Жанр: Электронное издание
nightwor
...е вокруг. С краю сидел Джек, недоступный для
окружающих, молчаливый, почти с таким же отсутствующим выражением лица, как у
Ника.
- Ну вот, - сказал Глэкен, засунув руки в карманы, - вернулись наши
странники. Что вы с собой привезли?
Билл залез в мешок, вытащил несколько ржавых кусочков металла причудливой
формы и высыпал их на мраморный кофейный столик.
- Вот все, что мне удалось найти.
Глэкен сгреб кусочки, внимательно осмотрел и кивнул.
- Поразительно. Это и в самом деле остатки меча. Но каким образом?..
- Ник мне помог. Без него я бы ничего не сделал. Но хватит ли их?..
- Вполне. Нам нужен лишь образец металла. - Он обернулся к Джеку: - А как
ваши успехи на Мауи?
Джек бросил на стол тяжелое, причудливой формы ожерелье. Оно скользнуло по
столу, остановившись напротив Глэкена.
- Надеюсь, ожерелье вам тоже нужно только в качестве образца.
Глэкен взял его, но даже не стал осматривать. Казалось, едва дотронувшись до
него, он уже знал, что это то самое ожерелье.
- Отлично. Очень хорошо. А второе где?
- Вот со вторым проблемы, - сказал Джек, опустив глаза, - я не смог его
добыть.
Кэрол увидела, как сильно побледнел Глэкен. Он сел - очень осторожно.
- Не смог добыть?
Джек вкратце рассказал о том, что случилось на Мауи.
- Меня одурачили, - произнес он, закончив рассказ. - Калабати показалась мне
не такой, как прежде. Я думал, она изменилась. И ошибся. Чудовищно ошибся. Но
ведь это не страшно, да? У вас есть все, чтобы сделать свое, дел о, ведь так? Я имею в
виду: у вас есть мальчик, обломки старого меча и одно ожерелье. Ведь этого
достаточно, правда?
Глэкен какое-то время сидел абсолютно неподвижно, потом покачал головой,
медленно, с выражением боли на лице.
- Нет, Джек, мне очень хотелось бы, чтобы это было так, но, к сожалению, нужны
оба ожерелья.
Джек вскочил и принялся расхаживать по комнате. За последние дни Кэрол узнала
о нем кое-что и от Глэкена, например, что он зарабатывает на жизнь, оказывая услуги
несправедливо обиженным людям. Этот человек, как показалось Кэрол, видимо, не
привык проигрывать, и сейчас его мучило сознание поражения.
- Я не знаю, где она сейчас. Она сбежала, исчезла. Она может находиться где
угодно.
- Не переживай, Джек, - сказал Глэкен, - ты сделал все что мог.
- Но я не довел дело до конца!
- Вряд ли кто-то другой добыл бы даже одно ожерелье.
- Все это, конечно, прекрасно, но ведь вы говорите, что одним ожерельем не
обойтись, значит - вся поездка оказалась пустой тратой времени. Так же как и
поездка Билла. А не возьми я с собой Ба, останься он дома... - Джек умолк с мукой в
глазах, оглядел всех, кто был в комнате, и лишь через несколько секунд заговорил
снова: - Я прохлопал это дело, разве нет? И теперь мы в безвыходном положении. Я
всех вас подвел. Я очень виноват.
Он повернулся и пошел к двери. Кэрол искала слова, способные унять его боль,
облегчить этот тяжкий груз, но прежде чем она успела окликнуть его, Сильвия
схватила его за руку, когда он проходил мимо. Джек остановился и пристально
посмотрел на нее. Сильвия поднялась, не говоря ни слова, и обняла его.
На какое-то мгновение Джек растерялся, пришел в замешательство, а потом тоже
обнял ее и закрыл глаза. Ему было очень больно.
Билл поднялся со своего места, вслед за ним встала Кэрол.
- Все нормально, Джек, - сказал Билл. - Правда. Мы знаем - ты сделал все,
что мог. И если не выполнил этой задачи, значит, она вообще невыполнима. Мы верим
в это. И будь что будет. Сделаем то, что в наших силах.
Он подошел к Джеку, протянул ему руку.
Джек высвободился из объятий Сильвии, пожал руку Биллу, потом обнял Кэрол.
