Жанр: Философия
Экология разума Избранные статьи по антропологии, психиатрии
...ем дав
ему инструкцию: "Не существует никаких мыслимых способов, какими ваша
рука могла бы двигаться, однако, когда я подам сигнал, она должна
двигаться". По сути, он говорит испытуемому, что рука будет оставаться
на месте и, несмотря на это, будет двигаться, причем таким способом,
который испытуемый не может и помыслить. В результате, когда Эриксон
подает сигнал, испытуемый галлюцинирует, что его рука движется или что
сам он оказался в другом месте и тем самым передвинулась его рука. Такое
обращение к галлюцинациям позволяет испытуемому разрешить проблему,
порожденную противоречащими друг другу командами, которые к тому же не
подлежат обсуждению, а нам иллюстрирует выход из ДП-ситуации через сдвиг
в логических типах. Гипнотические реакции на прямое внушение также
обычно предполагают сдвиги в логическом типе, проявляющиеся, например, в
принятии слов "Здесь стоит стакан с водой" или "Вы чувствуете себя
усталым" в качестве внешней или внутренней реальности или в буквальной
реакции на метафорическое утверждение, что во многом напоминает
поведение шизофреников. Мы надеемся, что дальнейшие экспериментальные
исследования гипноза, процессов вхождения в гипнотическое состояние и
выхода из него помогут нам легче опознавать те коммуникативные
последовательности, которые порождают феномены, подобные шизофрении.
В другом эксперименте Эриксона коммуникативную последовательность
"двойного послания" можно обнаружить и без применения гипноза. Один из
своих семинаров Эрикcон организовал таким образом, что некий молодой
человек, заядлый курильщик, оказавшийся без сигарет, сидел рядом с ним;
остальные участники эксперимента получили инструкции относительно своих
действий. Суть эксперимента сводилась к следующему: Эриксон многократно
оборачивался к молодому человеку, чтобы предложить ему сигарету, и
каждый раз кто-то из участников прерывал его движение каким-нибудь
вопросом; Эриксон, реагируя на вопрос, поворачивался и "неумышленно"
отводил руку с сигаретами, так что они оказывались вне досягаемости для
молодого человека. Через некоторое время один из участников семинара
спросил молодого человека, дал ли ему Эриксон сигарету. "Какую
сигарету?" - удивился тот, и при этом было совершенно очевидно, что
целая последовательность событий им забыта; он даже отказался от
сигарет, предложенных ему другими членами группы, утверждая, что слишком
увлечен дискуссией, чтобы курить. По нашему мнению, этот молодой человек
попал в экспериментальную ситуацию, аналогичную ДП-ситуации, в которой
пребывает шизофреник во время взаимодействия с матерью: налицо важные
взаимоотношения, несовместимые друг с другом сообщения (здесь это
предложение и отбирание) и исключение возможности комментирования -
поскольку продолжается семинар и, как бы то ни было, все это делается
"неумышленно". Отметим итог эксперимента: амнезия на
ДП-последовательность и поворот от "он не дает" к "я не хочу".
Несмотря на определенный интерес к описанным выше сферам
исследования, основным предметом наших научных изысканий была и остается
шизофрения. Все мы работали непосредственно с пациентами-шизофрениками,
и многое из нашей работы записано на пленку для более подробного
изучения. Кроме того, сейчас мы записываем интервью, даваемые совместно
пациентами и их семьями, и снимаем фильмы о детях, страдающих
расстройствами психики, предположительно предшизофренического характера,
и их матерях. Такого рода процедурами мы надеемся обеспечить фиксацию
систематического создания ДП-последовательностей в семейной ситуации
индивидов, которые становятся шизофрениками. Мы предполагаем, что число
подобных ситуаций неуклонно возрастает, начиная с самого рождения
ребенка. Хотя в этой статье внимание было уделено главным образом лишь
базисной семейной ситуации и коммуникативным характеристикам шизофрении,
мы можем рассчитывать, что наши понятия и некоторые из полученных данных
окажутся полезными в будущих исследованиях проблем шизофрении, таких как
проблема многообразия симптомов шизофрении; характерных особенностей
"адаптированного состояния", имевшего место до манифестации шизофрении;
природы и условий психотического срыва.
