пропали во тьме, а вокруг меня
все почернело и исчезло... Дикий страх охватил меня, и я молча стала
искать ответа на вопрос: "Сколько времени я должна оставаться
здесь?" Ответ дал знакомый голос, спокойно выразивший свою непреклонную
волю: "Три тысячи лет..." Ужас снова охватил меня и сознание
угасло.
Я открыла глаза — кто-то сильно тряс меня. Сестра тревожно спрашивала:
"Что с тобой? Ты сидишь здесь, смотришь пустыми глазами и стонешь
так, как будто собралась умирать. Ты больна?" Я хотела ответить,
но не могла издать ни звука: страшное переживание парализовало все
мое тело. Потом я снова вытянулась в постели и постаралась успокоиться.
Через несколько минут сердце стало биться нормально, и я осознала,
кто я и где сейчас нахожусь.
На следующий день я старалась понять, что же произошло ночью, что
я видела и пережила? Это было похоже на видение будущего, но едва
ли моего собственного. Видя будущее, я всегда оставалась той же самой
личностью, но здесь я была совсем другой.
Я — существо, которое сейчас здесь, и одновременно я другое существо,
которое было погребено в могиле. Вдруг я поймала воспоминания детства
и поняла, что тогда, в детстве я искала именно этот дом-дворец, что
я знала тогда "Великого" — моего отца и мужа, который
и был моим "настоящим отцом". Сейчас меня это шокировало с
позиций современной морали, но во время моего древнего существования
было вполне естественно, так как если жена фараона умирала и у него
не было сестер, дочь считалась его женой. Кто же еще мог сидеть рядом
с ним на троне? Было бы аморально ввести в семью другую женщину, более
низкого происхождения. Я вспомнила многое из прежней жизни, особенно
храм, где я часто бывала. Но многое оставалось неясным, например,
почему меня погребли, кому принадлежал голос, почему я была так туго
запеленута в своем гробу. Большая часть моего прошлого была закрыта,
а когда я пыталась вспомнить, что-то вроде электрического шока отбрасывало
меня назад.
13. Вторая встреча со смертью
Наконец, настал день свадьбы. Мне казалось, что мы — два жертвенных
животных, выставленные на всеобщее обозрение и украшенные цветами.
Перед алтарем я мысленно попросила священника не говорить длинной
речи, чтобы не начать зевать от скуки. Он сказал мудрую и краткую
речь, и скоро все это было позади. Осталось только выдержать свадебный
банкет, но и он в конце концов кончился и начался медовый месяц с
моим мужем. Став женой любимого человека, я испытывала величайшее
счастье, я достигла своей цели!
Но потом все стало рушиться вокруг меня: второй раз я встретилась
со смертью, и эта встреча была гораздо серьезнее первой. Достигнув
своей цели, я увидела, что будущее пусто. Чего мне теперь искать,
чем заполнить оставшееся время? оставшееся время — до каких пор?
И ответ был: до смерти! Я поняла, что даже наша любовь не вечна, ибо
рано или поздно один из нас умрет и тогда — конец нашему счастью.
Я смотрела в любящие глаза мужа, а внутри звучал вопрос: "Долго
ли ты сможешь смотреть в эти глаза? Что принесет будущее? Кто-то из
нас умрет раньше, а другой закроет ему глаза и вы потеряете друг друга.
Время летит очень быстро, и неважно, наступит ли этот конец скоро
или нескоро".
Я слышала этот голос и знала, что он прав, что он говорит правду!
Большинство людей проходит по жизни, не думая о том, что жизнь --
недолгий дар, имеющий конец. Мы боремся за счастье, а достигнув его,
должны потерять. И чем больше счастье, тем больше потеря. До свадьбы
я фактически была счастливее, так как не имела возможности потерять
свое счастье!
О, время! О, смертность! Как долго я буду страдать, как узник, в ваших
оковах, биться головой о вашу черную непроницаемую стену?
Но сейчас я благодарна тебе, о, смертность! Потому что ты никогда
ни на мгновение не позволяла мне наслаждаться преходящим, временным
счастьем, а заставила меня жить в нескончаемой вечности божественного
существования!
В те дни я, конечно, не подозревала об этом. Я не знала, что чувство
покинутости, как в пустыне, когда кричишь из глубины души о помощи,
— предвестник спасения. Библия говорит нам о "гласе вопиющего
в пустыне", об Иоанне Предтече, который пришел крестить водой
и приготовить путь для Господа и для крещения духом Святым и огнем.