Глэкен тоже протянул ему руку.
Чувствуя, что комок подступает к горлу, что голос вот-вот дрогнет, Джек шагнул
назад, посмотрел на людей, обступивших его полукругом.
- Вы - люди... вы - люди. Откуда вы все пришли? И почему раньше не
повстречались мне в жизни?
Голос его осекся, он отвернулся и пошел из комнаты. После его ухода все еще
какое-то время молча смотрели друг на друга.
- Значит, никакой надежды? - спросила Кэрол.
Глэкен с тяжелым вздохом покачал головой. В его потухшем взгляде можно было
прочесть разочарование.
- Если она и существует, - ответил Глэкен, - я все равно не знаю, где ее искать.
- Вот как? - сказала Кэрол. - Значит, мы проиграли? И что нам теперь делать?
- То же, что делали всегда, - ответил Билл. - Мы не сдадимся. И будем
держаться с достоинством.
Кэрол посмотрела на него: он стоял, выпрямившись во весь свой внушительный
рост, с вызывающим видом. Из его рассказов она знала, что пришлось ему пережить за
последние пять лет, и если все это не сломило его, то вряд ли он сдастся. Горячая
волна захлестнула ее, и она поняла вдруг, что любит Билла Райана.
Казалось, Глэкен тоже черпает у него силы.
- Конечно, вы правы. Мы можем заставить Расалома прийти за нами, вместо того
чтобы самим броситься к нему и сдаться на его милость. Это тоже будет своего рода
победой. - Он дотронулся локтем до Сильвии: - Миссис Нэш, если позволите, я
покажу вам апартаменты, которые приготовил для вас.
Когда они ушли, Билл повернулся к Нику:
- Хочешь, я отведу тебя в твою комнату, дружище?
Ник смотрел, не отрываясь, на пламя в камине. К удивлению Кэрол, он ответил:
- Я хочу смотреть на огонь. Хочу увидеть, куда денется пепел.
Кэрол бросила быстрый взгляд на камин, собираясь мгновенно отвернуться, если
кожа Расалома все еще там. Но ее там не было - по крайней мере, Кэрол ее не
увидела. Остались только горящие поленья.
- Пепел выйдет через трубу и улетучится вместе с дымом, Ник, - произнесла
Кэрол.
- Не весь. Вон часть его - на окне.
Кэрол обернулась и только сейчас заметила, что к оконному стеклу прилип пепел.
Она ахнула и схватила Билла за руку, обнаружив, что пепел налип на стекло,
образовав на нем серый узор - силуэт обезглавленного человека, распластанного на
стекле, подсвечиваемого неярким предзакатным светом.
Билл торопливо подошел к стене и нажал кнопку. Шторы опустились на окна.
- Пожалуй, я лучше провожу тебя в комнату.
- Я не могу туда возвращаться. - От одной мысли о кучке грязи на ковре -
напоминании о том, что он собирался сделать, - ей стало дурно.
- Прости, - сказал он. - Я как-то не подумал об этом.
Кэрол посмотрела на Билла. Она не знала, как это можно сказать по-другому,
поэтому сказала напрямик:
- Могу я остаться с тобой?
Он посмотрел на нее, помедлив, потом протянул руки, привлек ее к себе и
поцеловал.
- Я каждый день хотел этого, - сказал он, вздохнув. - Мечтал об этом годами.
Десятилетиями. Мне кажется, я всегда этого хотел.
Она заглянула в его синие глаза:
- Нам уже пора, правда?
Он кивнул:
- Да. Думаю, нам уже давно пора.
Он взял ее за руку и повел к себе в комнату.
Радио, ФМ-диапазон:
(Тишина в эфире.)
За всю свою жизнь Кэрол занималась любовью только с двумя мужчинами -
своими мужьями. Но ни один из них не был таким нервным, как Билл. У него дрожали
руки, когда он расстегивал и помогал снимать ей одежду, когда ласкал ее.
- Я девственник, - говорил он, когда они лежали обнаженные, прижавшись друг
к другу. Голос его тоже дрожал. - Я прожил полвека и до сих пор оставался
девственником.
- Зато я не девственница, - сказала Кэрол и помогла ему войти в себя.
