Жанр: Философия
История новоевропейской философии и ее связи с наукой
Гайденко
П.П. Гайденко
ИСТОРИЯ НОВОЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ В ЕЕ СВЯЗИ С НАУКОЙ
Предложенный Вашему вниманию текст является сокращенным вариантом новой
редакции книги П. П. Гайденко "Эволюция понятия науки (формирование научных
программ нового времени XVII - XVIII вв.). - М.: Наука, 1987. Полный
вариант данной книги, подготовленной П. П. Гайденко, должен вскоре
появиться в продаже.
Катречко С.Л.
Введение
1. От теоцентризма средних веков к антропоцентризму Ренессанса
2. Николай Кузанский
а) Проблема единого и пантеистические тенденции философии Николая Кузанского
б) Бесконечное как мера
в) "Привативная" бесконечность Вселенной
г) Приблизительность как постулат научного познания
3. Джордано Бруно и бесконечная Вселенная
4. Понятие бесконечности и гелиоцентрическая система Николая Коперника
1. Бесконечное и неделимое. Галилей и Николай Кузанский
2. Теория движения Галилея
3. Маятник и перспектива
4. Причина и закон в механике Галилея
5. Изменение понятия материи
6. Парадоксы теоретического мышления Галилея
1. Очевидность как критерий истины. "Cogito ergo sum"
2. Природа как протяженная субстанция
3. Пробабилизм Декарта
4. Метод - инструмент построения "нового мира"
5. Картезианская теория движения
1. Индуктивный метод. Выявление источников заблуждения
2. Наука - орудие господства человека над природой
3. Техника как идеал для науки
4. План создания истории науки и техники
5. Наука и общество: социальные проблемы организации науки
6. "Новая Атлантида" - бэконовский проект Академии наук
1. Пьер Гассенди и философское обоснование атомизма
2. Христиан Гюйгенс. Атомистическая теория движения
3. Роберт Бойль. Трактовка эксперимента
4. Руджер Иосип Бошкович. Атомы как центры сил
1. Борьба против "скрытых качеств" в естествознании XVII-XVIII вв.
2. Роль эксперимента у Ньютона. Эксперимент мысленный и реальный
3. Понятие силы в динамике Ньютона
4. Абсолютное пространство и истинное движение
5. Философская подоплека ньютоновской теории тяготения
6. Полемика вокруг ньютоновых "Начал"
7. Ньютонианство в XVIII в.
1. Критика Лейбницем принципа субъективной достоверности
2. Учение о методе, или "общая наука"
3. Анализ математических аксиом
4. Конструкция как принцип порождения объекта
5. Сущность природы - не протяжение, а сила
6. Монадология
7. Природа - непрерывная лестница существ
8. Проблема континуума и вопрос о связи души и тела
9. Трудности в решении проблемы материи
1. Джон Локк: общественно-правовой идеал Просвещения
2. Коллизия "частного интереса" и "общей справедливости"
3. "Гражданин мира" - носитель "чистого разума"
4. Просветительская трактовка человека
деятельности
1. Критический идеализм Канта против онтологического обоснования знания
2. Всеобщность и необходимость научного знания
3. Пространство и время -априорные формы чувственности
4. Рассудок и проблема объективности познания
5. Рассудок и разум
6. Явление и вещь в себе
7. Мир природы и царство свободы
экспериментально-математического естествознания
1. Проблема континуума и ее решение Кантом
2. Соотношение математики, естествознания и метафизики. Попытка примирить
Лейбница и Ньютона
3. Понятие природы у Канта
4. Проблема идеализации
5. Философское обоснование новой науки о природе
1. Механицизм и принцип целесообразности
2. Рождение историзма
3. Субъективный идеализм Фихте. Деятельность Я как начало всего сущего
4. Объективный идеализм Шеллинга. Принцип тождества субъекта и объекта
5. Учение Гегеля о саморазвивающемся Понятии
6. Диалектика Гегеля. Всемогущество отрицания
7. Пантеистический характер гегелевского историзма
ВВЕДЕНИЕ
Философия нового времени существенно отличается от античной и средневековой
и по своему содержанию, и по методологическим принципам, и по характеру тех
проблем, которые оказываются в центре внимания. Это, разумеется, не значит,
что философия совсем теряет связь с прежней традицией, но она по-своему
интерпретирует эту традицию, расставляя новые акценты. Рождение философии
нового времени относят к концу XVI-XVII вв., эпохе Фрэнсиса Бэкона
(1561-1626) и Рене Декарта (1596-1650). Однако для понимания специфики
новоевропейской мысли необходимо рассмотреть переходный период между
средневековой и новой философией, который носит название Возрождения и
приходится на XV-XVI вв. Впрочем, всякое хронологическое деление в
известной мере условно, поскольку при проведении границ, отделяющих одну
эпоху от другой, многое зависит от того, какую сторону сложного и
многомерного исторического процесса мы выбираем в качестве определяющей.