В тот период моей жизни я как раз и была в пустыне, крестясь водой,
— слезами — и не зная, что очень скоро познакомлюсь с вечным
существованием. Ибо после такого состояния приходит Он и говорит:
"Я воскресение и жизнь. Кто поверит в Меня, даже если умрет, останется
живым".
Меня не удовлетворяли религиозные сказки о "мире ином". Это
вымысел для успокоения людей, а мыслящий человек требует доказательств.
На душе у меня лежало от всех этих мыслей постоянное бремя, которое
должно было рано или поздно отразиться на теле, на здоровье. Но я
ничего не говорила мужу о своих метаниях — он был вполне счастлив
и не понял бы меня. Если он еще грезил мечтами смертных людей, зачем
мне было будить его и делать несчастным?
14. Тьма
Внешне я была очень похожа на отца — высокая, темноволосая, бледная;
только глаза были не черные, как у него, а темно-синие. После замужества
я стала еще бледнее и тоньше. Все время я была в подавленном состоянии,
не зная, чем заполнить время.
Однажды утром у меня перед глазами возникла широкая черная полоса,
мешавшая видеть правым глазом. Потом я стала видеть все как бы сквозь
грязную сетку, потом появились темные двигающиеся пятна, постоянно
напоминавшие мне о слепоте и смерти. Вскоре то же самое началось и
в левом глазу. Врачи сказали, что это не органическое заболевание
и что поэтому лечения нет. Подобное иногда бывает в старости, но у
меня на редкость острое зрение, какое иногда бывает у моряков: я видела
мелкий шрифт практически в полной темноте. Врач сказал, что предсказать
течение болезни трудно и что надо снять нервное напряжение, что у
меня слабая сопротивляемость и нездоровые условия жизни в большом
городе, а не на свежем воздухе.
Я была в отчаянии. Пришлось оставить занятия живописью. Стараясь не
огорчать окружающих, я не жаловалась, не плакала, а старалась выглядеть
веселой и здоровой. Много раз мне делали солевые уколы, которые не
приносили никакой пользы; их тоже я выдерживала терпеливо, контролируя
и побеждая естественные рефлексы. Потом я узнала, что такой контроль
— одно из самых трудных упражнений йоги, так что я по чистой случайности
хорошо закалила свои нервы.
С того дня, как перед моими глазами появилась черная линия, исчезло
беззаботное, тщеславное существо, мечтавшее стать знаменитостью. Теперь
я внимательно прислушивалась к голосу, напоминавшему мне о прошлом,
и узнавала этот знакомый и любимый голос: Его голос.
15. Поворотный пункт
Однажды внутренний голос явственно спросил меня: "Разве ты уже
слепая, разве не видишь ты неба, деревьев, цветов?" Я вспомнила
при этом недавние слова своего врача, что одним левым глазом я и то
вижу лучше, чем средние люди обоими. Голос продолжал: "Тогда почему
такое отчаяние? Зачем заранее отравлять себе жизнь, когда слепота,
возможно, и не наступит? Радуйся жизни, и выздоровление придет быстрее,
подавленность лишь ускоряет разрушение глаз. Живи в настоящем и помни:
как только кончится твоя духовная слепота, твои физические глаза снова
будут видеть нормально. Как это было справедливо! В минуту глубочайшего
отчаяния я чувствовала, что черные пятна в глазах указывают на мою
внутреннюю темноту, на мою духовную слепоту! Но как лечить духовную
слепоту? Ведь я чувствовала себя действительно слепой перед лицом
тайн жизни и смерти. Я была погружена во тьму, видела везде смерть,
не понимая значения жизни. Стать "зрячей" было самым большим
моим желанием, но как? Голос ответил: "Ищи — и ты найдешь;
стучи — и тебе откроют".
Я не поняла тогда этих слов, но старалась следовать им: пыталась глубоко
и спокойно дышать, сосредоточиваться на настоящем и, наконец, благодаря
своим стараниям, я снова достигла счастливого и удовлетворенного состояния.
Потом пришла мечта о ребенке: я открыла свой дух неведомому существу,
которое ожидало где-то, чтобы стать моим ребенком, и это существо
услышало мой призыв...
Родился мальчик, и его первый крик показался мне похожим не на крик
новорожденного, а скорее на рев льва. "Неужели это мой ребенок?"