Значение гипотезы для психотерапии
Психотерапия и сама представляет собой контекст многоуровневой
коммуникации с поиском зачастую неясных границ между буквальным и
метафорическим, реальностью и фантазией. Недаром различные формы игры,
драмы и гипноза широко используются в психотерапии. В нашем исследовании
мы уделяли большое внимание психотерапии и в добавление к нашим
собственным данным собирали и анализировали магнитофонные записи и
стенограммы психотерапевтических сеансов других терапевтов, а также их
личные отчеты. Из всего этого материала мы отдаем предпочтение точным
записям, поскольку убеждены, что то, как разговаривает шизофреник,
зависит в очень существенной степени от того, как другой человек
разговаривает с ним, хотя эта зависимость далеко не всегда очевидна.
Если имеется лишь описание психотерапевтической беседы, к тому же уже
переведенное на научный язык, почти невозможно оценить, что же на самом
деле происходило во время сеанса.
В настоящее время мы еще не готовы к тому, чтобы дать подробный
анализ "двойного послания" в психотерапии. Пока можно сделать лишь
несколько самых общих замечаний и вывести ряд умозрительных заключений.
(1) Сама больничная среда и та обстановка, в которой осуществляется
психотерапия больных шизофренией, создают ДП-ситуации. Стоит посмотреть
на эту обстановку с точки зрения нашей гипотезы, и мы будем поражены тем
эффектом, который оказывает на пациента-шизофреника медицинская
"благожелательность". Пока больницы будут существовать для блага
персонала в той же и даже в большей степени, чем для блага пациента, до
тех пор неизбежно будут возникать противоречия в коммуникативных
последовательностях, когда любые действия преподносятся пациенту как
"забота" о нем, хотя на самом деле они направлены на поддержание
комфортного существования больничного персонала. Можно полагать, что во
всех случаях, когда больничная система функционирует ради самой себя, а
пациента при этом уверяют, что все действия совершаются для его блага,
постоянно воспроизводится шизофреногенная ситуация. Чувствуя эту фальшь,
пациент помимо воли реагирует на нее как на ДП-ситуацию и его реакция,
естественно, оказывается "шизофренической", т.е. уклончивой, поскольку
пациент не способен комментировать свое ощущение обманутости. Вот
забавный случай, который буквально одним штрихом удачно иллюстрирует
подобный тип ответа. В некоем больничном отделении заведующий - человек,
преданный служебному долгу, и "заботливый" врач - повесил на дверях
своего кабинета табличку: "Кабинет заведующего отделением. Пожалуйста,
стучите". Вскоре он был доведен до отчаяния послушным пациентом, который
проходя мимо каждый раз старательно стучал в дверь. В конце концов
табличку пришлось снять.
(2) Понимание сути "двойного послания" и его коммуникативных аспектов
может привести к инновациям в психотерапевтической технике. Сейчас пока
трудно сказать, что это могут быть за инновации, но на основе наших
исследований можно допустить, что ДП-ситуации постоянно существуют в
психотерапии. Временами их случайно создает терапевт, невольно вовлекая
пациента в ситуацию, уже не раз повторявшуюся в его жизни. Случается и
так, что сам пациент навязывает терапевту ДП-ситуацию. Но бывает, что
терапевт намеренно, хотя, может быть, и достаточно интуитивно, создает
ДП-ситуацию, чтобы побудить пациента найти какой-то новый для него выход
из этой ситуации.