Какие же особенности характеризуют культуру эпохи Возрождения и раннего
нового времени? Отметим наиболее важные моменты, сыгравшие главную роль в
формировании новоевропейской культуры в целом и теоретического мышления в
частности.
Рождение нового типа сознания связано с процессом секуляризации, с
движением Реформации и затем Контрреформации, с бурным развитием городов,
открытием Нового Света, возрастанием роли денежного хозяйства и
предпринимательства, т.е. становлением капитализма, а также с созданием
нового типа науки - экспериментально-математического естествознания.
Процесс секуляризации начинается в Европе примерно в XV в., а в XVI-XVII
вв. углубляется и расширяется. Все большую самостоятельность по отношению к
церкви и религии приобретает не только социально-политическая и
экономическая, но и духовная жизнь - философия, наука, искусство. Философия
осознает себя автономным, независимым от откровения знанием о Боге, мире и
человеке. Аналогичный процесс идет и в художественном сознании:
архитектура, живопись, музыка, поэзия постепенно теряют свою органическую
связь с церковной жизнью и обретают как новые выразительные средства, так и
новые сферы приложения. Происходит смена мировоззренческих ориентиров. В то
время как средневековый человек рассматривал земную жизнь как приготовление
к жизни вечной, - что, вопреки распространенному предрассудку, отнюдь не
умаляло для него земных радостей, - взгляд человека нового времени
устремлен прежде всего на мирское существование; посюсторонний мир все
больше приобретает для него самодовлеющее значение. Это выражается в
частности в распространении в XV-XVII вв., с одной стороны, пантеистических
учений, а с другой, различных вариантов утопизма как стремления устроить
Царство Божие на земле. Духовный корень пантеизма - стремление преодолеть
дуализм посюстороннего и потустороннего миров и дать природе божественный
статус. Своеобразная сакрализация природы - один из признаков ранней
новоевропейской культуры от Бернардино Телезио (1508-1588) и Джордано Бруно
(1548-1600) до Спинозы (1632-1677), Жан-Жака Руссо (1712-1778) и романтиков
конца XVIII-начала XIX вв., в том числе и Гете (1749-1832).
Становление новоевропейской культуры отмечено рождением того феномена,
который впоследствии получил название "духа капитализма" и первые ростки
которого, связанные прежде всего с увеличением денежного запаса, историки
политэкономии обнаруживают уже в XIV-XV вв. В Италии, в частности в богатой
Флоренции, где в XIV в. деньги стали играть большую роль в хозяйстве и
натуральный обмен все больше вытеснялся денежным, постепенно входит в быт
важнейший элемент капиталистического хозяйства - счет, отчетность,
бухгалтерский учет - "клеточка" капиталистически-рациональной экономики.
Благодаря этому человек, по словам В. Зомбарта, "приучается к чисто
количественному воззрению на мир". В XV в. во флорентийском деловом мире
распространился способ рационального ведения коммерческих и вообще
хозяйственных дел, о чем свидетельствуют в частности "Семейные книги"
флорентийца Леона Баттиста Альберти - очень интересный исторический
документ. "Врожденный талант флорентийцев вносить всюду расчет и подводить
итоги своим действиям сказывается в торговых книгах того времени,
сельскохозяйственных записях и, наконец, в тех счетах, которые они вели
даже в домашнем быту; во всем этом они опередили прочих европейцев XV века".