Его страсть полностью компенсировала недостаток опыта. Кровать буквально
стонала от их любовных упражнений. Это было как в горячке, неистово, и для Кэрол
чересчур быстро. Но, несмотря на это, у нее перехватило дыхание, как и у Билла. Она
прижимала его к себе все крепче, наслаждаясь тем, что он в ней, теплый и мокрый.
Потом она услышала, как он тихо плачет, положив голову ей на плечо.
- Билл? Что с тобой? Все в порядке?
- Нет. То есть да. Я не знаю. Просто я... подумал... об утерянном времени. Это так
прекрасно. Никогда в жизни я не испытывал такой близости. Мне уже пятьдесят,
Кэрол. Можно по пальцам сосчитать дни, отведенные нам, а я только сейчас понял
это. Столько лет потеряно! Вся моя жизнь прожита напрасно! Какой же я идиот!
- Не говори так, Билл! Чтобы я никогда больше не слышала этих слов! - Она
разделяла его горькое чувство, но одновременно сердилась на него. - Ты прожил
жизнь не зря. Может быть, ты верил не в то, во что надо, но поступал всегда по
справедливости. Всю жизнь ты был отцом для сотен потерянных и брошенных
детишек, первым и, возможно, лучшим из отцов, которого они когда-либо знали. Ты
не мог бы всего этого делать, если бы имел жену и собственных детей. Не смог бы
посвящать несчастным малышам все двадцать четыре часа в сутки. Так что время это
вовсе не было потерянным. Ты изменил кое-что в этой жизни. Очень сильно изменил.
На свете живет много мужчин, которые помнят тебя, у которых ты в сердце. Уверена,
они хорошо обращаются со своими детьми, потому что в свое время ты хорошо
обращался с ними, потому что подал им пример. Это наследство, Билл, которое
передавалось бы из поколения в поколение, если бы не Раса-лом, замысливший
покончить со всеми поколениями сразу. Так что не смей говорить, что ты зря прожил
жизнь - по крайней мере, при мне.
Выждав долгую паузу, Билл приподнял голову и поцеловал ее.
- Я люблю тебя, - сказал он. - Я любил тебя со щенячьим восторгом еще в
школе, а потом зарыл это чувство, словно щенок свою кость в дальнем углу двора. Но
оно никогда не проходило. Думаю, я всегда любил тебя.
- А я думаю, что какая-то часть меня всегда тебя немножко любила. А теперь я
люблю тебя вся - и очень сильно.
- Как хорошо! Значит, мы снова это сделаем. Скоро.
- Скоро - это когда?
- Давай сейчас.
И тут она почувствовала, что он снова стал твердым внутри нее.
- О, мой милый!
3. Последнее действие
Из передачи радио ФМ-диапазона:
"Джо: Сейчас четыре часа дня. До захода солнца осталось десять минут.
Фредди: Да. И если кривая Сапира вычерчена верно, то это наш предпоследний
закат. Будем надеяться, что Сапир ошибся".
Глэкен разместил Сильвию и ее сына в приготовленных для них комнатах и
возвращался к себе, когда Джулио - маленького роста мускулистый мужчина,
владелец того самого бара, в котором, в компании Джека, Глэкен впервые принял
пинту "Храбрости", - подбежал к нему в коридоре.
- Мистер Глэкен! Там внизу какая-то женщина спрашивает Джека!
- А что ей нужно? Надеюсь, вы впустили ее? - К тому времени уже стемнело.
Улицы стали смертельно опасны.
- Да, но я оставил с ней в вестибюле человека. Дело в том, что я не могу отыскать
Джека, а она просто с ума сходит от желания его увидеть.
- Не та ли это женщина, которую он отправил в укрытие?
- Джия? Исключено. Джию я знаю. Эта дама - темнокожая. Говорит, что ее
зовут Калабоди или что-то в этом роде.
Глэкен прикрыл глаза и заставил себя спокойно подумать, не послышалась ли ему
последняя фраза. Неужели это так? Неужели это действительно она? Или Расалом
снова решил поиграть с ними?
Ну что же, очень скоро он об этом узнает.
- Проводите ее наверх. Немедленно.