Пример интуитивного понимания и использования коммуникативной
последовательности, создающей "двойное послание", мы находим в практике
талантливого психотерапевта - доктора Фриды Фромм-Рейхман
(Fromm-Reichmann, 1956 - личное сообщение). Она работала с девушкой,
которая начиная с семи лет выстраивала чрезвычайно сложную собственную
религию с целым пантеоном могущественных богов. Это была явная
шизофрения, и пациентка довольно неохотно включалась в
психотерапевтическую ситуацию. В начале лечения она заявила: "Бог Эрр
говорит, что я не должна разговаривать с вами". Реакция Фромм-Рейхман на
это заявление была следующей: "Послушайте, давайте сразу договоримся:
для меня бог Эрр не существует, как не существует и весь ваш мир. Но для
вас он реальность, и я далека от мысли, что могу отобрать у вас этот
мир, я просто не имею о нем ни малейшего представления. Итак, я готова
разговаривать с вами на вашем языке - языке этого мира, но при условии:
между нами должно сохраняться полное понимание, что для меня этот мир не
существует. Сейчас вы пойдете к богу Эрру и скажете ему, что нам с вами
надо поговорить и пусть он даст на это разрешение. Еще непременно
скажите ему, что вы живете в его царстве с семилетнего возраста, а
сейчас вам уже шестнадцать, т.е. целых 9 лет, и за это время он ничем не
помог вам. Скажите, что я врач и что он должен разрешить мне попробовать
вам помочь. Он должен дать мне возможность убедиться, сможем ли мы с
вами вместе справиться с этой работой. Скажите ему, что я врач и я хочу
попробовать это сделать".
Терапевт втягивает пациентку в "терапевтическое "двойное послание"".
Если пациентка проявляет сомнение относительно своей веры в божество, то
тем самым она сходится во взглядах с Фромм-Рейхман и соглашается на
участие в психотерапии. Если же она настаивает на существовании бога
Эрра, то она должна сказать ему, что доктор Фромм-Рейхман "более
могущественна", чем он - опять-таки соглашаясь на сотрудничество с
психотерапевтом.
Отличие терапевтического "двойного послания" от стихийно возникающих
ДП-ситуаций состоит, в частности, в том, что сам психотерапевт при этом
не вовлечен, как обычно участники подобных ситуаций, в борьбу не на
жизнь, а на смерть. Он может поэтому создавать относительно щадящие
"двойные послания", нацеливая пациента на постепенное освобождение от
этих пут. Часто единственные в своем роде, подходящие именно к данной
уникальной ситуации терапевтические гамбиты оказываются результатом
интуиции терапевта. Наша цель, как и большинства психотерапевтов,
приблизить тот день, когда эти гениальные находки будут достаточно
хорошо изучены, чтобы, став понятными, применяться систематично и
повсеместно.
ГРУППОВАЯ ДИНАМИКА ШИЗОФРЕНИИ*
* Bateson G. The Group Dynamics of Schizophrenia // Chronic
Schizophrenia: Explorations in Theory and Treatment / Ed. by L. Appleby,
J.M.Scher, J.Cummings. Illinois, 1960.
Проясняя название этой статьи, хочу прежде всего сказать, что
основной смысл, который я связываю со словом "группа", состоит в наличии
близких отношений между ее членами. Оставим в стороне феномены,
возникающие в экспериментальных группах, не имеющих ни привычной
дифференциации ролей, ни ранее заданных коммуникативных привычек, и
будем говорить о семье. Речь пойдет в основном о семьях, состоящих из
родителей, чей способ адаптации к окружающему миру не производит
впечатления крайне девиантного, и одного или нескольких детей, чье
поведение по частоте и характеру реакций имеет бросающиеся в глаза
отклонения от нормы. Мы затронем и другие аналогичные группы (например,
такие заведения "палатного" типа, как тюрьма или больница), чей способ
функционирования стимулирует шизофреническое или шизофреноподобное
поведение у некоторых своих членов.
Слово "динамика" широко используется в исследованиях личностных
взаимодействий, особенно тех, которые направлены 'на изменение и
обучение субъекта. Следуя принятому словоупотреблению, мы, однако,
считаем, что это слово применяется ошибочно, поскольку порождает
абсолютно ложные аналогии с физикой.