Отмеченные процессы сопровождаются появлением нового типа человека -
человека с развитым и рефлектированным индивидуальным сознанием. В
средневековом обществе были очень сильны корпоративные и сословные связи,
поэтому даже выдающиеся люди выступали как правило в качестве
представителей той корпорации, сообщества или союза, который они
возглавляли. В эпоху Возрождения индивид приобретает гораздо большую
самостоятельность и все чаще представляет не то или иное сообщество, но
самого себя. Сознание собственной силы и таланта, гордость, честолюбие,
самоутверждение отличают человека на заре нового времени. Возникает
любопытный феномен - почти религиозное почитание выдающихся людей; поэты и
художники, писатели-гуманисты и даже знаменитые ученые-юристы занимают то
место, которое в античности принадлежало героям, а в средние века - святым.
Не удивительно, что слава среди современников и память потомков становится
своего рода земным суррогатом взыскуемого в средние века Царства Небесного;
честолюбие, почти демоническое, составляет отличительную черту многих
возрожденческих гуманистов и ученых-естествоиспытателей нового времени.
Отсюда широко известные споры о приоритете, которых не знало средневековье.
Ослабление чувства солидарности - оборотная сторона культа
индивидуальности, рожденного антропоцентризмом раннего нового времени. Это
обстоятельство наложило свою печать на взаимоотношения гуманистов XV-XVI
вв. "Никогда, кажется, нигде в свете не было касты, в которой так слабо
было развито и так мало уважалось чувство солидарности. Как только они
начинают возвышаться, тотчас становятся в высшей степени неразборчивыми в
средствах по отношению друг к другу. В спорах между собой они не
довольствуются научными доводами, но переходят тотчас к личным нападкам и
беззастенчивой ругани и стремятся не к тому, чтобы победить противника в
споре, но чтобы его уничтожить".
На заре нового времени, как никогда прежде, возрос интерес к человеческому
существу во всем многообразии его проявлений. Выше всего гуманисты ценят
своеобразие и уникальность индивидуума. Изощренный художественный вкус
везде умеет распознать и подчеркнуть это своеобразие: портрет и
автопортрет, изображение человеческого лица - один из любимых жанров
новоевропейской живописи. Обожествление человека отразилось и в архитектуре
как самом фундаментальном из искусств. На протяжении средних веков в
архитектуре доминировал храм как обитель Бога; в эпоху Ренессанса - замок и
дворец, жилище божественного человека.
Исключительно важную роль в формировании философии и науки нового времени
сыграла Реформация, которая внесла существенные перемены в общую духовную
атмосферу и хозяйственную жизнь Западной Европы. Протестантизм выступил с
критикой католической церкви с характерным для нее принципом иерархии. В
кальвинизме, особенно у его английских последователей, борьба против
иерархического принципа, господствовавшего в средневековом миросозерцании,
велась наиболее ожесточенно. Не признавая необходимости в посредниках между
человеком и Богом и тем самым отвергая иерархию церковных властей,
протестанты подчеркивали, что Бог непосредственно обращается к каждому
человеку и столь же непосредственно правит Вселенной, не нуждаясь в сонме
небесных чинов - ангелов и архангелов, проводников божественной воли в
мире. Поскольку космическая иерархия в средние века осмыслялась с помощью
философии и физики Аристотеля, то именно Аристотель стал предметом
ожесточенной критики со стороны протестантских богословов; на него особенно
обрушивались пиетисты, считавшие как раз учение греческого философа
источником католической неблагочестивости. И Лютер, и Кальвин, критикуя
схоластику, видели в Аристотеле главного виновника того интеллектуализма,
который, по их мнению, едва ли не вытеснил веру в католической церкви. Так,
Лютер, требуя перестроить университетское образование, обличает язычество,
насаждаемое в университетах с помощью прежде всего аристотелевской
философии. В университетах, пишет он, "царит распущенность, священному
писанию и христианской вере уделяется мало внимания; в них единолично
властвует - затмевая Христа - слепой языческий наставник Аристотель. И я
советовал бы полностью изъять книги Аристотеля: Physicorum, Metaphysica, De
Anima, Ethicorum, которые до сих пор считались лучшими, вместе со всеми
другими, славословящими естественные вещи, хотя на основании их нельзя
изучить ни естественные, ни духовные предметы... Я осмеливаюсь сказать, что
(любой) гончар имеет более глубокие знания о естественных вещах, чем можно
почерпнуть из книг Аристотеля. Мое сердце скорбит, что проклятый,
высокомерный, лукавый язычник своими лживыми словами совратил и одурачил
столь многих истинных христиан".