Чуть позже, когда Глэкен стоял, ожидая, у дверей своей квартиры, Джулио вышел
из лифта с тоненькой смуглокожей, черноволосой женщиной. Одежда ее была
изодрана, руки и лицо перепачканы грязью, в широко раскрытых темных глазах,
миндалевидных, чуть диких, читалась невероятная усталость. Глэкен представлял ее
себе совсем другой, но подумал, что это дают о себе знать годы, скрытые под гладкой
кожей.
Он не мог оторвать глаз от ожерелья у нее на шее. Он еще не знал, что будет
делать, но был уверен, что не позволит ей уйти отсюда с этим ожерельем.
- Миссис Бхакти?
Она кивнула.
- А вы тот человек, о котором мне рассказывал Джек, тот самый старик?
"Тот самый старик". Он едва скрыл улыбку. Так вот, значит, как они обо мне
говорят? Ну что же - это правда, разве нет? Это даже больше, чем они думают,
соответствует действительности.
- Да, наверное, это я. Называйте меня Глэкен. Проходите.
Он кивком поблагодарил Джулио и провел Калабати в свою комнату. Переступая
порог, она споткнулась и чуть не упала, но Глэкен подхватил ее под руку.
- С вами все в порядке?
Она покачала головой:
- Нет. Не совсем.
Он подвел ее к дивану. Калабати бессильно опустилась на него. Потом потерла
рукой глаза и вздохнула. Она выглядела совершенно измученной.
- Джек рассказал мне, что происходит с нашим миром, - сказала она. - Я
думала, он лжет, хочет перехитрить меня. Не верила, что все так плохо. - Она
помолчала и посмотрела на Глэкена затравленными глазами. - Но на самом деле все
еще хуже, намного хуже.
Глэкен кивнул, внимательно рассматривая ее. Судя по всему, она пережила
тяжелое потрясение.
- Но самое худшее еще впереди.
Она изумленно посмотрела на него:
- Самое худшее? Там, снаружи... через квартал отсюда... что-то огромное, черное,
склизкое, настолько большое, что едва протискивается между домами. Оно все
покрыто щупальцами. Оно дотягивается до окон и вытаскивает оттуда все, что может
найти на ощупь. Я слышала крики, плач детей. А тех, кто переживет все это, ожидает
долгая, беспросветная ночь.
Калабати перевела взгляд на огонь в камине и взялась рукой за ожерелье.
- Джек привез ожерелье?
- Да.
- Его вам достаточно?
- Нет.
- Значит, вам все-таки нужно мое?
- Да.
- И это что-нибудь изменит?
- Может быть. А может быть, уже слишком поздно. И все-таки это единственный
шанс, единственная надежда. И мы должны испробовать этот шанс.
Она продолжала смотреть на огонь. Голос ее был едва слышен.
- Хорошо. Тогда возьмите его.
Волна облегчения пробежала по телу Глэкена. Это было настолько ощутимо, что
ему пришлось присесть на диван. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, в
комнату ворвался Джек.
- Ах, это ты! - воскликнул он, глядя на Калабати сверкающими глазами. - И ты
еще осмелилась появиться здесь?
- Джек... - Ее губы чуть дрогнули, но прежде, чем из них появилась улыбка,
Джек подбежал к ней.
- Ты мне лгала. Обещала полететь сюда и поговорить с Глэкеном, а потом взяла и
исчезла.
Глэкен хотел было остановить Джека, прежде чем тот наговорит грубостей, но
потом заметил, что Калабати ничуть не напугана этой вспышкой гнева, и успокоился.
- Да, это правда, - сказала она. - И я действительно здесь. И поговорила с
Глэкеном.
Джек все еще стоял перед ней, но она чувствовала, как его гнев проходит.
- Да. Но ты сказала...
- Я вовсе не обещала вернуться вместе с тобой. Я только сказала, что полечу. И
сделала это, но на своих собственных условиях, а не на твоих. Я никогда не была чьейлибо
пленницей. Никогда.
- Но как тебе удалось вернуться?
- Неужели ты всерьез считаешь, что только тебе под силу найти пилота, который
согласился бы полететь сюда с Мауи?
Джек засунул руки в карманы.
- Видимо, нет.
Глэкен наблюдал, как пристально смотрят друг на друга Джек и Калабати. И,
видимо, неспроста, что-то было большее между ними, чем обмен взглядами. И Глэкен
решил воспользоваться паузой.