— спрашивала я себя. Я чувствовала, что только его тело является
"моим ребенком", а в остальном это независимое существо, пришедшее
в жизнь как "наш ребенок".
Мальчик быстро рос, восхищая всех вокруг: его большие синие глаза
излучали столько любви и тепла! В четыре года повторилась сцена с
моей азбукой: я только показала ему буквы, и он сразу как бы вспомнил
их и начал читать. Мое зрение постепенно улучшилось, я снова вернулась
к живописи. Мои силы восстановило море, где есть тайные источники
энергии и где я провела несколько месяцев после родов. На поверхности
все было в порядке. Но я не была счастлива, не понимая почему.
Однажды ночью я глубоко задумалась об этом, и из подсознания всплыл
ответ. Я искала человека, который был бы моей второй половиной, моим
дополнением. Любовь — проявление силы, стремящейся слить эти дополняющие
друг друга половины. И я испытала это, достигла высшего удовлетворения
тела и души. Но все же становилась все более несчастной после каждой
новой близости с мужем. Я вспомнила старое латинское изречение, которое
гласит, что люди и животные испытывают депрессию после физического
соединения. И сидя вот так в темноте я вдруг поняла, что эта радость
единства была не тем, что я ожидала. Просто нет ничего другого, я
поверила, что физическая любовь даст мне ожидаемое. Но, испытав ее,
поняла, что искала чего-то другого. Чего же?
Я искала осуществления истинного единства, которое остается! Я хотела
стать одним целым с моим любимым, со всем его существом, я хотела
стать им! Но физическая любовь — лишь отчаянная попытка стать
одним существом. Любящие хотят соединения в своем сердце, но между
ними стоят их тела, и сопротивление тел мешает этому. Как странно,
что я страстно желаю стать телесно одним существом со своим любимым,
и именно тело мешает этому. Но тело ли мое желает этого соединения?
Может ли тело желать того, что невозможно из-за его собственного существования?
Нет! Тогда кто и что желает этого высшего единства? Это может быть
только нематериальный дух, сущность.
А почему я вообще должна желать этого? Потому что я знала, что только
через это высшее единство получу удовлетворение и достигну полного
счастья. Я искала его с самого начала жизни, чувствуя, что оно как-то
возможно, но только не зная, как именно. Но если помехой является
тело, значит, такое счастье возможно лишь в бестелесном состоянии.
И я не знала, что когда-то у меня было это счастье, но я потеряла
его. Возможно ли, что я когда-то, давно, жила в нематериальном состоянии,
а родившись в этом теле, выпала из духовной гармонии?
Логически дойдя до этой мысли, я испугалась: бестелесное состояние
— это значит в "мире ином", а разве он существует в действительности?
Я никогда в него не верила, считая это религиозной выдумкой для примитивных
людей, которым нужны моральные стандарты с обещанием "рая"
и угрозой "ада". Или моя сущность принадлежит "вечности"?
Если так, то все люди возникают в другом мире, где это единство --
реальность, но выпадают в этот мир, в физическое тело и земные условия.
Стремление к прежнему счастью лежит в нашей душе, принадлежащей "миру
иному". И снова, и снова мы ошибаемся, пытаясь достичь этого счастья,
этого единства в нашем теле и с помощью присущей нам телесной сексуальности.
Но как раз тело-то нам и препятствует.
Эта ночь была поворотным пунктом в моей жизни. Я поняла, что секс
— величайший из обманов. Мы теряем массу энергии и потом чувствуем
себя нищими. Но если секс обманул меня, я откажусь от этого пути.
И если счастье лежит в другом мире, я буду искать его там.
16. Борьба за свет
Священники, с которыми я говорила об "иной жизни", либо пытались
убедить меня в разных догмах, которых сами не понимали, либо рассказывали
сентиментальные истории о царстве небесном, которым сами не верили.
Поэтому я обратилась сначала к древним философам, грекам и римлянам
(восточных я тогда не знала), а потом — к новым, прочитав Канта,
Шопенгауэра, Ницше, Декарта, Спинозу. Все они двигались в плоскости
интеллекта, не достигая конечной цели — единства, причем, новые
еще дальше отстояли от этой цели, чем античные (исключая, может быть,
Спинозу). И несмотря на все свои философские системы они оставались
несчастными, разочарованными людьми. Все же мой ум сильно возмужал
под влиянием этого чтения. На всю жизнь запомнилась фраза Эпиктета:
"Никакие вещи никогда не бывают дурными; такими их делают наши
мысли". С этих пор я старалась изменить всю структуру своего ума,
свою духовную позицию — старалась думать о вещах иначе!