Противопоставление веры и знания, характерное для протестантизма, привело к
сознательному стремлению ограничить сферу применения разума миром "земных
вещей", поскольку трансцендентный Бог, по убеждению протестантских
богословов, есть исключительно предмет веры, а не знания. Под "земными
вещами" понималось прежде всего практически ориентированное познание
природы. Предоставив дело спасения души "одной лишь вере", протестантизм
тем самым вытолкнул разум на поприще мирской практической деятельности -
ремесла, хозяйства, политики. Применение разума в практической сфере тем
более поощрялось, что сама эта сфера, с точки зрения реформаторов,
приобретает особо важное значение: труд выступает теперь как своего рода
мирская аскеза, поскольку монашескую аскезу протестантизм не принимает.
Отсюда уважение к любому труду - как крестьянскому, так и ремесленному, как
деятельности землекопа, так и деятельности предпринимателя. Этим
объясняется характерное для протестантов признание особой ценности
технических и научных изобретений, всевозможных усовершенствований, которые
способствуют облегчению труда и стимулируют материальный прогресс.
Именно в этих условиях возникает экспериментально-математическое
естествознание, первые шаги которого мы видим в конце XVI-начале XVII вв. в
творчестве Кеплера, Галилея, Кавальери и др. Уже в XVII в. новая наука о
природе во многом определяла содержание и задачи метафизики, а в XVIII и
XIX вв. вообще оттеснила последнюю на задний план, создав особый -
сциентистский - способ мышления и жизненной ориентации, по сей день
определяющий характер европейской культуры и индустриально-технической
цивилизации, ставшей теперь всемирной. По словам немецкого философа Г.
Ромбаха, "точная наука есть философия нового времени". Это может показаться
преувеличением: ведь хорошо известно, что философия, нередко (а особенно в
первой половине XIX в.) настроенная критически по отношению к сциентизму,
тоже принесла на европейской почве достаточно богатые плоды. И тем не менее
именно наука главным образом определяла как общественное сознание, так и
общий облик новоевропейской цивилизации. Это станет особенно очевидно, если
принять во внимание еще одну важную особенность этой цивилизации, вызванную
к жизни именно развитием науки.
Я имею в виду технику, по своему характеру отличающуюся от той, что
существовала в восточных обществах, в античности и в средневековье.
Возникшая в XVII-XIX вв. в союзе с экспериментально-математическим
естествознанием, техника больше всего повлияла на особенности того типа
цивилизации, которую мы называем индустриальной. "Современная техника, -
пишет немецкий философ С. Мозер, - это автономное образование истории
нового времени, так же как наука и искусство. Она не есть просто сумма
отдельных методов. Скорее последние суть конкретные проявления этого
автономного и универсального процесса".
Связь между экспериментально-математическим естествознанием и техникой -
глубинная, органическая: само рождение механики невозможно без преодоления
непереходимого рубежа между естественным, природным, с одной стороны, и
техническим, искусственным, с другой, рубежа, который существовал и на
Востоке, и на Западе вплоть до XVI в. В виде эксперимента техника входит в
само тело новой науки, а потому реальность, изучаемая новым
естествознанием, - это не просто природная, но конструируемая реальность,
создаваемая в значительной мере с помощью технической аппаратуры. В свою
очередь полученные таким образом достижения науки открывают возможность для
неограниченного развития техники.