- Джек, - сказал он, - миссис Бхакти согласилась отдать нам свое ожерелье.
- Но оно уже у нас. Вы ведь говорили, что его недостаточно.
- Нет, - возразил Глэкен мягко, - она согласилась отдать то, что носит сама.
Глаза Джека подозрительно сощурились.
- И что же она требует взамен?
- Ничего, - сказала Калабати глухим, полным страдания голосом. - Ты не
преувеличивал. Я убедилась в этом, когда добиралась сюда с Мауи. Все идет прахом.
Это уже не тот мир, в котором мне хотелось бы жить. Если я оставлю ожерелье себе,
то буду жить дальше, - хотя и не уверена в этом. Но даже трудно себе представить,
какая это будет ужасная жизнь. Поэтому я решила отдать ожерелье тому, кто сможет
извлечь из него больше пользы, чем я, и закончить свою жизнь, как всегда, на
собственных условиях.
- Благотворительность - не в твоем духе, Бати, - сказал Джек. - Ты чего-то
недоговариваешь?
- Прошу тебя, Джек, - вмешался Глэкен, задетый неутихающей враждебностью
молодого человека. - Она согласилась отдать ожерелье, остальное вообще не имеет
никакого значения...
- Я всегда говорил тебе все напрямик, Бати, - сказал Джек и повернулся к
Глэкену: - И она это знает. Она знает и ничего другого и не ждет от меня. - Он
снова повернулся к Калабати: - Что кроется за всем этим?
Она поднялась с дивана, подошла к окну. Какое-то время смотрела в темноту, в
которой скрывались чудовища.
- Карма, - произнесла наконец Калабати. - То, что там происходит, опасно для
Колеса Кармы.
Она обернулась к Джеку, словно Глэкена здесь вообще не было. И Глэкен это
почувствовал.
- Ты знаешь о пятнах на моей карме, Джек. Кусум тоже зависел от этих пятен.
Бремя кармы давило на него и привело к смерти от твоих рук. Я долгое время избегала
смерти, потому что боялась, что возмездие кармы настигнет меня в следующей жизни.
Но теперь... теперь... я боюсь остаться в живых еще больше, чем умереть. - Она снова
дотронулась до ожерелья. - И возможно... отдав его, я помогу Великому Колесу
продолжить свое вращение... возможно, эта смерть предотвратит многие другие
смерти. И мой поступок очистит мою карму от пятен.
Джек с пониманием кивнул. Глэкену показалось, что он тоже все понимает:
Калабати сейчас совершает сделку со своими богами - в обмен на ожерелье ее
освобождают от бремени кармы. "А существует ли вообще Колесо Кармы?" -
подумал Глэкен. За долгие годы ему ни разу не пришлось убедиться в этом. Но он не
собирался ничего говорить, опасаясь, как бы Калабати не передумала отдать ожерелье.
Но в этот момент она расстегнула ожерелье, сняла и протянула Джеку.
- Вот оно, - сказала она охрипшим голосом, со сверкающими глазами. - Вот
то, что ты хотел от меня получить.
С этими словами она повернулась и пошла к двери. Джек какое-то мгновение
смотрел на ожерелье, потом ринулся за ней:
- Бати, подожди! Куда ты?
- На улицу. Там все быстро закончится.
Глэкен тоже бросился к ней. Опередив Джека, он настиг Калабати у двери и
схватил за руку.
- Нет, - сказал он. - Я не могу допустить, чтобы вы погибли вот так. Это не
должно случиться на улице. В одиночестве.
В глазах ее стоял страх, страх перед тем, что ожидает внизу.
- Все люди умирают в одиночку, - сказала она. - А я привыкла быть одна.
- Я тоже. Но я научился набираться сил, общаясь с друзьями. Позвольте годам
сделать свое дело. Это лучше, гораздо лучше, чем то, что произойдет с вами снаружи.
- Я останусь с тобой, Бати. До самого конца.
- Нет! - Она повысила голос. - Не хочу, чтобы ты видел меня. Ни ты, ни ктолибо
вообще.
"Гордая женщина, - подумал Глэкен. - И с самомнением. Но она может себе это
позволить".
Он выпустил ее запястье и взял ее за кисть. Кисть была холодная, влажная,
дрожащая.