Как-то стоя у окна и глядя на осенние листья, облетающие с дерева,
я снова задумалась о смерти и услышала в ответ на свои мысли внутренний
голос: "Почему ты видишь лишь одну сторону истины? Ведь деревья
и природа просыпаются весной! Жизнь и смерть чередуются в бесконечном
цикле, и смерть — только другая сторона жизни".
И я вспомнила, как 6-летним ребенком я стояла у зеркала, пытаясь
увидеть свое невидимое "я": "А что будет, — сказала я себе тогда, --
когда эти глаза однажды закроются?" И тут же ответила: "Тогда я буду
смотреть другими глазами: здесь я закрою эти глаза, а в новом теле
открою новые".
Теперь, стоя у окна, я, взрослая, удивлялась, как мог ребенок понять
эту истину так естественно и стихийно своим примитивным умом, еще
ничего не зная о перевоплощениях.
Поиски запредельной жизни привели меня к спиритизму. Я вспомнила,
как однажды, в компании молодых людей я провела вечер у старой леди,
занимавшейся этим. На середину ярко освещенной комнаты поставили маленький
столик на трех ножках, мы положили на него ладони и раздвинули пальцы,
так что большими пальцами касались своих рук, а мизинцами — рук
соседей. Старая леди громко спросила: "Есть ли кто-нибудь здесь?"
Стол начал дрожать как бы под действием внутренней силы, потом наклонился
с одной поднятой ножкой и, опустившись на место, стукнул ею одни раз
об пол. "Стук один раз означает "да", два раза — "нет",
— объяснила старая леди. Мы еле удерживались от смеха, но старая
леди серьезно сказала, чтобы ее внук взял бумагу и карандаш для записи
и чтобы мы называли буквы алфавита. Мы сделали это, а стол двигался
стуча; когда он останавливался на какой-то букве, ее записывали. Вдруг
стол сильно наклонился, почти коснувшись пола, а потом стал вращаться
и кружиться по комнате: мы едва поспевали за ним, продолжая смеяться
и не принимая этого всерьез. Наконец, в углу стол остановился, и все
наши усилия сдвинуть его ни к чему не привели — это был мертвый
кусок дерева. "Вам попался дух-шутник, поэтому было так весело",
— сказала старая леди. Пока столик двигался, каждый из нас думал,
что его двигает кто-то другой, но потом все отказались. И все же я
не могла поверить, что стол двигает "дух", хотя и должна была
допустить, что там была неизвестная сила. А потом я совсем забыла
об этом случае.
Теперь, вспомнив о спиритизме, я познакомилась с руководителем крупнейшего
кружка и прочла много книг, но теории не могли удовлетворить меня,
я искала практики. Прочитав о знаменитом медиуме, который каждый день
в определенный час в течение полугода сидел с карандашом в руке перед
чистым листом бумаги, и написал таким способом много книг, я стала
делать то же самое. В первый раз ничего не вышло, во второй раз карандаш
начал сильно дрожать, потом резко задвигался взад и вперед, написав
какую-то абракадабру. На третий день были написаны ясно различимые
слова, и каждый день фразы становились длиннее. Я раздумывала, что
может двигать мою кисть без моего желания и заставлять писать что-то,
заранее мне неизвестное. Эта сила может идти из моего подсознания,
а вовсе не от "духа". Но кто знает точно, что такое наше подсознание?
Я показала написанное руководителю кружка, и он уверенно сказал, что
это типичное медиумическое письмо. Но я сомневалась: вера спиритов,
что здесь действует дух извне, не служила еще доказательством, что
это действительно так — ведь сила могла идти и от меня.
Как-то сидя рядом с мужем, я подумала, что если что-то внутри меня
может получать мысли странного, бестелесного существа, тогда возможно
тем же самым путем воспринимать мысли другого человека, живущего в
теле. Я тут же провела такой опыт с мужем, на что он охотно согласился.