Все эти особенности новоевропейской культуры вызвали к жизни и новую
ориентацию философии. Если в средние века она выступала в союзе с
теологией, а в эпоху Возрождения - с искусством и гуманитарным знанием, то
начиная с XVII в. она опирается главным образом - хотя, конечно, не
исключительно - на науку. Поэтому для понимания проблем, которые стояли
перед философской мыслью XVII-XVIII вв., надо принять во внимание специфику
нового типа науки о природе, основы которой закладывались именно в этот
период и которая существенно отличается от естествознания античности и
средних веков. И поскольку наука занимает ведущее место в мировоззрении
этой эпохи, то и в философии на первый план выходят проблемы теории
познания - гносеологии, хотя первоначально гносеология еще обосновывается с
помощью онтологических предпосылок.
Учитывая это обстоятельство, мы рассматриваем историю философии нового
времени в ее тесной связи с развитием науки: наряду с анализом философских
учений Николая Кузанского, Джордано Бруно, Рене Декарта, Фрэнсиса Бэкона,
Готфрида Лейбница, Иммануила Канта мы исследуем творчество таких выдающихся
ученых, как Галилео Галилей, Исаак Ньютон, Христиан Гюйгенс, Роберт Бойль и
др. Прослеживание связи философии с наукой позволяет, с одной стороны,
выявить теоретические предпосылки новой математики и естествознания, а с
другой, увидеть, каким образом наиболее продуманные философские построения
уходят своими корнями в ту почву, из которой растет и научное мышление этой
эпохи и которая определяет духовный горизонт новой Европы.
ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
1. ОТ ТЕОЦЕНТРИЗМА СРЕДНИХ ВЕКОВ К АНТРОПОЦЕНТРИЗМУ РЕНЕССАНСА
Эпоха Ренессанса - это начало процесса секуляризации, определившего во
многом характер новоевропейской культуры. Начавшаяся автономизация всех
сфер социальной и культурной жизни существенно отражается и на роли и
значении отдельного индивида, который обретает все большую
самостоятельность по мере того, как ослабляются корпоративные и религиозные
связи, через которые он обретал свое место в системе целого. А именно
наличие этих связей характерно для средневекового общества. Немецкий
историк Георг Фойгт еще в конце прошлого века подчеркивал эту особенность
средневековой жизни: "Ничто так не проникает собой всю средневековую жизнь
и не характеризует ее более, чем корпоративизм. После хаоса, вызванного
переселением народов, обновленное человечество кристаллизовалось в группы,
упорядоченные структуры, системы. Иерархия и феодализм - это были только
самые крупные формы организации. Даже научная жизнь... подчинялась всеобщей
тенденции: она, как замерзающая вода, стягивалась вокруг некоторых центров,
а уже из этих центров во все стороны исходили лучи. Не было другой эпохи,
когда такие массы людей жили бы и действовали - даже думали и чувствовали -
настолько одинаково, как в средние века. Если появлялись выдающиеся люди,
то они выступали только как представители системы, в центре которой они
стояли, только как первые среди равных, точно так же, как главы феодального
государства и церкви. Их величие и сила зависели не от случайностей и
своеобразия их личности, а от того, что они энергично представляли
идеальное ядро своей системы и при этом жертвенно отрицали самих себя...
Предводителями человечества были не индивиды, духовно подчиняющие себе
массы, а сословия и корпорации, для которых индивидуум представляет собой
только некоторую норму (стандарт)".
В эпоху Возрождения эта ситуация меняется. Индивид все чаще представляет не
тот или иной союз, а самого себя; отсюда вырастает его новое самосознание и
новая общественная позиция: гордость и самоутверждение, сознание
собственной силы и таланта отличает человека эпохи Ренессанса. В
противоположность сознанию средневекового человека, который считал себя
всецело обязанным традиции даже в том случае, если он как художник или
ученый создавал нечто новое, индивид эпохи Возрождения склонен приписывать
все свои заслуги только самому себе. "Пробуждение индивидуальности, - пишет
в этой связи Я. Буркгардт, - проявляется также в преувеличенном взгляде на
самостоятельное развитие, в утверждении, что нравственное или умственное
состояние индивидуума складывается независимо от родителей и предков, в
отрицании наследственности".