- Я знаю подходящее место, где вы сможете остаться одна. Никто вас там не
найдет. Пойдемте.
Он уже собирался вывести Калабати из комнаты, но Джек остановил их:
- Подождите!
Впервые за все время их знакомства Глэкен заметил, что Джеку не по себе. Куда
подевалась кошачья грация? Казалось, он не может подобрать нужных слов.
- Джек, прошу тебя, - сказала Калабати, отвернувшись. - У меня совсем мало
времени.
- Я знаю. Знаю. Я только хотел сказать, как плохо думал о тебе последние два
года. Но то, на что ты решилась сейчас, требует мужества. Даже я спасовал бы на
твоем месте. Думаю, ты самая храбрая женщина из всех, кого я знал. - Он взял ее
руку и приложил к губам. - Я... мы все в долгу перед тобой. И никогда тебя не
забудем.
Калабати кивнула. "Я знаю, ты больше не любишь меня, но спасибо на добром
слове".
Она подошла к нему, поцеловала в щеку:
- Прощай, Джек.
- Да, - сказал Джек упавшим голосом. - Прощай.
Глэкен провел Калабати вниз, в бывшую комнату Кэрол. Теперь Кэрол не в силах
была в нее войти. Глэкен подвел ее к кровати и не стал включать свет.
- Здесь спокойно. Тихо и темно. Никто не потревожит вас.
Он услышал скрип пружин, когда Калабати присела на кровать.
- Вы побудете со мной? - спросила она.
- А я думал...
- Это я из-за Джека. С ним я не чувствовала бы себя свободно. Но вы - другое
дело. Ваш возраст намного больше моего. Думаю, вы меня понимаете.
Глэкен подвинул к кровати кресло.
- Понимаю.
Он сейчас думал то же самое, что и Джек: какая это храбрая женщина. Он снова
взял ее за руку - как там, наверху.
- Поговорите со мной, - предложил он ей. - Расскажите об Индии вашего
детства, - о храмах, о ракшасах. Расскажите про годы, которые прожили, не нося
ожерелья.
- Мне кажется, я вообще не была молодой - так мало я помню о своей
молодости.
Глэкен вздохнул:
- Я знаю. Но расскажите то, что сохранилось, а потом я расскажу то немногое,
что запомнил.
И Калабати рассказала ему о времени, когда она была маленькой девочкой, о своих
родителях, о том страхе, который испытывала перед демонами-людоедами,
бродившими в туннеле под Храмом на Холмах. Голос ее становился все более
хриплым, а воздух в комнате - влажным и кисловатым, по мере того как жизненные
соки покидали тело. Ей стоило огромных усилий продолжать рассказ.
- Я так устала, - произнесла она, задыхаясь.
- Ложитесь, - посоветовал Глэкен.
Он помог ей лечь и сквозь одежду почувствовал, что тело ее высохло и отчетливо
проступил скелет.
- Я замерзла, - сказала она.
Он накрыл ее одеялом.
- Мне так страшно. Не оставляйте меня, пожалуйста.
Он снова взял ее за руку.
- Я не оставлю вас.
- До тех пор, пока все не кончится. Вы обещаете мне?
- Обещаю.
Она больше ничего не сказала. Спустя какое-то время ее дыхание стало частым,
прерывистым. Костлявые пальцы в предсмертной судороге сжали руку Глэкена...
А потом разжались.
И стало совсем тихо.
Калабати умерла.
Глэкен высвободил свою руку и вышел в прихожую. Там, на полу, рядом с дверью,
сидел, скрестив ноги, Джек. Он поднял глаза на Глэкена:
- Она?..
Глэкен кивнул, и Джек опустил голову.
- Сложите оба ожерелья, обломки меча и будьте готовы отправиться в путь на
рассвете.
Джек кивнул, все еще глядя в пол.
- Куда?
- Позже я скажу. Я должен побыть с ней еще немного.
Джек снова вскинул голову и вопросительно посмотрел на Глэкена.
- Я обещал остаться с ней до конца.
Из спальни тянуло сладковатым запахом гнили.
Глэкен опустился в кресло и взял руку Калабати в свою. Она была холодная и
сухая, как чешуя. Глэкен сжимал ее до тех пор, пока она не рассыпалась в пыль между
пальцами. А когда небо стало светлеть, он опустил занавески, прикрыл дверь и запер
квартиру.