Не зная, как проводятся такие опыты, я решила, что надо стать совершенно
пассивной и освободиться от собственных мыслей. Правой рукой я взялась
за левое запястье мужа, думая, что этот физический контакт поможет
опыту; затем я расслабилась и стала ждать. Против моего ожидания,
вместо появления в моем уме мыслей мужа я ясно почувствовала, даже
"увидела" поток силы шириной в три-четыре дюйма, исходящий
из его солнечного сплетения и окружающий меня, как лассо, тоже на
уровне солнечного сплетения. Этот поток, хотя и казался мне очень
тонким, как густой туман, но все же был материальным. Он подтолкнул
меня, и я сделала шаг, потом еще шаг, и мы подошли к окну. Здесь моя
левая рука вдруг поднялась в воздух, став невесомой! Земное притяжение
перестало действовать, и рука моя подняла занавеску, хотя, казалось,
я не двинула ни одним мускулом. Было такое впечатление, что масса
вещества, вытекающего из солнечного сплетения мужа, поддерживала мою
руку. Потом эта масса толкнула мою голову и мой нос прижался к оконному
стеклу. Потом она покинула мое тело (руку и голову), и я снова смогла
двигаться свободно. Оказывается, человеческая воля вытекает из солнечного
сплетения и достигает другого человека, охватывая его, как спрут,
и даже снимает силу притяжения земли.
Я провела такие опыты со всеми членами семьи и увидела, что у всех
— разные излучения: у матери — тоньше и меньше, чем у мужа,
у дяди — хаотичные (он не умел сосредоточиваться), у тетки --
острый, колючий поток (она была очень агрессивной). Теперь мне стало
ясно многое: усталость после диспутов, утомляющее или освежающее действие
разных людей, реальное содержание симпатий и антипатий. Есть излучения,
дающие силу, и есть — поглощающие, вытягивающие ее. Грубые, невежественные
люди, живущие лишь для удовлетворения своих инстинктов, а также эгоисты,
даже весьма культурные и образованные имеют совсем иные излучения,
чем люди бескорыстные, пусть даже неграмотные. И разница между ними
видна тут же.
Эти опыты очень утомляли меня, даже когда проводились с положительными
людьми. Я должна была освобождать свой ум и волю, чтобы принять в
себя волю и сознание другого лица, провести его вибрации через свои
нервы. Это очень тяжело, так как наши нервы всегда приспособлены к
нашим собственным вибрациям, и сила их устойчивости — к нашему
жизненному току. Если разница вибраций очень велика, может наступить
перевозбуждение нервов и болезнь. Поэтому многие чувствительные люди
становятся непонятным образом больными в определенном окружении. Каждому
медиуму также угрожает большая опасность — потеря собственного
характера; в большинстве случаев это и происходит. Медиум получает
вибрации всех видов, но не может их "переварить", ассимилировать,
и сам становится хаотичным, неустойчивым и слабовольным. В конце концов
он оказывается игрушкой в руках зрителя, а иногда превращается в обманщика.
Чувствуя себя после этих опытов всегда истощенной и нервной, я прекратила
их. Те же, кто считает подобные опыты не утомительными, я уверена,
воспринимает не волю других существ, а принимают импульсы из своего
подсознания, не подозревая об этом.
Думая о преодолении силы тяжести, я поняла явление "левитации",
известное на Западе и практикуемое и сейчас в монастырях Тибета. Есть
надежные свидетели того, что великая Тереза, Иоанн и Франциск Ассизский
могли подниматься в воздух и летать много часов подряд. Я знаю, что
это возможно — своя воля имеет то же действие, что и чужая, и
может преодолеть земное тяготение.
Иногда я не могла воспринять чужую волю и прочесть чужие мысли --
тогда я чувствовала как бы давление на меня огромной тяжести. Эти
опыты привели меня к убеждению, что очень часто заболевание астмой
происходит от давления на заболевшего невидимой воли другого лица.
С другой стороны, эта невидимая, неоформленная воля может исходить
и от самого больного, выступая из его бессознания, о чем он не подозревает.
Вся наша жизнь состоит из таких невидимых битв, где мы иногда терпим
поражение, а иногда выходим победителями.
Проведенные мной многочисленные опыты подобного рода были для меня
прекрасной школой — я смогла глубже узнать себя и других людей.
Но как это было трудно! Я поняла, почему тибетцы и индусы удаляются
от человеческих жилищ и проводят три дня в посте и молитвах перед
тем как вступить в контакт с духом умершего. Совсем не то у так называемых
спиритов, которые проводят опыты в суете городов, после рабочего дня.
Они думают, что короткая и быстрая молитва защитит их от опасности,
не зная, что они — на краю пропасти. Я наблюдала множество нервных
срывов, самоубийств, тяжелых психических болезней в таких кружках.