Именно эпоха Возрождения дала миру ряд выдающихся индивидуальностей -
людей, обладавших ярким темпераментом, всесторонней образованностью,
выделявшихся среди остальных своей волей, целеустремленностью, неуемной
энергией. И дело, разумеется, здесь не в том, что по случайному стечению
обстоятельств XV и XVI вв. оказались столь богаты крупными дарованиями, -
дело тут в самой установке сознания, которая и содействовала формированию
"ренессансного человека". В средние века мы видим немало людей с
энциклопедическими познаниями. Такие теологи и ученые, как Роберт
Гроссетест, Роджер Бэкон, Фома Аквинат, такие поэты, как Данте, были людьми
не менее одаренными и не менее образованными, чем Леонардо да Винчи или
Альберти. Но у них была другая установка: они не стремились всех превзойти,
это не было их сознательной целью, как у людей XV в., где отличие от
остальных становится сознательно культивируемой чертой личности, а
дарования и мастерство - средством удовлетворения честолюбия.
Характерна в этом отношении биография Льва Альберти, рассказанная
Буркгардтом, весьма глубоко проникшим в дух этой эпохи. "С самого детства
Лев Альберти оказывается первым во всем, чем только может человек
отличаться от других. Его успехи в гимнастических и всякого рода физических
упражнениях вызывают вообще удивление; рассказывают, как он без разбега
перепрыгивает через головы людей, бросает монету в соборе так, что она
залетает под верхний свод; как он укрощает самых диких коней, потому что
хочет превзойти всех в трех отношениях: в искусстве говорить, ходить и
ездить верхом. Он обязан одному себе успехами в музыке и тем не менее
знатоки удивляются его произведениям. Он стал изучать право... но после
нескольких лет занятий заболел от переутомления; на 24 году у него стала
ослабевать память к словам, хотя способность понимания вообще не
уменьшилась, - тогда он перешел к изучению физики и математики, но в то же
время искусств, вступая в беседу с учеными, художниками и ремесленниками и
перенимая у них технику искусств и ремесел, вплоть до сапожного мастерства".
Как видим, стремление Альберти к разностороннему образованию и
всестороннему развитию личности не в последнюю очередь подогревалось
желанием "всех превзойти" - и не только в одном каком-нибудь искусстве или
науке, но превзойти именно в разносторонности, в умении все сделать и все
познать. Видимо, в отличие и в противоположность средневековому мастеру,
который принадлежал к своей корпорации, к своему цеху и который должен был
достичь мастерства именно в своей сфере, ренессансный мастер, освобожденный
от корпорации и вынужденный сам отстаивать свою честь и свои интересы,
видит свое принципиальное отличие именно во всесторонности своих умений и
знаний. Такую установку мы встречаем и у другого выдающегося художника
эпохи Возрождения - у Бенвенуто Челлини. Бенвенуто не знал усталости в
овладении все новыми и новыми видами искусства; он был большим мастером в
разных видах многогранного ювелирного мастерства, в резьбе печатей и
медалей, чеканке монет; занимался фортификацией и зодчеством,
артиллерийским искусством, играл на флейте и кларнете, и, наконец, был
непревзойденным ваятелем. Вот что пишет Челлини об этой своей
многосторонности: "Все эти сказанные художества весьма и весьма различны
друг от друга; так что если кто исполняет хорошо одно из них и хочет
взяться за другие, то почти никому они не удаются так, как то, которое он
исполняет хорошо; тогда как я изо всех моих сил старался одинаково
орудовать во всех этих художествах; и в своем месте я покажу, что я добился
того, о чем я говорю".
Стремлению быть выдающимся мастером - художником, поэтом, ученым и т.д. -
содействует общая атмосфера, окружающая одаренных людей буквально
религиозным поклонением; их чтут теперь так, как в античности - героев или
в средние века - святых. "В Италии в это время, - пишет Я. Буркгардт, -
города считают величайшею честью обладать прахом кого-нибудь из знаменитых
людей, даже родившегося в другом городе, и нас невольно поражает стремление
флорентийцев, например, еще в XIV веке, задолго до сооружения Санто-Кроче -
обратить собор в пантеон великих людей. Здесь они хотели поместить
великолепные гробницы Аккорзо, Данте, Петрарки, Боккаччио и юриста
Цанноби-делла Страда. Позже, в XV веке, Лоренцо Великолепный обращался к
сполетинцам с ли
...Поділитися у соцмережах