"Динамика" - это термин, изобретенный физиками и математиками для
описания определенных событий. В этом строгом смысле удар одного
биллиардного шара о другой есть предмет изучения динамики, но нельзя же
сказать, что биллиардные шары выказывают "поведение". Динамика описывает
события, которые можно проверить на противоречие первому началу
термодинамики или закону сохранения энергии. Движение второго
биллиардного шара энергетизируется ударом первого, и эти переносы
энергии находятся в центре внимания динамики. Нас, однако, мало волнуют
последовательности событий такого рода. Если я бью ногой камень, его
движение энергетизируется моим ударом. Если же я бью собаку, то она
может повести себя до некоторой степени "консервативно", т.е. при
достаточной силе удара последовать по ньютоновской траектории, но это
всего лишь физика. Гораздо важнее то, что она может выдать реакцию,
энергетизирован-ную не моим ударом, а ее собственным метаболизмом -
обернуться и укусить.
Я думаю, это есть именно то, что имеют в виду, когда говорят о магии.
В области интересующих нас феноменов "идеи" всегда могут влиять на
события. Для физика же это магическая гипотеза. Ее нельзя проверить,
исследовав сохранение энергии.
Все это, однако, лучше и более строго сформулировал Берталанфи
(Bertalanffy), что и дает мне возможность продолжить исследование сферы
явлений коммуникации. Мы будем конвенционально использовать термин
"динамика", отдавая себе отчет в том, что говорим не о динамике в
физическом смысле.
Роберт Льюис Стивенсон в своей "Бедняжке" (Stevenson, 1918) дал,
возможно, самую яркую характеристику этой магической сферы: "В моих
помыслах, в этом мире ни одна вещь не хуже другой; сгодится и лошадиная
подкова". Слово "да", постановка "Гамлета" или инъекция эпинефрина в
нужную точку коры мозга могут заменять друг друга. В соответствии с
принятыми коммуникативными конвенциями любое из этих действий может быть
либо утвердительным, либо отрицательным ответом на любой вопрос. В
знаменитом донесении "Одна, если сушей, две, если морем" фактически
использовались лампы, но с точки зрения теории коммуникации это могло
быть что угодно - от муравьедов до зигоматических дуг.
Конечно, известие о том, что согласно ныне установленным
коммуникативным конвенциям все что угодно может означать все что угодно,
приводит в замешательство. Но в этой магической сфере есть и еще
кое-что. В соответствии с коммуникативными конвенциями, лошадиная
подкова не только может означать все что угодно, она также одновременно
может служить сигналом, изменяющим сами эти конвенции. Мои пальцы,
скрещенные за спиной, могут изменить характер (tone) и смысл
(implication) чего угодно. Я припоминаю пациента-шизофреника, у
которого, как и у многих других шизофреников, были затруднения с личными
местоимениями; особенно же он не любил писать свое имя. У него было
множество вымышленных имен для альтернативных аспектов самого себя.
Больничная организация, членом которой он являлся, требовала от него
расписаться в получении пропуска. Но он долго не мог получить пропуск,
поскольку настаивал на том, чтобы подписаться одним из своих вымышленных
имен. Однажды, когда он упомянул, что собирается на прогулку, я спросил:
"Так ты подписался?" Он ответил "да" со странной ухмылкой. Его настоящее
имя было, скажем, Edward W.Jones. В действительности же он подписался
W.Edward Jones. Работники больницы не заметили разницы. Им показалось,
что они выиграли битву и заставили его вести себя разумно. Но для него
самого это означало: "Он (настоящий я) не подписался". Он выиграл битву.
Как будто его пальцы были скрещены за спиной.
Это характерно для всей коммуникации - она может быть магически
модифицирована посредством сопроводительной коммуникации. На этой
конференции мы описывали различные способы взаимодействия с пациентами,
наши действия и наши стратегии, как они видятся нам. Но было бы гораздо
труднее обсуждать наши действия с точки зрения пациентов. Как нам
изменить свою коммуникацию с пациентами, чтобы получаемый ими опыт имел
терапевтический смысл?
Например, Эпплби (Appleby) описал серию процедур в своем отделении,
и, если бы я был шизофреником, я бы, вероятно, сказал, что все это очень
похоже на трудотерапию. Он очень убедительно с цифрами в руках показал
нам, что его программа имеет успех, и в документальной части он
несомненно говорит правду. Однако его описание своей программы не полно.