Несведущие люди вызывают силы, происхождение и природа которых им
неизвестны. Не понимая и не умея контролировать их, эти люди оказываются
целиком во власти этих сил. Только тот, кто достаточно устойчив против
всех влияний, кто имеет глубокие знания по психологии, широкий опыт
и огромную сознательную силу воли плюс самоконтроль, может экспериментировать
со спиритизмом.
17. Я даю клятву
Понемногу я поняла, что исчерпала спиритизм. Опыт медиума познакомил
меня с огромной областью подсознательного, и я углубилась в изучение
западной психологии; тогда я еще не знала о громадных психологических
знаниях Востока — индийцев и китайцев.
Когда мы упорно стремимся к чему-то, полностью концентрируясь на этом,
судьба всегда посылает помощь. После изучения теории я встретила врача,
который помог мне пройти систематическую практику — мне разрешили
наблюдать больных в психиатрической больнице. То, что я пережила там,
было поистине ужасно. Какая масса психических больных на свете, их
даже гораздо больше, чем здоровых; в больницу попадают и здоровые
и, глядя на больных, сами сходят с ума. А на свободе находятся и даже
занимают важные посты психические больные, разрушающие все вокруг
себя.
Надо что-то делать! Здоровых надо познакомить с причинами этих болезней
и они должны начать бороться: ведь многих таких больных можно спасти
простыми мерами, иногда просто переменой окружения. Я хотела посвятить
себя этой борьбе, но как, с чего начать и где найти помощь?
Однажды размышляя об этом, я ощутила, что в комнате кто-то есть (опыты
со спиритизмом сделали мои нервы очень чувствительными). Я ощутила
знакомое покалывание, как от слабого электрического тока и услышала
внутри знакомый голос: "Помощь в тебе самой! Если каждый будет
помогать, каждый и получит помощь, — и тогда весь мир освободиться
от страдания". Я ответила ему: "Я не могу быть счастлива,
зная о страдании других. Я хочу быть сотрудником в работе по спасению
мира". "Осторожно с этими общими словами! — был ответ,
— сотрудник это долг и жертва. Ты никогда не должна забываться,
не должна делать ничего, что находится в противоречии с великими законами
жизни. Ни один смертный не может играть с божественными силами. Ты
никогда не должна пользоваться полученными силами для своих личных
целей! Ты не должна иметь личных чувств или смотреть на что-то со
своей личной точки зрения. Лучше продолжать свою личную жизнь, как
другие люди, чем потерпеть неудачу как сотрудник. Я предупреждаю тебя".
Я ответила, что не боюсь, что у меня нет больше личных желаний и личного
счастья, что я выдержу все искушения, потому что у меня нет больше
иллюзий. "Я хочу быть сотрудником в этой великой работе",
— сказала я. Тут я почувствовала бесконечную любовь, изливающуюся
на меня, и вновь услышала голос: "Твоя самонадеянность мне хорошо
известна, дитя мое, но не забывайся на этот раз..."
Комната опустела. Я осталась сидеть на диване, ломая голову, кто это
был или какая сила говорила со мной таким знакомым голосом. И откуда
он знает о моей "самонадеянности" и почему предупреждает "не
забываться на этот раз?"
18. Горизонт проясняется
Проходили месяцы. Я ждала какого-то знака, указывающего, что я должна
делать дальше, но ничего не было. И я сочла за лучшее заниматься своей
повседневной жизнью, стараясь освободиться от эгоистических мотивов
и постоянно ведя самонаблюдение. Я анализировала каждый свой шаг,
каждое слово, пытаясь найти их внутреннюю причину. Я наблюдала действие
моих слов и поступков на других и старалась представить себя на их
месте. Так постепенно я познакомилась с таинственным миром подсознания
и сверхсознания, научилась распознавать различные проявления одной
и той же силы на разных уровнях. Я поняла, что у нас есть свобода
выбора: идентифицировать себя со своими инстинктами или быть хозяевами
их, то есть самими собой.
Я занималась одновременно психологией, философией и резьбой по дереву.
Мои работы по дереву получили высокую оценку, и я стала ученицей одного
из известнейших скульпторов нашего времени. Когда я впервые пришла
к нему, он сказал, что у меня настоящие египетские глаза, которые
не встретишь сейчас даже у египтян, и он очень удивлялся, откуда они
у меня.
Творческая работа делала меня соверш
...Поділитися у соцмережах