Четверг
Дом в конце дороги
Монро, Лонг-Айленд
- Вы уверены, что он дал вам именно эти координаты?
Джек остановил старый "мерседес" Глэкена посреди дороги и вглядывался в
полумрак вокруг них. Билл Райан сидел около него с двумя автоматами на коленях.
Оба ожерелья и осколки меча лежали рядом в резной деревянной шкатулке. Билл
сверялся с торопливо написанной запиской, зажатой в руке.
- Все точно, - сказал он.
Джек предпочел бы, чтобы в этой поездке его сопровождал Ба, но он не осмелился
просить его оставить Сильвию и мальчика. Однако Билл сегодня выглядел не таким,
как обычно. Вокруг него распространялась какая-то особая атмосфера
умиротворенности, в которой и Джек чувствовал себя на удивление уютно.
- Вы ведь выросли в Монро, да?
- Да, но сюда мне ни разу не приходилось забираться. Я вообще не подозревал о
существовании такого места. Мы едем в никуда.
"В никуда. Очень точно сказано", - подумал Джек.
Они находились на северо-восточной окраине Монро, на залитой грязью дороге,
посреди обширных топей. Слева, под низко нависшим, свинцово-серым, облачным
небом простиралась гавань Монро - спокойная, безмолвная, недвижимая. Где-то
далеко впереди находился залив Лонг-Айленд. Здесь все словно застыло: не было ни
насекомого, ни птицы, ни даже ветерка, способного всколыхнуть тростник и высокую
траву вдоль дороги. Да и сами они походили на неподвижные фигуры на пейзаже,
изображающем болото.
Единственное, что нарушало монотонность пейзажа, был частокол вдоль дороги с
восточной стороны, а вдалеке, ближе к воде, нечто похожее на чрезмерно большой
деревянный сортир.
- Должно быть, это там, - сказал Билл.
- Не может быть.
- А что, тебе попадалось здесь что-нибудь другое? Мы должны были доехать по
этой дороге до самого конца, где стоит дом. Вот это место. Наверняка здесь.
У Джека оставались сомнения на этот счет, но он погнал "мерседес" вперед.
- А мне все-таки кажется, что мы где-то неправильно повернули.
Когда они приблизились к хибаре, Джек заметил на заднем дворе дома дым.
- Кто бы там ни был, но огонь горит.
- Надеюсь, печи он кладет лучше, чем строит дома, - сказал Билл.
- Да уж. У него, должно быть, мозги сильно набекрень, поэтому и дом набекрень.
Ни одна деталь дома не была расположена под прямым углом. Все одноэтажное
сооружение было скособочено влево, опираясь на облупленную цистерну, труба
накренилась вправо, а антенна наверху, в свою очередь, тоже была, скошена влево.
Но это, видимо, было как раз то, что они искали, - дом в конце дороги. Возле
дома стояла старая "торино". Если не считать огня где-то за домом, место выглядело
глухим и заброшенным.
- Знаешь, - сказал Билл, когда они подъехали ближе, - это не просто огонь.
Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что там кузница и в ней работа идет вовсю.
Въехав в небольшой посыпанный гравием дворик, Джек заметил, что все
москитные сетки на окнах изодраны, а стекла выбиты, так же как и в других домах,
мимо которых им пришлось проезжать.
- Что-то все это выглядит не очень здорово.
Билл пожал плечами:
- Огонь у них горит, а Глэкен говорил, что...
- Да, Глэкен говорил.
Джек поставил машину и, выходя, захватил с собой деревянную шкатулку. Справа
он рассмотрел что-то вроде огорода, на котором, правда, ничего не росло. Прежде чем
они подошли к крыльцу, наружная дверь открылась, и седовласый пожилой человек
стал разглядывать их через остатки москитной сетки.
- Наверное, немало времени потратили, чтобы добраться сюда?
Седые волосы торчали в разные стороны. Он нуждался в бритье так же сильно, как
его заляпанная пятнами рубашка - в стирке, а по совести говоря, ее лучше было бы
выбросить, заменив на новую.
- Вы ждали нас? - спросил Джек. Как это может быть? Телефоны вот уже
несколько дней не работают.
...Закладка в соц.сетях