Тот опыт, который программа дает пациентам, должен быть чем-то более
живым, чем те "сухие кости", которые он описал. Вся последовательность
терапевтических процедур должна быть умножена (как на математический
множитель) на некоторое множество сигналов - таких, например, как
энтузиазм или юмор. Эпплби рассказал нам только о подкове, а не о
множестве тех реалий, которые означает эта подкова.
Он как будто сообщил нам, что некое музыкальное произведение написано
в тональности до-мажор, и заверил нас,
что это "скелетное" заявление в достаточной степени объясняет, почему
данное произведение определенным образом изменило настроение слушателя.
При таких описаниях упускается невероятная сложность коммуникативных
модуляций. Но музыка - это именно те самые модуляции.
Для дальнейшего исследования магической сферы коммуникации я перейду
от музыки к широким биологическим аналогиям. Все организмы частично
детерминированы генетикой, т.е. комплексной констелляцией сообщений,
переносимых главным образом хромосомами. Мы являемся продуктами
коммуникативного процесса, претерпевающего разнообразные изменения под
воздействием окружающей среды. Из этого следует, что различия между
родственными организмами (скажем, между крабом и раком, высоким и низким
горохом) всегда должны быть такими, какие могут быть достигнуты за счет
изменений и модуляций констелляции сообщений. Иногда эти изменения в
системе сообщений будут относительно конкретными - сдвиг от "да" к "нет"
при ответе на некоторый вопрос, касающийся сравнительно поверхностных
анатомических деталей. Общий облик животного может быть изменен всего
лишь одной точкой во всем полутоновом блоке; либо изменение может
модифицировать (модулировать) всю систему генетических сообщений, в
результате чего каждое сообщение будет выглядеть по-другому, оставаясь в
прежних отношениях со всеми соседними сообщениями. Я полагаю, что именно
эта стабильность отношений между сообщениями, несмотря на изменения в
каждой части констелляции, оправдывает французский афоризм "Plus ga
change, plus c'est la meme chose" - "Чем больше все меняется, тем больше
все остается по-прежнему". Общепризнанно, что изображение черепов
различных антропоидов в косоугольных координатах демонстрирует
фундаментальное подобие отношений и систематичность превращения одного
вида в другой (Thompson, 1952).
Мой отец был генетиком, он любил повторять: "Всё это - вибрации"
(Bateson В., 1928). Для иллюстрации он указывал, что полосатость обычной
зебры "на октаву выше", чем поло-сатость зебры Греви. В этом частном
случае "частота" действительно удваивается, но я не думаю, что он
пытался объяснить дело собственно вибрацией. Скорее он пытался сказать,
что здесь дело в неких модуляциях, происходящих в системах,
детерминированных не физикой в грубом смысле, а, скорее, сообщениями и
модулированными системами сообщений.
Форма и патология взаимоотношений
Стоит также заметить, что красота органических форм и эстетическое
удовлетворение, испытываемое биологом-систематиком при наблюдении
различий между родственными организмами, связаны с модуляциями
коммуникаций. Ведь мы сами суть организмы, одновременно и осуществляющие
коммуникацию, и сформированные констелляциями генетических сообщений.
Впрочем, здесь не место для такой ревизии теории эстетики. Однако
специалист в теории математических групп мог бы сделать значительный
вклад в эту область.
Все сообщения или фрагменты сообщений подобны фразам или
последовательностям уравнений, которые математик заключает в скобки. За
скобками всегда может стоять множитель (определитель), который изменит
общий смысл фразы. Более того, эти множители всегда можно добавить, даже
спустя годы. В противном случае психотерапия не могла бы существовать.
Пациент имеет право и даже вынужден заявить: "Моя мать унижала меня
так-то и так-то, поэтому я сейчас болен; а поскольку эти травмы
случились в прошлом, то уже ничего нельзя изменить. Следовательно, я не
могу выздороветь". В сфере коммуникации события прошлого образуют цепь
старых лошадиных подков, и смысл этой цепи может быть изменен и
постоянно изменяется. То, что существует сегодня, -это только сообщения
о прошлом, которые мы называем воспоминаниями, и эти сообщения можно
заключать в рамки "в интервале от момента t1, до момента t2" и
модулировать.
До этого момента казалось, что сфера коммуникации становится все
более сложной и разветвленной и все менее поддается анализу. Однако
введение концепта "группа", т.е. принятие во внимание множества лиц,
неожиданно упрощает это переплетение скользящих и ускользающих смыслов.
Если камни неправильной формы потрясти в мешке или подвергнуть их почти
случайным ударам волн на берегу моря, то даже на грубом физическом
уровне произойдет постепенное упрощение системы: камни начнут напоминать
друг друга. В конечном счете все они приобретут сферическую форму, но на
практике мы обычно встречаем их в виде округлой гальки. Определенная
гомогенизация - это результат многочисленных столкновений даже на грубом
физическом уровне. Если сталкивающиеся сущности являются организмами,
способными к сложному обучению и коммуникации, то вся система быстро
продвигается либо к униформности, либо к той упрощающей систематической
дифференциации, которую мы называем организацией. Если же сталкивающиеся
сущности имеют различия, эти различия будут изменяться либо в
направлении уменьшения различий, либо в направлении достижения взаимного
соответствия - комплементарности. В группах людей, при изменениях в
направлении либо гомогенизации, либо комплементарности, достигается
согласие о предпосылках, касающихся значения и уместности сообщений и
других актов в контексте отношений.
Я не стану вдаваться в сложные вопросы обучения, связанные с этим
процессом, а вернусь к проблеме шизофрении. Идентифицированный пациент
существует внутри семейного окружения, но если посмотреть на него
изолированно, то можно отметить некоторые особенности его
коммуникативных привычек. Эти особенности могут быть отчасти обусловлены
генетикой или физиологией, однако все равно имеет смысл поднять вопрос о
функции этих особенностей в той коммуникативной системе, частью которой
он является, - в семье. В определенном смысле ситуация такова: несколько
индивидуумов были подвергнуты "взаимной утряске", и один из них
получился явно отличным от остальных. Мы должны поинтересоваться не
только отличием материала, из которого может быть сделан этот
индивидуум, но также тем, каким образом его отличительные характеристики
развились в системе семьи. Можно ли в особенностях данного пациента
увидеть соответствие (т.е. либо гомогенность, либо комплементарность)
характеристикам других членов группы? Мы не сомневаемся в том, что
значительная часть шизофренической симптоматики в определенном смысле
выучена, основана на опыте. Однако организм может выучить только то,
чему его учат обстоятельства жизни и опыт обмена сообщениями с
окружающими. Он не может учиться случайно. Он может только учиться
походить или не походить на окружающих. Значит, нам необходимо
исследовать тот опыт, на фоне которого возникает шизофрения.
Наша гипотеза "двойного послания" (подробно о ней см.: "К теории
шизофрении" в этой книге) состоит из двух частей: формального описания
коммуникативных привычек шизофреника и формального описания тех
последовательностей опыта, которые, по всей видимости, могли бы обучить
индивидуума специфичным для него искажениям коммуникации. На деле мы
обнаруживаем, что эта гипотеза в целом удовлетворительно описывает
симптомы, и семьи шизофреников характеризуются последовательностями,
предсказанными гипотезой.
Для шизофреника типично изымать из своих сообщений все, что явно или
неявно указывает на отношения между ним и его адресатом. Шизофреники
обычно избегают местоимений первого и второго лица. Они стараются не
сообщать, какого рода сообщение они передают - буквальное или
метафорическое, ироническое или прямое. Похоже, что для них
затруднительны все сообщения и значимые действия, подразумевающие
близкий контакт между собой и другими. Для них может быть в равной
степени невозможно получить как пищу, так и отказ дать пищу.
Собираясь в Гонолулу на конференцию Американской Ассоциации
Психиатров, я сказал своему пациенту, куда и когда я улетаю. Он
посмотрел в окно и сказал: "Этот самолет летает ужасно медленно". Он не
мог сказать: "Я б
...Закладка в соц.сетях
